Невезучая для бандита

А уже часа через четыре чувствую, как его горячие руки сгребают меня и перекладывают на кровать.

– Трусишка, не бойся меня. Спи, – я зарываюсь лицом в подушку, а Север... Он... Будто просто лежит рядом, но я снова ощущаю его тепло.

Тело затекло, а на кровати так хорошо, даже если тут, возможно, кого-то ебали на днях... А, может, даже сегодня... Фу...

Окончательно мы просыпаемся в районе одиннадцати. На этот раз не обнимаемся, но лежим лицом к лицу. Открывая глаза, я понимаю, что он смотрел на меня, пока спала.

– Ты чего?

– Ничего, – переворачивается он на спину и глядит в потолок. – Сходим в кафе? За углом?

– А у нас точно есть деньги?

– Эх, Нина... Точно, – отвечает он, и я вздыхаю.

– Тогда давай.

– Ты первая в душ?

– Если можно.

– Иди.

Я ухожу. Чищу зубы, умываюсь. Голова у меня чистая. На ночь я её уже вымыла.

– Я готова, – выхожу к нему почти одетая, и застываю. Потому что он передо мной в трусах. За что?!

Какого чёрта?! Я дар речи теряю.

О, ужас! Господи, ну, почему у него такое шикарное тело?!

– Я... Эм... Как твоя рана? – первое, что приходит на ум, чтобы скрыть свою реакцию.

– Нормально. Помоюсь щас и обработаю сам. Взял перекись, – показывает он мне баночку. – Пропустишь? – спрашивает непростительно близко, потому что я застыла в проходе.

– Да, конечно...

Господи, этот Кирилл явно слеплен Дьяволом! Ну, не бывает таких тел и мордашек у парней, не бывает! Как из Голливуда сбежал, честное слово. Раздражает.

Жду его, сидя на кресле, и снова включаю телек. На этот раз мне дико везёт. Первый канал и сразу новости.

– Напоминаем… Ограбление банка произошло ранним утром 26 ноября и по данным следствия двое подозреваемых скрылись. Был задержан один мужчина 2002 года рождения, который сбежал во время транспортировки из здания суда, по состоянию на 28 декабря находится в розыске... Если вам что-то известно…

О, Господи... Они ограбили банк... Ë-моë... А потом я вдруг слышу...

Похищено 450 миллионов рублей, до настоящего времени деньги не найдены, и у меня перед глазами всё кружится... Охренеть...

Я думала... Он ограбил сельский ларёк... Или спëр плазму из магазина... Или сумку у незнакомой девушки в поезде... Но это... Это!

Я тут же судорожно одеваюсь и сгребаю свои вещи, двигаясь к выходу, но он вдруг открывает дверь в душевую и выглядывает оттуда полуголый и мокрый, загораживая мне путь.

– Далеко собралась без меня, красавица?

Глава 8.

Не могу сдвинуться. От страха как парализовало. И дело даже не в том, что я его боюсь, как человека. Нет... Дело в чём-то другом.

– До магазина... Хотела, – лгу, двигаясь назад, а он на меня. В одном полотенце на бёдрах. И ощущение, что я вижу контура его стояка. Чёрт возьми!

– Не ври, я слышал новости. Неужели так сильно испугалась?

– Да, испугалась. Я думала... Ты старушку ограбил! Ну край, с женщины шубу снял! Но не такая сумма, это жесть какая-то! Банк?! Серьёзно?! 450 миллионов??? Что с ними делать, Господи?!

– Не знаю, у меня их нет.

– В смысле?! Ты же украл! Как это...

– Меня задержали, Нинель. Они у других людей.

– Это... Это... Твоя девушка, к которой мы едем? Так?

– Не важно. Я просто говорю тебе – сиди на жопе ровно. Вот что мне теперь с тобой делать?! Так и будешь пытаться сбежать? И что, сдашь меня?

– Да кому ты нужен?! Вернусь в город, заберу трудовую и забуду о твоём существовании!

– Не, не подходит.

Блин, да он издевается?!

– Чёрт. Север! Кирилл, блин! Мне такие проблемы не нужны! А что если подумают, что я соучастница??? Что если так, а?! Я на это не подписывалась! Я без гроша в кармане!

– Да мне похуй! И не ори на меня!

– А вот и буду орать! Буду! Бесишь меня! Я не останусь здесь!

Я тараном иду на него. А он обхватывает за плечи. Начинаю его бить. Просто хлестать, а он тормозит меня и одним рывком заваливает на кровать. Я в куртке. Он в полотенце. Мокрый. Шумно дышит и нависает сверху как разъяренный зверь перед прыжком.

– Слезь с меня, мудила! – рычу, пока он сидит сверху и насмехается. – Ненавижу тебя! Будь проклят тот день, когда ты свалился на мою голову!

Секунды не проходит, как он приближается. Обхватив пальцами мои щеки, устремляет свой карий взгляд на меня и касается носом моего.

– Ты будешь делать что я скажу. Поняла? – спрашивает, пока я пыхчу от злости. Его дыхание щекочет и обжигает. А ещё действует как ядовитый пар, потому что я ощущаю, как в его хватке кружится моя голова.

– Иди на хер! Сдам тебя полиции! Сразу сдам! И катись ты...

Договорить не удаётся... Я чувствую вкус его губ... Его языка. Его рта... Он целует. Не нежно и сиропно, а грубо и беспринципно толкает язык в мой рот. И я... Я просто перестаю дышать. Что он делает?

Подавшись порыву, снимает с меня куртку. Не выпуская из рук мою голову, продолжает клеймить губы. Они просто горят огнём. Полыхают. А потом он сжимает мои плечи и сдвигает меня чуть выше, чтобы мы с ним оказались в полностью лежачем положении. Касается груди. Сминает. Жадно. Грубо. Я пищу и таю от этих движений. Потому что он на меня как-то физически воздействует. Совершенно иначе, нежели Филипп. Я чувствую между ног огненный накал. А он раздвигает их и расстёгивает пуговицу на моих джинсах.

– Кирилл, Кирилл, – торможу его, сжимая плечи. – Мы не можем, блин. У тебя девушка. Есть девушка... М-м-м... Отпусти. Ах, Кирилл.

– Провоцируешь меня постоянно. Смотри что делаешь, – он берёт мою ладонь и кладёт на полотенце. А там... Там...

Я сглатываю. Вся в ознобе. Вот это хер, прости Господи! Огромная кувалда!

– М-м-м, – бессвязно мычу. Он что... Он хочет изменить ей? Со мной? Блин, со мной.

– Не надо... Не надо, я так не хочу... Не хочу, – бубню ему, когда он хочет стянуть с меня джинсы.

– А как ты хочешь?

– Не знаю. Никак... Не хочу, – он чуть слезает, а я тут же застёгиваю джинсы обратно и двигаюсь к изголовью, схватившись за волосы. Чёрт, что это было?!

– Мне показалось... Ты хотела. Видимо... Не верно прочёл сигналы. Извини, – он встаёт и уходит, а я смотрю вслед его широкой прокаченной спортивной спине. Мужская упругая задница под белым полотенцем манит всё сильнее.

Почему такой красивый??? Такой горячий и такой... Чужой... Той Ники или как там её...

Губы жалит. От его поцелуев всё пульсирует. Он охрененно целуется. Просто одуряюще. Как зверь. С потрохами меня чуть не съел... У меня чувство, будто нас тянет друг к другу... Но как это возможно? Так ведь не должно быть. Какой-то дурдом.

Он возвращается ко мне через пять минут. Уже одетый. Садится на кровать и долго смотрит.

– Ты как? Прости. Я не должен был. Понеслось как-то.

– Ты её любишь? – спрашиваю зачем-то. Внутри всё клокочет.

А он пожимает плечами.

– Не знаю. Сложный вопрос. Но нас с тобой это и не касается. Поцелуй спонтанный. Так произошло.

– М...

Мычу и опускаю взгляд.

– Нина. Послушай... Можно я откровенно тебе скажу? Мне стало тебя жаль. Ты столько мне помогала, что я элементарно хочу дойти с тобой до конца и дать денег.

Господи... Это бьёт по самооценке сильнее, чем что-либо.

– Что?

– Отблагодарить.

– Угу, – киваю, а внутри жжёт. Вот всё однозначно и вскрылось. Он мне нравится. Не просто как человек, а как мужчина... Видимо, подсознательно я на что-то надеялась... Сказочная идиотка...

– Не хочу с тобой конфликтовать. Но и отпустить тебя, увы, не смогу. Помоги мне до конца. У меня больше нет никого.

Его тёмные глаза смотрят прямо в душу... А я думаю только о том, какая же я всё-таки лохушка... Мне понравился бандит. Взявший меня в заложники... И всё бы ничего... Но нет. Мне и тут не повезло. Снова. Его сердце кем-то занято... Спасибо, Вселенная. Ты в очередной раз бьёшь по самому больному.

– Что скажешь?

– Хорошо... Я помогу тебе...

Глава 9.

Мы с Севером идём в кафе позавтракать. Сейчас, когда я знаю всю правду, мои глаза бегают по улице в панике. Мне всё время кажется, что на нас подозрительно смотрят. Что нас уже спалили. И что сейчас сюда приедет группа захвата.

– Расслабься уже. Ведёшь себя палевно, – рявкает он, выбирая еду. – На. Посмотри, что хочешь.

– На твой вкус, – возвращаю ему меню.

– Окей, ладно. Не переживай. Я вернусь сейчас.

Вздыхаю, глядя на него. Он уходит, оставив меня одну. А я всё продолжаю думать о том, когда же моя убогая жизнь свернула не туда? Наверняка, с самого начала моего рождения...

– Нинель, очнись. Чё кислая такая? – плюхается он напротив. – Чë с тобой?

– Ничё, – отмахиваюсь. Всё равно он не поймёт, что уничтожил всю мою самооценку одним своим поступком.

Мы кушаем. Ем я, правда, без особого энтузиазма. Даже не чувствую вкус еды... Неужели правда... И эта хворь не спроста? Могу ли я быть влюблена? Какой бред... Какая любовь?! Увидела красивые мускулы, вот и потрогать захотелось. Не более того...

– Нин... Посмотри на меня, – просит он, нахмурившись. – Да что не так? Ты заболела?

– Нет. Просто, видимо, не голодна, – отставляю я тарелку в сторону. – Мы за вещами и дальше поедем?

– Да.

– Хорошо.

Мы возвращаемся в отель. Собираем манатки и снова едем куда-то. Я уже не спрашиваю. Мне будто всё равно. Городом меньше, городом больше. Какая, собственно, разница?

Пока едем, он всю дорогу пытается на меня смотреть. А я в свою очередь молчу и игнорирую.

– Слушай, если тебя обидело, что я не свободен...

– Не выдумывай, – зло перебиваю и смотрю в окно.

– Ух, какая агрессивная.

– Хватит издеваться, – рычу я, бросив на него недовольный взгляд.

– Боюсь-боюсь. Ты прям кобра.

– Чего?

– Ну скоро Новый год, змеëныш. А у меня вот тут свой персональный символ в машине.

Что он только несёт? Я так ужасно злюсь на него, что побольнее ударяю его в плечо. Как же он меня бесит. Просто неимоверно. Зажравшийся воришка. Наглый козлина!

– Успокойся лучше.

– А ты мне не указывай!

– А ты не ори!

– Сам не ори!

Он дёргает меня за волосы, а я его ударяю. Он снова дёргает, и я снова ударяю. Мы начинаем драться прямо на трассе. Машина чуть виляет и сзади вдруг раздаётся звук знакомой мигалки.

– Твою мать, – выдаёт Север, агрессивно глядя на меня. И я даже не жалею. Хоть мне и страшно. Он съезжает на обочину, а я сглатываю.

– Нина, сиди, молчи, – предупреждающе цедит он, глядя на гаишника, который уже идёт к нашей машине. – Язык у тебя всё-таки поганый.

– Спасибо, – бурчу я в ответ, заметив злобную морду мужчины. – Сейчас сам заткнись и дай мне всё решить!

– Чего, нахрен?!

– Того!

Засунув сумку и шапку под куртку в район живота, приоткрываю окно и начинаю орать.

– Пожалуйста, молодой человек, я рожаю! Извините нас. Муж нёсся, потому что у меня воды отошли, и я его нервирую! У него руки трясутся! Отпустите нас в роддом, умоляю!

Мужчины переглядываются, а я смотрю на Севера.

– Да за что ты мне такой достался?! Засунет язык в жопу и сидит глазами хлопает! Ничего сказать не может, у тебя жена рожает, блин! Что ты за амёбный мудила!

Гаишник с сожалением смотрит на него и сглатывает.

– Мужик... Ладно, езжайте, – бормочет гаец, отходя от машины.

Север с ошалелыми глазами снова заводит нашу колымагу и мчит нас дальше по трассе.

Оба молчим около пяти минут, пока я не выдыхаю и не вытаскиваю из-под куртки вещи.

– Умеешь ты удивить, конечно, Нинель...

– А что я должна была сделать? Особого выбора не было, как ты мог заметить.

– Да, я как бы заметил... – задумчиво произносит он, глядя на меня с улыбкой. – Спасибо... Реально спасибо.

– Не за что. И больше не нази на меня!

– Ты сама на кого угодно нанозишь, дорогуша.

– Видел его лицо? – спрашиваю, а он начинает ржать.

– Когда ты назвала меня амёбным мудилой, он так сочувствующе посмотрел...

– Да вы все солидарные в этом.

– Как ты вообще додумалась до этого? Часто ты так парня своего пилила?

И тут я замолкаю. От смеха не остаётся и следа. Бесит. Я проглатываю назревающий в горле ком. Не просто обидно, а ужасно.

– Нин... Я пошутил.

– Ага. Спасибо. Наверное, твоя девушка не такая истеричка и мегера, как я. Наверное, она добрая и заботливая. Естественно. Никогда тебя не пилит и не наезжает. Супер.

– Пипец, тебя задело. Я ж не это имел в виду, а!

– А что ты имел в виду?! Ты здесь со мной! Не с ней! И каждый раз припоминаешь мне ту боль, которой я поделилась! Мне изменили, блин, изменили! Это больно! И я не пилила его! Я набрала для него кредитов, дура! А он пялил секретаршу у нас дома! На квартире, которую снимала я на свои деньги!

– Да уж... Ну, Нин... Правда, извини. Он – мудак. Я понял.

Я молчу, уставившись в окно и плачу. А Север пытается привлечь моё внимание, но я игнорирую.