Так выглядит развод

Я засовываю БАДы в карман, по дороге выброшу в мусорку.

— Спасибо, — бормочу, целуя ее в лоб, — пока.

— Только не говори, что от меня, — смеется Алина, провожая меня к двери. — А то подумает, что я ее старухой считаю.

Ее смех звенит в моих ушах, даже когда лифт уже едет вниз.

***

Дома тишина, Лена в последнее время молчалива, черт знает почему…

Ах, да. Завтра у сына день рожденья.

Как же я мог… без подарка..

Как-то неловко спрашивать у Лены что подарим Максу. Она ни слова не говорит, молчит.

Обиделась, что я отказал в машине…

Понятно.

Женщины всегда хорошо помнят даты, а мужчины… могла бы понять. Ну да, забыл я, забегался… бывает.

Ну вот… Наверное, сейчас — она идет ко мне, направляется, взгляд злой, смотрит пристально:

— Сын просит ключи — покататься.

Не смею ничего сказать, молча протягиваю брелок.

Глава 17. Елена: ход конем

Острые плечи, длинные пальцы с маникюром… черным…

Сомнений нет, около сына — точно она. Алина.

Как это могло быть…

По спине пот, аж прошибло всю. Кажется, вспотела вся вплоть до кончиков волос — настолько я охренела, когда увидела это фото.

Только вопрос… Она это специально? Или…

Разве можно случайно выйти на сына мужчины с которым спишь?

Думаю, нет. Но ее ход мыслей мне пока непонятен, вернее, понятен, но не до конца.

Боже. Мой Максимка… Ему-то за что такую стерву бог послал, или кто там управляет амуром?

Хотя о каком амуре может быть речь. Тут явно ее расчет, только вот муж мой — дорвался до сучки и ничего не видит. Глаза бы ему кто раскрыл, но… этим кто-то буду точно не я.

Она отворачивается от кадра… я даже слышу, как она просит ее не снимать. Но Макс берет и делает фотку, не спрашивая выкладывает и…

Лайк поставила дочь. И написала коммент:

“Вы круто смотритесь вместе”. И смайлик — большое сердечко, проткнутое стрелой.

Стрела — это я, а сердце похоже на жопу.

Пока еще не знаю как, но… я им всем… покажу!

***

Уснуть не удалось совсем, благо — суббота, а потому я осталась в постели, когда муж проснулся-умылся-ушел.

На работу.

В субботу.

И в воскресенье, я не сомневаюсь, у него будет важная встреча. Охрененно деловая.

Что же.

Звоню Аньке, дочери, как ни в чем не бывало, спрашиваю как она, как работа, как жизнь. Она пашет пятидневку, работая в банке, а потому особенно ценит утро субботы. Обычно я сама не звоню, вот она и подрывается, спрашивает встревоженно:

— Мам? Все нормально?

— Да-да. Просто… решила позвонить.

— А, хорошо…

— Как ты там?

— Да нормально, устала, правда. Опять эти переработки…

— Че, вчера допоздна?

— Пришлось. Хочу показать себя хорошо, банк солидный…

Анюта на заочке и уже работает в банке, только начала, недавно устроилась — но уже на хорошем счету. Сказали, после диплома и стажировки ее — сразу на хорошее место, что редкость. Вот и держится, правда, устает.

— Как брат?

— Макс? Не знаю. Нормально.

Сама вывожу на разговор:

— У него девушка что-ли…

— Да. Вроде Алина.

Вот так сходу.

— Ты ее знаешь?

— Не. Ни разу не видела. Только на фотке. Хочешь — зайди и посмотри, я тебе скину ссыль…

— Не, не надо. Если сможешь — пробей все что сможешь на имя Климова Алина…

Называю все, что известно — год рождения, место работы, отчество…

— Мам, а зачем? Че, думаешь Макс в че-то влип?

— Не, за Макса беспокоиться пока рано.

— Мам, пугаешь.

— Не пугайся, родная. Материнская любовь — она такая. Пробей, пожалуйста, только Максу не говори.

Болтаю с дочерью и отправляюсь на кухню приготовить для себя что-то вкусное. Сегодня время… хорошенько во всем разобраться и, в первую очередь, подумать о себе.

***

— Алина Климова, родилась в 2002, смотри, не скрывает возраст, — удивляется дочь в трубку. Родной город указан как Кириши — это где-то под Питером, — добавляет дочь. Так, ну фоток тут полно…

— Слушай, Анют… нарой про нее все, что можно.

— Конкретнее, че надо.

— Абсолютно все.

— Мам, блин, кто она такая?

— Ну…

— Ты это… за Макса что ли переживаешь?

— Анют, нет.

Дочь говорит-говорит-говорит…

А завтра у сына день рождения.

Я как сейчас помню слова Андрея “Машина ему не нужна”.

***

Вечером звоню сыну.

— Привет, мам.

— Как дела? — спрашиваю невинно.

— Да нормально. Учёба, дела...

— Ничего нового?

Пауза.

— Да вроде нет.

— А Алина?

Тишина.

— ...Что?

— Алина Климова. Как давно ты с ней не знаком?

— А откуда ты... — он замолкает, потом резко: — Мам, ты за мной следишь?

Я тихо смеюсь.

— Нет, сынок. Я слежу за ней.

Он молчит, даже переспрашивает — этакое ленивое, вчерашнее подростковое “чеее?”

Но я молчу.

— С наступающим, — перевожу тему, — мы ждем тебя в гости.

— Ма, я завтра не приду, — голос сына торопливый.

— Ну ладно. Че, твои кексы не печь?

— Не, кексы пеки. Я вечером заберу.

— Вечером? А если нас не будет дома?

— Ну… Ключи есть, я зайду, возьму.

***

Сын обожает мои кексы, я пеку их с самого его детства. Шоколадные, внутри со сгущенкой — а он так сладкое любит, что все детство его мучил диатез. Помню как лечили его…

Сейчас-то уже ничего нет, вот он вовсю и отрывается. Да и плюсом то, что эти кексы я пеку, от силы, пару раз в год.

Его “я вечером заберу” — это значит, он истосковался по моим сладостям. Что же, напеку для сына… он не виноват.

***

— Может, посидишь-зайдешь хоть…

— Не, — торопливо, быстро, — слушай, а спросишь у отца ключи от машины, мне покататься.

В прошлый раз просила я. Обычно, раньше муж всегда срывался, вечно злился что это противозаконно и небезопасно, но в этот раз…

Увидев мой строгий взгляд — молча протянул брелок.

Глава 18. Кексы

Все воскресенье муж провел дома, занимаясь делами. Холодно, чуждо, молчаливо.

Ни я не о чем не говорю первой, ни он. Так и стоит тишина.

Это уже не семья, конечно. Можно сказать глядя на нас, что между нами просто ссора, но такое не прощают.

Я не прощаю.

Не знаю как другие, но я… не смогу простить.

Наверное, не смогу.

Смотрю на него, на красивую широкую спину, которую я так любила обнимать, подходя к нему сзади. Даже сквозь халат видно, как играют его мышцы — уверенно, четко, не зря он много лет юности отдал спорту и сейчас по вечерам занимается.

Занимается. По вечерам…

Сейчас уже, конечно, совсем не тем.

Андрей, тем временем, ловко перевернул стейк на сковороде, масло зашипело, запахло вкусно, ароматно, по-домашнему…

Вижу его профиль — серьезное хмурое лицо.

Доготовил, накрыл сковороду крышкой — и свалил из кухни. Только теперь на кухню захожу я. Быстро ставлю тесто для кексов, леплю и оставляю на расстойку.

Звенит телефон, сын:

— Ма, ключи дашь?

— Спроси у отца.

— Ма… Может вынесешь? Лень подниматься.

— Сын. Что значит лень? Возраст что-ли? Не переживай, отец даст. Я договорилась, он согласен.

— Ладно.

Кричу ему в трубку, что кексики еще не готовы, что пока только на расстойке и приготовятся через пару часов.

Но он уже не слушает.

Идет.

Нехотя поднимается к нам, берет ключи от новенькой бэхи и, не сказав спасибо, уходит. Я еле успела обнять его на прощанье, чмокать в щеку не стала. Уже большой.

— Мда, — тянет муж, я закрываю дверь, — какое к нам отношение…

Молчу.

Не ему бы говорить про отношения.

Ему бы молчать.

***

Ближе к ночи пишу сыну:

— Кексы испеклись. Приезжай забирай, если хочешь.

Час молчит, полтора… Ну, думаю, наверное уже увлекся с этой Алиной и не отвечает.

Противно, конечно, даже думать об этом. Представлять. Как представлю…

Нет. Все.

Увольте.

Мои нервы дороже.

Макс — мальчик молодой, шебутной справится сам.

Все. Выкидываю мысли из головы.

Как будет — так будет, что я еще поделаю. Дело его. Как-нибудь сам разберется.

Все равно это все скоро всплывет.

Пытаюсь сохранять спокойствие. Как могу, из последних сил.

И вот от сына приходит смс-ка, спустя два часа:

— Уже еду. Вынесешь?

Едет. Сюда. На машине. На отцовской хорошенькой бэхе и, скорее всего, не один, раз пишет поздно ночью.

В голове молниеносно зреет план и я пишу лживое:

— Вынесу кексы. Приезжай.

***

Полчаса и от сына “я здесь”. Бужу спящего мужа.

Мужа… Мозг по привычке так и говорит, а чувствительное тело коробит...

Обращаюсь к Андрею:

— Там темно уже. Вынеси Максу.

Обычно импульсивный, но сейчас как собачка покорный — муж встает, одевается и идет к подъезду выносить кекс.

А я засекаю время. Как долго его не будет и вообще… получится ли мой ход конем?

Ведь в машине с ним явно она. Но ста процентов нет, я не уверена.

А вдруг Макс один? Проводил девушку и пошел лопать кексы. Вряд ли, конечно, он у меня парень красивый, весь в мужа — спортивный, крепкий, с харизмой…

Хлопает дверь.

Входная.

Андрей.

Злой…

Смотрю на него серьезно. Он же не знает, что мне… все известно.

Лицом мужа можно убивать — настолько злые глаза, взгляд — касается меня, словно опасной бритвой — по коже огнем, ужасный, страшный, страшней некуда. Вспыльчиво торчащие губы — его крупный красивый рот перекошен от злости.

Что?

Задерживаю взгляд на нем дольше чем надо. Но муж порывисто садится в кресло и утыкается в телефон.

_________________________

Друзья! Лучики мои!

Я так рада видеть комментарии! У меня аж глаза блестят и руки чешутся писать-писать-писать))

Про облогу: я решила изобразить вовсе не портрет героини, а ее психологическое состояние. Просто... знаю его на себе.

Помню из своей жизни момент, когда для себя уже все решила, когда морально готова... (даже не хочу писать это слово — развод)...

Для всех я улыбалась, для супруга была — краше всех, всегда на подъеме, при улыбке, довольная-счастливая-красивая... Не показывала своих эмоций.

Вообще, по жизни, я спокойно держу лицо — одна из моих профессий тесно связана со сценой. (блин, две моих профессии — это сцена))

И как сейчас помню тот момент — муж забрал из дома все вещи, остались в шкафу только его рваные носки (не дошли до мусорки). Квартира опустела. В ней реально даже стены стали пустыми... не знаю как это словами описать...

Да. Я сама была к этому готова.

Инициатор развода — я.

Но на душе...

Я подошла к зеркалу. Из тридцатилетней девушки я превратилась в старуху — волосы— пакля, в глазах боль, кожа разве что не бледная (я смуглая), но очень жухлая.

И это при том, что развода хотела я.

Больно терять то, что за годы жизни прикепело, даже если другой человек — г...вно. И на облоге — именно то, что внутри героини, ее эмоция, ее боль.

***

Если книжка зашла — то предлагаю похожую — на моем основном акке

https://litnet.com/shrt/PQi5

Лучия Мун — это я))

Вот ссыль на страницу https://litnet.com/shrt/PQe5

Там в основном жесткое эро. Горячее, но честное, где удовольствие и боль образуют единый коктейль — на вкус поначалу терпкий, а потом как затягивает)

Вот промики на Развод 50 оттенков БДСМ

N-cRCekD

71UDdtQg

b8CmO_ep

Wu10G9Ov

9UyJx-9P

Горячего чтения, а я... пойду бахну окрошки)) Подзаряжусь вкусненьким и сяду в ночь писать) В планах новинка на Лучии, но пока не будем загадывать)

Если что — все тут сообщу))

Глава 19. Боль — моя подруга

Чёртов понедельник. В горле стоит этот мерзкий комок — будто проглотила кусок колючей проволоки и он застрял и царапает самое мягкое, доверчивое.

Поперек горла, костью застрявшей, стоит надвигающееся:

сегодня вечером индивидуальная тренировка. Моя. И её.

Она придет, как обычно: с улыбкой, сияющими глазами, в супер открытом топе и ярких лосинах, показывая своя блядский зад, которым она уводит мужчин из семьи.

Чужих.

Кто-то скажет — красивая, а я скажу — лицемерная сука. Тренирует женщин, а за их спиной — уводит мужей.

Я так и вижу как она зайдет в зал — с привычным «Привет, Лена!», даже не подозревая, кто я такая.

Что мне все известно.

Что я… знаю ее со всех сторон.

Знаю, как мой муж нашел ее в машине со своим сыном. В своей машине. Со своим сыном.

Господи-боже до чего мерзко. Фу.

Уверена, черта с два, что она не знает, кто для Макса — я. И даже не предполагает, а мне так хочется, чтобы ее маленький мозг допер, что и большой город может быть тесным, если есть интернет, глаза и мозги.

Но она…

Чувствую, эта падла хочет такое устроить, раз прилипла сразу на папика и его сына.

Что же, не на ту напала, — злоба закипает внутри.

Уверена, она специально приманила Макса в своих мерзких целях. Просто Макс… он пока еще наивный. Чисто гипотетически — зачем мой шалопай это стерве? Зачем ей мой сынок?

Явно не просто так!

А уж ему-то она мозги запудрит всякими ути-пуси и круглой виляющей жопой. И он будет думать, что он один-единственный такой нужный этой стерве, и ничего, что он ездит на машине папы.

Что у него нет своей.

Что он мотается покушать к маме, потому что он не умеет сам готовить.

Что он…

Нет. Все.

Больше не могу!

Злоба так и закипает!

Главное, выдержать и не сорваться, не высказать этой курве всего-всего и сразу! Не дать по ее наглой морде хорошенько, чтобы больше свой чертов нос в чужие семьи не совала.

Ни в мою! Ни в чужие! Ни в чьи!!!

Руки начинают трястись, ноги дрожать, сердце выбивает такой ритм, что проще станцевать африканский танец, чем осознать, что это стучит сердце.

Нет-нет-нет. Успокойся.

Так нельзя.

Дышу, остужаю свой пыл. Хлопаю себя по щекам.

Так. Все. Надо собраться.

Сегодня у меня «индивидуальная тренировка».

Закрываю отчет и достаю сумку с формой. Еще час — и я снова увижу ее.

***

— Ну что, Елена, готова к попотеть? Как мышцы, болят?— Алина смеётся, поправляя свой тугой хвост. Так бы и дернула, чтобы он оторвался, и приклеила бы этот хвост к заднице лошади. Мне кажется, на отлично бы пошло.

Собираю себя в кулак. Вдох-выдох. Все в порядке, успокойся, все будет нормально.

Разжимаю губы в улыбке, получается дьявольская, но уж какая есть — улыбаюсь в ответ. Выдаю такой ответ, что нормальная — не дура — быстро бы хоть что-то сообразила:

— Боль — моя лучшая подруга.

Но нет. Она тупая, по всей видимости. Вся сила природы ушла в красоту.

Она поднимает бровь, явно не ожидая такой фразы от «скучной бизнес-леди».

— О, мне нравится твой настрой!

Мы начинаем. Она ставит меня перед зеркалом, поправляет мои плечи, касается спины. Её руки тёплые, уверенные - вроде бы все нормально.

Но в этих движениях есть что-то... блядское. Слишком вольное, слишком развязное. То, чего во мне нет и никогда не будет.

Мне становится не по себе, хотя вроде ничего плохого не происходит.

Решаю поговорить, просто — якобы так, случайная болтовня:

— Ты знаешь, — говорю я, делая выпад, — у меня сын почти твоего возраста.

Чувствую, как внутри закипает.

— Серьёзно? — Она хмыкает. — Не выглядишь на маму взрослого парня.

— Скоро двадцать.

— О, классно! А чем увлекается?

— Ерундой…

Про себя… в мозгах продолжение фразы… “ерундой.. вроде тебя”.

Она улыбается, но в её глазах промелькнуло что-то... знакомое.

— Молодые парни — это весело, — говорит она небрежно, но я уже вижу.

Вижу, как её взгляд скользнул к телефону, когда он завибрировал.С интересом смотрю что дальше, слежу, как меняется ее лицо.

Вижу, как она быстро проверила сообщение — её губы дрогнули в лёгкой улыбке.

Вижу, как заблестели глаза от прочитанного.

Интересно, кто: муж или сын?

Глава 20. Сын не виноват

Таки не выдерживает, отвечает на звонок, прижимает смартфон к уху и говорит короткое:

— Я перезвоню.

А потом смех — такой мелодичный, но вместе с тем интимный.

Как ответственный работник она не болтает по телефону, кладет трубку и подходит ко мне.

Ее аромат. Она пахнет… моим мужем!

Кое-как дорабатываю с ней тренировкой и лечу в душ.

***

Мысли-мысли-мысли…

Какое от них отделаться, одно дело купаться дома, другое — наспех принимать душ здесь, в фитнес-центре, просто чтобы отмыться от пота.

Льющийся кипяток на башку словно наоборот все в башке выводит на максимум. Мысли кипят в голове, шебуршатся, множатся.

Я постоянно думаю. В голове бардак, который на глазах превращается в четкую структуру.

Алина не знает, что мне известно.

Андрей боится себе признаться.

А сын… Теперь знает многое. Значит, скоро узнает и его сестра.

Игра началась.

Не хотелось бы впутывать детей, но раз Макс сам туда гадко впутался, что же теперь сделаешь.

Он не виноват.

Он просто пешка в ее игре. Он не понимает, что его используют и как бы мне ни было тяжело — теперь его использую я.

***

Выхожу из душа, сушусь и сажусь в машину.

Уютная темнота.

Опускаю голову на руки и просто сижу.

Я не включаю на телефоне звук.

Не отвечаю.

Пусть Андрей подавится своими звонками, своими оправданиями.

Завожу машину. Мотор рычит, будто чувствует мою ярость. В голове —бред: его рука на её талии, её смех, их переплетённые пальцы с черным маникюром.

Сколько раз они… пока я была в неведении?

Как давно? Как долго?

И как теперь, если сын и отец… оба знают…

***

Выкидываю мысли из головы.

…

Передо мной — два пути. Направо — домой. Туда, где Андрей, возможно, уже рвёт на себе волосы. Все-таки поздний вечер, меня нет дома. Впервые, надо сказать, так.

Налево — туда, где живёт сын.

Я поворачиваю налево. Решительно. Уверенно. Твердо.

Нет, я не собираюсь устраивать сцену. Не буду кричать, бить посуду, требовать ответов. Я просто подъеду к его дому. Посижу в машине. Подумаю.

Потому что теперь я держу нити. И если уж рвать — то так, чтобы всем было больно.