Чудик. Такая странная любовь

Так болело сердце… Хотелось спрятаться. И я бы ни за что сюда не легла, если бы не знала, что тут можно тоже работать. А ещё… Ни за что не надо платить. Просто пребывай себе и лечись на деньги государства… Ведь у меня начали кончаться даже финансы на съём жилья. Только бартер оставался, как постоянный спутник моей деятельности. Я им – рекламу, они мне – товар…

Я безумно скучала по маме. Одиночеством веяло со всех сторон… Никто не предполагал, что такое случится. Но я всегда знала, что её этот Аркадий – не хороший человек. Что он кинет меня, как только появится возможность. Так и случилось…

И благодаря ему я узнала, что такое не доверять людям. Я столкнулась со всеми «прелестями», с которыми может столкнуться ребёнок в свои семнадцать… Чувствовала, что ещё немного и не вывезу.

Но когда приехала сюда, жизнь не сразу, но начала налаживаться…

Ведь в ней появился он… Арсений.

И я не влюблена в него, нет. Мне повезло, что и он в меня тоже. Я бы никогда не смогла строить отношения с таким человеком. Да и вообще строить отношения – не моё. Я дольше пяти минут в чужом обществе не могу находиться. Но за информацию и помощь моей соседке он начал платить огромные деньги, которых мне хватает на то, чтобы и гасить очередные платежи, и откладывать на потом… Это реально стало счастливым золотым билетом.

Однако один долг у меня всё же остаётся… Тот, который уже был передан. И сумма там была просто огромная. Космическая, блин. Такая, которую не выплатить разом. Что-то я конечно начала вносить, однако, звонки этих ублюдков не прекращаются. Сначала они были цивильными, потом стали всё грубее и хамоватее…

А потом… И вовсе стали угрожать, что сделают со мной такое, что я пожалею о том, что родилась на этот свет… С сопутствующими уточнениями…

Мне снились кошмары. В одиночестве я много плакала. Но потом снова и снова мазала под глазами кремом, чтобы никто не видел мешков и синяков. Ведь так можно было потерять аудиторию. Здравствуй, ОКР…

Со временем на каждый звонок я стала отвечать той же грубостью. Посылать их и издеваться. И даже угрожать в ответ, говоря, что мой отец майор ФСБ и, если они не перестанут звонить, он вынет им кишки из жопы. Иногда это работало… Иногда нет.

А потом вдруг я увидела этого странного солнечного мальчика, и у меня внутри всё зажгло. Только от осознания, что я такой, как он, уже никогда не буду. Он всем улыбался, пытался со всеми говорить и здороваться. А мне хотелось вылить на него канистру бензина и поджечь. Я вообще не понимала, как можно быть настолько добродушным и чудаковатым.

И пока я наблюдала за ним со стороны, всё было нормально, а потом это его…

«Привет. Я – Даня… А ты…» сломало меня окончательно.

Я поняла, что вопреки моему нежеланию впускать кого-то в своё личное пространство, мне захотелось назвать ему своё имя. Впервые захотелось за два с лишним года… Только я категорично игнорировала любые сигналы сердца.

Рыжий, веснушчатый, несуразный и странный… Вот что я могу сказать о нём. И когда он проходит мимо, у меня зудит под кожей. Я бы посоветовала ему держаться подальше от меня во избежание какого-нибудь опасного взрыва…

Только он ещё и подглядывает за мной… Что ужасно конечно же бесит.

Врач, после моего марафона с расчёской, подобрал мне нужные препараты, и сейчас мне гораздо легче. Хотя бы ночной сон возобновился, потому что было совсем невмоготу… Порой мы говорим с Арсением. Он вызывает у меня странные эмоции. Что-то похожее на меня саму, но всё равно далёкое.

Всё-таки хорошо, что он так помешался на этой девочке… Потому что едва я увидела их с чудиком, что-то пошло не так. Я буквально её возненавидела. За то, что она могла общаться с ним. А я нет. За то, что она спокойно ко всем подходила… А меня воротило ото всех… Я тоже хотела, как она, только не могла. Я всех только отталкивала…

Менялась местами с Арсением ночью, чтобы он мог с ней контактировать. Сама проходила мимо мужских комнат и могла минут десять стоять возле двери рыжика. Не знаю, почему. Просто стояла. Даже не заглядывала внутрь.

Удивлялась, как они столь намертво подружились с этой Авророй. Настолько, что, глядя на них, возникает чувство, что они вместе… Тогда и спросила у Громова…

– А ты не ревнуешь?

– К кому? К рыжему, что ли?

– Да…

– Нет.

– М-м-м… Почему?

– Потому что знаю, что ничего не будет. Вот и всё.

– Так уверен?

– Уверен, конечно. В ней на все сто уверен.

– Ясно…

– Ты нужна мне сегодня ночью. Просто помоги ей. Чтобы пришла в палату. Остальное я сам… Натолкай там вещей под её покрывало, чтобы если что выглядело, будто спит.

– Хорошо… Ещё что-то?

– Нет. Денег я тебе переведу.

– Ладно. И… Можно ещё попросить тебя?

– Что?

– Мне нужно больше. Примерно… В два раза.

– А мне что за это?

У меня аж внутри всё заскребло.

– Ладно, забей…

– Бля, Илона, – затормозил он меня на выходе. – Это шутка была. Я отправлю. Не вопрос. Бабки – мусор. Они не мои.

– Ага, – сказала я и ушла… А в душе гадили кошки… Мусор. Вот бы и мне так думать… Вот бы не знать цену этим уродливым бумажкам…

Потом я вернулась в комнату, а там…

Услышав, как эти двое хохочут и мило беседуют, заполыхало сердце. Хотелось обоих прибить. Просто одним ударом гильотины две головы с плеч. Ненавижу. А когда чудик открывает рот, так вообще хочется… Его… Уууух.

Поэтому я не выдерживаю и хлопаю дверью после нашего с ним конфликта. Поэтому…

Он даже плохого мне толком сказать ничего не может. Такой человек. И это ещё сильнее обескураживает. Давит на совесть. А я уже думала, что спрятала её далеко и надолго… Но, оказывается, нет…

До самого вечера я брожу то на улице, то по корпусу… Ничего не хочу. Даже есть. У меня проблемы с питанием. Я боюсь потолстеть. Поэтому ем очень мало. А там, как следствие, и с ЖКТ не очень. В общем я – рассадник болезней, судя по всему. Хотя и пытаюсь работать над телом, но порой ощущение, что скоро от моей фигуры такими темпами ничего не останется. Потому что база – не только спорт, но и сбалансированное питание. Обязательно.

Когда возвращаюсь вечером обратно в комнату, его, слава Богу, тут нет. Зато есть она… И то платье, что я оставила ей здесь перед обедом… Вот я и решаюсь ей рассказать о деньгах. Не знаю, нахрена. Просто думаю, что нужно обозначить, что я не претендую на её Арсения. Вообще никак… И хотелось бы, чтобы она поменьше общалась с чудиком. Но вряд ли это вообще возможно…

Ночью… Я провожаю её в изоляционную палату, которую он для неё подготовил. Не парень, а романтик просто. Охренеть. Мне бы такое кто сделал, я бы от счастья, наверное, обоссалась. А тут она, мне кажется, лукавит, когда зажимается от него. Видно же, что он ей нравится. Да и собственно…

Совет да любовь…

Закрываю дверь и ухожу… Только вместо того, что переться к себе в комнату, я опять чудом проскакиваю к мужским палатам и стою так, как дура… Под его дверью… Облокотившись на стену, как какой-то Хатико, блин…

Сердце в грудной клетке будто издевается. Знаю, что он живёт в палате с тем дедушкой и ещё каким-то мужчиной. Интересно, он уже спит? Можно ведь одним глазком посмотреть, правда?

Я очень тихо передвигаюсь… И даже дверь бесшумно позволяет мне проникнуть внутрь палаты. Правда я встречаюсь в темноте комнаты с открытыми глазами того самого мужика и вздрагиваю. Лишь потом понимаю, что он, похоже, так и спит… Какой же жуткий тип. И как этот «смелый» чудик с ним уживается…

Тот старый дедушка храпит на всю комнату и присвистывает.

И под этот странный аккомпанемент я, словно тень усаживаюсь рядом и понимаю, что хрень какая-то… Вот отчего меня так тянет пообщаться, а? Из-за этого счастливого рыжего лица, пускающего слюни на подушку? Что в нём, блин, такого особенного?

Глаза у него, конечно, удивительно зелёные… И добрые. А ещё весёлые, блин… Господи. Ну куда тебя несёт, Илона?

Смотрю на бледную кожу, украшенную тысячью рыжих созвездий, и млею, как дурочка… Пока он вдруг не начинает шевелиться… И я тут же дёргаюсь, за секунды перемещаясь в угол палаты, который скрывается за тенью. Дышу на панике, потому что он открыл глаза и смотрит сюда…

Если увидит – я точно со стыда сгорю… Пусть лучше думает, что я к деде Вове пришла, блин… Что обожаю старикашек…

Стою как истукан и жду, наверное, минут пятнадцать точно, пока он снова заснёт…

А потом еле-еле выдыхаю и начинаю на цыпочках двигаться к двери, пока вдруг за моей спиной со стороны его кровати не звучит:

– Так и знал! Стоять!

Глава 4.

Даниил Стахов

Честно, я просто прихуел, когда спалил её перед собой ночью. Как чувствовал... Будто какой-то сбой системы в организме. В момент переклинило ото сна. Но я замер и выжидал, словно на рыбалке ждал клёва...

И попалась, блядь, рыбка…

А сейчас она реально застывает у двери после моих слов, и видок такой, словно я поймал с поличным... Да и не словно, так и есть...

Спалилась, дурочка…

– Ты чё здесь делала? А? Подсматривала, что ли? – лыблюсь, как придурок, потирая сонное лицо. Весь, конечно, напряжённый… Не каждый же раз такую красотку у себя в гостях застаёшь. На секунду даже щиплю себе кожу, чтобы проверить – не снится ли… Но нет, зараза, больно…

– Я хотела тебя задушить во сне, – отвечает она, заставив меня проглотить язык. – Но передумала...

– А что так?

– Сидеть ещё потом из-за тебя, – выдаёт с гонором.

– Ну а я бы из-за тебя сел, думаю... Хотяяя... Нас бы не посадили, у нас справки есть... Что-то ты темнишь, Илоночка...

– И ничего я не темню. Не лезь ко мне! – огрызается в ответ снова.

– Так это ты пришла! Так и признайся, что смотрела на мой член, пока я спал... – отвечаю, потянувшись и ржу... Не ожидаю даже, но следом секунды через две на моё лицо ложится подушка и она начинает меня душить. Благо я сильнее её. Хотя мы оба в принципе худые. Кое-как удаётся её отпихнуть.

– Ты дура, да?! – обхватываю за запястья. У меня в момент дыхалку перекрыло и зарылось чувство, будто я снова задыхаюсь там... В том самом доме... Сука, блин... Дышу на разрыв и вижу её напуганные глаза. Она вообще соображает чё делает или нет?

– Отпусти! – резко отдёргивает свои руки, а я наслаждаюсь кислородом. – Больше никогда меня не касайся!

– Да больно надо тебя касаться, королева инсты! Иди давай, ещё не все видели твою жопу!

– Ах ты сволочь!

Вот тут я, наверное, перегнул, и мне хорошенько прилетает от неё по башке, и пока мы дерёмся, завалившись на кровать и вертясь на ней, словно в адронном коллайдере, деда Вова только усиливает храп. Я ещё, блядь, в трусах. А она в пижаме... Ну и там как бы... Реакции незамедлительны и беспощадны. Стояк просто каменный, и она тут же реагирует.

– Извращенец, блин! – отпихивает меня от себя.

– Это ты приходишь в мужскую палату поздней ночью, сама извращенка!

– Нет, ты!

– Нет, ты!

Так и спорим, как два дебила... Но она уже встала и отошла, видите ли ей мой хер не понравится. Ну, извините, блин, что не импотент! Здоровые реакции тела никуда не денешь… Да и она, блин, выглядит далеко не как монашка, чтобы я сдерживался. Отрастила, блядь, выпуклости повсюду… Как на такую на возбудиться?!

Неожиданно слышим шаги... И она смотрит на меня ошарашенными глазами в трёх секундах оттого, чтобы спалиться.

– Живо, сюда! – чуть откинув одеяло в сторону, зазываю к себе, и она прыгает ко мне до того, как в комнату заходит охранник, проверяя палату. Чувствую, как её дыхание обжигает мне солнечное сплетение. Как её волосы щекочут грудную клетку. А ещё как ледяные ладони касаются живота. И у меня внутри всё кипит, если честно. Кровь дурит, как самый жуткий аттракцион на котором я был. Гормоны в ней охеревают на виражах. Пиздец приятно. Но и очень странно, конечно же... До боли… Боли в моём несчастном нетронутом члене…

Охранник уходит, а я всё лежу, не шевелясь. Зато чувствую, как он шевелится внизу. Ищет пространство, которого в этих неудобных тесных трусах просто нет. Спасибо, мама, что купила мне такие смирительные труселя! Иначе я бы вряд ли сдержался, конечно…

Чуть копошась, она отодвигает одеяло и шепчет.

– Ну что там? Он ушёл?

Я молчу, и она притихает, словно вновь испугавшись. А спустя несколько минут снова шепчет.

– Эээй... Чудик...

Улыбаюсь, и она, увидев усмешку, тут же психованно отбрасывает одеяло в сторону.

– Ах ты гад такой! Он давно уже ушёл!

– А я и не обещал быть твоим сигнальным оповещением! – выпаливаю в ответ. А-то нашла, блядь, идиота. Мне всё это по кайфу вообще-то… Я бы об неё ещё потёрся немного… Пахом… – И кроме того, мне понравилось… Почаще так приходи…

– Ага, размечтался!

Девчонка тут же отряхивается и идёт к двери, а я морщусь.

– Э, слышь! – обращаюсь к ней. – Ты вкусно пахнешь...

Улыбаюсь, а она фыркает перед тем, как исчезнуть окончательно... Но запах её остается... А ещё, к сожалению, остается мой стояк... И нихера теперь с этим не поделаешь, потому дрочить под храп деды Вовы кажется мне тем ещё унижением, так что я, пожалуй, воздержусь, нафиг...

И тем не менее...

То, как она лежала рядом, теперь сидит в воспоминаниях. Пиздец я, кажется, приплыл... Теперь осталось научиться жутко смотреть, как Громов, и ходить за ней по пятам, будто отмороженный зомбарь... Так и буду делать, пожалуй... Тёлкам же это нравится. Аврорка вон так вообще с него плывёт, как крейсер, блядь...

Значит, и моей тоже понравится...

Да кого я обманываю?

Угрюмый мальчик с проблемами – это не про меня. Я привык встречать каждый день улыбкой. И в жопу всех остальных... Нужно её перенастраивать, а не себя. Тем более, что она сама пришла. Даже если душить меня. Но всё же думала обо мне, и это приятно...

Я ещё долго не могу уснуть... Все мысли теперь в трусах, потому что она нереально горячая, конечно... Ладони холодные, а сама... Блядь, сама, секси. По беспределу.

В итоге вырубает меня только к двум ночи... И-то мне теперь интересно, чем же там Аврорка всю ночь занималась... Уверен, что он её уже уломал. У него прям на лице написано, что получает то, что хочет...

А я... Я встаю с новой порцией возбуждения... Прихватив с собой рыльно-мыльные и полотенце поскорее направляюсь в душ, где все мысли об Илонке материализуются в яростную дрочку. Сука, что ж такое-то, а... Я с ней точно крышей съеду. Ненавижу уже просто. Ладно бы знал только визуал... Но теперь и голос, и запах... И её наглое поведение. А хочется, чтобы она залезла сверху и скакала на мне. Я, сука, обожаю позу наездницы. Ну, я не пробовал, конечно. Девственник же... Но если говорить о порно, которое я пересмотрел от Саши Грей до Евы Элфи... То да. Я хотел бы, чтобы она сидела сверху и гладила свои сиськи... Сука... За что?! Последние два толчка завершают моё эмоциональное душевное откровение... И я кончаю с такими звуками, что мне жаль людей, которые тут моются неподалеку. Да, мне искренне их жаль, потому что я как блюющая антилопа выдаю английский алфавит, начиная от q до w. Выхожу правда с невозмутимым видом. Будто это не я вовсе был.

– Ой, да и не надо так на меня смотреть! Будто подростками никогда не были, – бросаю напоследок мужикам, что стоят и бреются тут, словно в барбер-шопе. Тоже мне самцы, блядь. У меня тоже растительность есть, между прочим...

Возвращаюсь в палату, переодеваюсь, и смотрю на деду Вову, который проснулся и в душе не ебёт, нахера он это сделал... Смотрит в потолок и ждёт санитаров...

– Бедолага... Я вот тоже сегодня не в духе... Меня опять опрокинули. Ночью... Заявилась, прикинь... Наглая. И свалила в закат. Капец...

– Данька, – слышится за дверью, и я хмурюсь, увидев там Катерину. Выхожу к ней и жду чё скажет. – Ой, у нас беда!

– Какая, блин, беда?! – смотрю двумя круглыми удивлённо.

– Аврора пропала!

– В смысле пропала?! Как, блин, пропала?! – выпаливаю, и она снова повторяет.

– Вот так... Пропала... Её с утра нигде найти не могут...

– Ëпту... Я пошёл, кароч, – тут же напрягаюсь и иду в сторону её комнаты. Стучусь, но никто не отвечает, и тогда я просто толкаю дверь внаглую. И пофиг мне, что моя любимая улитка может быть неодетая…

– Ты охренел?! – выпаливает она, спрыгнув с кровати, и я даже мимоходом замечаю, какая она, блядь, красивая с утра.

– Я не к тебе пришёл... – осматриваю кровать. Штаны, кофта – лежат стопкой на ней. Платья нет. Значит, она с ним... Бл... А вдруг он её на что-нибудь подбил? Вдруг он её связал и где-то прячет, нахер? Он же какой-то пиздец отморозок, если со стороны взглянуть…

– Сука, – иду к двери, но меня окрикивают.

– Она сейчас вернётся! – тут же выдаёт брюнетка, глядя на меня острым пронзительным взглядом, которым, кажется, способна мне до сердца дотянуться. Вот что за девчонка, а?! Где такую сделали?!

– Чё? Ты знаешь, где она?! – напряженно оборачиваюсь.

– Блин, естественно, я знаю, где она. А ты как думал, чудик?! – ядовито цедит в ответ.

– Ну и где?!

– Я тебе не скажу. С какой стати?!

– С такой, что я сейчас пойду и всем расскажу, что ты знаешь, где она!

– А ты что у нас стукач или как?! Ну иди, иди... Задротик! – фыркает, встав в позу сахарницы. Просто неистово меня бесит.

Только пытаюсь выйти, как меня дёргают за рукав кофты.

– Ты реально меня хочешь... – выдаю максимально уверенно, потому что она сама, блин, нарывается. Я и без того очень тактильный, а когда так нагло касаются, нуждаюсь в большем... Потому что это всё равно, что показать ребёнку фантик.

– Хочу... Тебя? – смеётся она, хрюкнув в свою ладонь, чем конечно, режет по самооценке. Пизда, блин, противная.

– А что твоему золотому варенику я не по нраву? Сколько надо задонатить, чтобы войти в тебя? – едва произношу это тупое и ядовитое изречение, как у неё слезятся глаза, и она со всей дури заряжает мне по роже. Как в этот момент в палату вбегает взлохмаченная и напряженная Аврора в каких-то мужских шмотках. У меня горит щека, грудь Илонки вздымается так, словно сейчас вытеснит сердце, а Аврорка тут же начинает переодеваться под одеялом.

Атмосфера пиздеца продолжается. Я понимаю, что ляпнул гадость и мне стыдно за это. Очень и очень стыдно. И так же понимаю, что Аврора в безопасности. Но проронить не выходит ни слова. А потом дверь вдруг снова неожиданно открывается, и на пороге стоят удивлённые и взбешённые Катерина и Альберт Владиславович – наш врач.

– Аврора... Ты где была?! – тут же нападает Катерина.

– Я мылась... – пищит седовласка в ответ, выползая из-под покрывала.

– Не ври, тебя там не было! Я посмотрела там... – уверяет она. – Я же не совсем из ума выжила!

– Это правда, мы только что из душа, – добавляет моя коза, и врач хмурится.

– Я надеюсь, все понимают, что утром на обходе вы должны быть в палате.

– Понимаем, – с грустью роняет взгляд Аврора.

– Даниил, а тебе здесь быть вообще не должно...

– Понял, исправлюсь, – отвечаю и ухожу. А на душе теперь, сука, так противно... Аж корёжит. Вот нахуй я так сказал?! Она меня теперь и на секунду к себе не подпустит...

Глава 5.

Илона Габец

Меня будто в горящий костёр бросили. От его слов стало так больно внутри, что я на секунду перестала дышать. Вмазала ему с чувством. Хотелось бы ещё сильнее, потому что задел за живое. Потому что просто порезал своими словами, как скальпелем при вскрытии грудной клетки.

Ушёл, а у меня как горело, так и горит.

Врач с медсестрой тоже уходят, и мы остаёмся с седовлаской наедине.

– Спасибо, что прикрыла, – говорит она, глядя на меня. – Всё хорошо, у тебя вид такой?

– Нет, не всё хорошо, но тебя не касается, – отвечаю грубо, как обычно, и ложусь на кровать, отвернувшись к стенке. Чувство тревоги не покидает сердце. Теперь я ещё сильнее его презираю. Или это не презрение. Я даже в чувствах порой разобраться не в состоянии. Но мне так обидно, что он это сказал. Так, блин, обидно…

– Илона, – слышится позади, и я чувствую, что Аврора подошла в упор и присела рядом. – Мы можем поговорить? Тебе плохо?

– Тебе что заняться больше нечем? Лучше обдумывай ночь, которую вы провели вместе с Громовым, – язвительно кидаю ей очередную гранату, а она буквально ложится на неё грудью.

– Я успела обдумать, поверь. Просто хочу убедиться, что с тобой всё хорошо. Если тебе хочется поговорить, давай сделаем это.

– Зачем? С какой стати тебе со мной разговаривать? Ты что подрабатываешь психологом?

– Нет, – хихикает она в ответ. – Просто твоей соседкой. Так нормально?

– Иди к себе, Аврора. Я правда не хочу разговаривать…

– Между вами с Даней что-то произошло? Мне показалось, я помешала, когда вошла…

О, да… Ты помешала мне его убить…

– Не важно. Я вообще не хочу о нём разговаривать…

– Боже, вы такие одинаковые… – смеётся она, коснувшись моей руки. – Если что, я вон там… Если вдруг нужно будет поговорить…

Я молчу, а она уходит. Плевать мне на её старания, если честно. Она мне никто. С какой стати вдруг мне с ней делиться?

Достаю телефон и вижу там его грёбанную подписку, которая уже четыре дня мозолит мне глаза. Ненавижу! Придурок рыжий! В чс. Вот так тебе, нахрен. Козлина чёртов!

Сама не замечаю, как приходит время завтрака. Но я, конечно же, не хочу идти… Только надо. В любом случае. Вижу Громова, который контролирует свою подружку, а сама стараюсь даже не смотреть в сторону этого жруна, который схавал всё, что только можно в этой столовой. Скоро начнёт есть людей, блин.

Только собираюсь отпить чай, как это рыжее чудовище устремляется в мою сторону.

– Стой, где стоишь! – рычу на него, пока он ещё не сел, и он замирает в метре от меня.

– Слушай, я сказал глупость. Я не собирался…

– Мне плевать. Иди на хер, ок? Что тебе нужно? Булку или хлеб с маслом? Хоть всё забирай, на! – толкаю ему свой поднос, на что он только приподнимает свою рыжую бровь наверх.

– Я ценю, конечно. Ещё никто не предлагал мне свою еду ещё до того, как я попрошу, но… Я реально не хотел тебя обижать, – плюхается он напротив, пока я делаю вид, что мне всё равно, но внутри меня, конечно же, творится настоящая война. – Сорвался из-за твоей издёвки и всё… Я тоже не железный человек…

– Ты самый гадкий и мерзкий человек, если хочешь знать. А теперь просто оставь меня в покое! – беру свой чай и начинаю уходить прочь оттуда, а он смотрит мне вслед. Но меня настолько бесит его поведение. Сначала говорит такое, потом притворяется золотым мальчиком. Ещё и пришёл в палату искать свою драгоценную, словно она без него не способна выжить. Но вон же… Сидят в облипку с Громовым. И как-то же выживает…

Ухожу за своими таблетками, встречаясь с Екатериной Андреевной взглядами.

– Илоночка… Ты совсем не ешь… – хмурится она, дав мне очередную дозу препарата. – Желудок так кончишь. И ещё у тебя же волосы такие красивые… Нужны витамины…

– Я не могу есть эту еду… Она несбалансированная… Я просто…

– Хочешь я привозить тебе буду? У меня есть с собой куриная грудка и овощи на пару. Дочка делает… Она у меня балетом занимается. Им тоже велят такую соблюдать…

Смотрю на неё и у меня чуть глаза не слезятся.

– Нет, не надо…

– Илоночка…

– Вы мне не мама, чтобы заботиться обо мне. Лучше дочери оставьте, – выдаю и ухожу оттуда… Запивая таблетки, чувствую себя размазанной. В комнату идти не хочу. Зато иду на улицу, чтобы подышать. В груди настоящее месиво. Больно и обидно… А ещё тоскливо до безумия. Я так хочу снова прикоснуться к маме. Почувствовать её тепло. Хотя бы немного с ней поговорить, но теперь она есть только на экране моего телефона… На заставке. На редких фото или видео. А больше её нигде нет…