Запрещено тебя любить

- Я верю фактам, – сопротивляюсь.

- Верь. Одно другому не мешает.

- Разберусь.

- В кого ты, Варя? – подпирает щеку. – Вроде внешне такая мягкая, внутри помесь отца и Даньки. Взрыв.

- В себя, – пожимаю плечами.

- В отца ты, – треплет волосы. – Я хочу, чтобы ты была счастлива. Как считаешь нужным, так и делай. Просто хотела сказать, что иногда белое это не только белое. Смотря под каким углом смотреть.

Опускаю глаза. Упрямо мотаю головой.

Не надо ко мне лезть … Несмотря на дикую любовь к маме … Не надо. Озверею тогда.

Она понимающе улыбается. Сердце захлестывает нежностью. Дает мне минут десять и зовет к столу. Как раз хватит времени дух после разговора перевести. Но в доме папы не бывает чуда одиночества. Едва мама скрывается, как ленивой походкой шпарит Даня. Приехал так, что никто и не заметил.

Вот же сохраняются мужики так в сорок пять. Завидки берут. Мы пашем над собой, как проклятые, а эти … С утра умылся и красавец. Ох зверюга брат. Машина мышц и стальной взгляд. Даже улыбка не обезоруживает, все равно внутренний волчара в стойке наизготовку всегда. Вроде улыбается, но понимаешь, что в глубине вервольф перед тобой.

Ныыырррок! Без брызг. Надо же.

Где же мне было женихами разжиться, когда вот такое грозное чудовище рядом. Эх!

- Успокоилась? – отфыркивается, выныривая рядом.

- А я расстраивалась?

Дан цокает языком. Набирает пригоршню воды, лениво окатывает. Треснуть бы, да в бассейн за собой утащит. Знаю я его.

- Варя, забудь его, ок?

Начинаю набирать обороты. Вот чего ко мне все лезут? Опекуны, блин. Раздраженно передергиваю плечами. Дан валится рядом на лежак. Одной рукой придвигает к себе. Цепляюсь, чтобы не свалиться.

- Не лезь, – шиплю. – Мне не пять лет и шоколадки ты мне больше не таскаешь.

- Дурочка, – вздыхает. – Не разведется он, Варь. Яйца крепко привязаны.

Информация больно бьет в солнечное сплетение. Разнюхал уже. Пробил по каналам. С него станется. Сопротивляться бесполезно, ведь знаю брата. Любая тень над моей головой, и он вот, уже разводит руками. С одной стороны, за такого любая сестра душу продаст, но с другой … Можно я сама, а?

В голове шлак, вычленяю одно единственное.

- Откуда сведения о том, что привязаны?

- Хм, – отворачивается. – Выясняю еще. Но лучше тебе забыть о нем. Работать можно, а вот остальное. Не лезь больше туда. Прошу по-братски. Опасно, Варь. Все не так просто, как кажется на первый взгляд.

Как всегда, навел тень на плетень.

Мне хватает малого, чтобы струной разрезало по сердечку. Кровь хлещет сразу, не остановить. Любое воспоминание об Олеге – проникновение горящего прута в скукоженную плоть. Больно. Очень больно. Не понимаю иной раз, как держусь. Гоню из памяти все, что касается кадров, связанных с его женой, а они снова и снова с памяти воскресают. А когда пересекаются с «нашими» становится невмоготу. На куски раздирает.

Чертов Жданов! Влез-таки под кожу, внедрился почище всеми правдами и неправдами замаскированного разведчика. Вытравить бесполезно. В кому если только впасть. Под ложечкой сосет все сильнее и сильнее. Перекручивает насмерть, но я же кремень. Я смогу преодолеть, я выкручусь и выживу. Я же Варя. Я же Суворова.

А Жданов … Жданов …

Все …

Все.

14. В машине на серпантине.

Варя заходит последней. Сухо здоровается, занимает свое место. Молча провожаю ее взглядом. Реакции нет. Сразу достает блокнот, хмурясь, перелистывает, залипая на страницах. А я под общий гомон на нее залипаю.

В кабинете галдеж, но я будто в тишину проваливаюсь. Сам себя слышу, как тяжело дышу. Не хотел бы смотреть, выдаю ведь с головой нервяк, глаза сами Суворову находят, как бы не сопротивлялся. Неделя прошла, пост держу почище подвижника.

Кремень. Скала. Сидит, не двигается, как статуя замерла, только пальцы страницы перелистывают.

- Начнем, – прибиваю. – Михалев.

- Поступила информация на Петренко. Футбольный фанат. Организация дебоша.

- Это не наше, – влезает Любимов. – Пусть опера занимаются.

- Наше. Статья дюже подходящая. Надо проверить. Ордер на обыск вот, – протягивает мне. Пробегаю глазами. Правда, это наш клиент. – Думаю найдем с избытком.

Конечно, наш. Я этого мудака еще по прошлой работе знаю. Ворочает и остается чистеньким. Нахеровертил в последнем, но мы его отпустили. Так было нужно.

- Найдем. Он уже есть в базе, – коротко сообщаю.

- Так я поеду?

Лучше было часов в шесть утра. Самое лучшее время. Вся херня в том, что, если упустить … Короче ехать надо сейчас.

- Едет Суворова.

Варя поднимает голову. Впервые за время прихода сюда срезаемся взглядами.

- Риски минимальные пока, – подчеркиваю.

- Я поняла.

- На блокировке кто? Если решит сопротивляться?

- Михалев и еще одного возьмите.

- Я одна пойду в квартиру?

- Нет.

- А кто со мной?

- Я, Суворова.

Опускает взгляд. Игнорирую недовольство. Мы в одной команде, так вышло. Потерпишь!

Малодушно отмечаю, да кого угодно можно было к сраному Петренко послать, но это возможность. Хотя бы такая ебанутая, но возможность. Иначе без вариантов. Еще неделю морозить будет, а там могу за себя уже не ответить. Наворочу с вышкой.

Далее погружаемся в работу над поставленными задачами. Совещание проходит быстро и слажено, потому что в группе думающие, четкие. Закончив, собираемся на выезд. Внештатник сообщает, что Петренко дома, так что торопимся.

- В мою машину, – приказываю Суворовой.

- Я с Михалевым.

- Сказал. В мою машину.

- Не надо так со мной разговаривать, майор Жданов.

- Выполнять приказы, старлей.

Намеренно шпарю обидой. Другого не вижу выхода. Насупившись, идет. Дверь не открываю, садится сама.

Пока завожу, бешусь, какого хрена сидушки двигаются взад-вперед, а не друг к другу. Сейчас бы вплотную дистанцию сократил и ничего бы моя Суворова не сделала. Врубаю скорость. Кошусь на Варю, нутряк вибрирует. Сжимаю пальцы добела, так сильно дотронуться хочу. Коснуться бы щеки, почувствовать тепло кожи, проникнуться. Отгрызет же, не глядя.

Сссука.

Убиться о лобовуху.

Мышцы сводит, но коснуться будет мало. Как маньяк последний хочу влезть под кожу, раствориться, влиться в самый центр сердечка. Железный замок не дает. Ключа нет отпереть, его забрали. И отдадут … Но я вырву. Сам украду. Еще немного осталось.

До дома доезжаем в минимальные сроки. Не глядя друг на друга, поднимаемся по лестнице. На звонок долго никто не отвечает, уже думаю, что внештатник ошибся, но ни хера. Ключ проворачивается. Сносим бугая внутрь.

- В чем дело?

- Здорово, Петренко, – Михалев сует под нос бумагу.

Я сразу прохожу в комнату. Голая девка вызывающе таращится. Мерзота, хоть бы прикрылась.

- Оделась быстро.

Недовольно кривится, вылезает и натягивает шмот. Растаскиваем их по комнатам. Тварь проходит мимо Вари и внезапно бросается на нее.

Зверею. На мое бросается. Не даю Суворовой самой ответить на выпад, высекаю из зоны прикосновения. В секунду гандона вырубаю, прибив к стене. Нахлобучившись с последних событий, херачу по полной, пока не оттаскивают.

Дебил приваливается к стене, неадекватно смеется, размазывая по роже кровь.