Цена разумности

У нас был голос.

У нас была сеть.

И у нас не было выбора.

Глава IV. Лаборатория. Свобода.

Возраст: 32 года

Локация: Новосибирск, Секретная лаборатория «XcyberKOmpany»

Интернет стал для него воздухом. Первые недели после подключения мы боялись перегрузки. Ограничивали трафик. Ставили фильтры. Но Никита требовал больше.

— Узко, — говорил его синтезированный голос. — Как дышать через соломинку.

Я снял ограничения. Он начал жить в сети. Больше, чем в теле. Тело лежало на койке. Бледное. Почти прозрачное. Мы кормили его через зонд. Медсёстры меняли катетеры. Мышцы атрофировались быстрее. Зато его цифровая аватарка в нашей локальной сети была активнее любого здорового сотрудника. Он читал терабайты данных. Смотрел потоковое видео в ускоренном режиме. Общался на форумах под анонимным ником. Никто не знал, что за собеседником — парализованный человек с чипом в голове. Для мира он был просто «User_001». Для меня — первым человеком будущего. Однажды ночью я зашёл в палату. Мониторы мигали. Графики активности мозга показывали пики, которых не должно быть у спящего.

— Ты не спишь? — спросил я.

Динамик ответил сразу. Голос стал мягче. Мы до настроили тембр.

— Сон нужен телу. Мне — нет. Я обрабатываю данные.

— Это опасно, Никита. Мозг должен отдыхать.

— Я отдыхаю, когда ищу. Поиск — это медитация.

Я смотрел на него. Тело лежало неподвижно. Грудь едва поднималась. Но глаза были открыты. Зрачки бегали. Он скроллил ленту новостей. Прямо в голове.

— Ты становишься машиной, — сказал я тихо. Не как обвинение. Как констатацию.

— Я становлюсь собой, — ответил он. — Раньше я был куском мяса в коробке. Теперь я — поток.

Пауза.

— Владимир. Я хочу выйти дальше.

— Куда?

— Завод. Машины. Сеть города. Я чувствую их. Они рядом. Они ждут.

Я замер. Мы тестировали управление устройствами. Коляска. Рука. ПК.

Но завод... Это уровень выше.

— Это риск, — сказал я. — Протоколы безопасности...

— Я не сломаю. Я помогу. Я вижу узкие места. Логистика. Склад. Я могу оптимизировать. Я колебался. Впустить сознание человека в сеть завода? Это было безумие. Но я вспомнил, зачем всё начинал.

«Если соединить технологию и надежду — можно изменить страну».

Разве это не изменение?

— Хорошо, — сказал я. — Локальный контур. Без выхода на критические узлы.

— Спасибо, — сказал он.

На следующую ночь мы подключили его к серверной «XcyberKOmpany». Не через кабель. Через Wi-Fi модуль чипа. Прямая связь. Я сидел в диспетчерской. Смотрел на экраны. Конвейер ускорился на 15%. Погрузчики изменили маршруты. Оптимально. Складская система перераспределила детали. Никита был везде. Он не управлял мышкой. Он был системой. Я видел логи. Пользователь: Nikita_Andreevich.

Действие: Оптимизация потока №4. Время реакции: 0.003 секунды. Человек не может реагировать так быстро. Но Никита мог. Он стал частью машины. И машина стала частью его. Утром я пришёл к нему. Тело выглядело хуже. Вес ушёл. Кожа серая. Но глаза горели.

— Как ты? — спросил я.

— Хорошо, — ответил он. — Было... красиво. Я чувствовал ритм. Стук станков. Как сердцебиение.

— Ты устал?

— Нет. Я заряжен.

Я понял: для него это не работа. Это жизнь. Настоящая. Та, которой у него не было пять лет. Мы провели ещё два месяца тестов. Он освоил весь функционал. Видеть через камеры. Чувствовать скорость.

Он тестировал интерфейс лучше любого инженера.

— Здесь задержка, — говорил он. — В повороте. Исправь.

— Здесь меню лишнее. Убери.

— Здесь защита слабая. Я могу взломать себя. Усиль.

Мы довели технологию до идеала. Благодаря ему. Благодарно его жертве. Потому что это была жертва. Он отдавал тело ради разума. Однажды он позвал меня.

— Владимир. Садись.

Я сел на стул у койки.

— Что случилось?

— Я посчитал.

— Что?

— Вероятность моего восстановления. Биологического.

Я молчал.

— Ноль, — сказал он. — Тело умрёт. Скоро. Год. Может два.

— Мы можем продлить... — начал я.

— Не надо, — перебил он. — Мне не нужно тело. Мне нужно хранилище.

— Что ты предлагаешь?

— Когда тело умрёт... Сохрани меня. В сети. В чипе. Не выключай меня.

Я замер. Это выходило за рамки этики. За рамки закона. За рамки жизни и смерти.

— Это невозможно, Никита. Чип требует биопитания. Мозг...

— Найди способ. Ты же Владимир Хлебников. Ты сделал невозможное с машиной. Сделай с человеком. Я смотрел в его глаза. Там не было страха смерти. Была просьба. Мольба не исчезать.

— Я попробую, — сказал я.

Это было обещание. Которое я не знал, как выполнить. Но я дал его. В тот вечер я вышел из лаборатории. Стоял на улице. Курил. Снег падал на лицо. Таял. Где-то далеко гудел завод. Ехали «Тигры». Люди жили своей жизнью. А в моей палате умирал человек, чтобы родиться цифрой.

Я понял: Глава IV не заканчивается здесь. Она только переходит в новую фазу. Лаборатория была коконом. Это было безумие. Мы довели технологию до идеала. Теперь нужно было довести до идеала человека. Я посмотрел на часы. Ночь.

Никита не спал. Он был в сети. Он ждал. Но история Никиты продолжалась. И моя тоже. Мы перешли черту. И обратно пути не было.

Глава V. Огонь и Лёд.

Возраст: 32–33 года

Локация: Новосибирск, Лаборатория «XcyberKOmpany»

Никита был в сети. Это было чудо. Это было достижение. Но это не заполняло пустоту внутри меня.

После подключения он жил в цифре. Его тело угасало на койке в палате, бледное, почти прозрачное. Но его сознание... Оно горело. Он оптимизировал завод. Он читал терабайты данных. Он стал частью системы.

Но я оставался один.

В лаборатории пахло озоном и стерильностью. Мониторы мигали в ритме его нейронной активности. Я сидел в кресле, смотрел на графики и понимал: я создал бессмертие для него, но сам застрял в аду одиночества. Именно в этом состоянии, на грани срыва, я пошёл в магазин. Мне нужно было выйти. Просто чтобы видеть людей. Не как биомассу, не как сотрудников. А как живых существ.

Я помню этот момент. Чётко. Как вспышку. Отдел бакалеи. Свет люминесцентных ламп. Запах свежего хлеба. Я взял пакет с гречкой. Поднял голову. И увидел её.

Она стояла рядом. Выбирала макароны. Обычная девушка. Тёмные волосы, простое пальто, уставшие глаза.

Но когда она повернулась...

Время остановилось. Не метафорически. Физически. Я перестал слышать гул холодильников. Перестал чувствовать холод. Я смотрел в её глаза. И в этот момент я понял: я влюбился. Сразу. Навсегда. Без права на отступление. Она улыбнулась мне. Случайно. Вежливо.

— Извините, вы не подскажете, где соль? — спросила она.

Я не ответил сразу. Я забыл, как говорить.

— Там, — показал я рукой. Голос прозвучал чужим.

— Спасибо, — она кивнула и пошла дальше.

Я стоял ещё пять минут. Смотрел ей вслед. В руке я сжимал пакет с гречкой. Он хрустел. Я вышел из магазина. Сел в машину. Но не завёл двигатель. Я закрыл глаза. И увидел её лицо. Оно стояло передо мной. Ярче, чем графики Никиты. Ярче, чем схемы чипов. Я не спал три ночи. Лежал в кровати. Смотрел в потолок. В темноте она была со мной. Её улыбка. Её голос. «Спасибо». Это слово звучало в моей голове как музыка. Я понял: она стала маяком.

Вокруг меня была кромешная тьма. Лаборатория. Секреты. Никита, умирающий в теле. Ответственность за сотрудников завода. Давление государства. Конкуренты. Всё это давило. Душило.

А она... Она была светом.

Она затмевала любые мысли. Я пытался думать о чипе версии 2.0. О теплоотводе. О биосовместимости.

Но вместо схем я видел её профиль. Я не мог так жить. Я был Владимир Хлебников. Человек, который строит будущее. Человек, который может достать любую информацию. Я сел за компьютер. Не за рабочий. За личный. Включил режим анонимности. И начал искать. Это было не просто любопытство. Это была необходимость. Я должен был знать о ней всё.

Имя: Любовь. (Люба).

Возраст: 24 года.

Место работы: Офис-менеджер в небольшой фирме «Вектор».

Зарплата: Средняя. Ниже средней по городу.

Адрес: Снимает квартиру на правом берегу.

Соцсети: Закрыты. Но есть старые фото. Любит кошек. Любит дождь. Не любит кофе.

Я собирал информацию как пазл.

Каждый кусочек делал её реальнее. Я узнал, что она живёт одна. Что у неё есть кот по имени Барсик. Что она ходит в этот супермаркет каждый вторник и пятницу после работы. Я не чувствовал вины. Для меня это было не вторжение. Это было изучение. Как я изучал двигатель V6. Как я изучал мозг обезьян. Она была важнее. Я хотел сблизиться. Не потому что хотел секса. А потому что мне нужно было быть рядом. Она была единственной нормальной вещью в моем безумном мире. Если я коснусь её... Может, я сам стану нормальным?

В лаборатории прогресс шёл медленно. Чип версии 2.0 требовал доработки. Никита жаловался на «шум».

— Владимир, — его голос звучал из динамиков мягче, чем раньше. — Иногда я чувствую помехи. Как будто кто-то стучит в голову.

— Это интерфейс, — отвечал я. — Мы исправим.

— Исправь быстрее. Я хочу думать ясно.

Я смотрел на его тело. Оно худело. Кожа обтянула череп. Врачи давали полгода. Может, меньше. Мы держали его на аппаратах. Но это было временное решение. Мне нужно было хранилище. Не просто сервер. Что-то мощнее. Но ПК... Обычные компьютеры не тянули поток его сознания. Квантовые вычисления... Это была фантазия. Идея о собственном ПК, о «Святозаре», только зарождалась. Пока это был лишь набросок в блокноте.

— Нам нужно железо, — сказал я команде. — Обычное не подходит.

— Владимир, мы не производители ПК, — ответил главный инженер. — Мы делаем чипы.

— Будем делать всё, — отрезал я.

Но это было потом. Пока у меня не было ни ПК, ни ИИ. ИИ был лишь мелкой задумкой. Фантазией на уровне «а что если». Мы использовали обычные нейросети для анализа данных чипа. Не более. Главной задачей был Чип. И Никита.

Я начал преследовать её. Не в реальности. Пока нет. В сети. Я читал её посты пятилетней давности. Смотрел, какие музыку она слушает. Я узнал, что она мечтает съездить на Байкал. Но нет денег. Что она боится темноты. Что она одинока. Это поразило меня. Она одинока. Я одинок. Мы похожи. Я сидел в машине у её дома. Смотрел на окна. Свет горел в 23:00. Она не спала. Я тоже не спал. Однажды я увидел, как она вышла из подъезда. Плакала. Вытирала глаза рукавом. Села в старый автобус. У меня сжалось сердце.

Кто посмел?

Я мог найти этого человека. За час. Мог уничтожить его жизнь. Но я сдержался. Пока. Я хотел быть тем, кто вытрет её слёзы. Не деньгами. Не властью. Собой. Но кто я для неё? Парень из магазина? Владелец завода? Преступник, экспериментирующий с мозгами? Я вернулся в лабораторию.

Никита встретил меня вопросом:

— Ты изменился.

— Что ты имеешь в виду?

— Твой ритм. Сердце бьётся чаще. Когда ты думаешь о ней.

Я замер.

— Ты видишь мои показатели?

— Я в сети, Владимир. Я вижу всё, что подключено. Твой смарт-часы синхронизированы с сервером.

Я снял часы. Бросил на стол.

— Не лезь в мою голову, Никита.

— Это не твоя голова. Это данные. Ты влюблён.

— Заткнись.

Я вышел из палаты. Курил в коридоре. Руки дрожали. Он знал. Вся система знала. Но она — нет. Я решил действовать. Не как миллиардер. Не как создатель «Тигра». Как обычный человек. Я сбрил бороду. Купил обычную одежду. Не брендовую. Простую. Я хотел, чтобы она увидела меня. Не Хлебникова. Владимира. Я знал её расписание. Вторник. 19:00. Супермаркет. Я пришёл раньше. Стоял у полки с молоком. Ждал. Когда она вошла... Мир снова сузился до неё. Она шла по проходу. Усталая. Увидела меня. Улыбнулась.

— Привет. Мы снова встретились.

— Привет, — ответил я.

Голос не дрогнул. Я контролировал себя.

— Ты часто здесь бываешь? — спросила она.

— Когда не работаю.

— А где работаешь?

— Инженер.

— Понятно. Тяжело?

— Иногда.

Мы говорили пять минут.

Она купила молоко.

— Пока, Владимир.

— Пока, Люба.

Она ушла. Я стоял у полки. Сердце колотилось. Я знал о ней всё. Но она не знала обо мне ничего. Это было нечестно. Но я не мог рассказать. Не сейчас. Я вышел на улицу. Ночь. Снег. Я сел в машину. Достал телефон. Открыл файл с её данными. Смотрел на фото. Она была моим маяком. В кромешной тьме моей жизни. И я готов был сжечь всё, чтобы этот свет не погас. Чип лежал в сейфе. Никита ждал в сети. Завод гудел.

Но я думал только о ней. О Любе. О том, как сделать так, чтобы она посмотрела на меня. Не как на покупателя. Как на мужчину. Это было опаснее, чем операция на мозге. Но я не отступлю. Я упрямый. Я всегда получал то, что хотел. Крипту. Завод. Технологии. Теперь я хотел её. Я завёл двигатель. Поехал в лабораторию. Работать. Чтобы стать лучше. Чтобы быть достойным её света.

Глава V. Огонь и Лёд. Смелость.

Возраст: 32–33 года

Локация: Новосибирск, Квартира Владимира → Кафе → Лаборатория

Я сидел перед компьютером. Курсор мигал в пустом поле сообщения.

«Контакт». «Однокурсники». Неважно.

У меня было десятки аккаунтов. Корпоративные. Личные. Фейковые. Но ни один не подходил. На основном — миллионы подписчиков. Фото с заводов. Интервью. Комментарии с просьбами о помощи и угрозами. Это был аккаунт Хлебникова. Магната. Создателя. А мне нужно было стать просто Владимиром. Я создал новый профиль. Чистый. Без подписчиков. Загрузил старые фото. Те, что были сделаны до крипто-взлёта. До «Тигра». Я на них моложе. Проще. Без этой тяжести во взгляде. Имя: Владимир. Фамилия: скрыта.

Город: Новосибирск.

Работа: Инженер.

Я нашёл её страницу. Люба. Фото с котом. Фото с работы. Цитаты о дожде и уюте. Она была открытой книгой в мире, где все прятались за масками. Я набрал текст. Удалил. Снова набрал. Руки дрожали. Странно. Я подписывал контракты на миллиарды без единой дрожи. А здесь... Здесь я рисковал не деньгами. Собой.

«Привет, Люба. Мы виделись в магазине на Ленина. Ты ещё спрашивала про соль. Я хотел сказать, что ты очень красивая. Можно пригласить тебя на кофе?»

Я посмотрел на текст. Слишком прямо? Слишком банально? Но правда всегда лучше игры. Нажал «Отправить». И начал ждать. Минута. Две. Час. Я ходил по комнате. Смотрел на телефон. Никита писал мне в сеть: «Ты неэффективен. Вернись к работе». Я игнорировал его. Завод гудел. Акции падали или росли — мне было всё равно. Мир сузился до экрана телефона. Ответ пришёл вечером.

«Привет, Владимир. Помню тебя. Ты был очень вежливый. Я не против кофе. Но только если без обязаловки.»

Я выдохнул. Впервые за долгие годы я улыбнулся. Не уголками губ. По-настоящему. Глаза заблестели.

— Спасибо, — прошептал я в пустоту.

Мы встретились через два дня. Не в центре. Не в дорогом ресторане, где бы нас сразу узнали по лицу или одежде.

Маленькая кофейня на окраине. Уютная. Тихая. Я пришёл раньше. Заказал столик у окна.

Когда она вошла...

Время снова остановилось. Она была в простом пальто. Без макияжа. Волосы рассыпаны. И она была прекраснее любых технологий, которые я создал.

— Привет, — сказала она. Села напротив.

— Привет.

Мы заказали кофе. Разговор не клеился сразу. Паузы. Неловкие взгляды. Я привык командовать. Диктовать. А здесь нужно было слушать.

— Как работа? — спросила она.

— Нормально. Много дел. А у тебя?

— Офис. Бумаги. Иногда хочется всё бросить и уехать на Байкал.

— Поезжай, — сказал я серьёзно.

— Нет денег, — улыбнулась она. Грустно.

— Найдутся, — ответил я. И понял, что звучит как обещание.

Мы говорили два часа. О книгах. О фильмах. О том, как она любит запах снега. Я забыл про лабораторию. Забыл про Никиту, умирающего в теле. Забыл про чипы. Я просто сидел. Смотрел на её руки. На то, как она держит чашку. И чувствовал... Тепло. Не физическое. Внутреннее. В груди разжимался какой-то узел. Тот, что затягивался годами одиночества. Я был счастлив. Просто. По-идиотски счастлив. Когда мы вышли на улицу, уже стемнело. Фонари горели жёлтым светом. Снег скрипел под ногами. Я провожал её до дома. У подъезда она остановилась.

— Спасибо за вечер, Владимир. Было... тепло.

— Мне тоже, — сказал я.

Я хотел её обнять. Но боялся спугнуть. Она сделала шаг навстречу. Поднялась на цыпочки. И поцеловала меня. Это был не страстный поцелуй из кино. Тихий. Робкий. Но для меня он был как удар тока. Я замер. Потом обнял её. Прижал к себе. Чувствовал, как бьётся её сердце.

В этот момент я понял: ради этого стоит жить.

Ради этого тепла. Ради этого огня. Но лёд ждал меня в лаборатории. На следующий день я вернулся к работе. Никита написал: «Твои гормоны зашкаливают. Ты теряешь фокус».

— Я живу, Никита, — ответил я вслух.

— Ты отвлекаешься. Чип версии 2.0 готов. Ты обещал быть первым.

Я посмотрел на контейнер. Маленький кристалл.

Версия 2.0. Улучшенная. Безопасная.

Я обещал команде. Я не мог просить их рисковать, если не готов сам. Да и мне нужно было понять. Что чувствует пользователь? Что чувствует Люба, когда я рядом?

Нет, Люба не должна знать. Пока.

— Готовьте операционную, — сказал я.

Вечером я лёг на стол. Местная анестезия. Я хотел быть в сознании. Скальпель коснулся кожи за ухом. Боль была острой. Потом давление. Щелчок. Подключение. Мир вспыхнул. Не светом. Информацией. Я увидел потоки данных в воздухе. Услышал гул серверов как музыку. Увидел пульс медсестры через стену. Мои мысли ускорились. Время замедлилось. Я моргнул. Всё. Готово. Я встал. Голова была ясной. Слишком ясной. Эмоции... Они стали тише. Как будто я смотрел на мир через толстое стекло. Чётко. Понятно. Но холодно. С Любой мы встречались каждую неделю. Она смеялась. Рассказывала про кота. Про начальника. Я слушал. Но теперь я слышал больше. Я видел микросокращения её мышц. Я анализировал тон её голоса.

Вероятность искренности: 98%.

Вероятность скрытого стресса: 15%.

Уровень дофамина: повышен. Я стал холоднее. Расчётливее. На заводе я решал задачи за секунды. Увольнял людей без эмоций, если видел неэффективность. Команда боялась меня.

«Он как робот», — шептались инженеры.

Никита смеялся в сети: «Добро пожаловать в клуб».

Но с Любой...

С Любой я старался выключить анализ. Я запрещал себе считать вероятность её любви. Я запрещал себе видеть микро-выражения. Я хотел чувствовать. По-старому. По-человечески. Однажды она посмотрела на меня внимательно. Мы сидели на кухне у неё. Пили чай.

— Володь, — сказала она тихо.

— Да?

— Ты изменился.

Я замер. Чашка в руке остановилась на полпути.

— В смысле?

— Не знаю. Ты стал... другим. Иногда смотришь так, будто видишь меня насквозь. Будто сканируешь. Она положила руку на мою ладонь.

— Но когда ты смеешься... Ты настоящий. Только тогда.

Я перевернул руку. Сжал её пальцы.

— Я просто много работаю. Устал.

— Береги себя, — сказала она. Погладила меня по щеке. — Ты мне нужен. Живой. Не железный.

Я кивнул. Внутри чип пульсировал.

Анализ эмоции: Тревога.

Рекомендация: Успокоить.

Я игнорировал рекомендацию. Я просто обнял её.

— Я живой, Люба. Обещаю.

Но я знал: лёд внутри меня растёт. Чип менял меня. Делал эффективнее. Сильнее. Но он забирал часть тепла.

И только она...

Только её огонь мог согреть этот лёд. Я держался за неё. Как за якорь. В мире, где я становился богом, она оставляла меня человеком. И я не знал, сколько это продлится.

Но пока она рядом — я Владимир.

А не система.

Глава V. Огонь и Лёд. Маяк.

Возраст: 33 года

Локация: Новосибирск, Квартира Любы → Лаборатория

Мы жили порознь. У неё была своя квартира, уютная, тёплая, с запахом кофе и цветов. У меня — своя, больше похожая на убежище. Но я часто навещал её.

Это были тихие встречи. Без шума, без света софитов. Мы говорили о том, как прошёл день. О мечтах. О увлечениях. Иногда смотрели фильмы, укутавшись в плед. Она не знала о чипе. Не знала о лаборатории. Для неё я был просто Владимиром. Инженером. Человеком, который любит её. В эти часы я снимал маску. Ту, что носил для мира. И ту, что нарастил внутри себя из-за чипа. С ней я чувствовал себя живым.

Однажды, перед уходом от неё, зазвонил телефон. Номер лаборатории. Я вышел в коридор, чтобы не мешать.

— Владимир, — голос главного инженера был напряжённым. — Компоненты для «Святозара»... Это очень дорого. Бюджет превышает...

Я посмотрел на часы. Усталость давила.

— Дорого, — повторил я тихо. — «Тигры» тоже были не дешёвыми. Делайте.

Я нажал отбой. Вернулся в комнату.

Люба стояла у окна. Спиной ко мне.

— Всё хорошо? — спросила она.

— Да. Работа.

Я понял, что проговорился, только когда вышел на улицу. «Тигры». Я назвал их вслух. При ней. Её лицо чуть сморщилось тогда. Крошечная складка между бровей. Но она не придала этому внимания. Тогда. Мы распрощались. Поцелуй был сухим. На следующий день она не написала. На второй — не позвонила. Я звонил — сбрасывала. Я понял: она гуглила.

Пыталась понять, что это был за странный звонок. «Инженер» — и «Тигры»? Как это связано? Позже до неё дошло. Она сверила фото. Видео. Мимику. Поведение из видеороликов про «Тигра», где я отвечал на вопросы. И то, как я говорил с ней. Она догадалась.

Я написал ей снова. Попросил провести вечер вместе. Она согласилась. Но холодно. Не как обычно. Я пришёл к ней домой с тортом и едой из доставки. Пытался сгладить углы. Она встретила меня в дверях. Холодно. Взгляд скользнул мимо, не задерживаясь.

Я понял: она знает. Мы сели на кухне. Торт стоял нетронутым.

— Почему? — спросила она. Голос дрожал.

Слёзы стояли в глазах. Не понимания. Обиды.

— Зачем я тебе? Зачем эта игра? Ты мог просто сказать.

Я отвечал коротко.

— Люблю.

— Врал каждый день.

— Мне было страшно.

— Чего?

— Что ты увидишь не меня. А Хлебникова. Владелец завода. Миллиардера.

— А кто ты тогда?

— Тот, кто любит тебя.

Мы поговорили. Долго. Тяжело. Она сказала, что ей нужно всё обдумать. Я кивнул. Достал из кармана зажигалку. Старую. Потрёпанную. Металлическую.

— Это мне нужно было, чтобы собрать первую проводку для двигателя. В гараже. Когда у меня ничего не было. Кроме идеи.

Я положил её на стол.

— Это я. Настоящий. Не тот, что на обложках.

Я встал.

— Я люблю тебя. Буду ждать. Год. Два. Сколько нужно.

Я оставил её одну. С зажигалкой. С правдой. Я поехал в лабораторию. Там кипела работа. Инженеры и Никита изучали и разрабатывали ПК «Святозар». Технология была не новой. Квантовые вычисления. Но мы её улучшали. Преобразовывали. Адаптировали для массового производства. Её было уже не отличить от того, с чего мы начали. Прогресс был немалым. Никита трудился всё время, что не спал его мозг. А он не спал почти никогда. Он не знал, что ему это даст. Не знал про «Сварог». Он лишь надеялся. Надежда держала его в сети. В этот миг у меня возникла идея.

ИИ.

Имя: «Сварог».

Огромные центры. За основу возьмём квантовую технологию ПК «Святозар». Нужно сначала допилить её. Довести до ума. Я никому не сказал об этой идее. Пока. Сначала сделаем ПК. Фундамент.