Ангелы про нас забыли

И снова мокрая подушка, мокрая от пота простыня. Проснулся, будто кто-то крепко встряхнул. А за секунду до этого был выстрел. В комнате душно, тяжело дышать. Наше лето не всегда так жарит, но сегодня казалось, что плавятся стены, сползают от температуры обои, сползает кожа, сползает по столику стакан, как часы Дали. Да и часы на стене тоже сползают. Сползает гравитация, сползают все мечты и планы, лица, воспоминания. Сползает сам день и плавит широкую сковородку, на которой я стану главным и единственным оплавленным блюдом. Без специй, без прикрас, посуды, без сладкоголосых нимбов, без столовых приборов, поклонов и оваций. Сползёт в урну, как сползает всё просроченное.

Что ж, оставалось каких-то три дня. Обратный отсчёт в деле, дел осталось немного, а я ещё держусь в седле — тот ещё каламбурчик, учитывая сон ушедшей ночи. Забавляясь этой мыслью, заварил кофе и, раздвинув плотные шторы, чуть не ослеп. За окном был одиннадцатый час утра, на градуснике +27, на небе ни облачка, а солнце, казалось, было везде и повсюду. Пробиралось в каждую трещинку этого города. Серые дома уже не выглядели серыми, чёрт, даже асфальт не выглядел серым. Люди уже не выглядели ходячими мертвецами.

Такие погоды, как песни Боба Марли, заставляют растягиваться лицо в довольной улыбке и мурчать от наслаждения. Если, конечно, ты не асфальтоукладчик или повар на кухне без кондиционера. И все мои бессонницы или бред, снящийся в дремоте, все тревоги и внутреннее напряжение — как рукой сняло. Высунувшись из окна с дымящейся сигаретой, я смотрел на довольных людей — на девчонок в коротеньких джинсовых шортиках, облегающих майках, открытых туфлях, которые практически не оставляли места для воображения. Мамочки в полупрозрачных шифоновых платьях, которые спешат со своей мелюзгой в магазин за мороженым и лимонадом из холодильника. Красота! Глаза радуются! И я — небритый, высунувшийся с первого этажа обшарпанного здания хрущёвки, в помятой старой майке в винных пятнах — курил, прихлёбывал кофе, щурился от солнца и улыбался, как мартовский кот, почти урча. Роскошное выдалось утро!

Закончив утренние процедуры, пора было заняться делом. Набрал Косте.

— У аппарата! — бодро отозвался Костян.

— Приветствую твой аппарат! Как дела? Есть чем порадовать? — поинтересовался я.

— Слухай, да походу нечем. Есть один аккум, но он уже года два, как в гараже валяется.

— Да уж, такой уже только в пункт приёмки. Но спасибо за старания. Кстати, какие планы на день?

— Да никаких особо.

Через час мы встретились в городе.

— Не нашёл, кто это сделал? — спросил Костян.

— К его счастью и моему сожалению — нет. Иначе развальцовка жопы была бы обеспечена. Парни, кому звонил, тоже ничем не помогли. Но я не думаю, что это залётные. Точно кто-то из местных. А кого трясти — даже не знаю, да и времени не остаётся. В общем, надо за новым идти — других вариантов особо нет. Ну или мы поедем в салон, ты купишь новенькую карету и на ней мы умчимся любоваться норвежскими видами и тискать лосось за жабры на фабрике! — смеясь, заключил я.

— Не, братан, сперва тискать лосося будем, а уже потом я карету прикуплю на привезённую котлету бабла. Так что пойдём за аккумом. Но сперва за пивком, а то пекло такое, жажда… Нельзя мучить организм, не по-христиански это! — посмеялся Костян.

— Аминь!

Сперва зашли за пивом, потом добрались до авто-магазина. Подобрали аккум, я расплатился. До машины идти километра полтора. Плюс двадцать семь на термометре. Ощущение, что плавится асфальт. Или подошва по раскалённому асфальту. Первые полкилометра идти было сносно, перекидывая этот "утюг" из одной руки в другую. Дальше стало сложнее. Пот струился со всех щелей. Солнце жарило беспощадно, а аккум, сука, становился всё увесистее.

— Погодь, Костян, перекур, заебался я… — выдавил я на выдохе и поставил "утюг" у ног.

— Кури спокойно и держи холодного, а я понесу. — сказал Костян.

— Ты настоящий друг, Костян! И истинный христианин! Наступит день, и за деяния твои будешь вознаграждён нежными руками монахини! Может и не только руками.

Так мы дошли до машины. Я вытащил небольшой набор инструментов из багажника. Пока крепил клеммы на аккум, Костян задумчиво расхаживал вокруг машины и всматривался в дверные замки.

Тем временем я закончил с установкой.

— Дай отвёртку минусовку, — сказал Костян. — Среднюю.

— Держи.

— Закрой тачку с ключа, — продолжил свою идею Костян.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой господин! — улыбаясь, ответил я и закрыл машину, ожидая продолжения.

Костян, нагнувшись, всматривался в центральный замок на водительской двери. Потом аккуратно вставил отвёртку в замок… И лёгким поворотом отвёртки — все двери открылись.

— Так просто?! Хуясе! — только и сказал Костя.

Вечером позвонил Марик.

— Я сейчас с работы выезжать буду, так что собирайся. Я тебя захвачу и поедем в клуб. — без прелюдий заявил Марат.

— Не-не-не! Я уже задвинул шторы, включил порно, поплевал на руки и собираюсь бревном лежать на кровати. Так что иди в жопу, Марик.

— Да ты и так бревно! Поэтому поднимай жопу и собирайся. Буду через двадцать минут!

— А поломаться?! Я девушка приличная!

— В тебе приличия, как в обезьяне грации! — заржал Марик.

— Недооцениваешь ты, друг мой, братьев наших меньших! Ты видел, как грациозно они на великах катаются? Или как сидят в платьях, закинув ногу на ногу, и грациозно пьют из чашек каркаде, отгибая мизинчик! Ну или…

— Собирайся, давай, пиздабол сказочный! — гаркнул в трубку Марик и кинул трубку.

Блядь, никакого покоя и уединения. Ведь знает же, что не компанейский я человек. Ну, по крайней мере, вне круга своей компании. Да и клубы не моё — музыка орёт, общаться приходится только криком в ухо, забрызгивая собеседника слюнями. А потом он тебя. Этакий слюнявый диалог с мокрыми ушами на финише. К танцполу я тоже обычно не приближался, ибо умения танцевать во мне было, как, и сказал Марик, — как в обезьяне грации. Поэтому моей как правило стандартной локацией была барная стойка. Ну или диван у столика. Ещё я не питал большой любви к клубам по той причине, что редкие ночи заканчивались без потасовок. Разгорячённые пьяные альфа-самцы, чей тестостерон так и рвётся наружу — им нужно быть доминантами, нужно быть сверху! Но главная беда, что они просто не умеют отдыхать и расслабляться. Сплошные понты и походки в стиле Роя Джонса. Да и моя компания всегда была горяча и частенько не церемонилась. Я брал на себя роль разводить зачинщиков по разным сторонам. Не сторонник я мордобоя — я за диалог. Но получалось естественно не всегда удачно. Поэтому были то изящные сияющие фингалы, то разбитые костяшки кулаков, а иногда и то и другое.

Мы заехали к Марику. Пока он пошёл плескаться в душ после работы со своими резиновыми утятами — я залез в холодильник. Нашёл вискарь. Налил, включил музыку. Опустошив стакан, думал о том, что совсем не хотел никуда ехать, но не смог отказать Марату просто потому, что он хотел выдернуть меня перед отъездом. И пожалуй даже больше — выдернуть меня из моего же заточения.

— Нормально он без меня вискарь сидит глушит! — выйдя из душа заявил Марат.

— Это чтобы ты мне красивше казался! Я даже уже вижу изменения! Может, мы и поладим сегодня ночью! — начал смеяться я.

— Да у тебя просто со зрением беда, как и с головой! Налей мне тоже стаканчик. Я через час таксишку вызову и поедем. Так что давай веселей! Девчонок сегодня будет много!

— Как скажешь, командир.

Глава пятая

Клуб, как и всегда, извергал музыку громким гремящим басом, диско-шар давал скудное подобие атмосферы на танцполе. Три молодые девки пытались отработать, видимо, какой-то синхронный танец перед зеркальной стенкой. Выглядело криво. Будто обезьянки извиваются за иллюзорные пару бананов. Ну да ладно, наверно больше репетировать негде. Или подхватили что-то заразное. Но надеюсь, это обратимо и не передаётся воздушно-капельным.

До этого, на входе, охрана нас встретила взглядами, будто уже предвкушала, как выбьют из нас всё дерьмо за малейший прокол, и бегущей строкой на лбу широкоплечего быка кричало: «Я за тобой слежу! Не вздумай рыпаться!». Ребята явно знали своё дело. Ну или просто выглядели грозно. В общем, проверять особого энтузиазма не было. А Марику и вовсе было похрен. Он был заряжен на танцы, нацелен на девчонок и выглядел так, будто у него точно есть для этого козыри. И, зная его умение ладить с дамами, — в его козырях я не сомневался.

Продвигаясь к барной стойке, Марик встретил знакомых. Все перездоровались, обменялись рукопожатиями — Марик подзавис с ними, что-то обсудить, а я двинулся дальше к ритуальному месту силы и алкогольному забвению, где патриархатом и мессией был его величество бармен. Народу было довольно много, и, продвигаясь к своей цели, я обращал внимание лишь на то, чтобы не наступить кому на ногу и не впечататься плечом. Не конфликтное было настроение. Оставалась пара метров до апостола с пойлом, как меня тронули за плечо.

Обернувшись, увидел знакомую. Лицо узнал сразу, имя — парой секундами позже.

— Каким ветром занесло? — Прильнув губами к моему уху, спросила Аля.

— Знать бы самому, как занесло, — ответил я, стараясь сдержать слюнявое разбрызгивание.

— Завязали глаза и привезли сюда?

— Да! Ещё кляп в рот и дилдо в жопу! Так и привезли в багажнике, не спрашивая разрешения!

— Это очень мило! Богатая жизнь на события! — начала заливаться смехом Аля.

— Я рад, что тебя это забавляет! Могу я угостить тебя коктейлем, ну или что у тебя сегодня в рационе? — Всё так же почти крича в ухо, спросил я.

— Извини. Сегодня я не одна, и мне уже пора. — И, взмахнув рукой, она растворилась в толпе.

Она была в чёрном облегающем платье чуть выше колен, глубокое декольте, туфли на высоком каблуке. Платье подчёркивало изящную фигуру, а туфли, в свою очередь, — стройные ноги. Волосы с бронзовым отливом нежно окутывали плечи. Выглядела она шикарно и соблазнительно.

— Адьос, сеньорита! — улыбнулся я и отправился дальше к барному «Эвересту».

Взяв виски и стаканчик колы, я нашёл местечко для отличного обзора за всем происходящим. Барная стойка была мала — можно сказать, её не было вовсе, поэтому я примостился в другом месте, где было посвободнее. Это вроде как тоже была стойка, ну или столешница. Главное — места хватало. С неё был хороший вид на весь танцпол и все окружающие танцпол столики. Идеальное место для охранников — сверлить всех взглядом и следить за порядком. Но они кружили у входа, выбрали не ту позицию. Поэтому не дурно, что они гремят цепями только при входе. Тоже мне царство Аида с Церберами на короткой цепи. Лают, но не кусают? Пиздёж! Кусают. Ещё как кусают. Если кусать в ответ, то умело, но лучше не закусываться вовсе.

Я сидел за стойкой и выпивал. Мартышки из зазеркалья уже покинули свои отражения. Народ танцевал. Понемногу я расслабился и перестал обращать внимание практически на всё и всех. Я глядел в бездонную бездну стакана, думал о грядущем и минувшем. Всё схлестнувшись, набрасывалось друг на друга и заводило в ту тёмную топь мыслей, где весь окружающий мир выглядел чьей-то шуткой, иронической абстракцией, кукольным театром из танцовщиц на нитках, арлекинов-диджеев, бумажной массовки, снующей туда-сюда, разливающему в баре весельчаку, парочке церберов при входе и, конечно же, владельцу золотого ключика, который, пусть и не любит свой театр, но радеет за него всей душой — иначе на финише не быть монетам. Расклад бизнеса и всеобщего веселья. Каждому своя доля.

Покручивая на стойке стакан и пялясь в никуда, периферически почувствовал на себе взгляд. Повернулся больше по инерции, чем из интереса. Мимо проходила Аля в своём роскошном облегающем платье и грациозной походкой. И стоило нам встретиться взглядами, — она, улыбаясь, показала мне средний палец. Старый добрый фак! Я улыбнулся в ответ, но без жестов. Если это и было заигрывание и знак следовать за ней, то я ему не последовал. Я остался на том же месте и прикончил очередной стакан.

Спустя некоторое время, когда она возвращалась, вероятно, из туалета, то уже и голову не повернула в мою сторону, проходя мимо всё так же грациозно. Я проводил её взглядом до столика, где она припарковалась. Там сидела девушка — подруга, видимо, и двое бородатых парней напротив. «Действительно не одна», — подумал я и опустошил очередной стакан.

Время не то тянулось, не то заикалось. Стакан не пустел, сколько я не искал его дна. Искал освобождения. Было паршиво и при этом уже плевать, что я чувствую себя не в своей тарелке. Слишком людно, слишком громко, слишком глянцево и пестряще, слишком много пафоса и фальши для средненького клубешника. Хотя скорее это я был скучным, душным и абсолютно не вписывающимся мудаком на этом празднике жизни. Периодически на меня заваливался Марик с попытками выдернуть на танцпол, но каждый раз он получал отказ, выпивал стакан виски залпом и снова убегал плясать — не стесняясь втискиваться в круг девчонок, где в центре их всех зажигал, как в последний раз!

Музыка гремела популярными ремиксами, народ, полный градусов в кровеносной системе, всё активнее заполнял не без того избитый и затоптанный каблуками и ботинками танцпол. Марик, казалось, бился в экстазе, потому что из круга танцующих девчонок никто не дал ему по шее, когда он, якобы танцуя, перещупал все их задницы. Все довольны, все пьяны, и ночь ещё так юна!

Моя столешница была всё на том же месте, и бармен был по-прежнему моим близким другом. Он наливал — я платил. Такая вот дружественная связь. Дежа-вю. Чувствую на себе чей-то взгляд. Всё так же по инерции оборачиваюсь. Спасибо бармену и моему желанию расфокусировать действительность — вижу контуры стройного силуэта в чёрном платье, а волосы с бронзовым отливом всё так же роскошно окутывают плечи. Её глаза блестели огнями в отражении стробоскопов, а улыбка казалась милой, будто она прижала к груди всех больных и отчаявшихся. Будто свет Эдемских небес озарил её лучами солнца в этой пьяной и бездушной, низкой обители. Приятно я наблюдал её улыбку на себе и улыбался в ответ. А потом показал средний палец! Старый добрый фак!

Загремели Prodigy — Breathe в более мощной танцевальной интерпретации, потом Bon Jovi, поющий о своей жизни в кислотных джинсах. Люди прыгали, извивались в движениях, кто во что горазд, и казалось, что все были счастливы.

— Ну и какого хрена это было? — закричал мне голос в ухо.

Я повернулся от стойки и посмотрел на источник звука. Смотрел и не узнавал.

— Что, теперь сказать нечего?! — всё с тем же агрессивным настроем спросила она.

Я старался смотреть в глаза, которые то и дело ускользали в моём опьянении. Пытался распознать её и суть её претензии. И тут меня как гирей в темечко шарахнуло — блядь! Я обознался! Чёрное платье, цвет волос, практически тот же рост и милое личико в купе с потрясающей фигурой. Я не той показал средний палец! Я их перепутал!

— Вот чёрт… Кажется, я жутко облажался. Прости! Вышло классическое недопонимание. Я принял тебя за другую, за что дико извиняюсь! Дай мне возможность загладить вину! — предложил я.

— То есть ты с ехидной лыбой показываешь мне фак, а потом так просто говоришь, что ошибся!? — всё так же негодующе спросила она.

— Это честная ошибка. И мне стыдно! Правда! Можем поговорить в курилке? Там потише.

— Ну пойдём, — сказала она, и я отправился следом за ней.

Я угостил её сигаретой, прикурил ей и себе, и молча смотрел в её глаза.

— Это ты так заглаживаешь свою ошибку?

— В этом платье ты выглядишь сногсшибательно! Но уверен, что ни чуть не меньше сногсшибательно ты выглядишь и без него. И это высшая оценка! Больше, чем комплимент! — улыбаясь сказал я.

— То есть так ты извиняешься, переходя сразу к пошлости? Думаешь, меня это как-то впечатлит?

— Конечно нет. Ни разу вообще. Прости. Просто я ничего толкового не придумал. Вышло так, что одна знакомая наградила меня этим жестом часом ранее, и приняв тебя за неё, я решил пошутить так же. Знаю, что это тупо, и крыть абсолютно нечем. — честно признался я.

— Чем же ты так провинился, что она тебя наградила? — не унималась дама в чёрном, но уже хотя бы без агрессии.

— Ну, сперва я выпил её коктейль, потом наступил на ногу, а потом увёл её парня, — ответил я.

Воцарилась тишина. Мы смотрели друг на друга. Она в недоумении — я с интересом.

— Мне кажется, это её расстроило, — добавил я, нарушив паузу.

Она закашлялась и начала смеяться. Смеялась и кашляла, и остановиться, видимо, не могла, и дым залетел не в то горло. Я затушил сигарету, подошёл вплотную и одной рукой приобняв за плечо — похлопал аккуратно другой рукой по спине, как в старых добрых традициях, приговаривая, что: «Это пройдёт, что у меня здесь есть друг, который за деньги даёт лекарство, которое лечит от всех бед кроме бедности. Что он по профессии разоритель кошельков, но это не беда — парень-то он вроде неплохой». Она перестала кашлять и уже просто смеялась, уперевшись лбом мне в плечо и запустив пальцы мне в загривок.

— Кажется, выпила лишнего, — игриво произнесла она, смотря прямо на меня в упор своими синими, как небо, глазами.

Проскользив рукой с плеча до талии, я притянул её к себе. От её волос пахло сигаретным дымом и сладким парфюмом с ароматом персика. Её тело было горячим. Я чувствовал её учащённое сердцебиение и глубокое дыхание.

— А мне кажется, я не до конца принёс свои извинения, — сказал я.

— Тогда мне ещё кажется, что я их не до конца приняла, — лукаво улыбаясь, ответила она.

— Я знаю здесь одного кудесника разливного дела. Может, он поможет сгладить ситуацию?

— А он пальцами махать не будет?

— Не скажу за его пальцы и как он ими пользуется, но за барной стойкой управляется ловко. И возможно, как раз-таки, всё дело в пальцах! Пойдём?

— Пойдём, — сказала она, и я захлопнул дверь в курилке на выходе.

Увидев меня, бармен потянулся за бутылкой и свежим стаканом. Наполнив его, спросил только, нужен ли ещё стаканчик колы. Я кивнул в знак согласия.

— Дружище, будь любезен, сделай ещё водку с тоником для дамы! — попросил я.

— Одно мгновение! — отозвался друг за деньги.

Повезло. Место за стойкой, где я сидел, оказалось не занятым. Возможно, сыграл фактор оставленного недопитого стакана на столешнице. Мы присели.

— Ещё раз приношу свои извинения! За тебя! За твой шарм и за случай! — и я протянул свой стакан к её, чтобы чокнуться за примирение.

— Принимается! — ответила она и тем же жестом протянула стакан.

Сделав по глотку, её глаза приняли хитрый взгляд, и она сказала:

— Я сперва раздумывала между вариантами дать тебе по шарам или вылить на голову коктейль. Но почему-то в последний момент мне стало просто интересно, какого хрена это было. Таких знакомств у меня ещё не было. — лукаво щуря глаза, произнесла она.

— Оба варианта справедливы. И спасибо, что пощадила мои шары! Они тебе благодарны! Но если бы ты не вернулась с праведным гневом, то мы бы не познакомились, ведь, приняв тебя за другую, я решил, что мы квиты и продолжаем отдыхать дальше. И подобных случаев, кстати, у меня тоже не было! Поэтому предлагаю выпить за что-то новое, что не часто случается и объединяет!

И мы выпили ещё.

— Пойдём танцевать! — предложила она.

— Это плохая идея! Точно тебе говорю!

— Это ещё почему?

— Ты видела начинающих фигуристов? — парировал я вопросом на вопрос.

— Чего? Не знаю. При чём тут фигуристы? — спросила она в ответ.

— Ну, они очень — очень сильно ничего не умеют, хоть и очень хотят! А я ещё и хочу не очень.

— Так, либо идём танцевать, либо я аннулирую своё прощение! — с улыбкой, но тем не менее как-то строго заявила она.

— Дорого же стоит твоё прощение. Ладно, но не говори потом, что я не предупреждал.

Танцпол, как и прежде, пестрил красками, стразами, платьями, яркими майками и футболками, взмахами рук и ног. Все отдавались гремящей музыке.

Она двигалась пластично, изящно, страстно извиваясь под ритмы музыки. Словно непорочное дитя танцпола от Армина ван Бурена и Шакиры. Я же, в свою очередь, был крив, неуклюж, скован в движениях, но старателен. В общем, как плод любви железного дровосека и манекена с сиськами.

Спустя несколько песен запустили медляк, чтобы все уставшие тусовщики взяли паузу, отдышались, устроили перекур, дозаправились выпивкой или снюхали дорожку другую в сортире. Площадка изрядно проредела. Осталось не больше десяти пар в объятиях и с полдюжины одиноко качающихся девиц, как камыши на ветру. Играла мелодичная песня Томми Стинсона. Я притянул её за талию. Она обвила руки вокруг моей шеи. Мы неспешно кружились. Я вдыхал запах её волос, чувствовал её дыхание и как билось сердце. Обнимая её за тонкую талию, я чувствовал всю пульсацию её тела и странным, непривычным для себя образом ощущал единство. Я закрыл глаза, растворяясь в магии этого момента. В голове цветным калейдоскопом пронеслись мысли о том, как я не хотел сюда ехать, как не люблю такие заведения, как искал только успокоения на дне стакана, как мысленно смеялся над всем этим театром кукольных изваяний. Но я держал в руках восхитительную девушку. Она дышала мне в шею, а я снова и снова вдыхал запах её волос. Неспешно кружась в медляке, я не нашёл слов ни для предлогов, ни для рассказов. Никаких слов я не нашёл. Поэтому просто нашёл её губы своими… Они были сладкими, горячими, страстными… Она не увернулась, напротив — обвила мою шею ещё крепче и запустила свой язык к моему. Мои руки скользнули с её талии на бёдра, и танец кружил героями своего танцпола.

— Давай сбежим отсюда, — шёпотом ей на ухо предложил я.

— И почему мне хочется тебя и послать, и согласиться одновременно!? — на выдохе произнесла она.

— Может, это искра? Может, так бывает?! Может, я совсем не хочу заканчивать с тобой знакомство!

— По твоему, знакомство в клубе может закончиться счастливым финалом?!

— Выражение "счастливый финал" — это ворованная цитата! Так нельзя!

— Ворованная цитата? — недоумевая спросила она.

— Именно! Нахальная кража из моей писанины!

— Ого. Что же ты такого написал, где выражение "счастливый финал" — стало твоей цитатой?

— Пока не дописал. Они пока в пути к своему счастливому финалу. Пока что они не знакомы, но при этом ближе, чем кто бы то ни было.

— Звучит интригующе! Кто ты вообще такой? Что-то пишешь, соблазняешь, говоришь красиво…

— Оу, так ты соблазнилась?

— Ты держал меня за задницу и не получил по физиономии. Как думаешь?

— Думаю, это добрый знак! Так что у нас с предложением сбежать? Ещё час — другой, и здесь начнётся оргия всех полов и возрастов. Возможно, даже в кулачном формате.

— Давай ещё немного пообщаемся с твоим карателем кошельков?! — игриво предложила она.

— С языка сняла! Сам хотел предложить! — ответил я, и мы направились к бармену.

Взяв ей коктейль, а себе порцию виски — мы прикончили их сразу за барной стойкой.

— Подожди минутку. Надо с другом попрощаться, чтобы он потом не бил тревогу и морги не обзванивал, — сказал я.

— Хорошо. Я тоже с девочками попрощаюсь. Ты ведь не думал, что я одна сюда пришла?! — и мы отправились оповещать своих, договорившись встретиться снова у стойки.

Марик был ходячим примером кутежа. В яркой рубашке и порванных модных джинсах он зажимался в танце с миловидной девчонкой. Не хотелось его отвлекать, но я положил руку ему на плечо. Марик обернулся.

— Марик, я отчаливаю, — сказал я.

— Ты охуел? Ещё всё впереди! — закричал Марик мне в ухо.

— Я не хочу заставлять даму ждать. А ты здесь и без меня прекрасно справляешься! — ответил я.

Марик выпустил свою даму из объятий и повернулся ко мне.

— Так давайте сядем, познакомимся, пообщаемся, выпьем за добрый вечер! — предложил он.

— Не, брат, не обижайся! Просто настал момент, когда, правда, пора.

— Ладно, давай, брат! Бесполезно тебя уговаривать. Если что-то нужно будет — пиши и звони!