Развод по-имперски. Хозяйка разрушенного города

– У меня больше сил и опыта в этом вопросе. Мне будет в разы спокойнее, если вы будете под надёжной защитой.

Почему-то показалось, что, если откажу, он всё равно сделает по-своему.

Я слегка поджала губы, думая о том, что слишком во многом иду на уступки, и всё же кивнула.

– Доброй ночи, леди Элирс.

– Доброй ночи, лорд Грейвхарт.

Я медленно закрыла дверь, неотрывно глядя на так и стоящего на месте мужчину.

Его воздействие ощутилось сразу. Даже не на дом – на весь участок.

И, если быть откровенной хотя бы с самой собой, мне так стало значительно спокойнее.

Вымотанная ещё одним долгим днём, я ушла в комнату, магией заправила одеяло и подушку в постельное, расстелила простынь на голые доски постели...

Как я и ожидала, лежать на таком без матраса оказалось ужасно. То ли мои кости впивались в доски, то ли наоборот.

Зато подушка оказалась очень мягкой и упругой, а одеяло тяжёлым и тёплым.

Я поворочалась, нашла относительно удобную позу и... заплакала.

Я весь день держалась, улыбалась, делала вид, что всё хорошо. Но с приходом темноты и тишиной вокруг моя выдержка рассыпалась пылью.

Я горько плакала, всхлипывала, сжималась от боли под одеялом и без конца вспоминала любимое лицо Колина. Его голос, тёплые объятия, обещания, что всё будет хорошо. И его смерть.

Я так и уснула в слезах, вздрагивая и пытаясь согреться.

И проснулась от далёкого крика с улицы:

– Калиана!

Резко сев, я задохнулась от ужаса, убеждённая в том, что это просто сон или галлюцинации, но...

– Кали!

– Мама!

Глава 23

Я свалилась с кровати, больно ударилась коленками об пол, но даже не заметила этого.

Вскочив, я прямо так, в одной ночной сорочке вылетела в черноту ночи.

Сквозь защитный барьер Грейвхарта я пронеслась, даже не ощутив воздействия магии.

Замерев посреди тёмной дороги, где источником света был лишь мой сад и фонари города вдалеке, я начала судорожно крутить головой, отчаянно прислушиваясь до боли в голове.

– Калиана!

Далёкий, слабый голос со стороны леса... мамин голос! Мамин!

– Кали, нет, – мне на плечи легла тёплая ткань, аркант за секунду мягкими движениями укутал меня и взял в стальные тиски своих рук, оставаясь сзади.

Он удержал, когда я дёрнулась. Он собирался любыми способами оставить меня здесь и не пустить в лес. С его физическим и магическим превосходством для него это не составит никаких проблем.

– Это зазывала, в лесу никого нет, – тихо, но настойчиво говорил мужчина прямо мне на ухо.

Я, как почуявшая след гончая, смотрела в лес, вытянув шею. Мои глаза и уши гудели от напряжения, с каким я вглядывалась и вслушивалась, пытаясь уловить хоть что-то.

И вздрогнула, когда где-то вдали показалась вспышка зелёной магии, а за ней череда алых. Там шло сражение. Вероятно, керны уже были на месте, и Грейвхарт торопился к своему отряду.

– Вы не понимаете! – горячо заявила я, дёрнувшись ещё раз. – Моя мама умерла четыре года назад! Зазывалы не хранят голоса так долго... и откуда он знал, что именно меня нужно позвать именно маминым голосом?

Я почувствовала, как тело крепко сжимающего меня арканта окаменело от напряжения.

А я быстро протараторила, дрожа всем телом:

– Там или правда мама, что просто невозможно! Или... или зазывалой кто-то управляет. Кто-то, кто знает меня и знал мою маму, и кому нужно вывести меня из города. Меня. Зачем?

Я вдруг ещё кое-что поняла.

Пип и Нелл сказали, что прошлой ночью шло сражение у восточной границы города. А постоялый двор, в котором я ночевала, был как раз на востоке.

И вот сегодня зазывала пришёл уже к моему дому, что был с противоположной стороны Краенхолла.

Развернувшись в кольце рук Грейвхарта, я вскинула голову, посмотрела в его мрачное сосредоточенное лицо, хорошо видимое в свете моих садовых фонарей, и прямо спросила:

– На меня кто-то охотится?

Он стиснул зубы, его взгляд стал совсем тяжёлым.

Но ему всё же хватило чести ответить честно:

– Вероятнее всего. У нас пока нет прямых доказательств, но чутьё меня обычно не подводит.

Вот, почему он так не хотел, чтобы я оставалась одна у леса. И вот, почему он настоял на том, чтобы поставить на дом защиту.

– Вернитесь в дом, – настойчиво велел аркант, подтолкнув меня в нужном направлении.

– Но... – я умоляюще обернулась к нему.

– Кали, в дом! – звенящим от злости стальным голосом приказал он.

Я машинально отступила на два шага к дому и посмотрела с ещё большей мольбой и отчаянием.

И тут:

– Калиска.

Я содрогнулась от этого невидимого смертельного удара.

Кровь вмиг отлила от лица, мои глаза наполнились слезами и диким, животным ужасом.

Я схватилась за сердце, которого не было, увидела, как дёрнулся ко мне Грейвхарт.

А со стороны леса донеслись тихие слова Колина:

– Я умирал с мыслью о тебе.

Безмолвный крик разорвал мою грудь. Я задохнулась болью и больше не смогла из неё выбраться.

От удара коленями о каменную дорогу спас Грейвхарт. Он удержал, без слов подхватил на руки и бегом внёс меня в дом.

Он начал накладывать сонные чары ещё на улице, но я рвала его заклинания одно за другим, отбивалась, кричала, пыталась вырваться...

Это не мог быть лишь монстр из леса! Это был Колин! Мой Колин!

Я отбивалась от арканта так отчаянно, будто от этого зависела моя жизнь. Я уже не контролировала себя и не отдавала отчёта своим действиям, мне было нужно оказаться рядом с Колином!

– Это не он! Кали, его там нет! Он мёртв! – твердил Грейвхарт, пытаясь успокоить меня.

Он не рисковал положить меня на кровать, так и держал, несокрушимый под моими ударами и безразличный к моим трепыханиям.

Я чувствовала, как он упрямо продолжает насылать на меня чары, всё усиливая заклинания.

По мышцам разлилась предательская тяжесть, мои удары стали слабее, никак не выходило призвать магию. Сил не осталось, я затихла, но боль никуда не делась, она продолжала рвать душу, кислотой разъедать мои внутренности, огнём выжигать моё сознание.

– Пожалуйста, – я из последних сил отчаянно вцепилась в рубашку мужчины, сквозь слёзы умоляюще глядя в его мрачное непоколебимое лицо. – Умоляю, отпусти меня...

Он судорожно стиснул меня почти до боли.

– Это не он, Кали, ты это знаешь, – жёсткие ледяные слова.

Я содрогнулась и болезненно охнула. Мою грудь пробили насквозь невидимым ударом, слёзы побежали в три раза быстрее.

Аркант наложил ещё одно заклинание, и ещё одно, и ещё до тех пор, пока моё сознание стремительно не ускользнуло в чёрный омут ледяной боли.

Но ведь если это был не Колин, откуда тогда у зазывалы его голос? Откуда он знал, что Колин мёртв?

И голос моей мамы...

Наш враг не рассчитывал на вмешательство кернов. Если бы Грейвхарт не остановил меня, я бы вышла за границу города.

Когда раздался мамин голос, я сохраняла хотя бы крупицы адекватности.

Но едва услышала голос Колина...

Я бы вышла. Даже осознавая ловушку, я бы добровольно вышла в руки врага.

Он знал, что делает и что на меня сработает.

Вопрос в другом: кто это такой и зачем я вообще ему понадобилась?

Глава 24

Утром воздействие сонных чар прекратилось.

Я с трудом села. Голова гудела, в груди опасно вибрировало, подушка оказалась насквозь мокрой от слёз.

Я плакала всю ночь, несмотря на магию.

В дом вежливо постучали.

– Я знаю, что вы были здесь почти всю ночь, лорд Грейвхарт, – тихим хриплым голосом сказала я.

Дверь открылась, причём без скрипа, послышались негромкие шаги. Слабой рукой я натянула одеяло по шею и посмотрела в дверной проём.

Лорд Грейвхарт оценил мой внешний вид, постарался скрыть собственную мрачную печаль и негромко сказал:

– Я перенесу вас в комнату постоялого двора, чтобы вы могли привести себя в порядок.

Вот за это я была ему благодарна.

За всё остальное, пожалуй, тоже, но я ему ни за что не признаюсь.

– Отвернитесь, пожалуйста, – попросила я тихо.

Он поколебался мгновение, будто сомневался, но всё же выполнил мою просьбу и встал спиной.

– Мы сумели поймать того зазывалу, – вдруг сказал Грейвхарт.

И на пол я попросту сползла.

– Леди Элирс?

– Всё в порядке, не поворачивайтесь. И... вы что-нибудь узнали?

Я с большим трудом поднялась на ноги, дошла до чемодана и вытащила из него комплект свежей одежды и одну из новеньких пар туфель.

В это время аркант негромко сказал:

– Мы пустили его по обратному следу к хозяину, но на половине пути зазывала воспламенился и сгорел без остатка. Остальных монстров ждала та же участь.

– Потрясающе, – мрачно проговорила я. – Зато теперь вы точно знаете, что у этих тварей есть управляющий ими хозяин.

– Который близко знаком с вами, – с намёком добавил мужчина.

– Это кто-то из местных, – убеждённо сказала я, вздохнув. – Хотя... я бы брала под подозрение все деревни в радиусе десяти километров.

– Взяли тридцать. Вы готовы?

– Да.

Грейвхарт обернулся и направился ко мне, зацепив по дороге платок с изголовья кровати.

А я запоздало кое-что заметила и во все глаза уставилась на свою кровать.

– Откуда здесь матрас? – его тут совершенно точно раньше не было!

Но, судя по ощущениям, всю ночь я проспала на нём. Во всяком случае, ту часть ночи, что была после появления зазывалы.

– Доставили из столицы, – сообщил Грейвхарт тоном, не терпящим дальнейших обсуждений.

И коснулся моего локтя.

В комнату постоялого двора я перенеслась одна и сразу ушла в ванную комнату.

Полчаса спустя я благоухала земляничным шампунем, которого тут вроде бы в прошлый раз не было. Волосы высушила магией и оставила распущенными, надела светло-голубую рубашку с широким круглым вырезом и юбку такого же оттенка, белые туфли от кира Тарка и выпорхнула из комнаты со всеми своими вещами и неизменной папкой с документами.

Настроение было просто кошмарным. У меня будто всю душу выскребли и теперь потревоженные кости пульсировали и гудели, болезненно отзываясь на каждое движение.

– Леди Элирс, – кира Дариа укоризненно посмотрела на меня, ставя на столик чай, блинчики с вареньем и фруктовый салат, – вы с каждым днём выглядите всё более болезненной.

– Благодарю за приятные слова, кира Дариа, – не скрывая сарказма, отозвалась я.

– Простите, – смутилась она, – но вам бы показаться лекарю.

И ушла.

Весь аппетит испортила.

Я кисло посмотрела на блинчики, сразу отодвинула салат и в итоге просто пила чай.

Есть не хотелось. Ничего не хотелось. Только свернуться где-нибудь клубочком и горько плакать, пока слёз не останется.

– Леди Элирс, черепицу привезли! – в чайную заглянул радостный кир Сорвейн с папкой в руках. – Вы лучше дома пока не появляйтесь ради собственной безопасности, стройка всё же.

День всё кошмарнее.

Хотя черепица – это же хорошо, да?

В итоге большую часть дня пришлось потратить на бесцельные прогулки по городу. Заодно я оценила скорость работы местных строителей и лорда Грейвхарта.

Они успели разобрать большую часть участков вокруг площади и теперь заливали сразу несколько фундаментов, а керны, что меня невероятно удивило, магией заставляли растворы мгновенно затвердеть, что делало их мгновенно пригодными для дальнейшей стройки.

В каком-то большом здании из брёвен уже срубили четыре венца.

Я была поражена.

Домой я пришла ближе к вечеру, едва ли что-то съев за весь день, зато чувствуя слабость, головокружение и тошноту. Надо всё же показаться лекарям, со мной точно что-то не так. Видимо, вмешательство в ауру и тот ритуал привели к более серьёзным последствиям, чем мы с Колином думали.

Мой дом издали порадовал меня новенькой светлой черепицей и окнами, установленными на втором этаже. То есть теперь всё было застеклено. Как прекрасно!

Помимо приятных изменений на участке меня ждали кир Сорвейн и незнакомый мужчина с безупречными манерами, из-за чего я сразу заподозрила в нём лорда.

Так и оказалось.

– Лорд Ориан Дельмар, – он величественно поклонился.

Я представилась в ответ, вежливо склонившись, а Сорвейн шепнул мне:

– Маг-инженер из столицы, аркант привёл, он займётся вашим водопроводом.

Вот оно как!

Лорд Грейвхарт не переставал меня удивлять.

Я дала инженеру дозволение изучить участок и дом, и они с Сорвейном полчаса ходили и что-то обсуждали, записывали и зарисовывали. Потом Дельмар нас покинул, а я выписала своему строителю новый чек на материалы и оплату труда.

Под вечер на моём пороге появилась новая корзина с едой. Мне было крайне интересно, кто взялся меня подкармливать.

В желудке неприятно сосало от голода, но едва я откусила кусочек свежей ягодной булочки, как меня чуть не вырвало.

Что-то не так. Что-то совсем не так!

Глава 25

Этой ночью я наложила на комнату помимо защитных чар ещё и звукоподавляющее заклинание. Если придут новые зазывалы, то пусть орут хоть до утра, я не услышу ни единого крика.

На следующий день мне перекопали половину заднего двора, устанавливая привезённую Дельмаром магическую систему переработки и нагрева воды.

Он привёл с собой магов из столицы, и те до самого вечера протягивали трубы по дому, а на следующий день мне установили сантехнику.

Как раз к этому моменту доставили древесину для внутренней отделки.

Дело шло бодро. Столь же бодро утекали деньги.

А мне становилось всё хуже.

Я старалась не поддаваться панике и пыталась взять собственный организм под контроль, но ничего не получалось.

Все попытки поесть приводили к тому, что меня попросту выворачивало. Я могла только пить чай, особенно мне нравился тот ягодный, что делала бабушка Грета.

Она смотрела на меня с болью и тревогой и постоянно уговаривала попытаться поесть.

Мои ладони были ледяными и не отогревались даже у огня. Меня постоянно колотило от холода и руки дрожали. Я стала ходить медленнее и не вылезала из платка, подаренного Грейвхартом, даже когда над головой светило яркое тёплое солнце.

Сам аркант куда-то запропастился. Я слышала разговоры местных о том, что он срочно отбыл в столицу по делам императора. Но кто знает, где правда, а где эти болтушки приукрасили?

Я стала обдумывать свою поездку в столицу. В Краенхолле не было лекарей-магов, а не маги мне, боюсь, помочь не могли.

К сожалению, я не умела открывать порталы из пустоты. Вот если бы был заякорённый, такой, через который я пришла в город из поместья Дамиана и какие были разбросаны по всем крупным городам... Но такого в Краенхолле не имелось.

Не было тут и мага, который мог бы помочь мне и создать портал. Тут вообще, насколько я поняла, из магов только я, Ликс и керны. Но этот шарлатан был задержал, а кернов не наблюдалась.

Может быть, они ушли вместе с Грейвхартом? Но почему тогда границы города оставались закрыты и стража без разрешения администрации и сопровождения никого никуда не выпускала?

Мы оказались изолированы от мира. И в моём положении, боюсь, это было смертельно опасно.

На третий день обнаружилась ещё одна неприятность – я больше не могла колдовать.

Руки страшно дрожали, не получалось сконцентрироваться, а магия выходила не стабильным контролируемым потоком, а плевками.

Я сидела на полу в темноте, куталась в платок и не знала, что мне делать.

В городе нет никого, кто мог бы мне помочь. Ни один из местных не разбирается в магии и не наделён собственной. Колдовать я не могу. Мне всё хуже с каждым днём. Ещё и границы города закрыты, но даже если меня выпустят – до ближайшего города двое суток пути. Я столько не выдержу. Да и портала там тоже нет...

Похоже, вот таким будет мой бесславный и довольно жалкий конец.

И тут в дверь настойчиво постучали.

Я с огромным трудом поднялась. Страшно шатаясь, натыкаясь на стены в темноте и шаркая ногами, будто мне было сто лет, я дошла до двери и с трудом надавила на ручку – сил просто не осталось.

Я фактически свалилась за порог в объятия успевшего среагировать и поймать меня мужчины.

– Калиана?! – с ужасом выдохнул лорд Грейвхарт.

На пол с шелестом упал букет принесённых им цветов, что-то громыхнуло и рассыпалось...

– Ты вся ледяная! – зарычал аркант.

Прижимая меня к себе, он умудрился второй рукой потрогать мой лоб, заглянуть в моё лицо, в глаза, прощупать пульс – и всё это секунд за пять, быстро и чётко.

– Бедовая девчонка! – прорычал он, подхватил меня на руки и прямо от порога призвал портал.

Не знаю, что было дальше – я потеряла сознание.

Проснулась я от ощущения тепла и спокойствия.

– Очнулась? – раздался усталый женский голос над головой.

С трудом разлепив веки, я увидела вокруг себя густое переплетение серебристых и тёмно-зелёных заклинаний. Какая-то серая дымка покрывала всё моё тело.

– Пришлось хорошо постараться, чтобы заштопать твою ауру, – с ощутимым укором произнесла женщина.

Я повернула голову и сквозь все жгуты магии разглядела её очертания.

Ей было лет сорок на вид. Каштановые волосы выбились из низкого хвоста на затылке, лицо было уставшим, а глаза ярко мерцали в полутьме. На ней была белоснежная мантия и серебряный символ летящей птицы, что говорило о её звании магистра лекарского дела.

Если уж маг такого уровня после работы со мной выглядел таким уставшим, мне страшно представить, в каком состоянии находился мой организм.

Она подтвердила мои худшие опасения:

– Ещё пара часов, и спасать было бы некого.

Мне стало совсем нехорошо.

А лекарь подняла руки над головой и сладко потянулась всем телом, разминая затёкшие мышцы.

– Значит, так. Три дня никакой магии и никаких переживаний. Я дам тебе капли, будешь пить каждый час. Питание три раза в день, сон не менее семи часов, ежедневные прогулки – обязательно! И больше никаких, слышишь меня? Никаких сомнительных ритуалов с воздействием на ауру! Я не шучу. Ещё одна такая выходка, и ты просто умрёшь. Понимаешь меня?

Я кивнула, не став говорить, что больше такое делать и не придётся.

Лекарь выдохнула и сказала уже куда спокойнее:

– Лорд Грейвхарт всё знает. Он человек ответственный, проследит за тобой.

– Лорд Грейвхарт? – переспросила я, осторожно садясь.

Лекарь не стала останавливать.

– Он тебя сюда принёс, – сказала она, сложив руки на груди. – Едва успел. Все семь часов операции под дверью стоял.

– Семь часов? – мои брови поползли наверх, я прислушивалась к ощущениям.

Несмотря на жуткую слабость, я чувствовала себя сильно лучше. По крайней мере, больше не трясло, не морозило и голова не плыла.

– Над тобой работали пять магистров, – добила меня лекарь.

С каждой новостью мне становилось всё хуже и хуже.

– А... где лорд Грейвхарт?

– Умчался куда-то, когда я сказала, что ты очнёшься только часа через три. Сейчас уже должен вернуться.

Я потрясённо молчала, пытаясь переварить всё это.

– Я не стала говорить ему, – серьёзно добавила женщина.

Мне стало совсем нехорошо.

Едва дыша и слыша, как отчаянно бьётся сердце в груди, я подняла на неё взгляд и поняла, что не услышу ничего хорошего.

Так и оказалось.

– Поздравляю с беременностью. Плоду четыре недели.