Невезучая для бандита

– Ты говорил... Соседний город.

– Ну... Соседний... Через четыре.

– Что?!

– То. И не визжи. Начинаешь раздражать.

– Мы так не договаривались!!! Ты сказал, соседний город! Я не намерена ездить с тобой всю неделю, я вообще не собираюсь...

Секунду не проходит, как меня одним рывком утрамбовывают к стене и нависают сверху. Его ноздри раздувает от ярости. Он напряжен как бык, лицезревший матадора на корриде.

– Я не понял, с какой стати ты решила, что меня ебут твои желания и недовольства? – давит он мне на шею, а потом склоняется к уху. Мужское дыхание обжигает. – Мне вообще насрать, что ты намерена делать, а что нет. У тебя никто не спрашивает, а будешь выëбываться. – он достаёт пистолет и ведёт им по моему животу. А затем доходит до грудной клетки, приставляя прямо к сердцу. – Бам. И нет тебя. Поняла? Доходчиво объяснил? Нинель, тебя спрашиваю! – надавливает сильнее, и я киваю. Дрожу перед ним, но подсознательно знаю, что он не нажмёт на курок... Что ещё за чушь такая? Как я могу быть в этом уверена?! Я его совсем не знаю!

– Спать ложись, пока я добрый, и не заставил тебя делать, что пострашнее. Спокойной ночи, – рявкает он, отпуская меня, и я ухожу обратно к кровати на полусогнутых, но на душе теперь не спокойно... Что значит делать что пострашнее? Он это... О том, о чём я думаю? И как теперь спать с ним на одной кровати?

Глава 4.

Я уснула раньше, а теперь просыпаюсь и чувствую, что что-то не так. Испуганный полуоткрытый глаз моего похитителя говорит мне о том, что я сделала что-то не то. Я осознаю что именно, только когда приподнимаю голову. Фактически я просто зажала его, закинула ногу на его тело и обхватила руками туловище, сжав в кулаки его одежду.

– Господи! – щемлюсь я к стене. – Я... Я не знаю, как так... Я просто замерзла, наверное... Боже мой.

– Да всё норм, Нинель, не гунди, – переворачивается он на бок. – Бля. Спина из-за тебя затекла.

– Ты же мог разбудить! Сказать, что я вот так...

– Зачем? Мне тепло было.

– Блин! У тебя девушка есть!

– Ну и что? Между нами же ничего не было. Мы просто грелись. Знаешь... Как пингвины, – заявляет он, чем окончательно меня выбешивает.

– Ты случайно кофе не покупал?

– Купил растворимые. Там лежат, возле котелка на газовой печке.

– Хорошо, – сползаю с кровати и тут же закутываюсь в куртку. Всё равно холодно... Хотя ночью было хорошо. Видимо, это он такой тёплый.

Иду в туалет. А затем заварить себе пакетик.

Возвращаюсь обратно, смотрю на него, держа в руках горячую кружку.

– Север... Я помыться хочу... И всякое такое... Знаешь...

Он приоткрывает глаз и вздыхает.

– Нудявая. Дай поспать, я всю ночь топил.

– Как будто это мои хотелки. Мы здесь из-за тебя. Как, кстати, твоя рана?

– Нормально.

– Ты смотрел?

– Нет.

– Ты дурак, да? Нужно посмотреть, обязательно! Снимай футболку!

– Нихрена у тебя хватка, питбуль. Полегче, – бурчит он, когда я задираю чёрную ткань вверх. Сдвигаю накладку.

Гноя не вижу, температуры тоже нет. Швы не разошлись.

– Нужно всё равно перекисью обработать швы.

Делаю всё это, пока он наблюдает за мной искоса, но хотя бы не спорит и не сопротивляется.

– Помоемся к вечеру. Будем в квартире у моего троюродного брата в соседнем городе.

– О, боже. Он знает, что ты сбежал?

– Нет, узнает.

– А вдруг сдаст тебя?

– У него у самого нелады с законом, так что...

– Капец... Да у вас прям династия.

– Благодарю.

– Это не комплимент.

Дальше мы молчим. Он пытается поспать, а я...

Я беру какую-то книгу и начинаю читать. Сижу рядом. В его ногах. И для меня удивительно, что он даже не храпит. Ни единого звука не издаёт пока спит. Вспоминая, как шатались стены рядом с Филиппом, для меня это просто дар Божий, а не мужчина. Ну, если только по сну судить, конечно. Так-то он мне совсем не нравится. Да ещё и преступник. Не. Не моё.

Неожиданно я слышу какие-то голоса с улицы. Вся трясусь и вздрагиваю. Иду к окну и вижу каких-то подростков лет по шестнадцать. Они смотрят нашу машину, прыгают там, балаганят, ржут, а у меня сердце уходит в пятки. Не хватало ещё чтобы нас тут убили.

– Эй... Север... Проснись, пожалуйста. Эй, – тычу его, и он приоткрывает глаз.

– Чего тебе?

– Там какие-то ребята наглые...

Секунды не проходит, как этот парень уже подрывается и осматривает всё из окна, достав пистолет.

– Тут сиди.

– В смысле??? А если тебя убьют?! А меня изнасилуют, о боже!!!

– Угомонись уже. Никто тебя насиловать не станет, я уверен.

– В смысле??? Думаешь, я некрасивая типа? Недостаточно привлекательная?! Типа ни у кого на меня не встанет?!

– Нина. Захлопнись, – рявкает он, показывая мне рукой, чтобы я присела. А меня бомбит. Почему это вдруг меня, по его мнению, не станут насиловать?! Хам! Грубиян! Подлец!

Злюсь на него и пыхчу от злости.

– Чтоб тебя там прибили! – кричу ему вслед, а он, показывая мне средний палец, мгновенно исчезает за дверью.

Я трясусь от страха. Особенно когда повсюду царит мертвая тишина.

– Господи, я пошутила! Надеюсь, с ним всё хорошо! Молю, оставь его в живых! – произношу вслух, обращаясь во Вселенную.

Слышу, что пистолет единожды стреляет и в ужасе бегу на улицу, схватив со стола кухонный нож.

– А ну отошли отсюда, шпана проклятая! Ублюдки чёртовы! Засранцы! – воплю во всю глотку, а потом приоткрываю глаз и вижу, как этот Север спокойно курит с ними сигареты и показывает пистолет, объясняя, как стрелять. Он что, блин, издевается?!

– Не обращайте на неё внимания. Она того, – крутит он у виска.

– Знаешь что, козлина, пошёл ты! Я твою шкуру хотела спасать! Ненавижу! – дёргаюсь и иду внутрь, пока они все ржут надо мной.

Уже в доме сижу и хмурюсь, а он возвращается обратно.

– Ну чё ты дуешься. Сама виновата. Как дурочка выбежала, заорала. Совсем нет инстинкта самосохранения? Хотя, чего это я удивляюсь...

Я так и не отвечаю. Сижу, скрестив руки на груди, и смотрю в одну точку.

– Поехали, нам выдвигаться пора.

Игнорирую. И тогда этот Север идёт ко мне. Садится рядом и смотрит на мой профиль вблизи.

– У тебя прыщик на щеке, – говорит с довольной рожей, и я поворачиваю на него свой взгляд.

– Да что ты? Как приятно. А получше комплименты у тебя есть?

– Есть. На другой щеке прыщей нет.

– Благодарю.

– Всегда пожалуйста. Собираемся.

Он ржёт и поторапливает, а я думаю, что нужно было воткнуть тот самый ножик в него самого… Козлина, блин.

Глава 5.

Мы выезжаем из этого села на трассу. Денег особо нет. Последние остались на бензин. И, может, кофе в лучшем случае. А ещё я воняю. Хорошо, что месячные не скоро. Хоть где-то повезло...

– У меня голова чешется...

– У тебя чë, вши?

– Да иди ты. Я моюсь каждый день. Для меня это стресс!

– М-м-м. Ну я же сказал – вечером помоешься.

Как-то я, конечно, опасаюсь ехать к незнакомому мужику с другим незнакомым мужиком... Да ещё и мыться у него... Быть голой в ванной. Очень даже опасаюсь.

Молчу и смотрю на дорогу, а этот как мысли читает.

– Не ссы, тебя не тронут.

– Я уже поняла. Больно страшная.

– Да кто сказал это тебе? – ржёт он в ответ, поглядывая на меня. – Нормальная ты. Да, не красавица... Может, немного... Ауч!

Я ударяю его по башке.

– Ещё раз скажешь такое...

– Всё-всë, я пошутил.

– Ага.

А у меня теперь удар по самооценке... Моё женское начало поставлено под сомнение. И весь путь на протяжении трёх часов я думаю только об этом.

– Сходи в туалет и оплати бенз, меня спалить могут, – мы останавливаемся на заправочной станции. Я осматриваюсь и вздыхаю. И тащусь в туалет. Как же хочется съесть что-то вкусное и нормально по-человечески поспать...

– Можно, 95-го 20 литров, – прошу я женщину и вдруг слышу в новостях сюжет.

– Ограбление... Мужчина 2002 года рождения... В заложники девушку... Личность устанавливается. Господи, они даже ещё не выяснили кто я! Потрясающе! Так вот помру, и никто об этом даже не узнает... Вот это я понимаю – полиция! Вот это они молодцы, конечно! Спасибо!

Пялиться на экран слишком палевно. А так хотелось бы узнать его имя. Хотя, наверное, такого по ТВ не скажут? Значит… Он – грабитель? Интересно, что он ограбил…

Оплачиваю бензин и беру на последние деньги жвачку. Хоть так почистить зубы... Блин. Какой-то кошмар. С ним я превращаюсь в домовёнка Кузю. Скоро буду вся в золе и с колтунами на голове. Чёрт бы его побрал!

– Спасибо.

Иду к своему похитителю. Он уже заправил машину и ждёт меня на пассажирском.

– Махнёмся. Я устал.

– Капец...

– Чë?

– Ничё... Чувствую, как ты меня используешь.

– Скажи спасибо, что не по прямому назначению.

– Что ты сказал???

– Ничего. Садись за руль и веди. Осталось ещё три-четыре часа. Доедем, будешь отдыхать.

– Я не смогу ни мыться, ни спать в квартире с двумя посторонними мужиками! Как ты себе это представляешь?!

– Если бы я хотел тебя трахнуть, уже бы сделал это, ты так не считаешь? Тем более, это ты делаешь намёки и неоднозначно жмёшься ко мне, когда спишь. Я ни разу к тебе не лез.

Нет, ну какой же всё-таки козёл.

– Давай, Нина. Садись за руль.

– Имей в виду. Если нас остановят гайцы, а так и будет. Я им сразу же тебя сдам! Вот сразу!

– Ага, понял, – выдавливает он, пристёгиваясь. – Ты чё там жуешь? Жëвку? Дай мне.

– Обойдёшься.

– Я тебе сейчас реально сделаю больно, Нинель. Давай сюда жëвку. Или засуну тебя в багажник. Без лишних слов!

– На, блин, козлина! – толкаю ему в руки пачку. – Дико бесишь! Не знаю, что там за девушка у тебя, но у неё нереальное терпение!

– Она хотя бы есть, в отличие от твоего парня.

– Вот ты гад, а... Я поделилась своей болью! А ты! Ты! – начинаю хлестать его, а он обхватывает мои руки. Смотрит на меня волком и застывает в пяти сантиметрах от моего лица.

– Нина... Ещё раз распустишь свои руки... – угрожающе цедит он.

– И что ты сделаешь?!

Неожиданно он склоняется к моему уху. Я даже вздрагиваю от этого. А потом... Потом он говорит, что тогда сделает... И я сглатываю образовавшийся в горле ком.

– Доходчиво?

– Да, – киваю и завожу машину.

Фраза «Выебу тебя в жопу без смазки» как-то отсудила мой пыл... Мне сразу перехотелось ему перечить... И жвачку всю захотелось отдать. Да и не очень-то я её жевать хотела...

Едем молча. Вообще не разговариваем. Я, конечно, не думаю, что он насильник. Но прозвучало очень обидно и неприятно.

– Здесь направо.

– Здесь?

– Да. До самого конца. До заправки. Там опять направо. Первый дом.

– Хорошо.

Следую его инструкции. А затем мы подъезжаем к многоквартирными дому. Слава богу! Вряд ли мне что-то сделают в квартире... Хотя я сразу вспоминаю Леонида Каневского и несколько трупов, распиленных ножовкой и направленных в водосточную трубу с пятого этажа... Блин, зачем я вообще это смотрела?!

– Ты чё сидишь, идëм. Похаваем, помоемся, поспим, – гонит он меня, и я нехотя выхожу из машины, с опаской следуя за ним. Поднимаемся на второй этаж, Север звонит в звонок, стучит в дверь, и нам наконец открывает какой-то взлохмаченный заспанный парень.

– О, бля... Кирюх. Дарова.

– Дарова, дарова. Нам перекантоваться на пару дней. Пожрать, помыться. Запускай.

– Не вопрос. Девчуля твоя?

– Ага, типа того, – отвечает он.

Кирилл, значит...

– Мадмуазель, – пропускает меня этот парень.

– Нина, знакомься. Саня.

– Приятно, – скупо отвечаю и молчу. Потому что мне вовсе не приятно... Мне просто ужасно, я хочу домой, хоть и квартира нормальная. Не какой-нибудь гадюшник, вполне приличная.

– Полотенце ей чистое дай. И чё там... Щётки есть? Бабки... Пожрать, – слышу я за дверью и жду.

Потом этот Саша выносит мне полотенце, футболку и шорты.

– Там, кароч, пошаришься. Всё есть. Стиралка, порошок, щётки, паста, шампунь, мыло и тд. У меня тут тоже девчули захаживают.

– Ага, спасибо, – тут же забегаю в ванную. Господи, слава Богу здесь есть нормальный шпингалет! Закрываюсь... Хотя вряд ли двух здоровых мужиков это бы остановило... Он даже пустил меня мыться первой... Неужели он реально не тронет меня? Дура, Нина. Уже бы давно тронул, если хотел. Всё. Мойся давай и стирай.

Сразу же снимаю с себя одежду и толкаю в стиралку. А затем... О, боги... Горячая вода, приятный аромат шампуня... Мыло, щётка, зубная паста.... Какой же кайф.

Когда я заканчиваю, я надеваю футболку и шорты. Мужские, да и пофиг. Чем асексуальнее, тем лучше. Делаю тюрбан на голове и тихонько выхожу из ванной. Мужчины уже сидят на кухне.

Вижу на столе столько всего. И жареную картошку, и сало, и огурцы... И водку... Блин.

– Ты же не будешь пить? – шепчу Кириллу на ухо, когда этот Саша достаёт рюмки.

– Буду. Немного.

– Ясно... Я боюсь... Его.

– Успокойся, Нина. Никто тебя здесь не тронет, ты же со мной.

Мы ужинаем. Я наотрез не употребляю. Север идёт мыться после двух рюмок, а мы с этим Сашей остаёмся наедине, и я готова провалиться сквозь землю.

– Не ссы, девчуля. Ты с братом моим пришла. Табу, – заявляет он категорично. А я всё равно дышу через раз. И даже вкусная еда не спасает.

– Вкусно?

– Угу.

– Картошку я жарить умею, – улыбается он.

– Ага... Слушай, Саша... А где мы сможем переночевать?

– А... Это. Идём.

Он ведёт меня в комнату и включает свет.

– Здесь можете. Кровать хоть и маленькая, но удобная и почти не скрипит, – подмигивает он.

А я смотрю на односпальную металлическую койку и мне становится тяжело дышать...

– Спасибо...

Он уходит, а я прикладываюсь и смотрю в одну точку.

Не знаю, как смогу здесь уснуть. Она слишком маленькая, а он слишком бухает…

До самой ночи я не смыкаю глаз. Слышу, что они всё ещё пьют и думаю...

Может, сбежать? Реально... Но у меня ни денег, ни черта... Может, добежать до полиции? Успею ли в чужом городе? В шортах и куртке...?

Внезапно дверь открывается и тяжёлые шаги ступают ко мне.

Я испуганно замираю и делаю вид, что сплю.

Кровать немного провисает. Он тяжело дышит и, подоткнув моё одеяло, ложится рядом. Спиной ко мне. Горячий. И проспиртованный. Шикарно...

Но почему-то, когда он рядом, мне здесь спокойнее, и я тут же засыпаю...

А утром... Утром чувствую всё, что не положено чувствовать, когда ты не в отношениях с мужчиной. Его горячие руки жмут меня к себе. Мы на односпальной койке, прилипшие друг к другу. Моя задница ощущает его стояк. А сам он дышит в мой верхний позвонок, почти касаясь его губами... По телу бежит осатанелая дрожь, а сердце в груди мечется в истерике. Особенно, когда я пытаюсь вылезти из его объятий, а вместо того, чтобы отпустить, он забирается прямо на меня...

Глава 6.

– Эй, что ты делаешь?! Север!?

– Ника...

– Я не Ника! Эй...

– Ммм... Малышка, – бормочет он сквозь сон, придавливая меня собой. Ведёт ладонями по моему телу, а меня потряхивает. – Ты так вкусно пахнешь.

Его шёпот сковывает каждую мышцу.

– Я не Ника! Север, блин! Очнись! – толкаю его, но он целует мою шею. И всё... Я не знаю какой такой тумблер срабатывает, но я сжимаю его плечи. Блин, как же приятно. Он пьяный, а мне приятно. Ужасное неправильное ощущение.

Мужские пальцы лезут под шорты, а он прикусывает мою кожу. И я начинаю брыкаться. Нельзя вот так. Это дурдом! Он ведь думает, что я какая там Ника, блин!

– Кирилл!!! – кричу я во всё горло. – Кирилл, очнись, это я, Нина!

Шлепок по лицу, и он открывает глаза.

В темноте комнаты до него не сразу доходит, но всё же доходит.

– Твою мать, сорян, – сползает он на подушку. – Бля...

Дышу как загнанный в клетку зверь.

Отчего мне были так приятны его касания? Его грубые прикусывания? Его проспиртованные поцелуи??? Господи, Нина, у тебя, кажется, недотрах! Иначе этого не объяснить!

– Нин, реально... Извини, – он берёт подушку и заваливается на пол, укрывшись каким-то покрывалом. А я так и трогаю места, где кусал меня... Пытаясь стереть ощущения, но они не проходят. По телу дрожь. Мурашки... И низ живота нещадно тянет.

Тащусь в туалет. Тихими шагами. Крадусь, чтобы не разбудить, но натыкаюсь в коридоре на того самого Саню.

– Можно мне... Пройти?

– Можно-то можно, – пьяно бормочет он. – А я чё-то не понял... У вас чë с ним... Не то? Не это? Ты не его баба?

О, Господи.

– Я ж всё слышал. То есть... Можно тебе присунуть?!

– Нет, блин, нельзя! – огрызаюсь я и уже хочу уйти, но меня резко хватают за волосы на затылке и прижимают лицом к стене.

– Не трогай меня! Помогите!

– Да заткнись ты, мы по-быстрому...

Едва чувствую, как его руки касаются моей груди, начинаю ещё истошнее орать, и на эти мои крики из комнаты выходит Кирилл, застав всю эту картину маслом.

Саша жмёт меня к стене, я визжу с полуспущенными шортами, а у Кирилла горят глаза, будто он сейчас убьёт кого-нибудь.

– Ты охуел? – подходит он ближе. – Отошёл от неё, придурок, блядь, бухой.

– Кирилл, ты чë... Ну не твоя же баба... Какая тебе, нахер, разница?

– Я тебе щас, сука, покажу разницу.

Ой, зря всё это, ой, зря. Кирилл за секунду отвешивает ему два удара по голове, так что тот оседает. Господи, ну и звуки, ну и хватка...

– В комнату иди, – смотрит он на меня дикими глазами. – Не вылезай оттуда.

– Угу, – исчезаю я, закрывшись. Вся трясусь, слышу глухие болезненные стоны и какие-то странные звуки, словно он перетаскивает его куда-то, а затем в дверь стучат. Но я уже стою возле неё со стулом и готовлюсь ударить кого-нибудь по голове.

– Это я, – заходит и смотрит на меня. – Поставь.

– Спасибо... Спасибо, что защитил.

– Завязывай, – обрубает он скупо. – Валить надо. Деньги я взял. В отеле можем переночевать. Нахер это всё.

– А он?

– Он бухой в соплину. Завтра вспомнит, жалеть будет.

– Мне так стрёмно из-за этого...

– Да успокойся. Он же не успел ничего?

Хочется сказать, что успел он гораздо меньше, чем ты... Но я промолчу, пожалуй. Вдруг он вообще не помнит. И нет у меня недотраха, иначе бы я точно залезла на того самого Сашу, наверное. А меня тошнило от него... Зато с Кириллом... Блин, что за фигня такая?!

– Ты точно невезучая, собирайся, – говорит он, натягивая штаны.

Хорошо, что я свои вещи в стиралке ставила сразу с сушкой. Иду смотреть и выхожу к нему полуголая, потому что уже успела снять шорты. Но футболка длинная. Закрывает половину бедра.

– Там таймер ещё семь минут.

Карие глаза бегло сканируют мои ноги.

– Ладно. Собери пока нужные вещи. Может, что-то понадобится.

Господи, я сейчас на стену полезу от его голоса. Меня чуть грубо не изнасиловали, а я думаю только о том, как бы хотела, чтобы это он меня вот так прижал.

«Любую проблему решает хорошая ебля».

И почему мне теперь кажется, что он знает, о чём говорит...

– Нинель, чë застыла?

– А, да... Сейчас...

Брожу по дому и складываю нам то, что может понадобиться, пока Кирилл обворовывает кухонные шкафы.

– Ты что неделю жить в машине собрался?

– Если понадобится. Помоги, – он даёт мне ещё пакет, а я вижу на самой верхней полке сырные крекеры. Тянусь, потому что очень хочу их достать... И забываю, что на мне нет даже белья.

– Блядь! Твою мать! – слышу за спиной, и резко оборачиваюсь, вздрогнув.

– Специально так оголилась? Думаешь, если я сдержался, значит, всегда так будет?

От его вопроса у меня полыхают щёки. Я тащу вниз ткань и сжимаю ноги от страха.

– У меня секса месяц не было. Не провоцируй.

Господи, что он... Что я...

– Извини, – тут же бегу в ванную. Так стыдно! Капец... Он видел мою задницу?! Боже мой... Без белья... Вот же я дура!

Стиралка издаёт характерный писк, и я тут же ныряю в свои сухие чистенькие приятно пахнущие вещи. Полностью закрыв все свои выдающиеся и не очень места выхожу к нему с понурым видом, а он улыбается.

– Да не нервничай ты. Уходим. Я всё собрал.

– Мы можем... Мы... Ты можешь... Забыть то, что там увидел...

Он вдруг дозавязывает свои шнурки и вытягивается в полный рост, щёлкнув меня по носу.

– Нет, малыш, мне этого никак не забыть... Бери пакеты.

Господи... За что мне это?!

Глава 7.

Мы садимся в машину и уезжаем. Чувствую себя какой-то идиоткой. Мне до сих пор стыдно, и я вся горю. Он видел мою голую жопу!

– Нинель, печку посильнее сделай. Холодрыга, сука.

– Угу.

Прибавляю. Едем куда-то, сама не знаю куда. Он за рулем. Вижу какую-то вульгарную неоновую вывеску и морщусь, когда он останавливается там и ржёт.

– Да какая, нахер, разница?

– Конечно, – бурчу себе под нос, и мы заходим внутрь.

– Нам один номер с двумя кроватями, – просит он.

– У нас таких нет. Но в комнате есть кресло.

– Прекрасно, – добавляю я, закатив глаза.

– Ок, давайте, – он протягивает деньги, а на меня смотрят как на второсортную шлюху.

– Только без криков там. И простыни не уделайте, – передают нам ключи.

– Нет, знаете, что! – бешусь я, а он хватает за руку.

– Поняли. Всё норм будет, – Кирилл тащит меня, обхватив запястье. – Помалкивай лучше.

– Ты охренел?! Я не блядина!

– Да знаю я. Их, думаешь, это волнует?! Срать вообще. В номер идём. Не привлекай лишнее внимание.

Пока я хмурюсь, он уже открывает дверь и заталкивает меня туда.

– Всё, располагайся. Я до магаза сбегаю.

– Зачем?

– Сиги хочу купить... А чё? Хотела что-то?

– Нет, – отворачиваюсь и брезгливо смотрю на кровать. Даже спать здесь боюсь. Опасаюсь, что тут можно просто сесть и случайно подцепить сифилис.

– Скоро буду. Не вредничай, – добавляет Кирилл и исчезает за дверью. Вздыхаю. Смотрю в окно и грущу. Идёт снег...

А моя жизнь словно стоит отныне на клавише «стоп».

Я не ощущаю ни радости, ничего.

Включаю телевизор, пока его нет. Надеюсь поймать хоть какие-то новости, но повсюду идут дерьмовые фильмы.

Сажусь в кресло и смотрю. Жду его.

Он возвращается достаточно быстро. Там магазин прямо за углом.

Север подходит сзади и сует мне в руки новогодний детский подарок.

– Что это?

– Сладости. Новый год же.

– М... – смотрю на все эти шоколадки и сглатываю. Хочется – не то слово.

– Надеюсь, ты не из тех, кто на диетах.

– Нет. Спасибо.

– Не за что. С наступающим, Нинель.

– Значит... Ты – Кирилл?

– Да, – он стягивает с себя свитер и бросает его на кровать. А следом и сам плюхается.

– Бля, я спать хочу. Дохера выпил. Не обессудь, ладно?

– Ладно... Я чайник вскипячу.

Он уже не произносит ни слова. Заснул. Я иду и наливаю себе чай, а потом с диким наслаждением погружаю в рот конфетки одну за другой. Немного, конечно, это поднимает настроение. Спорить не буду... Но лишь немного, отчего мне как-то не по себе... Прохожу мимо него и хочу накрыть. Что это со мной такое? Блин... Я начинаю к нему привыкать или что? Нет... Так нельзя. Выключаю везде свет и ложусь спать на кресле. Да, неудобно, зато он больше не будет меня трогать… Даже если случайно.