Так выглядит развод

— Подстричь и уложить, — говорю я стилисту, и мой голос звучит чужим даже для моих собственных ушей.

— Как обычно? — спрашивает он, уже доставая знакомые инструменты.

— Нет.

Мои пальцы лихорадочно листают глянцевый журнал, пока не находят нужную страницу. Вот оно — каре до подбородка, четкие, почти хирургические линии, никакой небрежности, никаких полутонов.

— О, это вам пойдет! — восклицает парикмахер, и в его глазах загорается тот самый профессиональный азарт.

Я молчу.

Мне плевать, "пойдет" или нет.

Мне нужно, чтобы было по-другому. Чтобы, глядя в зеркало, я увидела другого человека — того, кто способен на войну.

Первая прядь падает на пол.

Потом вторая.

Третья.

Ножницы стучат, будто отсчитывают секунды до завтрашнего дня. В зеркале мое отражение меняется с каждым срезом — глаза кажутся больше, скулы острее, взгляд — холоднее.

Увидит ли он?

Заметит ли?

Или уже настолько разучился смотреть мне в лицо?

Вечер застает меня в примерочной спортивного магазина. Я стою перед зеркалом в пятых по счету леггинсах, критически изучая каждую складку, каждую линию.

— Мне нужны такие, которые подчеркивают каждую мышцу, — говорю я продавщице, и мой голос звучит так, будто я заказываю оружие, а не одежду.

— Собираетесь кого-то сразить? — ухмыляется она, явно довольная своей шуткой.

— Да, — отвечаю я, глядя своему отражению прямо в глаза. — Себя.

Черные, с едва заметным блеском — они облегают тело, как вторая кожа. Топ, подчеркивающий талию. Кроссовки, в которых можно бежать — или нападать.

Кассир упаковывает покупки, а я чувствую, как внутри растет что-то новое — острое, колючее, готовое к бою. Двери магазина распахиваются, и холодный вечерний воздух бьет в лицо.

Я выхожу, сжимая пакеты, и понимаю: завтра я переступлю порог не просто фитнес-клуба.

Я вступлю на поле боя.

Глава 7. Не просто тренер

Часы показывают десять, когда дверь, наконец, открывается. Андрей переступает порог, его пальцы расстегивают пальто с той небрежной грацией, которая когда-то заставляла мое сердце биться чаще.

Я сижу в гостиной, сжимая в ладонях чашку с чаем - на этот раз без соли.

На экране мелькают кадры сериала, но я не вижу лиц актеров, не слышу реплик. Голоса сливаются в монотонный гул, словно доносящийся из-под воды.

Ложка звенит о фарфор, когда я невольно вздрагиваю от скрипа ламината под его ботинками. Он останавливается в дверном проеме, его тень ложится на спинку дивана, почти касаясь моего плеча.

— Ты еще не спишь?

Его голос звучит слишком громко в этой тишине.

Делаю медленный глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость обволакивает язык, но не могу различить вкус - только тепло, только боль.

— Ждала тебя, — отвечаю я, и мои слова повисают в воздухе, тяжелые, как свинец.

На экране кто-то смеется. Искусственно. Натянуто. Как и эта наша жизнь последние месяцы.

— Зачем? Я же говорил, что задержусь.

— Ты не ответил на мой звонок.

— Было совещание.

— В восемь вечера?

Он вздохнул, подошел, сел рядом.

— Лен… Ты что-то не так себя ведешь.

Я повернулась к нему.

— А как я должна себя вести?

Он смотрел на меня, и вдруг его глаза расширились.

— Ты подстриглась.

— Да.

— Почему?

— Просто так. Разве стрижка должна происходить почему-то?

Он хотел что-то сказать, но я встала.

— Я спать. Завтра рано вставать.

***.

Темнота сгущается вокруг — в сердце и за окном — плотная и безжалостная, как правда, которую я теперь знаю.

Я лежу неподвижно, стиснув зубы до боли, и слушаю.

Как он дышит.

Ровно. Глубоко. Спокойно.

Как будто не предал. Как будто не врал.

Его дыхание — медленное, размеренное — режет мне слух.

Он спит. Спит так легко, будто не оставил за собой руин.

Будто не разорвал меня изнутри.

Я сжимаю кулаки под одеялом, ногти впиваются в ладони.

Он здесь. Всего в нескольких сантиметрах. Его рука лежит на одеяле — та самая рука, что гладила ее кожу.

Я ненавижу его за этот сон.

Ненавижу за то, что он может спать.

А я нет.

Не теперь.

Не после всего.

Тени на потолке, кажется, шевелятся, принимая очертания ее лица — того, что я еще не видела, но уже ненавижу.

Завтра.

Завтра я увижу ее.

А сегодня…

***

Сегодня я просто лежу и слушаю, как дышит человек, который убил нас, даже не заметив.

***

Будильник прозвенел в шесть, но мои глаза были открыты еще до его звона — всю ночь я ворочалась, перебирая в голове возможные сценарии сегодняшней встречи.

Всякие.

Разные.

Ото всех тошнит.

Кофе, который я варила на автомате, оказался горьким даже без соли. Душ не смыл это липкое ощущение тревоги, а помада, которую я наносила с особой тщательностью, оставила на зубах противный восковой привкус.

Рабочий день пролетел мимо и в норме бы порадоваться этому…

Но не сейчас.

Теперь я стою перед зеркалом в раздевалке фитнес-клуба, и мое отражение кажется мне чужим. Новые леггинсы, как вторая кожа, подчеркивают каждую линию тела, а спортивный топ делает плечи уже, талию уже — будто я сжимаюсь, готовясь к броску.

Где-то за этой дверью — она.

Мои пальцы непроизвольно сжимают полотенце. Только полотенце, больше ничего лишнего. Ничего, что могло бы выдать мое истинное намерение.

Но отражение в зеркале все кажется мне чужим.

Глаза — слишком внимательные. Губы — слишком плотно сжатые. В них нет расслабленности, нет той легкости, с которой сюда обычно приходят женщины.

Я пришла на войну.

Разминаюсь у стены, наблюдаю, как зал постепенно заполняется. В основном женщины — молодые, подтянутые, с идеальными ногтями и заплетенными в тугой хвост волосами. Они смеются, обсуждают последние новости, перебрасываются шутками.

А я жду.

И вот — дверь открывается, и в зал входит она.

Алина.

Котенок.

Мучительно закрываю глаза.

Глава 8. Бабочка на затылке

Первое, что бросается в глаза — ее энергия.

Она не просто входит, она врывается, как ураган, оставляя за собой шлейф смеха и легких духов. Высокая, подтянутая, с каштановыми волосами, собранными в высокий пучок.

Лицо — открытое, смуглое, с ямочками на щеках и карими глазами, которые блестят, как будто она только что услышала самую смешную шутку на свете.

— Привет, девчонки! — ее голос звонкий, чуть хрипловатый, как у тех, кто привык командовать.

Она хлопает в ладоши, и зал мгновенно затихает.

— Кто готов попотеть?

В ответ — смех и одобрительные возгласы.

Я стою в стороне, наблюдаю.

Она не просто тренер — она звезда. Она ловит каждую реакцию, каждую улыбку, каждое движение. Она знает, что все здесь — ради нее.

И, судя по переписке с моим мужем, не только здесь.

— О! — ее взгляд падает на меня. — Новенькая?

Я киваю, делаю шаг вперед.

— Елена.

— Привет, Елена! — Она подбегает ко мне, и я ловлю запах ее духов — сладких, с нотками ванили. Тех самых, что я уловила на рубашке мужа на прошлой неделе.

— Рада тебя видеть! Сегодня будем выжимать из тебя все соки, — она подмигивает, и я заставляю себя улыбнуться в ответ.

Ее рука касается моего плеча — легкое, дружеское прикосновение.

— Ничего не бойся, я с тобой.

"Я с тобой."

Фраза, которую она, наверное, говорит всем. Которая звучит так тепло, так заботливо.

Которая нравится всем.

И моему мужу в том числе.

***

Занятие начинается.

Музыка гремит, Алина кричит команды, прыгает, смеется, подбадривает.

Она живая.

Она яркая.

Она — полная противоположность мне.

Я выполняю упражнения, но мой взгляд неотрывно следит за ней.

Как она двигается — энергично, но мягко.

Как смеется.

Как касается девушек, поправляя их позы — легкое касание бедра здесь, спины там.

Тактильная.

Мой муж любит, когда к нему прикасаются.

Я всегда была сдержанной.

А она…

Она — огонь.

Двигаюсь вслед за ней, пытаюсь… соответствовать. Нет. Только в физическом плане. Я про тренировки…

Черт. Кому я вру.

Не свожу глаз с ее спины — стройная гибкая, с ее острых плечей, худых рук и длинных пальцем с ярким маникюром. Черным. Она эффектно отбрасывает свисающий до поясницы хвост набок, обнажая затылок, с выбритым на нем рисунком бабочки, сидящей боком. Вот-вот улетит.

Интересно, зачем бабочка на затылке?

Смотрю на бритый затылок не сводя глаз. Он так и привлекает к себе внимание...

***

После занятия я остаюсь, делаю вид, что пью воду.

— Ну как, понравилось? — Алина подходит ко мне, вытирая лоб полотенцем.

— Да, — отвечаю я. — Ты отличный тренер.

— Спасибо! — Она улыбается, и я вижу, как ее глаза бегло скользят по моей фигуре. — Тебе надо чаще приходить, у тебя хорошие данные.

"Хорошие данные."

Мне сорок шесть. Ей двадцать три.

Разница в целую жизнь.

— Спасибо, — говорю я. — Я подумаю.

— Отлично! — Она хлопает меня по плечу. — Кстати, если хочешь индивидуальные тренировки — я свободна по вечерам.

— По вечерам? — переспрашиваю я.

— Да, с восьми до десяти.

С восьми до десяти.

Именно в это время мой муж "задерживается на работе".

— Спасибо, — улыбаюсь я. — Я учту.

Она кивает и убегает к другим девушкам, оставляя меня наедине с мыслями.

Я смотрю на ее спину, на то, как она легко перескакивает с одной темы на другую, как заразительно смеется.

Она не злая.

Она не монстр.

Она просто…

Молодая.

Живая.

Беззаботная.

И мой муж выбрал ее.

***

Выхожу из зала, и в раздевалке ловлю себя на том, что смотрю в зеркало снова.

Мои глаза больше не холодные.

Они горят.

Теперь я знаю врага в лицо.

Знаю, ради чего мой муж готов разрушить нашу жизнь.

Глава 9. Чья подстава?

Выхожу из фитнес-клуба и холодный вечерний воздух бьет мне в лицо, как пощечина. Ноги несут меня к машине на автомате — шаг за шагом, механически, будто кто-то другой управляет моим телом.

Пальцы дрожат, когда я роюсь в сумке в поисках ключей. Металл выскальзывает из рук, падает на асфальт с глухим звоном.

Приседаю, чтобы поднять, и вдруг замечаю — на ладони остались следы от ногтей.

Глубокие, багровые. Я сжимала кулаки так сильно, что теперь на коже проступила кровь.

Ее кровь.

Нет, пока еще моя. Но это только начало.

За рулем я вдруг понимаю, что не помню, как завела машину. Город проплывает за стеклом — огни, тени, чужие лица. Все кажется нереальным, как в дурном сне.

В голове — только она.

Алина с бабочкой на затылке. Смеющаяся энергичная...

Ее смех, звонкий и молодой. Ее руки, уверенно поправляющие позы клиенток. Ее взгляд — такой открытый, такой... наглый в своей невинности.

Я включаю радио, чтобы заглушить мысли, но из динамиков льется дурацкая любовная песня. Вырубаю звук резким движением.

Телефон вибрирует в кармане. Андрей.

«Где ты?»

Я смотрю на сообщение, и во рту появляется привкус железа — видимо, прикусила щеку.

«В магазине», — отвечаю я, не задумываясь. Вру так же легко, как он.

Дом встречает меня тишиной. Андрей на кухне, разогревает ужин. Поворачивается, улыбается — как ни в чем не бывало.

— Как работа? — спрашивает он, и в его глазах мелькает что-то... Напряжение? Или мне кажется?

— Обычно, — пожимаю плечами, прохожу мимо.

В душе я стою под ледяными струями, скребу кожу мочалкой, пока не появляется краснота. Но ее запах — эти духи, сладкие и навязчивые — будто въелся в меня.

Позже, когда Андрей уже спит, я открываю ноутбук. Набираю в поиске:

«Алина Климова фитнес Пионерская 27а»

Социальные сети выдают мне ее страницу сразу же. Улыбается, сверкает плоским животиком, выкладывает сторис с тренировок. А на одной — ноги в чулках и на них мужская рука…

Дорогие часы. Которые я дарила ему на день рожденья в бог весть каком забытом году.

Я захлопываю ноутбук так резко, что Андрей ворочается во сне. В темноте спальни его профиль кажется чужим — резкая тень от уличного фонаря режет лицо пополам, превращая в зловещую маску.

Подхожу к шкафу, где висит его пиджак. Пальцы скользят по подкладке, выуживая из кармана чек из ресторана. «La Veranda». Датирован вчерашним числом.

Телефон в моей руке оживает — делаю фото чека, отправляю себе. Возвращаю бумажку на место.

Я вдруг понимаю — здесь что-то нечисто. Он никогда не хранит чеки.

Значит, это подстава.

Он хочет, чтобы я нашла.

Или она.

Кто-то хочет, чтобы я закатила сцену.

Чтобы у него был повод сказать: «Ты сошла с ума!» и уйти с чистой совестью.

Я медленно выдыхаю.

Нет. Так не получится. Я буду вести свою игру.

***

Первой мыслью было отправиться в ресторан, сесть рядом, затаиться с поворотом и явиться, когда они будут там миловаться.

Нет. Не орать. Не выяснять отношения.

А просто встать около столика и посмотреть ей в глаза…

А потом ему.

Я живо себе это представила и стало понятно: это не план, это полная хрень. Лажа, жопа… можно назвать как угодно. Но с таким планом — лучше не ввязываться в войну.

НО…

Я должна победить…

И тут я призадумалась: а чего, собственно, мне надо? Узнать кто она — узнала.

Вернуть мужа в семью? Ну уж нет.

Мы с Андреем много лет, я его берегла как зеницу ока. Несмотря на работу дома все наготовлено, убрано, вымыто…

Нет. Опускаться до глупых обвинений — не мое.

Какая, собственно, моя цель? Странно, но я не могу ответить. Закрываю глаза, отпускаю все мысли к чертовой матери и….

… вижу рожу этой Алины… заплаканной.

ДА!

Теперь мне четко все понятно.

Я не хочу громких фраз. Не хочу его обещаний. И уж точно не стану говорить ей нравоучения.

Я хочу…

Я хочу ее слез!

***

Шестеренки забегали в голове, я быстро сложила все факты в кучу и…

Да.

Поняла.

Вот это — истина. Девочка заплачет только если… красивый богатый Андрей пошлет ее к чертям.

***

На бешеном воодушевлении иду на кухню, мир, кажется, засиял яркими красками — даже луна, символ ночи, стала светить золотистым светом.

Сама себя поправляю — луна — это символ СВЕТА в ночи. Даже когда темно, надо идти на свет и выйдешь… в утро.

А что для меня утро? — мучаю себя философией.

Утро — это когда меня кто-то ждет.

***

И опять стало тоскливо. Вот я представила — придумаю план, даже сделаю так, чтобы Андрей сам его бросил. Естественно, как бы ни было больно… брошу сама.

Но потом… Я буду приходить в пустой дом, одна готовить еду, ну иногда — к приходу Максима, когда он надумает заглянуть к маме. Вечера буду коротать в гордом одиночестве и… кто от этого выиграет?

Точно не я!

Мысли вертятся в голове: я прощу, я…

А может...

Я ДАЖЕ НЕ УЗНАЮ О ТОМ, ЧТО У НЕГО ЛЮБОВНИЦА.

Якобы. Будто.

Он ее бросит. Все встанет на место и я… буду видеть его глаза???

НУ УЖ НЕТ!

Нет!

Господи… Эмоции шпарят так, как никогда у “железной леди”.

Вздыхаю и понимаю стопроцентное: мне нужна пауза. Мне нужен перерыв.

***

Под коленками трясет, дыхание, к чертям, неровное. Ложусь к мужу в кровать…

К какому мужу?

Нет. Спокойно. К своему.

Беру телефон, чтобы хоть как-то отвлечься, перевести дух, полазить по соцсетям, посмотреть ленту друзей. Смотрю как готовить чизкейк, хоть и в жизни такое не приготовлю, тупо пялюсь в картинки, палец дрожит и экран становится белым.

Черт.

Сбила ленту.

Ну ладно, плевать.

Теперь вместо череды постов у меня все в квадратиках — рекомендации. Пролистываю вниз, и вижу собственное дите — подросшее уже, большое, скоро двадцати лет отроду…

Максим обнимает девчонку.

Она уворачивается от кадра, прячет лицо и невольно… показывает затылок.

Выбритый.

Бабочка боком. Летящая.

Сердце пропускает удар. Пальцы начинают трястись.

_____________

Друзья!

Поверим в случайность (ага-ага, типа Алина случайно упала на отца и сына) или заподозрим ее в хитрых действиях?

Продолжение обещает быть очень напряженным и безумно горячим (конечно, не с мужем предателем)

Книга уже написана полностью)

Не переключайтесь:))

Глава 10. Андрей

Господи...

Бумажка выпадает из кармана, когда я собираюсь на работу.

La Veranda.

Вчерашний ужин.

Сердце замирает.

Алина...

Она встречает меня в своей квартире, как всегда — в одном из тех своих черных шелковых халатиков, которые едва прикрывают бедра. Складывает розовые губки в улыбке, тянется для поцелуя, но я отстраняюсь.

— Привет, - улыбается, но улыбка сразу гаснет, когда видит моё лицо.

Молча протягиваю чек. Она хмурится, берёт в руки, разглядывает.

— И что это?

— Ты не знаешь? - голос звучит резче, чем хотелось.

Алина поднимает на меня удивлённые глаза:

— Ты серьёзно думаешь, что это я? - смеётся коротко и сухо. - О боже, ну конечно. Кто же ещё, да?

Она отворачивается, идёт к окну, скрещивает руки на груди. Знакомая поза - защищается.

— Алина...

— Нет, ты послушай, - оборачивается, и в её глазах настоящее негодование. - Я что, по-твоему, идиотка? Я что, специально хочу, чтобы нас раскрыли? Чтобы твоя жена... - она делает паузу, - чтобы Елена всё узнала? Нет, Андрюша… Я хочу, чтобы ты принял решение сам…

Я молчу. Она права - не похоже на неё. Но как же тогда…

— Может, ты сам забыл его в кармане? - подходит ближе, кладёт руку мне на грудь. - Или уборщица в ресторане подсунула? Или... я не знаю, может, твоя жена уже всё знает и проверяет тебя?

Последнее как ножом по сердцу.

Нет, Лена не могла…

Хотя...

Алина видит мои сомнения, и её лицо смягчается.

— Я же люблю тебя, - шепчет, обнимая. - Я не стану рисковать нами.

Я прижимаю её к себе, вдыхая знакомый запах.

Она права.

Должна быть права.

— Прости, - целую её в макушку. - Просто... я так боюсь тебя потерять.

Она поднимает лицо, и в её глазах столько нежности, что все сомнения тают.

— Дурак, - шепчет, целуя меня. - Ты меня не потеряешь. Никогда.

И я верю. Потому что должен верить. Потому что без этой веры - без неё - мне не дышать.

Я буду верить ей. Даже если где-то в глубине души понимаю - она врет.

Я точно это понимаю.

Никто кроме Алины больше не мог этого сделать. Ни один человек на свете.

Только она.

И я вижу это по ее глазам.

Но любовь слепа. И я готов закрыть глаза и на это.

Алина все еще смотрит на меня невинно, губы дрожат от обиды. Но я-то знаю ее лучше. Знаю, как она умеет лгать.

Я медленно провожу пальцем по ее щеке, чувствуя, как под кожей пробегает дрожь. Меня безумно возбуждают эти виноватые глазки. Так и хочется… засадить ей… по самое не хочу… чтобы дергалась, стонала и визжала…

С Еленкой такой страсти — НИКОГДА!

Смотрю в лицо милой молодой шлюшке. Я понимаю, что у нее кто-то еще есть и… возможно… не один…

Но сейчас — она передо мной. Вся такая маленькая, но хитрая.

— Ты врешь, — говорю тихо. — И за это тебя нужно наказать.

Глава 11. Андрей: наказание Алины

Ее зрачки расширяются, дыхание сбивается. Она смотрит на меня так…

Она знает, что значат мои слова. Я уже раньше ее наказывал по пустякам. Но сейчас…

Сейчас надо сурово.

Хорошенько.

Чтобы запомнила и поняла…

Чтобы ВСЕ запомнила и поняла.

Член уже стоит так, что хочется поскорее трахнуть. Вставить в ее сладкое горячее лоно сходу на всю глубину, чтобы вырвать из ее горла крик — болезненный, протяжный… полный мУки, смешанной с наслаждением…

И напиться им всласть.

Возбужденно беру вдох.

А эти глаза…

Я обожаю когда она смотрит на меня так невинно, как это делает сейчас.

Стояк уже жжет, прожигает ткань.

Хватаю ее за запястье и резко притягиваю к себе. Она вскрикивает, но не сопротивляется. Наоборот — ее тело тут же отзывается, прижимается, будто само просит большего.

Так и есть, она просит большего, умоляет, жаждет.. За это и нравится, сучка.

Сучка!

Рррмм, — хочется гортанно шипеть, рычать. По-звериному жадно, хватая свою добычу. Свою покорную лань, которая смотрит на меня невинно и так часто-часто моргает…

От этого я схожу с ума — от ее сексуальности, горячности, от ее огненного нрава. От того, что она совсем не такая как жена.

Совсем!

Из другого теста и мне это чертовски нравится.

Именно поэтому я здесь и смотрю в ее глаза.

Малышка вроде бы и боится, но вместе с тем хочет…

В глазах страх, но губы приоткрыты так, что…

— Андрей... — шепчет она, но я затыкаю ей рот своими губами нарочито грубо.

Поцелуй жесткий, властный. Такой не принят в семье.

С женой так я не поступлю никогда. Она не поймет, если я с ней так сделаю. Будут удивленные глаза и вопрос:

“ты чего, Андрей?”.

А мне хочется именно так. Чтобы жестко. Не по-семейному-уютно, а как с Алиной — обжигающе горячо.

Целую нарочито грубо — ввожу язык глубоко, прижимаю ее голову к своей, пальцами трогаю затылок, мну, тяну ее волосы.

А жена бы сказала “не порть мне прическу”.

Эх…

Плавали-знаем. Ну уж нет. Зачем кому-то портить прическу, если не стороне есть Алина.

Только она.

Она.

Может, это и одержимость, но мне как-то похрену.

Смотрю на нее… Вечно бы смотрел.

Глажу с силой по волосам, малышка не сопротивляется, а только шире открывает ротик для поцелуя.

Ротик.

У нее не рот.

Именно ротик.

Пухлогубый, который так напоминает нижнюю щелку, а потому я с наслаждением туда вставляю и… и сегодня вставлю…

Вставлю прямо сейчас.

И знаю, она не будет против, не скажет” нет”. Из ее уст всегда только сладкое нежное “дааа”.