Охота на Софи

Не переставая оборачиваться, Джулиус вышел. И лишь после того, как створки снова сомкнулись и кабина продолжила подниматься по шахте, София прислонилась спиной к металлической стенке и прикрыла глаза. Раньше он не казался таким неприятным парнем. Хотя откровеннее было бы сказать, что она в принципе не обращала на него внимания. Знала о существовании некоего старшекурсника, регулярно попадающего в разного рода неприятности, но не думала, что их дорожки могли пересечься. Джулиус тянулся к университетской элите, а она вполне счастливо себя чувствовала в ничем не примечательной компании, состоящей из друзей детства.

Наверное, Брэнди была права — ей не стоило лично возвращать ему бумажник.

Когда кабина доползла до пятнадцатого этажа, София нажала на первый и сжала кулаки, молясь, чтобы лифт не остановился на восьмом. Хотелось верить, что друзья заблуждались на его счёт. И то, что они столкнулись в подъезде, — на самом деле всего лишь совпадение. Вот только ей больше не удавалось себя в этом убедить.

С замиранием сердца она следила за табло, на котором сменялись цифры: десять, девять, восемь, семь… Когда кабина миновала восьмой этаж, у неё чуть коленки не подкосились. Нервы были до того напряжены, что тело не слушалось и ощущалось, как у пьяной.

Выйдя в коридор, София подпёрла плечом противоположную стену с почтовыми ящиками в виде прямоугольных ячеек, закрывающихся на ключ, и стала внимательно следить за перемещением лифтов. Пока правый поднимался до шестого этажа, левый, из которого она недавно вышла, тоже пришёл в движение и покатился вверх. Он на несколько секунд замер на восьмом этаже, а потом поднялся до пятнадцатого и остановился там окончательно, совсем как её сердце.

София с ужасом смотрела на табло, не в состоянии переварить мысль, что Джулиус на самом деле её преследовал. Этот чокнутый придурок ранее проследил за ней до дома, а сегодня ещё и поджидал в подъезде, чтобы узнать, на каком этаже она живёт.

И так странно оделся он тоже для неё. Пытался произвести впечатление. Кричащее сочетание фуксии и канарейки — неудачная попытка в колор-блок, с которым София в последний раз экспериментировала на фотосессии.

Выходит, он и её социальные сети просматривал.

Левый лифт стал спускаться, и София побежала к всегда распахнутой двери, ведущей на лестницу. Спряталась за углом и стала дожидаться, когда Джулиус снова окажется у неё перед глазами. Но откуда-то сверху неожиданно раздался тихий хлопок двери, а за ним просыпались сбегающие по ступеням лёгкие шаги, что эхом разносились по всей лестнице: от первого до шестнадцатого этажа.

Он что-то заподозрил? Отправил пустой лифт, а сам решил спуститься по лестнице? Стоило по пути вниз нажать на какой-нибудь этаж или отправить лифт на любой ниже восьмого, чтобы её поспешный спуск с пятнадцатого так явно не бросался в глаза. И почему она сразу об этом не подумала?..

Пальцы стали нервно постукивать по боку внутри кармана, пока София размышляла над тем, что ей делать дальше: выйти в коридор или остаться в закутке у лестницы и надеяться, что в него никто не станет заглядывать.

Механический голос объявил о прибытии лифта, и она робко выглянула из угла, снова испытав такое облегчение, что чуть не сползла по стеночке на пол.

Джулиус вышел из лифта и двинулся прямиком к почтовым ящикам, начав шарить кончиками пальцев в щелях тех, что относились к квартирам пятнадцатого этажа. Вдруг замер, отчего у неё волосы встали на затылке дыбом, а по телу пробежал табун мурашек, и за миг до того, как светло-русая голова дёрнулась, разворачиваясь в сторону лестничной двери, София спряталась обратно за угол.

Она стояла, прижавшись лопатками к стене, ни жива ни мертва и могла слышать исключительно своё громко стучащее сердце, где-то под горлом, — мир словно потонул за утробным буханьем одного маленького органа. Ногти до боли впивались в нежную кожу ладоней, но кулаки не желали разжиматься, пока София не услышала раздражённое чертыханье и звук удаляющихся шагов. А за ними стих и топот на лестнице, после нового хлопка двери, прозвучавшего на этот раз гораздо ближе.

В оглушительной тишине достав из кармана телефон, она дрожащими пальцами написала в общий чат:

«Кажется… я влипла».

Глава 4: Открытие сезона охоты

Друзьям пришлось постараться, чтобы отвадить от неё на время Джулиуса. Он всё ещё поглядывал в её сторону, но больше не предпринимал попыток заговорить. По крайней мере, в присутствии свидетелей. Поэтому, обедая в одиночестве за одним из центральных столиков университетского кафетерия, София чувствовала себя в полной безопасности.

Не глядя накалывая на вилку кусочки бефстроганова с грибами, она листала ленту новостей. Чужие иллюстрации, интересные дизайнерские решения в макетах сайта и постобработки фотографий помогали поймать вдохновение, чтобы выйти из ступора, в котором София пребывала последнее время. Работа над вымышленным концептом кинотеатра двигалась. Она давно определилась с цветовой гаммой, остановив свой выбор на неоновых оттенках розового и голубого на тёмном фоне. Даже сверстала несколько пробных флаеров на домашнем компьютере. Один лишь логотип, подобно якорю, тянул её ко дну.

Конечно, придумать простенький логотип — дело получаса. Не нужно быть гением, чтобы нарисовать какой-нибудь ретрокинопроектор с бобиной, нумератор с хлопушкой или ещё более минималистичный видеоплеер. Снизу всё это дело подписать разными шрифтами. И — вуаля, логотип готов. Но проблема Софии заключалась в том, что она хотела создать более оригинальный вариант. Её логотип должен цеплять глаз, вызывать интерес и отпечатываться на подкорке мозга.

Стоявший плотной завесой шум подозрительно стал тише. А стоило чужому подносу опуститься на стол напротив неё, как вокруг и вовсе наступила тишина.

— Привет, не против, если я здесь сяду? — спросил Доминик, смотря на неё с приветливой улыбкой. Ему удивительно шла обычная чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами. Но она только выглядела обычной, на деле рубашка наверняка была сшита под заказ, учитывая, как удачно она сидела на его фигуре. — Тут не занято?

— Нет!.. Эм… в смысле, не занято... Да, и привет, — смущённо пробормотала София, опустив взгляд в тарелку. Сегодня перед сном она гарантированно будет прокручивать эту неловкую фразу у себя в голове, перебирая более удачные формулировки, как могла бы ему ответить. И раз за разом будет желать провалиться под землю от стыда.

Не надо было оглядываться, чтобы узнать — вокруг предостаточно свободных мест. Но по какой-то причине он решил осчастливить своей компанией именно её. Считал, что недостаточно её проучил? Бред. Строить козни можно и на дистанции. До недавнего времени ему это отлично удавалось. От безысходности? Вряд ли кто-то из его свиты заглядывал в «нищебродскую» столовку для детей из семей среднего достатка и ниже. Да и самого Доминика в неё занесло не иначе как чудом. Едальня явно не его уровня.

— Как твоё ничего? — спросил он, открывая банку холодного кофе.

— Всё хорошо… А твоё?..

— Тебе некомфортно в моём обществе?

— Да нет, ничего такого. Ты здесь совершенно ни при чём. Просто я сейчас в своих глупых заботах. Дизайн сам себя не придумает и всякое такое, — поспешила уверить его в обратном София и зашлась в жутко наигранном, вымученном смехе. В её голове хохот прозвучал так же гадко, как скрип пенопласта о стекло. Лучше бы вообще рот не открывала. Да и почему она так странно на него реагировала? Мозг будто отшибало, стоило им встретиться глазами.

Улыбнувшись самыми краешками губ, Доминик откинул голову, чтобы глотнуть кофе из банки, при этом взгляд его не отрывался от лица Софии. Сегодня он смотрел на неё иначе. Так, как не смотрели на едва знакомых девушек.

Щёки обдало жаром. София буквально физически ощущала, как постепенно краснеет под пристальным взглядом гада, к которому не испытывала и крохи симпатии. Поэтому не придумала ничего лучше, чем воскликнуть, демонстративно уставившись на часы:

— Ой! Я опаздываю в туалет!.. — Она прикусила губу. Теперь горело всё лицо, вплоть до кончиков ушей. — То есть на встречу к научруку, а до этого мне надо успеть ещё в туалет заскочить… В общем, неважно. Эм… приятного аппетита.

Запихав абы как вещи в сумку, София подхватила поднос с тарелками и выскочила из-за стола. Дорога до полок, где все оставляли грязную посуду, а оттуда до выхода из столовой, ей показалась непривычно длинной. Вероятно, из-за того, что на протяжении всего пути её сопровождали десятки взглядов, среди которых один особенно припекал между лопатками.

— Какого чёрта это было?.. — прошептала она, стоя напротив зеркала в туалете и прижимая холодные пальцы к горящим щекам. Ледяная вода ещё несколько секунд хлестала из крана и, наконец, автоматически выключилась.

Он решил сменить правила игры? Чего теперь от него следовало ожидать? А главное — осталось ли в университете безопасное место? В безлюдных закутках караулил Джулиус, а среди толпы с ней стремился поболтать Доминик. Засада.

***

Можно уверенно заявить, что этот гад официально открыл на неё охоту. Он был везде: в безлюдных коридорах между стеллажами в библиотеке; на задних партах во время лекций, куда допускались студенты других факультетов; на парковке у университета именно в то время, когда она проходила мимо. А в редкие моменты, что с натяжкой можно было назвать «передышками», ей приходилось отбиваться от другого, гораздо более наглого ухажёра.

Вот жила же себе прекрасно до двадцати одного года без поклонников. А тут сразу двое на голову свалились. Один что-то скверное замышляет, другой ходит по пятам как маньяк.

— Привет! Ну и видок у тебя, — хохотнула Фэллони, приобнимая её одной рукой, пока второй продолжала набирать текст сообщения на телефоне. — Проблемы с учёбой?

— Что с моим видом не так? — София окинула изучающим взглядом своё отражение в зеркале, растянувшемся на всю правую стену прихожей — нехитрый приём, визуально увеличивающий пространство.

Сегодня она надела шифоновую блузу цвета красной фасоли с пышными рукавами, расширенными книзу; собственноручно сшитый корсет со шлейфом до середины голени из плотной синтетической ткани, похожей на смесь нейлона и твила, и прямые классические брюки на высокой посадке в чёрном оттенке лакричных конфет. Брюки и корсет, сшитые из одного рулона не только плотной, но и тяжёлой ткани, тянулись к полу строгими геометрическими силуэтами и, на её вкус, превосходно сочетались с воздушностью блузки.

— Слишком вычурно?

— Я не про одежду — про лицо. Оно у тебя бледное и осунувшееся.

— Плохо сплю последнее время, — призналась София и провела подушечками пальцев под глазом, очерчивая контур тёмного круга. Может, сегодня в порядке исключения стоило накраситься? Или хотя бы прикрыть консилером синеву под глазами?

— Хочешь взять пару выходных?

— Нет, всё не настолько плохо.

— Тогда ладно, а то у меня тут тоже завал, я просто не справлюсь без тебя! — Второй телефон, лежавший на стопке рекламных буклетов, вдруг ожил, взорвавшись озорным треком. И пока популярная певица надрывалась, призывая горы денег к своим ногам, Фэллони коротко бросила Софии, прежде чем ответить на звонок: — Подготовь студию.

Жестом показав, что приказ принят к исполнению, София отправилась приводить студию в приличный вид. Сначала расставила по местам источники дополнительного света, потом прошлась по интерьерным залам: поправила подушки на диванчике; убрала посуду со столешницы кухонного гарнитура и сложила искусственные фрукты обратно в вазу на барной стойке; по мелочи привела в порядок дизайнерские локации.

Одну нишу в пять квадратных метров она лично оформила в прошлом месяце. Выстроила из гипса многоуровневое панно, потом украсила его светодиодными лентами и футуристическими колоннами разной высоты, на одной из которых разместила голову Давида. Лепила, запекала и разукрашивала бюст в чёрный цвет с золотым мазком на глазах тоже сама. Поэтому к этому закутку София относилась с особым трепетом.

Хоть она и работала помощницей администратора — Фэллони, но время от времени пробовала себя и в художественной фотографии. Денег за съёмку практически не брала, больше трудилась ради бартерной рекламы. Всё равно за аренду студии платить не было необходимости, а молоденькие девочки, что делали первые шаги в блогерстве, оставляли крайне душевные отзывы о ней и её фотографиях.

Заглянув на склад, где расположился действующий кухонный островок, София включила прогреваться кофемашину. Постоянно работающий термопот обеспечивал их кипятком круглые сутки, поэтому сделать чай она могла в любой момент. Достала из холодильника пару бутылок воды и отправилась обратно, совсем не ожидая у двери нос к носу столкнуться с Домиником.

— А ты что здесь забыл? — вопрос сорвался с губ быстрее, чем она успела подобрать более деликатную формулировку.

— Сам недоумеваю, — ответил он с кривоватой улыбкой. А затем заглянул ей в глаза, и выражение его лица сменилось на предвкушающее шалость. — Хотя твоя реакция наделяет смыслом это мероприятие.

— Извини, это было грубо. — София отвернулась и обвела взглядом пустой коридор, давая себе возможность собраться с мыслями и настроиться на рабочий лад. — Ты — модель?

— Да.

— Нужны услуги визажиста или стилиста?

— Предоставляешь?

— За дополнительную плату. Небольшую, поскольку всё ещё учусь и не являюсь сертифицированным специалистом.

— Я могу посмотреть твои свежие работы?

— Да, сейчас, — доставая телефон, кивнула она. И пока искала в галерее подходящие снимки, спросила: — Фотограф задерживается?

— Рокс не отличается пунктуальностью.

— Вот эти, думаю, подойдут… на прошлой неделе делала парню лёгкий макияж для уличной фотосессии. Одежда его, я добавила лишь заключительные штрихи: платок на запястье, ремень с другой пряжкой. Но, если необходимо, могу полностью собрать образ. — София повернула экран телефона таким образом, чтобы Доминик сам полистал фотографии. — Ещё есть вариант заказать макияж у профи. Алекс как раз подойдёт в районе получаса. Сейчас покажу её работы.

— Не нужно. Мне понравились твои. Можешь мне скинуть пару фоток? Я перешлю их Роксу.

И прежде, чем с языка соскочило стандартное: «Да, конечно», — она подняла на него озадаченный взгляд. Её ещё никто так ловко не разводил на номер телефона. И главное, увильнуть не было ни малейшей возможности, чтобы не выглядеть при этом законченной чудачкой.

— Думаю, будет удобнее, если я напрямую свяжусь с твоим фотографом, — объявила София суховатым тоном, наплевав на то, что за её словами читалось откровенное: «Не хочу тебе давать мой номер». Лучше она предстанет прямолинейной грубиянкой, чем будет выдумывать странные отмазки. Ещё воспримет их за специфическую форму кокетства — замучаешься доказывать обратное.

— А я так не думаю.

— Почему же? — в голосе прорезался холод. Мало ему было изводить её в учебное время, теперь ещё и на работе решил достать.

Доминик вдруг шагнул вперёд, сократив расстояние между их лицами до неприличного. Естественно, София инстинктивно отступила, запустив цепочку, по завершении которой оказалась банально зажата в углу. С двух сторон от её головы расположились его руки, упирающиеся в стену — снова оголённые до середины предплечья, дающие возможность полюбоваться фактурным рисунком вен.

Вот охотник и нагнал свою дичь.

— Ты слишком невинная для такого бабника, как Рокс, и слишком хорошенькая, чтобы он прошёл мимо, — пронзая её немигающим взглядом, произнёс Доминик со странной интонацией, будто пропитанной издёвкой. — Тебе же не нужен ещё один ухажёр?

Сказать, что София ошалела от его наглости, — ничего не сказать. Мало того что он нагло вторгся в личное пространство, так ещё и чуть ли не в открытую заявлял, что в курсе проблем на личном фронте, которые сам же ей и обеспечил.

Когда она смотрела романтические комедии и мелодрамы, то частенько высмеивала главных героинь, теряющих способность не только говорить бойко, но и соображать в присутствии сексуального парня. Она примеряла на себя их роли и представляла, как ловко и остроумно ответила бы очередному самоуверенному говнюку. Но на деле, когда этот говнюк находится меньше, чем в полуметре от тебя, со своим симпатичным лицом и гипнотическим взглядом глаз, похожих на застывшие льдинки под пасмурным небом, и правда сложно собрать мысли в кучку. Эти непокорные мысли разбегались подобно тараканам, вынуждая её стоять перед ним с чуть приоткрытым ртом, словно мозгу не хватало кислороду.

Дать решительный отпор такому парню, как Доминик, сейчас воспринималось мозгом, опьянённым почти интимной близостью, как невыполнимая задача. Красота в сплаве с уверенностью обладала страшной силой. Она вынуждала искать в самом гнусном подонке светлые стороны. А за страшными преступлениями — причины, способные оправдать чрезмерную жестокость. Люди банально не могли принять мысль, что зло могло притаиться за столь привлекательной обёрткой.

— Отодвинься, — тихо попросила София, придушив идею съехидничать в зародыше. Слишком велика вероятность, что вместо остроты ляпнет глупость. А этого она себе позволить не могла — и без того ощущала полнейшее фиаско. Дальше рубеж, за которым начинались бессонные ночи с бесконечным кино по мотивам переживаний из собственной жизни.

Удивительно, но Доминик сразу выполнил её просьбу: убрал руки и отошёл. Всё оказалось так просто, что ей захотелось не то рассмеяться, не то расплакаться. Нервы после стольких дней постоянного стресса уже не выдерживали. Поэтому, когда он протянул ей телефон с QR-кодом мессенджера, София отсканировала ненавистный квадратик и отправила фотографии.

Она могла послать его. Пойти к Фэллони и скинуть фотки ей. У неё точно нашлись бы контакты фотографа. Но сил усугублять дурацкий конфликт у Софии уже не осталось. Легче сейчас пойти навстречу, а потом, если Доминик всё же начнёт подозрительную деятельность, попросту заблокирует его номер. Он сильно заблуждается, если тоже считает, что она играет в недотрогу.

— Роксу понравилось, — сообщил Доминик спустя несколько секунд тишины. — Он подъедет через двадцать минут, давай пока начнём.

— Макияж?

— Да.

— Что за съёмка?

— В плане?

— Портретная, модельная, концептуальная или художественная? Для чего тебя будут фотографировать: для портфолио или каких-то других целей?

— Коммерческая?.. Я не знаю, как правильно назвать — ему надо шмотки отснять на мне.

— Поняла, — кивнула София и указала ладонью на дверь гримёрной. — Заходи, я сейчас подойду.

Вернувшись в уютный уголок на складе, чтобы взять из сумки свой набор кистей, ей захотелось сесть на стул и остаться на нём вплоть до закрытия фотостудии. Если бы Алекс пришла пораньше, то с радостью подменила бы её. Но, увы, через полчаса у неё заканчивалась смена в другом месте. А потом она могла ещё зайти куда-нибудь перекусить, и лишь затем отправиться на вторую работу.

Ничего не оставалось, кроме как напомнить себе, что взрослая жизнь подразумевает решение трудностей, а не трусливое бегство. Такая роскошь, как скидывание своих проблем на чужие плечи, доступна исключительно детям. И то далеко не всем. Поэтому, затолкав поглубже желание отсидеться в сторонке, София сжала в ладони дверную ручку и вошла в гримёрку, где её поджидала вполне предсказуемая картина: развалившийся на высоком стуле парень, прекрасно осознающий, в какой позе и под каким углом он наиболее привлекательно выглядит.

Старательно игнорируя вонзившийся в неё с порога обманчиво расслабленный взгляд, она прошла к столику. Развернула свёрток с кистями и достала из узкого шкафа ящик с косметикой. Наконец, разложив всё необходимое на длинной столешнице, София заставила себя развернуться, чтобы оценить, по сути, скромный фронт работы — больше не осталось способов отсрочить неизбежное. Да и чем скорее начнёт, тем быстрее закончит. Незачем растягивать эту пытку.

Подвинув поближе экспресс-маску для увлажнения, она взяла пузырёк с мицеллярной водой и ватный спонж, после чего обратилась к Доминику:

— Предлагаю начать с подготовки кожи.

Глава 5: Сексуальная фотосессия

Она вытащила из пачки новую влажную салфетку и убрала остатки маски. Взяла крем с пантенолом и центеллой, выдавила крупную горошину на внешнюю сторону ладони и замерла, осознав, что теперь придётся прикоснуться к его коже голыми пальцами.

Теоретически София могла распределить крем по лицу кисточкой. Сделать вид, что относится к той категории визажистов, которые никогда не касаются кожи клиента руками. Но в подобных мелочах мог разбираться лишь человек, регулярно заглядывающий на макияж. Вряд ли Доминик располагал богатым опытом в этой сфере, а значит, он с большей вероятностью подумает в другую сторону: она стесняется к нему прикасаться.

Другими словами, если София сейчас возьмёт в руки кисточку, то протрубит во всеуслышание, как глубоко и сильно он её волнует, что, в свою очередь, смерти подобно. Поэтому, прикусив изнутри щёку, она распределила быстрыми мазками по лицу крем, шумно выдохнула и тщательнее втёрла его подушечками пальцев.

Естественно, кожа у Доминика оказалась ухоженной на ощупь: никаких неровностей или шелушений, чуть колючая на подбородке и над верхней губой. Он либо регулярно посещал косметолога, либо удачно подобрал и не пренебрегал мужской косметикой.

— У меня в следующий четверг день рождения, — вдруг объявил Доминик.

Для многих, несомненно, ценная информация, вот только София не поняла, зачем ей об этом знать? Намекал на скидку за макияж? Бред. Хотя, с другой стороны, она была готова вообще ничего не брать, если после такой мелочи его активность по отношению к ней сойдёт на нет. Но, увы, симпатичная сволочь явно имела на неё другие планы. И эти планы абсолютно точно носили не самый дружелюбный характер.

Выбрав оттеночный праймер, чтобы локально нанести его на сероватую кожу в области пробивающейся щетины, София неловко улыбнулась и процедила:

— Поздравляю. Желаю хорошо его отметить.

— Придёшь? — беззаботно спросил Доминик.

— Извини, но у меня работа, — тут же ответила она, продолжая удерживать на губах натянутую улыбку.

— Может, ты возьмёшь отгул?

— Нет, я не возьму отгул ради твоего дня рождения, — поспешно брошенные слова прозвучали намного резче и грубее, чем хотелось. В её планы не входило усугублять то, что происходило между ними. И теперь она изнутри вся скукожилась, ожидая его реакции.

Прошла минута, другая. Доминик молчал, никак не мешая ей делать макияж. Выглядел при этом так, будто его нисколько не задел её бесцеремонный ответ, сказанный тоном, каким обычно посылают людей. Но во второй раз на одни и те же грабли София не наступит — не купится на умиротворённую рожицу. Она точно знала, что задела его эго своей реакцией. Доминик всего лишь притворялся, что всё в порядке: сам наверняка уже продумывал, как ей поизвращённей отомстить.

Одного тонкого слоя тонального крема для его кожи оказалось достаточно. Никаких высыпаний, приметных капилляров или синяков под глазами на холёной мордочке не присутствовало. Поэтому, миновав этап с маскировкой недостатков, София приступила сразу к контурированию: подчеркнула скулы, сгладила благородную горбинку на носу, хотя рука чесалась, наоборот, заострить на ней внимание. Но то было приемлемо для художественной или фешен-съёмки, никак не для каталожной, где модель выступала в качестве фона и не могла перетягивать на себя внимание с рекламируемого объекта.

Закончив с бровями, София окончательно расслабилась, взяла коричневый каял для глаз и предупредила:

— Я слегка подведу тебе слизистую, идёт?

— Это больно?

— Ну, если только тыкать в сам глаз, — иронично предположила она и наклонилась ближе. Чуть-чуть оттягивая веко, стала короткими штрихами заполнять межресничку. — Честно говоря, подводить глаза необязательно в мужском макияже, тем более для каталожки, но я перфекционист и люблю всё доводить до идеального состояния.

— Ты довольно умело делаешь макияж.

— Спасибо.

— Почему сама не красишься?

— Я и так хороша, — на автомате ляпнула София.