Класс: Ковер-Самолет. Книга 3

— Тогда почему ты не проверяешь? — спросил игрок. — Безопасность — это когда проверяют. А когда не проверяют — это самообман.

Маг скрипнул зубами, но подошёл к палатке. Откинул полог. Заглянул внутрь.

Свет факела упал на пол, на постамент, на связанное древко Эллы. На кристалл, который перестал пульсировать. На провода, которые упали на землю. И на грязный, вонючий, почти незаметный коврик, который лежал под шваброй, поддерживая её, прижимая к себе, не давая упасть.

— Ничего, — сказал маг, отворачиваясь. — Просто тряпки. Коврик и швабра. Мусор. Ничего интересного.

Он опустил полог и отошёл.

Рувим выдохнул (мысленно). Элла выдохнула (вибрацией). Они были живы. Пока.

— —

— Уходим, — прошептал Рувим. — Сейчас. Пока он не вернулся. Пока другие не зашли. Пока мы ещё дышим.

— Я… не могу… двигаться… — ответила Элла. — Моё… древко… сломано… тряпка… сухая… я… почти… мертва… оставь… меня… спасайся… сам…

— Нет, — сказал Рувим. — Я не оставлю тебя. Никогда. Даже если умру. Даже если мир рухнет. Даже если ничего не останется. Я не оставлю тебя. Ты — моя. А я — твой. И мы уходим вместе.

— Но… как? — спросила она. — Ты… не… сможешь… нести… меня… у… тебя… 0.7%… прочности… ты… рассыплешься…

— Тогда я понесу тебя, — сказал Рувим. — Даже если рассыплюсь. Даже если умру. Даже если превращусь в пыль. Я понесу тебя. Потому что без тебя моя жизнь не имеет смысла. А со смертью — имеет. Пока ты рядом.

Он подлез под неё, расправил края, и она легла на него, как на носилки. Её древко касалось его ворса, её тряпка свисала с боков, и они были похожи на одно существо — ковёр и швабра, муж и жена, два сломанных, потрёпанных, почти мёртвых создания, которые держались друг за друга, потому что другого выхода не было. Потому что друг друга у них не было. Потому что они были всем, что у них осталось.

«РУВИМ: ПЕРЕГРУЗКА — НЕСЁТ ЭЛЛУ (8% ПРОЧНОСТИ ДРЕВКА, 45% ЦЕЛОСТНОСТИ ТРЯПКИ). МАССА: +15 КГ. ПРОЧНОСТЬ: —0.1% В МИНУТУ. ВРЕМЯ ДО ПОЛНОГО РАЗРУШЕНИЯ: 7 МИНУТ».

— Семь минут, — сказал Рувим. — Этого достаточно. Лагерь небольшой. Выход близко. Мы успеем.

— А… если… нет? — спросила Элла.

— Тогда мы умрём вместе, — ответил Рувим. — Как и жили. Рядом.

— Это… не… ответ… — сказала она.

— Это — единственный ответ, — сказал он.

Он пополз к выходу. Медленно, тяжело, почти невероятно. Каждый сантиметр давался с трудом, как победа в маленькой войне. Каждый дюйм — как шаг по минному полю. Каждое движение — как удар.

— —

Он выполз из палатки в тот момент, когда маг отвернулся. Он прополз мимо постов, когда игроки играли в кости. Он миновал детектор, когда тот пискнул, но маг только отмахнулся: «Опять этот коврик. Гролл обещал вывезти мусор ещё неделю назад. А он всё лежит. Воняет. Мешается под ногами».

Он полз до тех пор, пока лагерь не остался позади. Пока костры не превратились в крошечные точки. Пока крики и смех не стихли. Пока запах дыма не сменился запахом сырости и плесени. Пока небо не стало темнее, а земля — мягче.

Он остановился в овраге, в полукилометре от Моста Вздохов. Там, где камни были влажными, а воздух пах сыростью и плесенью. Там, где никто не искал. Там, где они могли отдышаться. Могли восстановить силы. Могли просто побыть вместе.

— Мы… выбрались… — прошептала Элла.

— Мы выбрались, — ответил Рувим. — Но это не конец.

— А что… будет… дальше? — спросила она.

— Дальше — серверная, — сказал Рувим. — Фильтр Личности. Стирание памяти. Или смерть. Или свобода. Я не знаю. Но мы пойдём. Вместе.

— Вместе, — повторила она.

Она не спросила, боится ли он. Она знала ответ. Он боялся. Не смерти — забвения. Не боли — потери. Не конца — того, что она перестанет быть его памятью. Его сердцем. Его жизнью.

— — Часть 5. Швабра в деле

Они лежали в овраге — ковёр и швабра, муж и жена, два сломанных, потрёпанных, почти мёртвых существа, которые держались друг за друга, потому что другого выхода не было. Потому что друг друга у них не было. Потому что они были всем, что у них осталось.

Элла пришла в себя через несколько минут. Её древко всё ещё болело, тряпка всё ещё была сухой, но она могла двигаться. Чуть-чуть. Немного. Достаточно, чтобы коснуться его края.

«ТЫ… ЖИВ… — передала она вибрацией. — ТЫ… ЖИВ… ДУРАК… Я… ДУМАЛА… ТЫ… УМЕР… КОГДА… ТОТ… МАГ… ПНУЛ… ТЕБЯ… Я… ДУМАЛА… ТЫ… РАССЫПАЛСЯ… Я… ДУМАЛА… Я… ОСТАЛАСЬ… ОДНА…»

— Жив, — ответил Рувим. — Едва. Но жив. Пока ты рядом — жив. Пока ты дышишь — дышу. Пока ты любишь — люблю.

«НЕ… УМИРАЙ… — сказала она. — Я… НЕ… ПОЗВОЛЮ… ТЫ… НУЖЕН… МНЕ… ТЫ… НУЖЕН… ВСЕМ… ТЫ… НУЖЕН… ЭТОМУ… МИРУ… ДАЖЕ… ЕСЛИ… ОН… ЭТОГО… НЕ… ЗНАЕТ…»

— Не буду, — сказал Рувим. — Обещаю.

Он не знал, сможет ли сдержать обещание. Но он знал, что если не попробует — они проиграют войну. А если проиграют войну, не будет ни Логова, ни Эллы, ни будущего. Только пыль и пепел. Только память. Только забвение.

— —

Они отдыхали несколько часов. Тумбочка (через Веника) передала им, что таверна «Кривой Пёс» всё ещё держится, но Смотрители уже близко. Их корабль летит над туннелями, высматривая живую мебель. Красные огни пульсируют в ночи, как глаза хищника. Гул моторов сотрясает землю. Воздух пахнет озоном и страхом.

— У нас мало времени, — сказал Рувим. — Мы не можем вернуться в таверну. Смотрители сожгут её. И нас вместе с ней. Наше убежище. Наш дом. Всё, что у нас было.

«ТАВЕРНА — ЭТО НЕ ДОМ, — ответила Элла. — ДОМ — ЭТО ТАМ, ГДЕ МЫ ВМЕСТЕ. А МЫ — ЗДЕСЬ. В ЭТОМ ОВРАГЕ. НА ЭТИХ КАМНЯХ. В ЭТОЙ ПЫЛИ. ДОМ — ЭТО ТЫ. А ТЫ — СО МНОЙ. ВСЕГДА. ДАЖЕ КОГДА МИР ВОКРУГ РУШИТСЯ. ДАЖЕ КОГДА НЕБО ПАДАЕТ. ДАЖЕ КОГДА ЗЕМЛЯ ГОРИТ.»

— А Кровать? А Вешалка? А Веник? А Зеркало? А Председатель? А Тумбочка? Они там. Они умрут.

«ОНИ УЙДУТ, — сказала она. — В ТУННЕЛИ. В ЛОГОВО. В КРЫСИНОЕ КОРОЛЕВСТВО. ОНИ ВЫЖИВУТ. ОНИ — СИЛЬНЫЕ. ОНИ — СЕМЬЯ. ОНИ ЖДУТ НАС. ОНИ НЕ СДАДУТСЯ. ОНИ БУДУТ БОРОТЬСЯ. ДАЖЕ КОГДА ВСЁ ПОТЕРЯЮТ. ДАЖЕ КОГДА НАДЕЖДА УМРЁТ. ДАЖЕ КОГДА СВЕТ ПОГАСНЕТ.»

— А если не выживут?

«ТОГДА МЫ ОТОМСТИМ ЗА НИХ, — ответила она. — УБЬЁМ ВСЕХ. КАЖДОГО. КТО ПОСМЕЛ ТРОНУТЬ НАШУ СЕМЬЮ. КАЖДОГО, КТО ПОДНЯЛ РУКУ НА МЕБЕЛЬ. КАЖДОГО, КТО СЧИТАЕТ НАС МУСОРОМ. МЫ УБЬЁМ ИХ ВСЕХ. ДО ПОСЛЕДНЕГО.»