Развод по-имперски. Хозяйка разрушенного города

Я невольно нахмурилась. Я действительно не думала, что мой способ передвижения так заметен.

А ещё я не думала, что за мной так внимательно наблюдают со стороны.

– Говорите, ей дороги не подходят? – удивился аркант.

– Не ей, её обуви, – исправил обувщик, добродушно посмеиваясь. – Во всём городе леди Элирс единственная ходит на таких высоких каблуках. К тому же, её обувь без ремешков, привычных нашим дамам, что повышает её травмоопасность, потому что туфелька в любой момент может соскользнуть.

– Никогда не думал, что женская обувь может приносить столько проблем, – явно хмурясь, признался Грейвхарт.

– Всё, что связано с женщинами – сложнейшее искусство, мой добрый друг, – покровительственно заявил кир Тарк, который был лет на тридцать старше нашего нового арканта. – Наверно, именно поэтому они всегда столь прекрасны.

– И не говорите, – согласился лорд с понимающей улыбкой.

Я уж думала, что на этом их милый междусобойчик и прекратится, но тут Грейвхарт ненавязчиво спросил о том, с чем, очевидно, изначально к Тарку и пошёл:

– Насколько я понял, леди Элирс здесь всего второй день. Как же так вышло, что с ней знаком весь город?

Глава 16

Я скривилась, мысленно умоляя кира Тарка не отвечать на вопросы арканта. Но ещё бы он меня послушал!

– Так она родом из Краенхолла, – как само собой разумеющееся, сказал обувщик.

Из-за двери помимо их голосов доносились и ещё какие-то звуки. Тихие постукивания, шорох измерительной ленты, скрип пера по бумаге.

– В самом деле? – удивился Грейвхарт.

А я едва не выругалась. Потому что он и без того прекрасно знал, откуда я родом! Он сам при первом знакомстве дал понять, что знает меня. Я была замужем за членом императорской семьи, очевидно, что у всех служб есть полное досье на меня!

А вот дальнейших подробностей Грейвхарт не знал, и мне очень не хотелось, чтобы кир Тарк его в них посвящал.

– Леди Элирс родилась и выросла здесь, в Краенхолле, – не слыша моих мысленных молитв, взялся болтать обувщик. – Она бы, вероятно, по сей день здесь жила, и родители её были бы живы, и дом был бы цел, если бы не лорд Аржант.

Мужчина замолчал, а я мрачно понадеялась, что он свой рот больше и не откроет.

– Кир Тарк, – позвала я, ни на что особо не рассчитывая.

И, конечно же, меня даже не услышали.

– А что лорд Аржант? – не понял аркант. – Насколько я знаю, он с первого взгляда полюбил леди Элирс и увёз в столицу, чтобы назвать своей женой.

– Ха! Полюбил, как же! – не скрывая возмущения и злости, усмехнулся обувщик. – Он украл бедную девочку и насильничал на старом постоялом дворе, а потом...

Я резко вскочила, подлетела к двери и распахнула её ударом руки, смяв к прародителям это проклятое заклинание.

Кир Тарк удивлённо воззрился на моё шумное появление, лорд Грейвхар... его задумчиво скользящий по мне взгляд мне совершенно не понравился.

– Кир Тарк, – мой голос звенел от ярости, – потрудитесь не обсуждать подробности моей личной жизни. Или хотя бы не делать это в моём присутствии!

Обувщик смутился, посмотрел на меня раскаивающимися глазами и примирительно предложил:

– А давайте мы вам самые удобные туфельки подберём? Сейчас, минутку, я только закончу с аркантом...

– Да мы уже закончили, – заверил Грейвхарт, натягивая ботинки. – Вы сняли мерки, а детальный заказ я вам позже отправлю. Благодарю за уделённое время и... разговор, кир Тарк.

Он шагнул к двери и остановился передо мной.

Не желая видеть его мерзкое лицо, я отступила в сторону, мрачно позволяя арканту выметаться отсюда вон.

Я кожей чувствовала, что он хочет что-то сказать, но Грейвхарт всё же оставил все свои слова при себе и молча покинул обувную лавку.

– Простите, Калиана, – грустно повинился кир Тарк. – Если не я, так кто угодно другой ему всё равно расскажет. Нам вас просто очень жаль...

– Я не нуждаюсь в жалости, – отчеканила я, пронзая его тоскливые глаза своим немигающим ледяным взглядом.

Думала, он испугается, но вместо этого мужчина стал ещё печальнее.

– Вы были такой жизнерадостной, весёлой, активной... как лучик солнца. Смотришь на вас – и старое сердце радуется. Вы наконец вернулись домой, но я не могу сказать, что вы пережили этот ужас. Вы погибли в нём, Калиана.

Предательские слёзы навернулись на глаза.

С тоской глядя на мужчину, я тихо надрывно спросила:

– Что вы от меня хотите?

Вот что? Я просто понять не могу. Зачем они все ко мне лезут и пытаются что-то узнать?

– Мы хотим вам помочь, леди Элирс, – тихо и искренне сказал кир Тарк.

Я подняла взгляд к потолку, пытаясь удержать слёзы.

– Вам нужно время, – добавил мужчина. – Время всё лечит.

Интересно, как время вылечит жестоко вырванное у меня сердце?

Я не стала спрашивать об этом вслух.

Кир Тарк вернул меня на диванчик, убрал тазик, вытер разбрызганную мной воду и стал приносить экземпляры готовой обуви, потому что выполнить мой заказ со вчера пока не успел.

– Вот у этой пары каблук выше, чем у ваших туфель, но платформа более устойчивая и расположение каблука позволит распределить вес равномерно по всей стопе.

Он показал мне мягенькие туфельки на завязках. По его просьбе я их примерила, прошла по лавке и удивлённо хмыкнула.

Обувь кира Тарка оказалась в десять раз удобнее, чем моя из столицы. Вот вам и маленький мастер из приграничного городка!

В итоге я не удержалась и купила у него три пары. В мягких беленьких с двумя тоненькими ремешками так и ушла, а две другие пары вместе со своей обувью и свёртком одежды положила в глубокий бумажный пакет с рисунком лавки, который выдал кир Тарк.

Расплатившись, я упорхнула на улицу, удивляясь каждому шагу. Обувь была значительно удобнее, а сделанная обувщиком ванночка для ног полностью сняла боль и усталость.

Как же мало надо для счастья!

Я полетела домой, чтобы оставить там вещи.

Ещё издали была заметка активная деятельность на моём участке.

Под уверенным командованием Ксанда Сорвейна бригада строителей выкладывала каменный забор по периметру моей территории. Партия камней лежала на телеге, запряжённой двумя лошадьми, раствор мешали здесь же.

Половина строителей заделывала дыры в стенах дома. Кир Сорвейн ходил по участку и раздавал указания и замечания.

– Доброе утро, леди Элирс! – единодушно поприветствовали меня работники, едва я приблизилась.

– Доброе утро! – отозвалась приятно удивлённая я.

– Мы вам каменную дорожку из плитняка выложили, чтобы вы обувь в земле не пачкали! – весело сказал ближайший из мужчин – примерно моего возраста, широкоплечий и русоволосый.

– Спасибо большое! – вот это действительно было невероятно приятно.

– Начертите мне план участка, мы остальные дорожки для вас сделаем, – попросил кир Сорвейн, выходя из-за дома с бумагами в руках. – И я вам покажу, где можно сразу растения сажать, а где они строительству будут мешать.

Мы поднялись в дом, я оставила свои вещи, кроме документов и сумочки, вернулась к главному строителю и на схеме участка карандашом указала, где что будет.

Особо много я не планировала, да и не придумывала ничего. Сделаю всё так, как было у родителей – поставлю склад для инструментов в дальнем углу участка, а в центре сада за домом – беседку. Мама о ней всегда мечтала. И чтобы фонтанчик маленький тихо журчал.

– Если что, обращайтесь к Гаррету, – кир Сорвейн указал на плечистого мужчину в расстёгнутой рубашке. – Он мой заместитель, всё передаст. У меня, помимо вашей стройки, теперь и реставрация всего города.

– О, аркант вас запряг работать? – догадалась я.

– Аркант всех запряг работать, – проворчал мужчина, повеселив меня этим замечанием. – Я пойду, дела не ждут.

– Вы в город? Я с вами, – сказала я, думая, что надо бы где-нибудь позавтракать.

Мы с Сорвейном всю дорогу обсуждали, где я могу уже сейчас разбивать клумбы, и разошлись на площади.

Он отправился по делам, а я только-только шагнула в сторону чайной «Дикая роза», когда по всей площади разнёсся крик:

– Где мой Колин?!

Глава 17

Я судорожно втянула воздух и перестала дышать.

Этот голос... как же хорошо я помнила этот голос...

Чувствуя, как умираю изнутри, я медленно повернулась и с бесконечной болью посмотрела на прекрасную темноволосую женщину.

У неё была стройная фигура, мягкие плечи, поразительная грациозность в каждом движении. Поражало, что такая лёгкость может быть у простолюдинки, всю жизнь проработавшей на мельнице и пекущей булочки.

Прожигая диким взглядом, ко мне практически бежала Ремия Грейн, мама Колина...

Она схоронила мужа на войне и хотела знать, где её единственный сын.

Мои рёбра трещали и проламывались под тяжестью упавшего на грудь груза.

Не обращая внимания на притихших любопытных горожан, я стояла, опустив плечи, и со скорбью смотрела в злое лицо этой прекрасной женщины.

– Калиана! – её всю трясло, когда она остановилась в полушаге от меня. – Где он?! Я знаю, что он пытался вытащить тебя. Он не слушал меня, хотя я предупреждала, как это опасно! Я умоляла его не делать этого! Где он? Отвечай мне!

Она кричала, ни на кого не глядя. Её не волновали собирающиеся на шум горожане, ей нужен был только её сын.

Мне нужно было сказать самое ужасное, что только можно сообщить матери.

Я была обязана сказать это.

Несмотря на собственную выворачивающую наизнанку боль, несмотря на то, что я не могла даже пошевелиться.

Я была обязана.

– Простите, – прошептала я, дрожа. – Он не вернётся... Колин мёртв.

Удар!

Мою левую щеку обожгло болью, голова дёрнулась в сторону, но я даже не попыталась защититься. Меня оглушил пронзительный нечеловеческий крик Ремии.

Она ударила меня ещё раз, кулаком в грудь, и схватила сильными руками мою шею, продолжая кричать слова ненависти.

Я не сделала ровно ничего, чтобы остановить её.

На нас налетели местные мужики, пытаясь разнять. Даже кто-то из стражи прибежал, и общими усилиями они смогли оторвать убитую горем женщину от моей шеи.

Я рухнула на колени, с хрипом жадно хватая воздух. Из-за слёз и удушения перед глазами всё плыло, я видела лишь размытые образы – как человек пять оттаскивают брыкающуюся Ремию.

– Я тебя ненавижу! – вопила она. – Будь ты проклята! Ты лишила меня сына! Убийца!

– Леди, вам нужно к лекарю, – сказал кто-то серьёзно, присев рядом со мной.

– Я в порядке, – машинально отозвалась я, продолжая смотреть исключительно на Ремию.

– Нет, вы не в порядке! – возмутился голос рядом. – Поднимайтесь, мы идём к лекарю!

Меня попытались схватить и поднять, но:

– Не трогайте меня, – приказала я ледяным голосом.

Мужчина вздрогнул и заколебался.

– Я разберусь, – послышался чуть со стороны другой голос.

Лорд Грейвхарт не стал интересоваться моим мнением.

Он обошёл меня, загораживая вид на уносимую к лекарям женщину, и присел на корточки.

Его пальцы осторожно коснулись моего подбородка и мягко потянули наверх, заставляя посмотреть ему в лицо.

– Губа разбита, – прокомментировал аркант подчёркнуто спокойно, цепко и быстро осматривая моё тело.

Его пальцы почти невесомо коснулись моей пульсирующей шеи.

– Останутся синяки, – добавил он. – Угрозы жизни нет.

Выпрямившись, он наклонился, сжал ладонями мою талию, рывком поставил меня на ноги и тут же подхватил на руки.

– Отпустите, – слабо возмутилась я, когда перед глазами всё страшно поплыло.

– Кест, возьми её вещи, – приказал Грейвхарт кому-то и быстро понёс почему-то в здание администрации.

– Поставьте меня на землю, – едва слышно потребовала я.

– Вы не стоите на ногах, – отчеканил с неприкрытой злостью аркант.

У меня не было сил даже на глубокое дыхание, но на ответ ему нашлись:

– Вы же меня держите.

Не став это комментировать, он вдруг сказал, взлетая вверх по лестнице к двери:

– Вы так отменно отразили нападение псарей, но почему-то позволили простому человеку практически убить вас.

Это даже вопросом не было, так что я не стала ничего говорить.

Аркант магией открыл дверь, следующую и быстро уверенно понёс меня через коридор мимо кабинетов.

Взлетев по лестнице на второй этаж, Грейвхарт внёс меня в один из расположенных тут кабинетов и с предельной осторожностью положил спиной на диванчик.

Прикрыв глаза, я тут же перевернулась на бок лицом к кабинету и свернулась дрожащим клубочком.

Тишина, и что-то тяжёлое и нагретое укрыло меня сверху.

Проваливаясь в сон, я с лёгким удивлением поняла, что Грейвхарт нагрел плед магией.

Я вынырнула из сна, когда почувствовала осторожное умелое вторжение в своё энергетическое поле.

Кто-то над головой задохнулся от удивления, и незнакомый мужской голос мрачно сказал:

– На её ауре нет живого места, лорд Грейвхарт. Плюс длительное физическое и эмоциональное истощение.

Тяжёлая пауза и тихий, ещё более мрачный вопрос арканта:

– Следы физического насилия?

Не открывая глаз, я с нажимом сказала:

– Даже не думайте ему отвечать.

Теперь у тишины отчётливо ощущались нотки чье-то бешенства.

Я разомкнула веки и как раз увидела, как Грейвхарт вопросительно смотрит на мужчины в белой мантии лекаря, а тот виновато разводит руками и одними губами говорит:

– Так не понять.

Зло сощурившись, я медленно села, переводя взгляд с одного негодяя на другого.

Аркант выглядел чернее тучи.

– Почему вы упираетесь? – требовательно спросил он звенящим стальным голосом.

– Моя личная жизнь вас не касается, – с достоинством холодно ответила я.

– Есть разница между личной жизнью и преступлением! – прошипел он, нависнув надо мной.

Я усмехнулась и насмешливо посмотрела на отчего-то взбешённого мужчину.

Дорогой мой лорд Грейвхарт, видимо, забыл, о ком идёт речь.

Он резко выпрямился, холодно посмотрел на меня и сказал:

– Вам придётся всё рассказать, леди Элирс. У вас не осталось выбора.

Глава 18

Лекарь оказался столичным.

Не знаю, как Грейвхарт притащил его в Краенхолл и когда успел, но лекарь раскинул магическую схему моего организма на весь кабинет, долго изучал и в итоге со вздохом сказал:

– Я подозреваю, что грубо и некачественно был проведён ритуал по отвязке от ауры какого-то артефакта.

Я молчала, сложив руки на груди, прижав к себе коленки и накрываясь пледом на диванчике в кабинете арканта. На мужчин я не смотрела, всем видом показывая, как не одобряю и осуждаю их действия.

– Вероятно, ритуал пошёл откатом на леди Элирс. Не знаю, что конкретно это может быть, потому что не понимаю, что именно она сделала.

– Предположите, – фактически потребовал внимательно слушающий каждое слово Грейвхарт.

Лекарь ненадолго задумался.

– Тошнота, физическая непереносимость еды, проблемы со сном, низкое давление, озноб, быстрая утомляемость, проблемы с магией... можно долго перечислять. Нужно наблюдать. Глубокий анализ невозможен, когда аура в таком состоянии... да вы и сами видите.

О, мы все это видели. Проекция моего организма продолжала мерцать в магически созданном полумраке кабинета.

Аура, которая у меня, как у мага-прикладника, должна была быть ярко-синей, на деле выглядела потухшей серой с редкими голубыми вкраплениями.

Края оказались разодраны. У ауры должен был быть размытый, но ровный контур. Моя выглядела так, будто её рвали когтями.

Помимо этого, тревожно красным пульсировало почти всё тело.

Я не умела читать целительные проекции, но выглядело это довольно жутко.

– Вижу, – глухим раскатом грома подтвердил аркант.

– Вы говорите, она бегает по городу и активно пользуется магией? Я удивлён, как в таком состоянии она вообще может быть в сознании.

– А, может, кто-то просто плохой лекарь? – не сдержалась я, с прищуром посмотрев на мужчину. – Вы столько всего сказали, но никуда не попали. Я прекрасно себя чувствую, я бодра и полна сил, и с магией у меня полный порядок!

Я демонстративно взмахнула рукой, распахнув разом все три окна, загнала в кабинет сильный ветер, растрепавший лекарю длинные волосы, и с грохотом закрыла ставни, всё прекращая.

Он тяжело вздохнул, поправил волосы, посмотрел на мрачно и осуждающе глядящего на меня арканта и сказал:

– Повторяюсь, нужно наблюдать. Подобная... активность может быть следствием сильного стресса и попыткой сознания убежать от страшных переживаний.

Я слабо вздрогнула и сощурилась ещё сильнее, прожигая лекаря гневным взглядом.

– Я понял, лорд Ларк, – Грейвхарт с благодарностью и почтением склонил голову перед лекарем. – Будьте на связи.

– Только ради вас, лорд Грейвхарт, – лекарь отвесил не менее почтительный поклон, активировал знак на груди и растворился в лунном сиянии.

Вместе с ним исчезла и проекция моего организма, а аркант движением руки рассеял нагнанный полумрак.

Кабинет вновь стал светлым, в окошки радостно светило солнышко, на улице пели птички, шла масштабная повсеместная стройка, гудела жизнь.

Лорд Грейвхарт молча прошёл и сел рядом со мной на диванчик. Тот был довольно маленьким, между мной и мужчиной оставалось расстояние в две ладони.

Мы молчали, глядя в противоположную стену и не смотря друг на друга.

Он не выдержал первым:

– Расскажите мне всё, чтобы я мог помочь.

– Я не нуждаюсь в помощи, – я откинула плед, опустила ноги в туфельки, закрепила застёжки и поднялась, даже не пошатнувшись.

– Почему вы так упрямитесь? – он со злым прищуром и непониманием смотрел на меня с диванчика.

Он сидел, я стояла, но наши лица всё равно были почти на одном уровне.

– А почему вы так активно пытаетесь выяснить подробности моей личной жизни? – вопросом на вопрос ответила я, забирая со столика принесённые одним из его кернов мои вещи.

– Кали, – тихим глухим голосом почти с отчаянием позвал аркант.

Я содрогнулась, лихо обернулась к нему всем телом и звенящим от негодования голосом сказала:

– Я не давала вам права так меня называть!

– Вы предпочитаете игнорировать проблему? – грустно спросил он, вглядываясь в мои глаза с какими-то непередаваемыми эмоциями.

– Какую проблему? – я всплеснула руками. – Со мной всё в полном порядке! А вот вы зря лекаря отпустили, вам бы собственную голову проверить.

Не оскорбившись на это, вообще-то, оскорбление, он прямо спросил:

– Он вас насиловал?

– Доброго дня, лорд Грейвхарт! – я развернулась и уверенно направилась к двери, громко и гневно стуча каблуками.

К счастью, меня не пытались остановить.

Как ему вообще не стыдно такое спрашивать? В какой момент он решил, что имеет право на подобные вопросы? Это вообще оскорбление!

К тому моменту, как я покинула здание администрации, над моей головой чуть ли молнии не сверкали.

Обернувшись на каменном пороге, я взмахнула рукой, импульсом открывая окно в кабинет Грейвхарта, и загнала к нему ледяной вихрь.

Со второго этажа послышался шелест бумаг, грохот попадавшей мелочёвки и даже скрежет дерева. И ни единого звука от градоправителя.

С чувством восстановленной справедливости я развернулась и на глазах у шокированных горожан всё же пошла в чайную, чтобы наконец позавтракать.

За завтрак с меня не взяли денег. Оказывается, кира Дариа была одной из тех, кому я вчера с защитным амулетом для дома помогла.

– Раз уж вы денег не взяли, то для вас теперь в моём заведении бесплатные завтраки! – непримиримо заявила хозяйка «Дикой розы».

Почему-то это звучало как угроза.

Я припомнила вчерашние события. Мне действительно упрямо пытались всунуть деньги, но я была так зла на этого Ликса, что не смогла взять с жителей ни медника.

Я внимательно посмотрела на эту подбоченившуюся женщину с тугой светлой косой на плече. Потом столь же внимательно на пухленькие сырники с зеленью и сметаной.

Итогом моего осмотра стало предложение:

– Давайте я тогда и для чайной амулет сделаю.

Ещё бы она отказалась.

Из чайной я пошла прямиком в «Тёплый черенок» к флористке Лиоре Вельтис, она мне вчера саженцы обещала. От неё я ушла, магией неся за собой деревянный ящик с цветочками, травами и кустиками клубники. Она обещала вечером отправить ко мне телегу с саженцами фруктовых деревьев.

По дороге заскочила к семье Лоэ и расплатилась с Селестом и Норином за то, что они мне вчера весь участок очистили и перекопали. Судя по их лицам, я страшно переплатила, но я решила, что это благодарность за спешку.

А потом, выйдя на пустырь, который когда-то был элитным кварталом, я стояла и смотрела, как из леса выходят, о чём-то серьёзно переговариваясь, трое кернов.

Эта мысль пришла ко мне сразу, как только их отряд въехал на площадь, но обдумать её я решила только сейчас.

Кернов вызывают, когда опасность повышенного уровня. Чуть ли не уровня безопасности империи.

Зачем их отряд в полном составе появился в Краенхолле?

Что такого могло произойти, что главнокомандующий кернов взял на себя управление городом?

И насколько большая опасность нависла над всеми нами?

Глава 19

– Леди Элирс, как вам?

Меня на подходе к дому встретил Гаррет. Короткостриженный темноволосый и сероглазый, он блестел на солнце от пота и выглядел уставшим, но очень довольным.

Вокруг моего дома был красивый ровненький забор из светло-серого камня. Через каждые три метра возвышались столбики из того же материала. На них как раз расставляли новенькие фонарики, только без горящих сердцевин.

Я отстранёно прикинула, что без особого труда напитаю их магией. Только первое время придётся каждый отдельно зажигать, пока не установлю единую энергетическую сеть для дома.

Помимо заборчика теперь были и каменные тропинки. В их основе лежали плоские широкие камни, вокруг присыпанные галькой.

Дом тоже изменился. Больше не было дыр, и стены казались ровнее и светлее, чем были до этого. Их что, помыли? Или чем-то обработали?

А ещё у меня теперь были окна! Правда, пока только на первом этаже, но сам факт!

– Ничего себе! – восхитилась я. – Это невероятно! Вы так много сделали за такой короткий срок!

– Нам очень хотелось вас порадовать, – признался Гаррет, довольно улыбаясь. – Завтра привезут черепицу, так что перекроем вам крышу. И ещё по доскам. Аркант Грейвхарт, как вы знаете, тоже устроил массовую перестройку.

Я кивнула, говоря, что осведомлена об этом.

– Он убирает непригодные для жизни здания и на их месте приказал строить новые. Они вчера половину ночи с киром Сорвейном чертили схемы и планы и выбирали, какое по назначению здание где лучше поставить. В первую очередь приказал строить лечебницу. Сказал, что привезёт лекарей из самой столицы. Вы знали?

Вот об этом я не знала и стояла, искренне потрясённая. Невольно испытала глубокое уважение к Грейвхарту. Он действовал очень оперативно и основательно.

– Так что там по доскам? – сипло напомнила я.

– Аркант организовал поставку материалов. Уж не знаю, откуда, но их ему доставляют в основном порталами. Кир Сорвейн поговорил с киром Лоэ и аркантом Грейвхартом и заказал у поставщиков последнего материалы и для вашей стройки.

Я... даже не знала, как на это реагировать.

– И что, аркант даже согласился? – недоверчиво переспросила я.

Гаррет почему-то очень укоризненно на меня посмотрел.

– Разумеется. Он сказал, что у нас небольшой город и мы должны друг другу помогать. И добавил, что вы своими действиями показываете хороший пример и имеете все шансы благоприятно влиять на население.

– Вот как.

Я даже не знала, каких эмоций во мне было больше – потрясения, признательности или всё же возмущения. Почему-то особенно последние слова Грейвхарта казались мне тончайшим издевательством.

– И мы вам там местами пол залили. Смотрите аккуратнее. И на сегодня это всё, теперь ждём следующие материалы.

– Благодарю вас.

Работники покинули мой заметно преобразившийся дом, а я вошла внутрь и заметила первую странность.

Говоря, что они мне тут залили пол, Гаррет имел ввиду выравнивание цементным раствором. Я точно видела, в каких местах они это сделали. Не знаю, сколько времени это дело должно сохнуть и застывать, но... этот уже застыл.

Я сначала подумала, что только сверху, и уронила прощупывающий импульс.

Нет. Он застыл полностью.

Ну... ладно, может, у них раствор быстро застывающий.

Я прошла по дому, прикидывая, что могу уже начать делать собственными силами, а потом снова убежала в город.

Точнее, попыталась.

На пороге дома меня ждала большая плетёная корзинка, полная фруктов, выпечки в бумажных пакетах, двух стеклянных бутылочек летнего холодного чая...

Поверх всего лежал сложенный пополам листок, придавленный красным яблоком, чтобы не улетел.