Хулиган для училки

А на кровати...

Николай лежал на спине одетый, но явно расслабленный. А на нём, сверху, сидела она полностью голая.

Длинные волосы, идеальная фигура, длинные ногти, губы бантиком. Я видела её в городе пару раз — местная светская львица, всегда ухоженная, всегда при параде. Сейчас она была без парада. Совсем.

Я успела заметить только одно: взгляд Николая. Он смотрел на меня, и в этом взгляде было что-то... злое? Растерянное? Я не успела расшифровать.

— Извините... простите... — выдохнула я, запнулась о порог и вылетела обратно в коридор.

А потом я бежала.

Я не помню, как вылетела из дома, как неслась по тёмной дороге, как проваливалась в сугробы и снова вставала. Я не чувствовала холода. Не чувствовала ног. Не чувствовала ничего, кроме огромной, чёрной, ледяной пустоты внутри.

Я бежала долго. Очень долго. Кожа на лице горела, потом онемела, потом снова горела. Я не знаю, на каком адреналине я добежала до дома. Не помню, как открыла дверь.

Я зашла в коридор. Встала перед зеркалом.

На меня смотрела опустошённая, красная от мороза и слёз, замёрзшая, чужая женщина. Волосы растрепались, глаза безумные, губы дрожат.

Я смотрела на себя и не узнавала.

А потом я заплакала.

Тихо, беззвучно, размазывая слёзы по замёрзшим щекам. Плечи затряслись, и я сползла по стене прямо на пол, в прихожей, обняв себя руками.

Зачем я туда поехала? Зачем я поверила? Зачем я... зачем он...

Телефон выпал из кармана и тускло светился на полу. Я смотрела на него сквозь слёзы и ждала. Ждала, что он позвонит. Объяснит. Скажет, что это не то, что я подумала.

Но телефон молчал.

А я сидела на холодном полу в прихожей и плакала. Потому что вечер, который начинался как сказка, закончился самой страшной явью.