Запрещено тебя любить

1. А ты оказывается женат.

Все события вымышленные. Любое сходство с реальными событиями случайно. Книга содержит нецензурную брань, табакокурение, немного алкоголя (вредит вашему здоровью!!!). Предупреждение 18+!!!

- Я говорил тебе. Не лезь!

Отец раздраженно откатывает кресло. Бесится.

Прикусив язык, потираю предплечье. Болит немного. Увидев синяк, папа наливается яростью. Еще немного и сдетонирует.

- Хватит этого! – рычит. – За каким чертом на задержание поперлась? Чтобы тебя там вот так, – тычет в синяк. – Упрямая, как ишак!

Что такого-то?! Округляю глаза. Отец зажимает грязные ругательства на кончике языка и в два шага покидает кабинет, оглушительно хлопнув дверью.

Выдыхаю.

Ровно через секунду в разъеме двери показывается голова Маши. Жена брата.

- Ну что? – шепчет. – Живая?

Обессиленно киваю. Господи, мне двадцать шесть. Почти!

Можно уже не контролировать меня, а?

- Пронесло.

Маша садится рядом. Гладит по желтоватому синяку.

- Маш, иногда хочется сбежать из города, – жалуюсь.

- Хватит, все нормально. Что ты его не знаешь? Поорет и перестанет.

- Да. Только в другой отдел переведет. Буду не у Зверева, где-нибудь в архиве сидеть. А я не хочу! – психую.

- Ну все, – хлопает по спине. – Увидимся вечером. Платье отправила с курьером. Надень его.

- Ладно.

Маша убегает, а я стыну. Не даст мне генерал спокойно работать. Маниакальное желание опекать не пропало никуда. Орет, рычит. И никуда от него не деться. Тружусь в отделе отцовского лучшего друга. Перевестись возможности нет, иначе потребуют попрощаться с работой совсем. Таковы кабальные условия.

Приходится выворачиваться наизнанку, чтобы вести те дела, что нравятся.

Вытягиваю из ящика тонкую сигарету, иду перекурить ссору с папой. Едва затягиваясь, когда в кармане куртки начинает трезвонить.

- Привет, Олег.

По телу разносится знакомое трепетное тепло. Все же голос у него какой. Бархатный рык, низкий, густой. Ааах, будоражит. Скучаю. Так зверски скучаю, что пальчики на ногах поджимаются.

- И тебе.

По спине льется сладенькая дрожь. Я обожаю в Жданове две вещи: огромный член и потрясающе низкий волнующий голос. И то и другое преступно красивое. Хотя, честно? Дело не только в этом, Олег уникум. Жить без него становится труднее, потому что … Сердце начинает биться сильнее, гулом отдает по коже. Влюбилась. Влюбилась так, что на стены бросает.

- Будешь вечером?

- А ты?

- Варь, я для этого ехал, – урчит. – У меня предложение.

- М?

- На пару часов отель до назначенного часа. Поедем? Очень соскучился, – голос падает ниже.

- Условие тоже, – забираю его тон. – К месту сбора приезжаем на разных тачках и делаем вид, что друг друга не знаем.

- Как скажешь, Варь, – чарующе бархатно вибрирует. – Трусы не надевай.

Закатываю глаза в предвкушении. Вот зараза …

Отключается.

А я как раз хотела.

Тушу сигарету, на минуту забегаю в кабинет, чтобы проверить все и закрыть замки. Сдав ключ, еду в любимый салон брендового белья. Так что Жданов обломается, придется в трусах, а не как всегда – первый голод у первой попавшейся стеночки.

Еду быстро. Выдернув портмоне из бардачка, лечу в бутик.

Киваю девочкам, комклекты уже забронированы. Забираю три, мигом задергиваю штору. Сбрасываю одежду. Рассматриваю себя в зеркало. Ничего … Ладная, подсушенная, где надо. Прессик немножко есть, вот грудь подвела, да. Двоечка. Но мне нормально. Не люблю большую. А вот Жданов любит. Мне так кажется.

Надеваю первый. Выхожу из примерочной к большим зеркалам. Оччень даже.

- Эй, помогите-ка! – из соседней кабинки капризный голос.

Мимо меня летит персонал. Да и черт с ними. Кручусь, детально себя изучаю. Проваливаюсь в мечты, где Жданов творит с вот этими подвязками всякое. Я тоже сильно соскучилась, низ живота скручивает от предвкушения.

- Симпатично.

- Что?

Рядом стоит стервозного вида красотка. Уперев руки в бедра, бесцеремонно гуляет по моему телу взглядом. Хмыкаю. Отвечаю тем же. Черт, какая она знойная. Напоминает танцовщицу восточных танцев. Грудь, попа – все как надо. И я – тёрка-живот, грудь с яблоко и небольшая жопка. Наесть что ли себе килограммов пять?

- Для мужа? – идеальная бровь летит вверх.

- Нет.

- А я для мужа, – крутится. – Кажется у него кто-то есть. Хочу назад вернуть все. Грех такого мужика упускать. Знаешь какой он у меня? –поправляет кружево на округлой заднице.

Зачем мне это откровение? Пожимаю плечами.

- Не мое дело.

- Извини. Не глянешь как на мне еще бордовый смотрится? – просит. – Продавцам веры нет. Им лишь бы втюхать. А мне надо, понимаешь? У меня муж бомба! Не хочу его ни с кем делить. Его только сексом взять можно. Ну, пожалуйста.

Господи, бедная девка. Что там у нее за перфоратор, что на бельишко возбуждается.

- Давай, я пока тоже сменю компклект.

Второй тоже зачетный. Шикарно. Аккуратно вешаю бюстик, голос назойливо проникает в уши.

- Меня Ириной зовут. Его перевели сюда. Теперь в вашем городе осядем надолго. Вот есть у меня чуйка, что она где-то здесь, понимаешь?

Мне-то какое дело. Молчу, рассеянно верчусь. Камни какие-то …

Телефон булькает. Сообщение странное и не очень приятное. Странно, Олег отменил отель. Проблемы?

Не глядя, сгребаю белье и залипнув в сообщении, иду на кассу. Я не особо понимаю. Он впервые соскочил со встречи. Даже причину не написал.

Ну что ж, мы девочки гордые. Нет так нет.

В душе скребет. И если честно – обидно. Последняя встреча была месяц назад.

Оставшееся время убиваю дома. Вместо того, чтобы наслаждаться богинистическим телом Олега. Внутри скребет от досады. Что у него произошло?!

Отсутствие новостей от Жданова удручает. Лишь еще одна странная просьба ничему не удивляться прилетает. Смахиваю сообщение, едва дочитав. Разберемся.

Учитывая нашу работу ничего странного, конечно.

В холл вхожу под восхищенные взгляды коллег. Знаю-знаю, всегда бы так выглядеть и так далее. В основном моя одежда джинсы, футболки и пиджаки. Направляюсь к кампании, там стоит отец, Зверев и Жданов. Поздороваться-то можно? Я не собираюсь ничего обнародовать. Это против правил наших отношений и противоречит моим интересам.

- Добрый вечер.

Все кивают и Олег тоже. Сразу снимаю первый кадр. Жданов внешне спокоен, но я его слишком хорошо знаю, чтобы понять, что творится сейчас на душе. Всегда выдают глаза. Раскалываю на раз-два. И вот парадокс, это умею делать лишь я, остальным неподвластно.

- Знакомься, Варвара, – гудит Зверев. – Новый член команды. Олег Жданов. Теперь работает с нами.

Склоняю голову в знак приветствия. Держу идеальный покер-фейс.

- Приятно познакомиться, – бархат голоса окутывает.

- Взаимно.

Быстро мажем друг по другу взглядами. Красив, как бог. Мгновенная сцепка бьет по окончаниям нервов. И его и меня. Сглатывая, поспешно отводим глаза. Но как не старайся, все равно ссекаемся и пожираем друг друга. Моя вена колотится на виске, будто нервный тик. Олег прячет подрагивающие руки в карманы. Заметив манипуляции, едва улыбаемся. Палимся да? Так палимся, обалдеть можно.

- А вот и я! – беспардонно вклинивается между нами женский голос. На мгновение замираю. Что это такое? – Это тыы? – весело обращается ко мне. – А почему так быстро ушла из бутика? Не смогла тебя догнать. Такая быстрая.

Задохнувшись, прищуриваюсь. Рядом, вцепившись в Жданова, стоит та самая красотка из примерочной. Ирина. Чуть выйдя из образа, опускаю взгляд на пиявочное объятие, непонимающе дергаю бровью. Олег бесстрастно взирает в ответ. Только рваные пятна на щеках выдают, да и то они быстро исчезают.

- Жена Олега, – тянет руку Ирина. – Еще раз приятно познакомиться.

- И мне, – пожимаю самые кончики пальцев.

Размеренно совершаю спасительный вдох. Меня редко можно вогнать в смятение, но сейчас именно такой случай. Время расплывается, зависнув в одной точке. Первое спасение – задираю подбородок и не мигая запечатляю состояние Олега. Он бесстрастен, как статуя. Почти не дышит, не моргает.

Год. Мы встречались год.

Женат? Олег женат? Да выходит, что да. Отлично … То есть замуж мне предлагал, забыв о наличии второй половины. Прекрасно.

Обида заливает тело. Чертовы метастазы боли распространяются по мгновенно ставшему больному телу со скоростью звука. Выдержка летит к чертовой бабушке. Не мигая, смотрю на него. Ирина рядом с ним. Это больно. Это хуже, чем когда на задержании попадает под силовой замес и трещат кости.

Больно все. Лицо, плечи, руки. Меня шпарит непониманием и обидой. Зачем он так со мной? Видел же, как падала сраженно перед его коленями. Понимал же, что влюбилась.

Олег поправляет галстук. На пальце сверкает ободок. Ранее кольца не наблюдала. Это ранит в семь раз больше прежнего. Прикусываю щеку изнутри, в рот проливается кровь.

Щеку обжигает, разворачиваюсь. Папины глаза красным наливаются. Натужно улыбаюсь, взмахиваю тщательно уложенной гривой, упавшие на лицо пряди, срывают вылетевшую каплю.

- Извините. Важное дело.

Разворачиваюсь и ухожу. Где-то здесь есть кулер с ледяной водой. Не видя, иду, пока под руку не подхватывает кто-то. Отец.

Да начнутся египетские казни.

- Ну?

- Что?

- Что тебя связывает с ним?

- С кем?

- Со старым майором. Он дед для тебя!

- Пап, ему под сорок только. Разве старый? Тридцать восемь!

Противоречу из вредности. Старый, конечно. Едва губу не прогрызаю от хлещущих тщательно скрываемых эмоций. Я мать вашу в мясо просто сейчас.

- А тебе двадцать шесть.

- Ничего не связывает.

- Варя, предупреждаю. Он последний человек, с которым моя дочь может иметь дело. Старый для тебя. Да еще и женат.

- Пап! У нас ничего нет.

- Да? Маше иди Данькиной расскажи. Слушай. Не послушаешь – вылетишь из системы, поняла? Вместе с этим. С волчьим билетом.

- Он так плох?

Отец грубо разворачивает к себе, легонько встряхивает. От его «легонько» лязгают зубы. Не обижаюсь. Генерал внимательно смотрит, сжав губы, стирает мокрый след со щеки. Легкое поглаживание по щеке и отталкивает.

- Иди, Варь, – глухо, давя эмоции.

Киваю.

Папа уходит первым. А я иду покурить, забыв о воде. И как только выхожу в сад, сталкиваюсь с бледным Ждановым.

***

Доброго времени суток.

Последняя книга цикла о Суворовых. Встречайте Варвару.

Сразу скажу, будет непросто. Скандалы, интриги, расследования в прямом смысле слова. Банальщины не будет. Героиня не размазня, думает, анализирует. Единственный недостаток – влюблена. Кстати, прошу не опускать ее в ряд банальной любовницы. Варя ей не является по определению.

Герой (сын того самого Олега Жданова, соперника Александра Суворова. Сынуле при рождении было дано имя папеньки, фамилия само собой такая же. Короче, пооолный однофамилец) … Альфач. Жесткий, местами жестокий. Профессия у него такая. Больше ничего не скажу.

В целом, как говаривал Шерлок – запутанная история, Ватсон.

Кто хочет распутать клубок, жду на страницах романа. Не забудьте добавить в библ, чтобы не пропустить выход главы и поставьте лайк, при условии, что вам нравится. Ну и откомментить как следует.

2. Папа не разрешает с мудаками общаться.

Заторможенно смотрю ему в шею. Глаз поднять не могу. Сломаюсь к черту.

Напряжение звенит. Слепо комкаю сигарету в пальцах. Смаргивая, не понимая наблюдаю за действиями. Как табак крошится и ссыпается на платье. Платье … Ради него надела. Ради Олега.

Порывисто выдыхаю, тут же воздух снова хватаю и что? Будто в прорву скачивается. Нет кислорода и взяться ему неоткуда.

- Варь …

С ноги по лицу сбивает шепот. Облако рассеивается, таращусь Жданову в кадык, он двигается. Шея напряжена так, что жилами перехлестывает. Не к месту вспоминаю, как зацеловывала кожу. Как обнимала, гладила. А он сыто урчал, принимая ласку.

- Не объясняй, – хриплю.

По колыханию ветра понимаю, что шаг делает. Сжимаю кулаки, сбежать бы. Но я стою, как вкопанная. Надо принимать удары судьбы с поднятой головой. Судьба меня сейчас по морде мокрой тряпкой хлещет. Со всего маха! Принимаю.

- Какого черта не сказал, что женат?

Бросаю обвинительно, как прокурор. Сдержаться сил нет. Я хочу знать.

Впервые за время адового треша поднимаю взгляд. В нем так темно, густо. Пробивают молнии, собираются в кучу, чтобы дать мощный залп. Куда долбанет? Сердце уже в хлам, что остается? В колени или в живот? Там больнее всегда.

- Не посчитал нужным, – в противовес внешнему раздраю ровно и гладко звучит. Без сбоев.

Натужно усмехаюсь, собирая остатки выдержки. Вот так без сантиментов, да? В глаз навылет.

Жданов криво ухмыляется. Кожа на лбу натянута до предела, рубаха бугрится вздувшейся тканью. Что за цинизм, вашу мать. Знакомый лейбл мозолит воспаленные глаза. Пришел в моем подарке. В моем! И жену прихватил.

Хендерсон от меня, а жена для меня - комбо в одном флаконе. Голова взрывается от лютого сочетания.

- Охрененный поступок, Олег, – пытаюсь подкурить.

Зажигалка прощелкивает. Со злости бросаю на землю агрегат. В ту же секунду Жданов высекает огонь из своей, подносит к лицу. С дрожью смотрю на красивые узловатые предплечья и снова выворачивает. Обручалка укором в мозг врывается.

Зажмурившись, втягиваю огонек.

Выдохнув облако, ежусь. Обсыпает мурашками потоком.

- Это ничего не поменяет, – бесстрастно поясняет.

Брови ползут вверх. Мои. Не его, конечно.

Смеется?

Поднимаю взгляд. Хочу понять, шутит или что? Поймав в прицел, усмехается. Не отрываясь, скрещивает руки. Зеркалю, закрываюсь одной рукой. Молчим, сверля друг друга как какие-нибудь перфораторы, кто кого перебурит.

- А мне кажется очень меняет.

Снова мрачный смешок. Никотин облаком вырывается с уголка губ.

Жданов продолжает бурить с одержимой решимостью. Взгляд придавливающий, тяжелый, до самых кончиков пробирает. Скрытая решимость бушует, будто девятый вал на пиковом пике существует, но меня так просто не пронять. Держу оборону, в академии не зря лучшие результаты показывала. Сказали бы, что допом надо курсы по склеиванию разбитых сердец пройти, я бы потрудилась. Но их не было.

- Варь, я объясню.

- Не надо, – взмахиваю сигаретой.

Его рвет. Челюсть напрягается, зубы скрипят. Шумный выдох в сторону и снова горит заживо. В глазах полыхает, рвется. Еще минута, из кожи и костей вырвется.

- Да, я женат, – сипит. – Но я ее не люблю.

- Серьезно?

Из измученного тела вылетает нервный смешок. Такую банальщину всем лепят, ведь не только мне. Проглотив дозу спасительного дыма, чужим голосом выдаю.

- И не спишь с ней? Нет как его? – щелкаю пальцами. – Задора? Не стоит? Не возбуждает? Живете из-за … ну? Сочиняй!

Если скажет, что нет, зашибу. Вспомню все курсы, что по обороне прошла, с меня станется. Потому что сил терпеть больше нет. Я же живая.

Выдержанное сердце колотится со страшным перебоем. Жду ответа вымученно сгребаясь в целое. Спазмы крутят, в животе пусто и ноюще.

- Варь, все сложно, – зрачки дергаются едва заметно, но я замечаю. Все изменения замечаю, я же фейс. Но Жданов фейс лучше меня, обставил в два счета. – Здесь не время и не место для объяснений.

- Кто тебе сказал, что буду с тобой говорить? – натягиваю крошащийся на глазах покер-фейс. – Мне папа не разрешает с мудаками общаться.

Разворачиваюсь с прямой спиной, будто кол всадили. На негнущихся ногах иду к выходу. Сквозь заложенные уши слышу такой мат, что колени все же подгибаются.

И удар. Глухой удар в стену. Кулаком.

3. Тайфун. Ураган. Шторм.

Людей море. Никого не вижу. Таскаюсь с невесть откуда взявшимся бокалом. Стекло так и норовит выскользнуть из пальцев. Боже, останавливаюсь, топчусь на одном месте. Не дай Бог с ней встретится. Вряд ли смогу быть вежливой. Хотя причем Ирина? Когда Олег подлец.

Из глубин поднимается буря. Унимаю доступными методами, хрен чего помогает. Смотаться бы отсюда. Зализать раны в своей берлоге и как ни в чем не бывало проснуться. Так не будет же так. Сдохну от боли, пока Олега из крови вытравлю.

Сжимаюсь, когда на заднем фоне взрывается смехом жена Жданова. Резко обернувшись, ловлю в фокус. Красивая. Он с ней также, как и со мной?

Стискиваю зубы, вспоминая последнюю встречу. Брал меня везде, ни минуты не дал выдохнуть. Воспоминания покрывают с головой, даже запах чувствую. Стоны слышу, хрипы. Как он меня … везде и всюду. Жадный, ненасытный. Такой … не мой. Аааа!

Рвет желчью, кромсает.

На сто восемьдесят разворачиваюсь, делаю пару шагов. Знакомый аромат раскиселивает в три секунды. Родной такой запах с детства знакомый, ни с чем не перепутаю.

Даня. Не выдержав, тычусь в плечо. Брат сразу прячет в свои огромные лапищи.

- Варька.

Выдыхает в ухо, мгновенно перехватывая за талию. Ноги не держат. Надежный запах брата укутывает. И так становится … Вжимаюсь лицом в плечо, наплевав на макияж. Я сильная, да. Сильная, но не в этот раз.

- Данечка-а, – задушено шепчу.

Хват становится крепче. Тяжелое дыхание обволакивает. Я пугаюсь. Брат напрягается, как зверь. Опасаясь, что переборщила, пытаюсь оторваться. Не дает. Гладит по голове, склоняется. Злым шепотом рокочет.

- Кто падаль? Кого рвать?

Все, в раскат пошло. Мне как в детстве хочется влезть на руки и зарывшись в щетину мордашкой, выплакать свое горе. Останавливает одно, Даня бешеный демон, сдать ему информацию, значит кранты. Сметет. Так всегда было.

Промаргиваюсь, реанимируюсь в ущерб организму. Слишком быстро приходится мобилизоваться, подавив панику, потом с телом рассчитаюсь. Откидываюсь, натужно улыбаюсь.

- Никого. Расклеилась. Последнее задание вскрыло, да и Черная Борода раскатал, – безбожно вру.

- Че глаза красные? – всматривается. – Че бледная? Не ври.

- Даня, – устало вздыхаю. – Последнее дело вынесло. Тяжело было. Отец еще наехал, – заезженной пластинкой повторяю.

Брат скептически поджимает губы. Освобождаюсь из Даниных оков, он нехотя отпускает. Усматривает соринку и схватив руками за лицо, стирает что-то. Закатываю глаза. Знаю, что он высматривает. Чертов фейс. Параноик. Надеюсь, папа не сказал ему ничего.

- Варь, меня же не наебешь, – грубо высказывает.

Цокаю языком. Наряду с накатившей болью, немного отрезвляюсь. Даня не знает о Жданове. Да я понятия не имею, как отец узнал, мы шифровались как контрразведчики.

Суворов ждет. Недовольно двигает челюстями. Жжет своим рентгеном напалмом. Кривлю лицо, говорить опасно правду. Ситуация накаляется, я же мысленно ору. Не хватало Жданова, так еще цербер Даня попался.

- Ой, Варечка.

Звонкий голос невестки ложится легким успокаивающим покрывалом. Не спуская глаз с меня, брат грабастает жену и целует в висок. Одним движением присваивает, проверяя все ли хорошо с ненаглядной. И держит ее. Прямо как удав обвивает, собственник жуть какой. Как Машка выдерживает, не понимаю. В отношении Мани долбанутый чикаго булс!

- Н-ну? – грозно выталкивает, рассыпая искры.

- Даня, – Маша мгновенно соображает. Незаметно кивает и аккуратно пытается перетянуть внимание на себя. – Данечка …

Хмыкаю. Данечке уже … старпер он, какой тут Данечка. Но тот незаметно плавится. Маша его личный блокатор плохого. Вот как плывет, хоть и не показывает вида. Только сильнее Машку жмет.

- Отойдем в сторонку, – просит, давая отмашку рукой, маякует из-под подола практически. – Кое-что сказать надо.

Даня показывает мне, чтобы никуда с места не сходила. Я бы смоталась как можно быстрее, если бы не одно «но». Машка бледнеет, Даня оживляется. На горизонте появляется мой отец. Точнее, наш с братом. Я белею, ощутимо чувствую, как мелом заливаюсь.

Нет нигде носилок? Можно я туда лягу и унесу сама себя куда-нибудь? Хоть к черту на рога, только не сталкиваться больше ни с кем из троих.

Сердце бьется все медленнее. Отец спроваживает Машу. Она округляет глаза и немо выговаривая «не виновата» на полусогнутых идет куда ее послал папа.

Дан внимательно слушает отца, и … все. Суп-лапша-пиздец-наелись. Туши свет, делай ночь.

От досады хочется плакать.

Дан наливает разящей злобой. Его колошматит по полной программе. От бессилия почти оседаю на пол. Те двое – это конец. Это тайфун и шторм в одном флаконе. Действие его незамедлительное.

На секунду стихает звук, с громким хлопком двери в холле появляется Жданов. Ноги подкашиваются. Вся подготовка летит в пропасть, все рушится, падает. С треском проваливаю гордое звание лучшей на курсе снова и снова. Сейчас я девушка из восемнадцатого века, где моя нюхательная соль, а?

Жданов выщемляет взглядом тут же. Наплевав на все, решительно направляется ко мне. Давлю в себе порыв повернуться и бежать сломя голову.

Жданов идет ...

Гулкое эхо шагов вколачивается в подкорку. Тяжело сглатываю. Подойти Олег не успевает, наперерез ему решительно двигается Даня.

Это все. Это полный пздц.

4. Разнос по факту.

Подобрав подол, влетаю в узкий закуток. От испуга переживания на второй план ушли. Если сейчас ничего не решу, все – аллес. Разнесут все.

- Прекратить! – высекаю.

На мой сдавленный шепот, что громче крика, оба оборачиваются. У Дана с губ почти пена капает. По глазам понимаю, что отец сказал лишнего. По спине сечет разочарование напополам с болью. Надо было самой Дане сказать, пресекли бы сейчас. Он должен понять, сам в такой же треугольник попадал. Но он выдрал Машу с боем, рискуя жизнью, а я вряд ли бороться стану. Не достоин.

Тревожно оглядываю куликово поле, пока без потерь. Набираю смелости в пустоты, вскидываю голову. Чтоб вас! Какой бы смелой не была, что против двух яростных и напористых вервольфов сделаю.

Жданов дергается вперед. Взглядом под кожу влезает. От посыла отбрасывает в сторону. Слишком по живому все.

- Варя, – просит.

Просить просит, а в голосе по-прежнему сталь вибрирует.

Качаю головой, ища стену рукой. Глаза заволакивает белым. Вскидываю руку, торможу порыв подойти.

- Стоять! – звенящий голос брата и глухой стук.

- Руки убрал, – резонирует Жданов.

Порывисто вздыхаю. Даня очень сильный и крутой, но Олег тоже не слабый. Стоят лицом к лицу, едва не рычат. Голоса перекрывают друг друга, их пониженные громче дикого ора.

- Дай поговорить с ней, – исподлобья сверкая глазами, цедит Жданов.

- Хватит! – пытаюсь влезть.

Тщетно. Кто бы слышал. От ситуации хочется взвыть. Они никак не расходятся. Даю себе слово, что поругаюсь с отцом, сколько можно лезть в мою жизнь. Маниакальный диктатор! Вся жизнь под его рукой. Дане сдал по полной, зная дикий нрав второго. Зачем?! Сама бы разобралась.

- Ты к ней больше не подойдешь, – звереет брат, прибивая Олега к стене.

Еще немного и в глотку вцепится.

- Даня!

От тревоги скручивает напополам. Если подерутся, нам всем каюк. Взываю к благоразумию, влетаю между ними. Дан от неожиданности отступает.

Толкаю его в грудь, заставляя отойти дальше.