Жестокая. Прости меня

Пролог

Саша Лисовая (Лиса)

Полтора года спустя

– Нет, не нужно, Лёня... Мы вернулись, здесь не нужно. Артемий Николаевич обещал мне, что всё кончилось... Сказал, что я могу ничего не бояться...

– Александра Викторовна, я просто оказываю помощь. Мне велели. Потому что Катюшка ещё крошка совсем, а Вы не обустроились до конца, – настаивает грозный бас, перехватывая из моих рук коляску.

– Я справлюсь, поверь. Не разбуди... – шикаю на Мельникова, хотя он хороший.

Почти полтора года мы провели вместе в Испании, куда Нику был закрыт всяческий доступ. Им ведь запрещено покидать границы страны, а я не могла поступить иначе... Он бы искал, и знаю, что искал... Но выхода не было. Мне угрожали… И вот теперь... У нас есть дочь. Маленькая черноглазая Катюша.

Спустя полтора года я вернулась в родной город. Подальше от того района, где нас хоть что-то связывало, но всё же... Воспоминания порой жестоки.

Не знаю уж, что творится с самим Ником... Надеюсь, он смирился…Или хотя бы немного отошёл от всей этой ситуации, потому что внутри меня как была катастрофа, так и продолжается. Только малышка и моё привыкание к роли мамы отвлекает от всего остального…От ужаса, что я пережила, будучи беременной ею.

Когда мне поступает звонок с известного номера, я сразу же поднимаю. Ведь мы столько общались, пока я была за рубежом... Что уже на самом деле стали родными людьми…А ведь когда-то это казалось мне невозможным. Да и сам Ник вряд ли бы поверил в то, что это правда.

– Да, я звонила... Артемий Николаевич, скажите пожалуйста Лëне, что мне не нужна нянька. Он может быть свободен... – кошусь на Мельникова, пока он идёт рядом и недовольно фыркает.

– Саша, он ведь не просто так с тобой ходит. С внучкой помогает. Это даже не обсуждается... Вы вещи распаковали? – спрашивает меня мужской баритон, и я вздыхаю.

– Частично. Пошли прогуляться. Сегодня погода хорошая, а Кате надо дышать свежим воздухом, – пока болтаю со свекром, Лёня заботливо катит коляску. – Ещё я хочу навестить родителей, но пока не знаю, когда поеду туда…

– Хорошо, будь на связи... Кристальников младший наконец выслан по этапу в Копейск...Будем надеяться, там и подохнет…

К моему горлу подкрадывается ком, когда вспоминаю последний мой вечер перед исчезновением. Как было больно писать то прощальное письмо...

Как было страшно, когда меня подкараулили после учёбы в подъезде…

Как я приехала вся в синяках к отцу Матвея... Рассказывала про угрозы…

Как меня положили в клинику на сохранение в Испании...

Всю избитую и... Совершенно дезориентированную.

Только Лёня был рядом всё время. Парень, которого ко мне приставили родители моего несостоявшегося мужа...

– Как он? – спрашиваю, а внутри всё болит. Ни на секунду не забывала. Даже зная, какую боль причинила своим уходом, но я не могла ему рассказать... Я бы его только подставила... Его отец предупреждал, что делать всё придётся тихо, иначе Матвей, как всегда, сорвётся, узнав о том, что произошло и о моей беременности… Что те люди опасны. Они ведь угрожали мне нашими жизнями…

– Нормально, Саш... Говорил с ним вчера. Должен заехать в выходные. Что-то срочное у него... Может, там и встретитесь... – предполагает он, а у меня внутри всё взрывается, когда представляю это…Как бы я хотела увидеть его чёрные глаза…Рассказать ему о малышке…Обо всём, что случилось.

О моих к нему чувствах, которые ни на секунду не отпускали. Держали. Не позволяли сломаться. О том, как бы мне хотелось, чтобы он взял её на руки…

Думаю об этом и снова плачу…

– Да, было бы хорошо, – признаюсь, вспоминая наши с ним клятвы о том, что мы навсегда будем принадлежать друг другу, что бы ни случилось. – До встречи, Артемий Николаевич и спасибо Вам за всё.

– Не за что, Саша. Поцелуй внучку, встретимся на днях, – он сбрасывает, а я смотрю вперёд на спину Леонида.

– Лёня, жди меня! – ускоряю шаг, нагоняя его, и гляжу на свою спящую малышку. – Правда красавица?

– Конечно, вся в маму, – Лёнька играет бровями, а я стукаю его по руке.

– Дурак! Она вся в папу! – ругаюсь и ворчу, словно старая бабка, а потом...

Взгляд мой натыкается на идущего впереди Никитина... Идущего за руку с другой девушкой. Что-то ей напевающего и довольного. Светящегося, словно яркое солнце в самый промозглый день.

И мою душу не просто разрывает на части, она словно покидает тело... Болезненным спазмом прошивает всё нутро, когда я ловлю его глаза своими…

Он смотрит на коляску, на меня, на Лёню, и, кажется, что та нить, что держала нас всё это время в одночасье рвётся прямо на моих глазах, а где-то глубоко внутри меня в смертельной агонии бьётся и воет обезумевшее сердце…

Глава 1.

Саша Лисовая (Лиса)

– Артемий Николаевич, я не смогу приехать к Вам... Просто... Не смогу. Видела Матвея. Он с другой девушкой. Он... – тараторю, пока Мельников стоит рядом и катает коляску на месте, чтобы малышка не проснулась. Хмурясь, рассматривает меня сердитым отрешённым взглядом.

– Девушка? Да брось ты. Даже если и девушка. Он ведь не знал ничего. И про ребёнка не знает. Успокойся, Саша. Не хватало, чтобы у тебя еще молоко пропало, – успокаивает меня его отец, а у меня всё равно везде болит. Внутренности жгучими спазмами скручивает. Не могу терпеть…

Хоть и знаю, что не имею права жаловаться!

Это я уехала и ничего ему не объяснила, он не обязан был хранить верность невидимке…

– Вы правы, но... Я не смогу поехать... Не смогу...

– Мы сами приедем к вам. Поговорим. Успокойся сейчас...Дай трубку Лëне.

Пока реву передаю телефон моему охраннику и он, услышав несколько фраз, молчит, а потом бросая короткое "понял", сбрасывает.

– Приказано проводить до дома и помочь разгрузить вещи, – проговаривает он вслух, и я согласно киваю.

– Хорошо...

По пути домой Катерина всё же просыпается. Я беру её на руки и показываю улицу, на которой мы теперь будет жить. Только это способно хоть немного привести меня в чувства. Только её улыбка и интерес в карих угольках.

– Ей, кажется, нравится, – делаю я заключение, глядя на Мельникова, и тот кивает, улыбаясь. Он всегда так тепло относится к нам. Всегда старается проявлять заботу и внимание, как бы грубо я порой себя с ним не вела. А на меня, бывает, находит…

– Александра Викторовна, заходи уже в дом, чай пить будем, – гонит он меня, и я вынуждена согласиться... С ним мне куда спокойнее и легче, чем без него...

***

К вечеру часть коробок разобраны. Лёня ложится в гостиной, а я с малышкой в спальне, пока не готова детская для неё. Но он обещает помочь…

А я всё думаю... Кто эта девушка? Как давно они вместе? Она подходит ему…Очень симпатичная. И снова блондинка, словно он намеренно обходит стороной шатенок…Или я уже надумываю?

Усталость рубит. Даже несмотря на мысли о Нике на этот раз, поглощённая тревогой и отчаянием, я очень быстро засыпаю...

***

– Кто здесь? Эй?!

– Саша, верно? Не двигайся... – чувствую что-то острое в районе спины и не могу пошевелиться.

– Кто ты? Что всё это значит???

– Твой парень... Никитин Матвей Артемиевич... Я его друг, – цедит сквозь сжатые зубы мужчина, сильнее надавив, и я четко ощущаю, что это металл. Возле меня держат лезвие ножа.

– Заходи. Поболтаем, – говорит он, затыкая мой рот, и рядом вдруг возникает еще две огромные мужские фигуры. Я трясусь, мне страшно. Телефон далеко, никого из соседей, как назло, нет. А Ник вернётся только ночью.

Когда открываю квартиру, меня проталкивают внутрь, и я падаю, сбиваясь с ног.

– Слушай сюда, шкура. Твой парень сильно попал. Залез туда, откуда живыми не вылезают. Его спасет разве что чудо. Мне нужны бабки, которых он меня лишил. Десятки лет схема работала, а тут он...

– От меня вы что хотите?! – спрашиваю, перебивая, испытывая и страх, и злость к этому человеку. И тут понимаю, что зря столь борзо себя веду, потому что меня тут же больно бьют по лицу наотмашь.

– Заткнись нахрен! Не учили, что баба молчит, когда мужик вещает?! – надрывается он, пока у меня кружится голова от такой мощной оплеухи.

– Если не отдаст нам деньги сегодня же, и тебе пиздец, и ему. Даже погоны его не спасут, ты не представляешь, какие у меня связи. Живьём закопаю обоих, усекла меня?!

Я молчу, а меня вдруг остервенело хватают за волосы.

– Что за баба такая... Спрашивают – не отвечает. Не спрашивают – пиздит без умолку. Усекла, спрашиваю? – пока меня трясут в разные стороны, удерживая за голову, я только и успеваю, что рыдать и скулить. С самого начала я знала, что эти погоны до добра не доведут. С самого начала, и вот...

– Вас посадят... Когда Ник узнает... Вас посадят...

Мне бы замолчать, но я не могу. Защитная реакция выдает хоть какую-то броню, и тогда, когда главный даёт отмашку, его прихвостни несколько раз беспощадно пинают меня по спине и животу. От острой боли я скручиваюсь. Всё внутри болезненно и истошно ноет.

– Лучше думай, где найти бабло. Пока я тебя с собой не забрал... Идём. Времени вам до завтра.

Эти твари уходят, а меня окутывает дикий неконтролируемый страх…

Вдруг они и вправду что-то сделают моему Нику?

И после случившегося у меня нет выбора кроме как найти единственного человека, у которого целый океан связей в полиции. Я ведь знаю, где они живут. Помню ещё со школы…

И уже у них дома, Артемий Николаевич и Елизавета Юрьевна помогают мне прийти в себя. Вызывают скорую, где до меня начинает доходить, что я беременна. Тогда и созревает весь этот план с перелетом в другую страну и запиской.

Сказать, что меня рвёт на куски – ничего не сказать.

У меня в животе его ребёнок... Малыш или малышка, и от этой мысли всё внутри переворачивается. Что бы ни было... Ник узнает о ребёнке и простит... Простит ведь? Простит...

Я верю, что простит и поймёт меня…

Что никогда не разлюбит…

***

Открываю глаза от яркого солнца и кряхтения Катюши под боком. Всю ночь она спала рядышком. Так она лучше проваливается, порой может и всю ночь так проспать. Я кормлю её, подмываю и кладу в манежик поиграть. Она уже активно вышагивает, придерживаясь за бортики. Ей почти одиннадцать месяцев. И она такая забавная…

Невероятно милая.

Напоминающая мне его...

– Голодна? – спрашивает меня Лёня, орудуя лопаткой по сковороде.

– Не знала бы тебя, подумала, что ты меня соблазняешь, – шучу я, вдыхая аромат омлета.

– А вдруг так и есть, – издевается Мельников, на что я начинаю хохотать.

– Ага...

Когда завтракаем, мне приходит сообщение, что родители Матвея уже едут в гости.

Катюша впервые видит их вживую, а не на экране. Все радуются. Пока мы вдруг не остаёмся с его отцом наедине.

– Ты права, Саша... Он заезжал. Сказал, что они женятся и ждут ребёнка... Мне жаль, – передаёт он мне, а у меня сердце осуществляет первую остановку...

Теряю дар речи. Несколько минут так и молчу, переваривая информацию, пока наконец не отпускает…

Показалось? Послышалось?

– Что? Вы серьёзно?

– Да. Я и сам не ожидал...

– Боже... Боже... – мотаю головой, прикрываю ладонями лицо. – Тогда не говорите ему ничего, я Вас прошу. Надеюсь, не сказали?!

– Нет, у меня язык не повернулся... Ты ведь просила. Сказала, что сами разберётесь...

– Хорошо, хорошо, что не сказали... Господи...

Какая же я дура... На что надеялась?! У него новая семья... Невеста, ребенок... Господи, мы ему явно чужие. Лишние... Мы ему вообще никто.

Так вдруг больно становится, что с треском вдыхаю воздух. Кажется, что и вовсе не будет следующего вдоха. Что вот этот последний...

– Саша, ты держись. Не плачь.

– Я не плачу, – лгу я, стирая со щек горькие слезы. – Так правильно. Наши жизни разделились... У него своя, у меня... Своя...

Так отчего же так больно в грудной клетке???

Как будто из меня душу вынули…

Словно все мои мечты за секунду рухнули, как выстроенный карточный домик…

Как это может быть правдой???

***

Около месяца уходит, прежде чем я нахожу работу, нанимаю няню и полностью устраиваюсь в том месте, которое выбрала. Помимо няни мне всё ещё помогает Лёня. Можно сказать, он присматривает за няней... Как бы странно это не звучало.

Понемногу меня отпускает…

Рутина, материнство, новая жизнь…

Остаётся только приехать к Альберту и оформиться. Я ведь работала там некоторое время и знала, что он поможет снова трудоустроиться. Он уже обещал мне как-то… Опыта у меня особо нет, да ещё и маленький ребёнок на руках... Но он был рад, что я позвонила. Поэтому я приняла его щедрое предложение, не задумываясь. Тем более, что Ник уже давно не связан с этой фирмой…

– Саш, проходи. Я очень рад, что вернулась. Ты хорошо работала. Показала себя ответственным работником, а у меня как раз не достает кадров... Первое время так же секретарём. Тебе надо влиться. Позже посмотрим... – он ведёт меня вдоль длинного коридора, а я осматриваюсь… Так давно тут не была. Кажется, что вечность…

– Что Вы, конечно, я так рада... – цокаю каблуками и пытаюсь оценить свой внешний вид в зеркалах. Не слишком ли вульгарно? Мои красные волосы всегда заставляют всех оборачиваться. Но на мне сейчас белая блузка, чёрная юбка карандаш и шпильки. Все в пределах допустимого. Правда от кормления грудь стала намного больше, надо бы сменить гардероб...

– Вот, проходи. Анна оформит тебя. Принесла документы?

– Да, с собой, – тут же достаю паспорт, трудовую, диплом и прочее.

– Хорошо, потом зайди ко мне, – наказывает Альберт, и я киваю.

– Да, договорились.

Пока меня оформляют, знакомлюсь с новыми работниками кадров. Большинство сменились. Хотя и неудивительно…Такая огромная компания. Тут порой сменяется даже руководство.

А дальше я на воодушевленной волне следую к кабинету своего начальника, но стоит открыть дверь, как весь мой обзор на Альберта загораживает до боли знакомая широкая спина в серой рубашке и темноволосый колючий затылок.

– Ох, как хорошо, что ты освободилась. Как раз хотел вам обоим сообщить, – улыбается Альберт с характерным довольным прищуром. – Ты будешь не моим секретарём. Его…

Глава 2.

Саша Лисовая (Лиса)

Когда Ник оборачивается, земля уходит у меня из-под ног. Я не могу проронить ни слова. Просто застываю и стою, как истукан, пока Альберт не нарушает тишину.

– Завтра ты ведь сможешь выйти? – он словно специально надо мной издевается. Знал ведь, что мы были вместе…

– Смогу, – отвечаю и снова встречаюсь с чёрными как смоль глазами. Я в них ищу защиту, а вижу лишь свою погибель, как раньше.

– Ну и прекрасно. Ник, можешь идти тоже. Всё перетрем по твоему выходу. И с бумагами, и с остальным. У меня сейчас итальянцы на линии...

– Давай, – Ник встаёт и грозным шагом проходит мимо меня, лишь зыркнув своими озлобленными омутами. – После Вас. – цедит он сквозь зубы, и я выхожу первая, хоть и чувствую себя на поводке. Не могу убежать от него. Не могу отойти... Даже шаг ускорить не могу, словно на мне тут же сомкнётся тугая удавка. Как он это делает? Ник обгоняет, словно выказывая, что не желает лицезреть меня перед собой.

Он идёт к лифту и я за ним, как дурочка. Улавливаю его запах и с ума схожу. Не могу насмотреться. Даже в лифте, пока он молчит и переписывается с кем-то мой взгляд направлен только на него.

– Да, скоро буду. Да. Хорошо, – он сухо кому-то отвечает, а я слышу, как сердце в груди размножается и причиняет физический дискомфорт...

– Ник, – шепчу ему, на что он оборачивается. Дверь лифта открывается, и он кидает напоследок:

– Завтра в 8:00 жду в офисе и не опаздываете, Александра Викторовна. У меня много дел.

***

Вернувшись домой, цепенею. Кое-как уговариваю себя подняться в квартиру, а уже там беру Катюшу на руки и успокаиваюсь.

– Как прошёл твой день, малыш...

– Хорошо, – отвечает няня. – Я давала и сцеженное молоко, и смесь, и прикорм из кабачков и моркови. Она всё съела, Леонид подтвердит. Мы гуляли, играли, хорошо спали. Почти не плакали...

– Это здорово... Спасибо Вам, Люба...

– Пожалуйста, впервые мне достался такой спокойный ребенок, – смеётся она, а мне вдруг так грустно становится...

Он не видит, как она растет... Не видит, как делает первые шаги... Он этого не видит, он о ней не знает. Она его не чувствует. Как же это больно...

– Голодная? – спрашивает Лёня, и я киваю. О Матвее рассказывать не хочу. Нет никакого желания. Только думаю о нём.

Постоянно думаю.

Даже когда делаю все свои дела, и Катюша засыпает, а я выбираю платье на завтра. Всё равно в мыслях только он... Только наша любовь, которая казалась мне вечной.

Ложусь в постель... Закрываю глаза. Его грубый тон повсюду. Как и злые одурманенные омуты. Я в момент вся покрываюсь мурашками. Этот мужчина с каждым годом становится только краше. Естественно, у него появилась женщина. Ну как иначе? С такой внешностью, мужественностью и нравом... В глубине души знала, что не уберегу... Знала, что потеряю…

– Я тебя люблю, Лисёнок... Люблю...

– И я тебя люблю, Ник... Матвей мой... Никитин... Люблю...

Каждую ночь если мне не снятся кошмары, то снится он. Каждую ночь прижимает меня к себе, а порой мне снится и то, как он носит нашу дочь на руках. Как он целует её и что-то поёт... Это всё мои тайные фантазии. Но так бы хотелось, чтобы всё это оказалось правдой...

***

Будильник подрывает в очередной раз позже положенного. Я не смогла открыть глаза вовремя. Чёрт. Собираюсь на ходу. Няня должна приехать к семи. Пока сцеживаюсь, просыпается Катя. Ей нужно дать грудь, чтобы не забывала меня, и чтобы мы держали связь. Хочу кормить минимум до двух лет. Я уже решила. Параллельно с кормлением пью чай и ем бутерброд. Потом укладываю волосы и немного крашусь, но уже понимаю, что опаздываю.

– Давай подвезу. С Катей няня посидит час, я потом вернусь. Не бойся, – предлагает Лёня, и я вынуждена согласиться.

Когда машина подъезжает к зданию, я буквально вываливаюсь оттуда, цепляясь каблуком за коврик, и напарываюсь взглядом на равнодушного, но покрасневшего Никитина. Он уже идёт внутрь со своим деловым портфелем, одетый с иголочки и осматривает нас с Леней недобрыми взглядами.

– Вечером заберу, – говорит Лёня, исчезая в машине, а я... Послушно и тихо следую за спиной Ника. Как только подходим к лифту, он останавливается.

– Объяснительную мне на стол, – заявляет стальным тоном, а я теряюсь.

– Что?

– Объяснительную, почему опоздали, – добавляет нагло и делая акцент на то, что мы будто не знакомы.

– Но мы одновременно приехали, – отвечаю я, проглатывая образовавшийся в горле тон. Мне с ним и стоять то рядом страшно, а говорить тем более…

– Александра. Если Вас взяли сюда по блату, я терпеть не намерен. Я не опаздываю, а задерживаюсь. Я – Ваш начальник. А Вы обязаны встречать меня в офисе с чашкой кофе, – грубо добавляет он, а у меня сейчас, кажется, челюсть на пол упадёт от удивления. Потому что он никогда себя так со мной не вёл. Сильно же он возненавидел…Ох, сильно.

– Не ожидала, – бубню себе под нос.

– Что, простите?

– Не ожидала, – повторяю более громко и вкладываю в эти слова максимум разочарования.

– Я тоже много чего не ожидал. В частности, что моя подчиненная имеет право говорить со мной в таком ключе.

Едва он произносит это, лифт открывается, и он входит туда первым, а потом просто встает в дверях и не впускает меня туда.

– Можно мне уже зайти? – спрашиваю, сжимая челюсть.

– Заходите, я не мешаю, – отвечает рассержено, пока я рассматриваю его. Там реально не протиснуться. Широченные плечи закрывают весь проход.

– Подвиньтесь, пожалуйста, Матвей Артемиевич, – настаиваю, чем, кажется, злю его сильнее. Он ничего не говорит. Просто пропускает и жмётся к задней стенке, пока я смотрю на него через зеркало.

Дальше я делаю ему кофе, готовлю блокнот и прочее, чтобы записывать всё, что он велит сделать, а когда он собирает планерку, сажусь недалеко от него.

– Некоторые из вас меня помнят. Я делал многие проекты из дома, с недавнего времени вновь занял здесь пост. Если есть какие-то новые предложения и проекты, я всегда готов обсудить. Где мой кабинет знаете. Задачи нарежу всем на мыло. И ещё... Александра, обзвоните всех крупных клиентов в течение дня. Сообщите, что у нас есть одно предложение по расширению, территория огромная. Если кому-то интересно, пусть свяжутся со мной, – он даже не смотрит на меня, когда говорит это. Зато я вижу, как на него смотрят все девушки из нашего коллектива. Да они уже сожрали его глазами, если честно. Выколола бы каждой…

– Хорошо, Матвей Артемиевич, – боже, как же непривычно его так называть... Надо привыкать, иначе будет выглядеть странно.

Весь день я работаю, как проклятая. То кофе ему ношу, то обзваниваю клиентов, то отвечаю на звонки и вношу корректировки в данные.

К вечеру, когда все собираются домой, мне на рабочий вновь звонят. И это Ник.

– Зайдите, – сухо отрезает и тут же кладёт трубку. Пипец…Начальничек…

Выдыхаю, сжимая в руках блокнот, и иду туда, как на каторгу. Не потому что не хочу его видеть или боюсь, а потому что уже поняла, что он теперь будет издеваться.

Едва захожу на порог он сразу нападает.

– Зачем позвонила Келлеру? Адвайс не такой крупный клиент, чтобы мы им что-то предлагали, – заявляет он надменным тоном. – Сказал же только их.

– Но ценник, который они заплатили за последний проект ровно такой как у Феникса. Значит, они такие же платёжеспособные. Почему бы не предложить эту территорию им? Тем более, Келлер больше всех заинтересовался этим...

– Александра, не знаю, кто Вас этому учил, но мне зубы показывать не надо. Я и сам знаю за всех, с кем эта компания заключала сделки за последние три года. В твои обязанности не входит спорить, в них входит слушаться, – хамит он, заставив меня занервничать.

– Вы для этого меня позвали? Научить слушаться? Высказать? Называть на «ты», словно имеете на это право? – давлю я своими эмоциями, и он тут же встаёт из-за стола, поставив свои ладони на поверхность. Будто сдерживается, чтобы не наброситься на меня с кулаками. Надеюсь, это не так…Боже.

– А что я должен молчать? Если нас когда-то что-то связывало это не значит, что я собираюсь делать какие-то поблажки.

– Что-то? Когда-то... Ну да... – отвечаю сдавленно. – Это всё? Я могу идти?

– Объяснительную написали? – добавляет следом, и я стискиваю кулаки. У меня уже ноет грудь от молока. Мне нужно, блин, домой, а я выслушиваю все его неудовлетворенные потребности.

– Нет.

– Отлично. Садитесь, пишите. Пока не напишете, домой не поедете, – нагло добавляет он, словно насмехаясь, а мне хочется плакать.

– Что? Ник... Матвей Артемиевич, у меня маленький ребёнок. Она ждёт меня дома, – заявляю я, на что у Никитина внутри происходит какой-то сбой. Я вижу, как сильно вздымается его грудная клетка, а в глазах зарождается боль. Чувствую, что градус в помещении нарастает. – Можно мне идти? Я завтра напишу с утра.

– Идите, – он разворачивается к окну, а я буквально сразу убегаю оттуда, хотя внутри всё требует вернуться и обнять его, как раньше... Если честно, я бы никогда не подумала, что мы будем вот так общаться. Что вся эта школьная любовь перетечёт вот в такую максимально сложную ситуацию.

Ускоряю шаг, на ходу набрасывая на плечи пиджак, и прямо на выходе налетаю на ту самую девушку...