До дрожи в тебя

– Ага, даров. Неожиданно, – выпаливаю, пока моя спутница косится на неё.

– Я смотрю, жизнь кипит ключом, да, Алек... Весело тебе? Здорово?

– Да как-то не очень... Две минуты назад было куда приятнее.

У неё, блядь, глаза горят, как у фурии. Она всегда так на меня смотрела. И я реально опасался. Потому что она сжечь могла, если рот откроет. Дракониха, блях, недоделанная. А сейчас так вообще будто я чеку дёрнул.

И ещё поц какой-то из-за спины выглядывает.

– Вась, так что... Я билеты взял. У нас другой зал.

– Я сейчас, Миша! – рявкает она и прожигает меня сердитым презренным взглядом.

– Ты... Алек, ты...

– Вася, вали давай по-хорошему, – прерываю я её осатанелый порыв, потому что по-другому всю эту вакханалию и не назвать. Ведёт себя так, словно мы с ней в десятилетнем браке, и она застукала меня с любовницей. Чё там удумала??? Хз…

– Я ненавижу тебя... Сволочь… – бубнит она с надрывом, и внезапно моя спутница встаёт и толкает её назад, схватившись за плечи. Хорошо, что она не падает, а просто врезается спиной в этого парня, но у меня в момент всё внутри переклинивает. Настолько, что хочется скинуть эту бабу с пятого этажа прямо сейчас.

– Слышь. На хуй иди отсюда.

– Но... Алек! – возмущается она, а я еле разжимаю стиснутый кулак. Я ни разу девок не бил, но... Но... Это Вася. Она мне как младшая сестра.

– Я говорю, иди на хуй, – кидаю ей с плотно сжатой челюстью. Она цокает и уходит, а я смотрю на эту. И злость берёт не хилая. Но глядя на её несчастный вид и дрожащий подбородок все ругательства куда-то улетучиваются…

– Ты как, не ударилась?

– Нет, – растерянно бормочет она.

– Хорошо. Чё за прыщ с тобой? – спрашиваю, а она не моргает даже и не дышит. – Ясно... Кароч. – подхожу к нему вплотную и кладу ладони на плечи. – Защищай. Люби. И не позволяй лишнего. Узнаю – убью. – смотрю уже на неё, а у неё вид такой обомлевший. – Обломала мне киношку... Досвидос, Прекрасная...

Я ухожу, а она так и стоит, словно монумент.

Я, конечно, огорчён, что мой минет в кино обломился... Но её обижать не могу никому позволить... Скорее сам обижу...

Иду на парковку, только собираюсь уезжать, как дверь моей машины открывается, и она садится рядом как ни в чём не бывало, словно ей тут мёдом намазано. Я, блядь, с неё просто хуею.

– Эй... Чего тебе? Попрощались же... Или писюн показать надо?

– Отвези меня домой...

– А чё этот твой?

– Я его кинула...

– Пиздец... Докатился, нахер. Пристегнись, – рявкаю на неё, но она неподвижно сидит и мне приходится дёрнуть за ремень самостоятельно, а она, зараза, будто специально расставляет свои ноги в стороны, чтобы я её задел. Сучка. Провокаторша. – Вася, блядь!

– Что? – спрашивает невинным детским голоском, когда я пристёгиваю её.

– Сиди нормально. Не дёргайся.

– Как маньяк...

– С тобой таким и будешь...

– Алек... Если серьёзно... Почему ты не смотришь на меня как на девушку? Почему?

– Потому что, нахер. Помолчи.

Выезжаю с парковки и чувствую, как меня всего колошматит. От её поведения и вопросов. Да ещё и такое короткое платье нацепила... Что видны все изгибы её роскошной фигуры... Она же танцовщица... У неё идеальный стан. И знает она прекрасно причину, по которой я на неё не смотрю. Притворяется просто...

– Давай так... Перестань создавать все эти искусственные ситуации. Окей? Между нами всё равно никогда и ничего не будет. Я старше. Я друг твоего брата. Я помню, как держал тебя на руках. И тебе всего семнадцать.

– Ты сейчас... Гонишь, да???

– Что...

Не мог же я с возрастом ошибиться... Ей точно семнадцать. Я же помню.

– А если мне будет восемнадцать, тогда давай? Или что, а, Алек?! То, что ты друг Егора ничего не меняет... Для меня ничего...

– А для меня меняет всё. Ясно? У нас табу. Это запрещено. И на мамок смотреть, и на сестёр.

– Фу...

– Вот именно. Фу! – выдаю и она вдруг со всего размаху ударяет меня в плечо.

– Гад!

– Слышь, мелкая, не бузи, – дёргаю её за волосы, а она пищит. Мне аж смешно становится. И мы оба как два идиота смеёмся, вспоминая, как дрались в детстве... – Всё. Успокойся. Довезу до дома. Егора нет?

– Нет... Он уехал по делам...

– Деловой, блядь. Ясно...

Знаю, какие у него дела… Сиротка… Бесконечная тяга к своей приёмной тётушке.

Дальше едем молча, потому что она боится заговорить, а я не хочу усугублять... Связываться с ней, подпускать ближе... Начинать что-то. Я и так уже вижу нездоровые реакции наших тел. Не дурак ведь…

Волоски дыбом. Соски торчат. У меня мурашки по коже. Даже от её запаха, который вымещает из салона ароматы моих шлюх. Я не умею строить отношения. Я беру, что хочу, и я привык, а вот это всё... Это вообще не про меня.

Невинность, доверие, нежность. Я не умею таким быть и учиться не хочу.

Зачем, если есть что-то более доступное? За что не нужно огребать по сопатке и чувствовать себя последним гондоном?

– Давай, вылезай, – торможу возле её дома, но выходить она не торопится. Отстёгивается и топит меня в своих карих.

– Вася, – настаиваю я грубым тоном.

– Я всё же жду фотографию, – она так быстро прижимается ко мне, что я успеваю только вздрогнуть, ощущая, как пульс поднимается до сотки и выше, а тело в момент пробивает крупная дрожь. Но не успеваю оттолкнуть, как она сама открывает дверь и выбегает из машины, будто маленькая торпеда…

А я смотрю ей вслед... Не твоего это поля ягода... Нельзя. Нельзя! Табу!

Уговариваю себя, пытаясь вытравить последние ощущения, и уезжаю подальше от их дома...

Пока Егор случайно не увидел, и мы с ним не разосрались в пух и прах…

Оно мне надо?

Глава 5.

Василиса Яровая (Прекрасная)

Я знаю, что его защиту сломать не просто... Но трещину я там всё же заметила... А толку в этом никакого... С того момента прошёл уже месяц... Началась учеба, которая хоть как-то отвлекает меня от мыслей о нём. Я стараюсь нагружать себя.

В очередную субботу после тренировки я иду гулять с девчонками. Все мысли о нём, как обычно. Я даже уже не знаю, как бывает иначе... И взгляд его зелёных глаз до сих передо мной... В памяти... В сердце... Господи, да они в меня ядовитыми стрелами врываются. Это Алек... С ним всегда так... Он меня уничтожает изнутри. Будто разрушая всю нервную систему…

– Вася, ауууу... Чё там с Мишей? – вырывают из фантазий девочки.

– Да ничего... Я после того раза с ним не переписывалась... Да и мне стыдно... Я же его кинула...

– Ага... Из-за своего кобеля! – выдаёт Карина. – Господи, ничему тебя жизнь не учит!

Я просто фыркаю и пью шоколадный коктейль, как вдруг...

Вижу его авто за окном кафе. Он притормаживает и выходит из машины, направившись в цветочный магазин.

Алек... Нашёл девушку, которой дарит цветы???

Господи... Я умру.

Это реально какой-то шок-контент.

– Девочки, я сейчас...

– Эй, ты куда?! – кричит мне в спину Карина, но я уже не слушаю. Пулей мчу за ним в салон цветов, пока он не смотался.

И пока он флиртует с продавцом, стою позади и дышу на него гневным дыханием. Надеюсь его отравить, чтобы он прямо сейчас оключился.

– Твою мать! – оборачивается он, вздрогнув и испугав продавца. – Извините. Ты чё здесь делаешь, Вася?!

– Ничего... Мимо проходила...

– Ты как-то подозрительно часто мимо проходишь... Не находишь?

– Нет. Так кому букет...?

– Аааа... Вот в чём дело... Даме моей мечты, – заявляет он нагло и я, не выдерживая, бью его в грудь ладонью.

– Козёл!

– Чё это было? В руках себя держать не умеешь?! Ненормальная.

– Так... Ну всё... С Вас десять с половиной, – прерывает нас девушка.

– Возьмите... Сдачи не надо. А это Вам, – он отдаёт ей пятнадцать косарей и розу, бутон которой толкает прямо в носопырку. А она вся расплывается в улыбке, пока я стою рядом и чувствую, как моё сердце в груди становится черносливом... Просто сохнет на глазах… Умирает.

Он уходит, и я бегу за ним. Снова. Как тысячу раз в своей жизни… Чувствую себя его хвостом.

– Алек...

– Отстань, мелкая.

– Блин, Беркут! – выпаливаю я разгневанно, и он тормозит, уставившись на меня.

– Чего тебе?

Его слова… Как пули. И я не могу увернуться. Слишком больно… И этот похерестический взгляд. Чёрт… Никаких сил нет это стерпеть.

– Ничего... Вообще всё забудь... Я такая дура, – психованно прохожу мимо него, практически лечу на выход, а на крыльце спотыкаюсь, подворачивая ногу и чувствую, как его рука ловит меня, а букет тем временем направляется куда-то в ноги. Прямо на грязную землю…

Наши глаза встречаются в опасной близости.

– Ты сделаешь что угодно, чтобы оказаться у меня на руках, да? – ухмыляется он и готова поклясться... Смотрит на мои губы прямо в эту секунду. А у меня внутри всё сотрясается. – Вставай... – помогает подняться.

– Ай... Блин...

– Что такое, ушиблась?

– Да... Подвернула, блиииин... У меня же концерт скоро...

– Вот будешь знать, как за мной таскаться! – ржёт он, а я обиженно цокаю.

– Да иди ты, Алек, реально...

– Ну, реально... Давай посмотрю. Не бузи, – настаивает он и опускается к моей ноге, обхватив лодыжку. Я сейчас умру... Алек на коленях передо мной... Касается моей ноги… Это мечта какая-то, даже если побаливает.

– Здесь?

– Да... – шиплю я при надавливании.

– Понял... Растянула... Пять дней покоя и будешь как новая...

– Я не могу... Как пять дней... А тренировки... Вот ужас, – я скуксиваю лицо, но внезапно... Он взваливает меня на руки... И тащит к своей машине. О, боже...

– А твой букет? – жалобно спрашиваю.

– Ща посмотрю... Ты его, походу, угандошила... Новый возьму...

– И кто эта счастливица? – спрашиваю, нахмурившись, но он не отвечает мне. Просто помогает сесть и закрывает дверь. У меня сердце в груди расходится, когда он идёт смотреть на цветы и мотает головой, выбрасывая те в урну. От увиденного я даже вздрагиваю...

– Зачем??? Лучше бы мне отдал! Такая красота!

– Да он помялся весь и испачкался. Нахрена тебе он? – садится он за руль. – Пристегнись.

На этот раз я его слушаю и делаю всё сама.

– Куда мы?

– Давай рентген сделаем... Мало ли. Вдруг поломала...

– Ты что... Повезёшь меня... В травмпункт?

– Ну, не брошу же я тебя. Твой брат мой лучший друг. Чё ты думала? – говорит он, а у меня внутри всё трепыхается... Что за любовный недуг??? Слышу, как телефон жужжит. Вижу сообщения в общем чате.

Карина: «Ой, Вася!!! Актриса!»

Алёна: «ахахахаха памагите! Вот ты дурочка! Ору!»

Карина: «Сядь ему на лицо в машине! Тогда он точно никуда не убежит»

Василиса: «Дуры, блин...».

Отправляю со смайликом, а сама смотрю... На его кисти и руки... Боже, почему такие красивые... Эти прутья вен, загорелая кожа. Сильные мощные бицепсы... Я сейчас заляпаю ему всё сиденье. Нахрена вот он снял с себя кожанку???

– А я смотрю... Уже не болит, да, Василиса? – издевательски спрашивает он, поймав мой похотливый взгляд. И я отворачиваюсь, чувствуя, как мои щёки горят от стеснения.

– Успокойся. Я тоже по молодняку влюблялся во всяких милф. Быстро проходило...

Боже, он не понимает, что несёт... Он не знает, что это со мной творится уже давно... И дело не в том, что он старше... Дело в нём самом.

– Приехали... Сиди... Сейчас возьму тебя на руки... – говорит он, вылезая из машины, а потом выходит и притискивает меня к себе... Так близко, что его горячий стан опаляет моё тело даже через одежду...

– Держись за меня, хромоножка...

Глава 6.

Алек Беркут

Мы с бедовой сидим в длинном коридоре и ждём, когда какому-то мужику сделают рентген поломанной челюсти... Там и так видно, что она к херам разъёбана. Видать, вечером кто-то конкретно повеселился... Последствия. А у Васи шок на милом невинном личике. Она же у нас вообще впечатлительная. Помню, как коленку в детстве разобьёт и боится даже смотреть на рану. Могла весь день потом реветь, пока Егор вокруг неё бегал… А она всё подуть просила… Та ещё манипуляторша в юбке.

– Алек... Поехали, я же чувствую, что не сломана. Давай лучше в гости к нам зайдешь...

– Не гони. Жди. Надо проверить.

– Ээээх, – вздыхает она и поглядывает на меня несчастным взглядом.

Букет, который я оставил там предназначался моей матери. Видимо, она забыла, что у днюха сегодня. Где вообще видано, чтоб я какой-то бабе дарил цветы? Не. Только матери. Остальные недостойны.

– Ты не торопишься?

– Ну, у меня были дела... Но чё поделаешь, если ты завалилась...

– Мне надоело твоё отношение, как к сестре... Мы не родные. Мы никто... Мы...

– Никто. Вот именно, – усмехаюсь, и вижу, как её глаза слезятся, а подбородок дрожит.

– Проходите, – прерывает нас женщина, выглядывая из кабинета. Я помогаю ей встать и зайти внутрь. Там ей делают рентген, и мы прёмся в соседний к врачу.

– Щас посмотрит, потрогает и даст заключение. Потом домой увезу.

Вася молчит, а на пороге нас встречает молодой парень в белом халате. Лет тридцати. Мужик, блядь, в полном расцвете сил. И меня неожиданно переклинивает. Я как-то особенно начинаю прислушиваться к каждому слову, что он ей говорит…

– Ух, красивая какая... Чего под ноги не смотришь? – отшучивается мудила, пока я смотрю на всё со стороны.

– Я случайно, – пищит она, а у меня от одних движений его пальцев на её лодыжке внутри такое месиво, что хочется сделать с его челюстью то же, что было у того парня. С-с-сука... Что это такое? Почему к тому её малолетке ничего такого не было???

– Вот так? Болит?

– Ага...

– Перелома нет. Растяжение. Но у Вас ноги такие нежные, беречь надо... Занимаетесь чем-то? Танцы?

– Угадали...

– Так и понял сразу... По фигуре видно…

– Может, хватит, – обрубаю, более чем агрессивно. Сука. Что за гондон? Вася ошарашенно смотрит, а мужик вдруг агрится.

– А Вы родственник?

– Друг брата... – отвечает она специально.

– Парень, блядь! – возникаю я, сжимая кулаки.

– Если не родственник, попрошу Вас выйти из кабинета, – цедит он, а меня бомбит на месте. Она, блядь, мелкая совсем. Хоть какая-то мораль должна быть у человека?! Не?! По ебалу бы ему надавать. Похотливый выблядок.

– Тронешь её, я дождусь конца твоей смены, – говорю и сверлю его взглядом.

Вася выходит ко мне через пять минут с бумажкой на руках. Точнее, выпрыгивает на одной ноге.

– Ты специально? – спрашиваю, а она жмёт плечами.

– Ты так часто тычешь мне о том, кто ты мне, что я другого и не знаю.

– Это не значит, что посторонние мужики имеют право так себя вести. Никогда не оставайся ни с кем одна. Если рядом есть защита. Кто-то, кто сто процентов, блядь, тебя не тронет! Ты видела его рожу? Знаешь, чё у него в башке?

– Алек... – касается она моего лица пальцами. – Мне кажется, ты ревнуешь.

Я тут же дёргаюсь назад, а она лыбится. Сучка малолетняя.

– Нихуя подобного. Чё он там настрочил? – вырываю бумажку. – Мазь, эластичный бинт, ага... Ясно. В аптеку заедем...

– Может, ты мне ещё ногу намажешь, – улыбается язва, а я взваливаю её на руки, заставив взвизгнуть и вцепиться мне в шею обеими руками.

– Надо будет – и намажу, – отвечаю и тащу её к машине. Кое-как справляюсь с порывом вернуться и накостылять ему почём свет стоит.

Но Васька отвлекает своими касаниями и вздохами. Ещё и стонет так наигранно. Актриса, блядь.

– Ты же меня не бросишь вот так, да?

– Я же сказал – в аптеку и домой отвезу.

– А потом поедешь к той девушке с цветами, да?

– Поеду, да, – ржу я, а она морщится, отвернувшись. Насупилась, как дурочка... Господи. Ребёнок же совсем ещё...

– Эти цветы для матери, – говорю я, остановившись возле аптеки. – Сегодня...

– Её День Рождения, точно... – мямлит она, глядя на меня. – Извини меня... Я всё испортила.

– Да ничё. Я другой куплю. Чё мне. Бабки есть. Сиди тут.

Ухожу, беру ей бинт, мазь и витаминки.

Толкаю всё в руки сразу, как возвращаюсь.

– Что это?

– Витаминки. Не ешь?

– Давно не пила... Спасибо...

– Не за что.

Блядь, почему я просто не могу игнорить её? Не могу... Потому что она своя. Родная. Всё детство вместе. Пусть дурочка, но не могу тупо высадить или бросить.

– Алек...А ты бы... Ты... Ты бы мог...

– Что опять? Если снова о члене, то в очередь, дорогуша.

– Скотина!

– Ага, – ржу, а она пыхтит. – Чё хотела то?

– Научи меня целоваться...

Я чуть кишки не выплевываю от такой наглости. Смотрю на неё и заржать хочется. Совсем уже.

– Щас, ага. Иди на солёных помидорах учись. А сосать на бананах. Успехов тебе, мартышка.

Тут же получаю по руке. Ни за что, ни про что. А она такая злая. Будто сейчас взорвётся как тротиловая бомба.

Но дальше мы оба молчим... Наверное, её и саму подверг в шок свой же вопрос…

Подъезжаем к их дому, и она не моргает.

– Намажь меня... Дома больше нет никого...

– Блядь... Я только здесь могу намазать. В дом не пойду. И то ты сама можешь. Это же не спина, блин!

– Я так бинт не наложу, как ты... Я же знаю... – щебечет она и, стаскивая с себя туфлю, толкает ногу прямо на моё сиденье к моему бедру. Смотрю на неё и вздыхаю.

– Ладно, хрен с тобой, гони тюбик.

Она улыбается, протягивает мне его... Я, блядь, выдавливаю эту блядскую вонючую мазь... Начинаю втирать в её лодыжку... Кожа... Нежная… Пиздец. На полном серьёзе понимаю, что у меня стоит от прикосновения к ноге сестры некогда лучшего друга... Алек... Ты уебан, реально.

И пока я мажу её, платье задирается... А она раздвигает передо мной свои ноги. Прямо в машине... Перед своим домом...

И я смотрю на её аккуратные белые трусы, практически тонкую полоску... А потом в глаза... Потом снова туда... Кислород в салоне медленно заканчивается как в повреждённом батискафе…

Это пиздец, товарищи...

Помогите…

Глава 7.

Василиса Яровая (Прекрасная)

Я сама не знаю, что творю... Впервые не стесняюсь и столь нагло раздвигаю перед ним ноги, которые ровно через несколько секунд обхватывают его широкие шершавые ладони, сдвигая обратно. Я буквально чувствую между нами противостояние… И всё недовольство, написанное на его красивом лице.

– Шуруй отсюда! – рявкает, отбрасывая мазь обратно. – Вали!

– Алек... Нет, я не уйду.

– Нет, ты уйдёшь, блядь! Прямо сейчас уйдёшь! Пока я не убил тебя! – дробит он до боли в моей груди. А я намертво вцепляюсь в кресло.

– У меня нога... Болит... Я не уйду.

– Пиздой светить не болит?

– Нет, не болит, – выдаю я нахально, а он вдруг, несмотря на всю абсурдность ситуации, начинает ржать...

Я тоже улыбаюсь, но с опаской. Беру в руки туфлю и смотрю на него.

– Отнеси домой... Пожалуйста... Алек...

– Блядь... – взвывает он. – Честно, Вась... Надо было мне сваливать за бугор, как Егорыч от своей...

Замолкает, а я хмурюсь.

– От кого?

– Ни от кого... Жди, щас дотащу...

Он выходит и идёт ко мне, а я жду его, чтобы вцепиться... И вот, когда он берёт меня на руки я нарочно касаюсь носом его шеи. Вижу мгновенную реакцию... Дрожь... Гулкий мужской выдох... Он точно реагирует на это... Я бы его съела.

Чуть наглею и касаюсь кончиком языка мужской солоноватой кожи.

– Вася... Завязывай, – дёргается он, пока несёт меня. – А то выкину в кусты!

– Не выкинешь... Ты – мой герой, – болтаю я ножками и касаюсь его щетины пальцами, улыбаясь... – Если бы не Егор... Ты бы... Я же вижу...

Он выглядит так невозмутимо... Но глаза... Они бегают, когда он ставит меня на ноги перед дверью.

– Всё, я попëр. Пока, Прекрасная.

– Алек! – окрикиваю я его, и он оборачивается. – У меня там... Красиво? – спрашиваю, и замечаю, как он закипает, услышав это.

Сжимая кулаки, резко дёргается и психованно уходит, а я посылаю ему в спину воздушный поцелуй...

– Ты только мой!

Домой захожу и понимаю, что уже вообще ничего не болит. А может и не болело... В жопу бинт, и мазь туда же... Он нёс меня на руках, божечки…

Он меня касался... И я ему показала...

Плюхаюсь на диван, вспоминая, что творила, и захожу в чат.

Вася: «Девочки... Я в раю».

Карина: «Отлизал?»

Вася: «Нет... Но смотрел...»

Алена: «И всё??? Вася, твою мать!»

Карина: «Это не кобель... Это тормоз какой-то...»

Вася: «Да идите вы... Нихрена вы не понимаете... Уверена, он придёт на концерт...»

Карина: «Вот и посмотрим!».

И я убираю телефон... Ага, посмотрим...

Через день я пишу ему в личку. Потому что не выдерживаю дольше… Надо его пригласить. Нормально. Расставить все точки над «i».

Василиса Яровая: «Алек... Концерт через четыре дня в Дворце юношеского творчества... Родных не будет... Для меня очень важно, чтобы ты пришёл... Просто приди... Прошу тебя».

Ответ приходит не сразу. Но всё же приходит.

Алек Беркут: «Чтобы что?»

Василиса Яровая: «Чтобы я видела, что важна тебе...»

Алек Беркут: «Ты воспринимаешь всё неправильно... Ты важна как сестра...»

Василиса Яровая: «Не говори этих гадостей. Я созрела для тебя. Готова, понимаешь?»

Алек Беркут: «Капец, ты неугомонная... Так меня дрочишь... Это просто лютейший 3,14дец!»

Василиса Яровая: «Я хочу с тобой... Алек...».

Алек Беркут: «Вася... Я не приду. И точка».

Он пропадает из онлайна, а я закипаю... Настолько, что хочу сделать что-то неадекватное...

Василиса Яровая: «Я пойду в тот травмпункт и полезу к доктору, если ты не придёшь, понял?! Обещаю, что так и сделаю!».

Алек Беркут: «Ты совсем дура?!».

Василиса Яровая: «Выбирай! Либо так, либо никак. Посидишь сзади, посмотришь. Это не сложно. Не сдохнешь!».

Алек Беркут: «Ты в курсе, что любого доведешь до ручки?!».

Василиса Яровая: «Моя цель не любой! Моя цель – ты!».

Алек Беркут: «Ладно, я приду».

Это всё, что я получаю... Всё…

Но даже от этого сообщения сердце в груди плавится, как будто оно из воска... Если он правда придёт, я умру... Не знаю, что мне это даст, но я всегда верила, что танцем можно показать всё... Пламенность чувств... Любовь к мужчине... Силу воли. Красоту души и тела... Всё, что так или иначе привлекает партнёра. Потому всё эти дни после учёбы я буквально упахиваюсь на тренировках...

– Вась, да мы же уже сто раз отрепетировали...

– Но я хочу идеально...

– И так идеально... Он всё равно не придёт! – нападает Карина, а я тут же обиженно дёргаюсь. Не передать словами то, что начинает происходить внутри меня, когда я слышу что-то подобное…

– Тебе откуда знать?! Что ты о нём знаешь?! Только и делаешь, что обсираешь его, хотя даже не знаешь, какой он!

– Да потому что я вижу со стороны, Вася! А ты уже задрала за ним бегать и сохнуть по нему, он того не стоит!

– Девочки... Не ссорьтесь... Ещё и перед концертом, – хмурится Алёнка.

– Я хочу, как лучше! А она опять за своё...

– Не трогайте меня, – психованно говорю я и ухожу с репетиции, а на душе у меня пустота и полный раздрай...