Даугавпилсский узел 5.0

– Ты как? – спросила Алиса, когда они остановились на короткий привал.

– Нормально, – ответил Томас. – Только ноги замёрзли.

– Потерпи. Вечером отогреемся.

Йонас развёл маленький костёр, чтобы согреть воду. Марат и Руслан обсуждали маршрут. Николай и Егор проверяли оружие.

– До границы ещё километров десять, – сказал Руслан. – Если не сбавлять темп, к ночи будем.

– А там? – спросил Марат.

– А там Латвия. И неизвестность.

Вечером они вышли к границе. Старый пограничный столб, покосившийся и ржавый, стоял на обочине заснеженной дороги. Дальше начиналась чужая земля.

– Здесь и заночуем, – решил Руслан, указывая на полуразрушенную лесную сторожку.

Внутри было холодно, но крыша держалась. Развели костёр, согрелись. Томас, укутанный в одеяло, дремал у огня. Алиса сидела рядом, глядя на пляшущие языки пламени.

– Как думаешь, что нас ждёт? – спросил Йонас, присаживаясь рядом.

– Не знаю. Но мы должны найти этот шар.

– Найдём. Обязательно.

Ночью Алисе приснился странный сон. Она стояла на холме, глядя на огромный город, утопающий в золотом свете. В центре, над разрушенным замком, пульсировал шар – такой же, как тот, что они принесли из Варшавы, но больше, мощнее. Рядом с ней стоял Томас и смотрел куда-то вдаль.

– Он там, – сказал мальчик. – Ждёт нас.

– Кто?

– Шар. И те, кто его охраняет.

Алиса проснулась, когда начало светать. Томас спал рядом, уткнувшись носом в её плечо. Она улыбнулась, погладила его по голове.

– Идём, малыш. Нас ждут.

Утром они пересекли границу. Латвия встретила их такими же лесами, такими же снегами. Но что-то изменилось. Воздух стал тяжелее, деревья – темнее. Даже снег казался не таким белым, а сероватым, словно припорошённым пеплом.

– Здесь была зона, – сказал Руслан. – Я слышал, что в Латвии купол держался дольше, чем у нас.

– Поэтому снег такой? – спросил Марат.

– Может быть.

Они углубились в лес. Шли быстро, стараясь не останавливаться. Томас то и дело закрывал глаза, прислушивался к чему-то, потом открывал и уверенно показывал направление.

– Туда, – говорил он. – Шар там.

К вечеру они вышли к замёрзшей реке. Лёд был толстым, но Руслан всё равно проверил его перед тем, как ступить.

– Держитесь друг за друга, – сказал он. – И не останавливайтесь.

Они перешли реку и углубились в лес. Впереди был Даугавпилс.

Третий день пути выдался самым тяжёлым. Снег пошёл с утра, густой, липкий, залепляющий глаза и затрудняющий дыхание. Руслан вёл группу, ориентируясь по компасу и едва заметным приметам. Алиса шла следом, держа Томаса за руку. Мальчик почти не жаловался, только иногда останавливался, чтобы перевести дух.

– Долго ещё? – спросил Марат, когда они остановились на короткий привал.

– Километров пятнадцать, – ответил Руслан. – Если не сбавлять темп, к вечеру будем.

– А там что?

– Там город. Разрушенный, мёртвый. Но под ним – бункеры, лаборатории. То, что нам нужно.

Томас вдруг открыл глаза, посмотрел в сторону леса:

– Там кто-то есть. Я чувствую.

– Люди? – спросила Алиса.

– Не знаю. Но они двигаются. Идут сюда.

– К оружию! – скомандовал Руслан.

Группа рассредоточилась, заняв позиции за деревьями. Из леса показались фигуры – несколько человек в камуфляже, с автоматами. Они двигались осторожно, но уверенно, словно знали, куда идут.

– Натовцы? – прошептал Марат.

– Похоже, – ответил Руслан. – Ждём.

Фигуры приблизились. Их было пятеро, все в зимнем камуфляже, с современным оружием. Они шли прямо к тому месту, где затаилась группа.

– Огонь? – спросил Егор.

– Нет, – сказал Руслан. – Если они не заметили, пропустим.

Натовцы прошли мимо, скрывшись в лесу. Когда они ушли, все облегчённо выдохнули.

– Разведка, – понял Руслан. – Ищут что-то.

– Или кого-то, – добавил Марат.

– Надо ускориться, – решила Алиса. – Они могут опередить нас.

Они двинулись дальше, почти бегом. Снег валил сильнее, но они не останавливались. К вечеру показались очертания города – серые, разрушенные здания, остовы заводских труб, колючая проволока на подступах.

– Даугавпилс, – сказал Руслан. – Пришли.

– Вход в бункер? – спросила Алиса.

– Вон там, – показал Томас. – Под той башней. Я чувствую.

Башня стояла на окраине, частично разрушенная, но всё ещё узнаваемая. Под ней, судя по всему, и находилось то, что они искали.

– Идём, – скомандовала Алиса.

Они подошли к башне, нашли вход. Лестница уходила вниз, теряясь в темноте. Томас уверенно шагнул первым.

– Там есть свет, – сказал он. – И люди.

– Натовцы? – спросил Марат.

– Не знаю. Но они не злые.

– Не злые? – удивился Руслан. – Кто же?

– Те, кто создал купол. Они тоже здесь.

Алиса сжала наган и шагнула в темноту.

Лестница уходила глубоко вниз, ступени были скользкими от сырости. Алиса считала шаги, чтобы не сбиться: пятьдесят, сто, двести… На трёхсотой лестница кончилась, и они оказались в длинном коридоре, освещённом тусклыми аварийными лампами.

– Свет работает, – удивился Марат. – Значит, есть генератор.

– Или люди, – добавил Руслан.

Томас шёл впереди, уверенно ведя группу. Он то и дело останавливался, прислушивался к чему-то, потом продолжал путь.

– Там, – сказал он, указывая на массивную металлическую дверь. – За ней.

Дверь была закрыта, но не заперта. Руслан толкнул её, и она медленно открылась.

За дверью оказался огромный зал, заставленный приборами и оборудованием. В центре, на возвышении, стоял шар – точно такой же, как тот, что они нашли в Варшаве, но больше, мощнее. Он пульсировал ровным золотистым светом, освещая всё вокруг.

– Вот он, – выдохнула Алиса.

– И люди, – сказал Руслан, указывая на группу людей в форме, стоявших у пульта.

Их было человек десять, все в камуфляже без опознавательных знаков. Увидев вошедших, они схватились за оружие, но стрелять не стали.

– Кто вы? – спросил один из них, высокий седой мужчина с жёстким лицом.

– Мы из Калининграда, – ответила Алиса. – Пришли за шаром.

– Шар наш, – сказал седой. – Мы его нашли.

– И что вы с ним сделаете? – спросил Руслан.

– То же, что и вы. Отвезём в безопасное место. Изучим.

– А вы кто? – спросила Алиса.

– Мы те, кто создал купол, – ответил седой. – И мы хотим исправить свою ошибку.

В комнате повисла тишина. Алиса сжала наган, но стрелять не стала.

– Ошибку? – переспросила она. – Вы убили миллионы людей!

– Мы не хотели этого, – сказал другой человек, молодой, с умными глазами. – Эксперимент вышел из-под контроля. Мы пытались остановить его, но не смогли.

– А теперь хотите забрать шар? – спросил Марат.

– Хотим вернуть его на место. Чтобы стабилизировать поле и предотвратить новую катастрофу.

– Или чтобы использовать снова, – усмехнулся Руслан.

– Нет, – твёрдо сказал седой. – Мы поклялись, что никогда больше не допустим этого.

Алиса посмотрела на шар, пульсирующий ровным светом, потом на людей, которые его охраняли. Она не знала, верить им или нет. Но выбора не было.

– Хорошо, – сказала она. – Работаем вместе.

Глава 4. Зорин не идет

За день до выступления группы Алиса сидела в избе Зорина, глядя, как он укладывает в рюкзак последние вещи. Спина его болела – она видела это по тому, как он морщился, наклоняясь. Но он старался не подавать виду.

– Дядя Гриша, – сказала она, – может, вы останетесь?

– Останусь? – удивился он. – А кто поведёт группу?

– Руслан справится. И Марат. А вы… вы нужны здесь.

– Здесь? – Зорин усмехнулся. – Здесь я никому не нужен.

– Вы нужны мне, – тихо сказала Алиса. – И Вере Андреевне. И детям.

Он остановился, посмотрел на неё. В его глазах была та же решимость, что и всегда, но что-то дрогнуло.

– Я не могу остаться, дочка. Это мой долг.

– Ваш долг – выжить. И быть здесь, когда мы вернёмся.

В дверях появилась Вера Андреевна. Она вошла, не спрашивая разрешения, и встала напротив Зорина.

– Григорий Тимофеевич, – сказала она твёрдо, – вы не пойдёте. Я как врач запрещаю.

– Вера…

– Вы не дойдёте до границы. Спина не выдержит. А если что случится, вы станете обузой для группы. Вы этого хотите?

Зорин молчал. Он понимал, что она права, но принять это было трудно.

– Я пойду, – сказал он наконец.

– Нет, – отрезала Вера. – Я сказала – нет.

– А если я сам решу?

– Тогда я пойду с вами. И буду тащить вас на себе.

Они смотрели друг на друга, и Алиса чувствовала, как между ними пробегает искра. Не гнева, нет – чего-то другого, давно забытого.

– Ладно, – сдался Зорин. – Остаюсь.

Вера кивнула и вышла. Алиса облегчённо вздохнула.

– Вы правильно сделали, дядя Гриша.

– Наверное. Но мне всё равно тяжело.

– Знаю. Но мы справимся. А вы здесь будете ждать.

– Ждать, – повторил он. – Это самое трудное.

Ночью, когда все уснули, Зорин поднялся и вышел на улицу. Мороз пощипывал щёки, но он не замечал. Он смотрел на звёзды и думал о том, что остаётся. О войне, которая продолжается, о детях, которые растут, о будущем, которое ещё предстоит построить.

– Не спится? – раздался голос Веры.

Она стояла рядом, кутаясь в платок.

– Не спится.

– Я знала, что вы выйдете.

– Откуда?

– Я вас знаю. Вы всегда так делаете, когда тяжело.

– И как вы меня знаете?

– Мы знакомы не первый год, Григорий Тимофеевич. Я видела, как вы лечитесь, как страдаете, как боретесь. И знаю, что вы сильный.

– Сильный? – усмехнулся он. – Сейчас я чувствую себя слабым.

– Это пройдёт. Когда вернутся.

– Если вернутся.

– Вернутся. Алиса не подведёт.

Они стояли молча, глядя на звёзды. Мороз крепчал, но ни один не хотел уходить.

– Вера Андреевна, – сказал он вдруг, – а вы… вы верите, что мы сможем построить новый мир?

– Должны, – ответила она. – Другого не дано.

Утром, когда группа выстроилась у ворот, Зорин подошёл к Алисе. Он протянул ей наган.

– Возьми, дочка. Это твоего отца. Пусть бережёт тебя.

– Дядя Гриша, я не могу…

– Можешь. Я буду спокойнее, если он будет с тобой.

Алиса взяла наган, прижала к груди. Тёплый металл словно отзывался на её сердце.

– Спасибо.

– Иди. И возвращайтесь.

Она обняла его, и они долго стояли так, не отпуская друг друга. Потом она отстранилась и пошла к группе.

– Вперёд! – скомандовала она.

Колонна двинулась в лес. Зорин смотрел вслед, пока последняя фигура не скрылась за деревьями.

– Вернутся, – прошептала Вера, стоявшая рядом.

– Вернутся, – повторил он.

Группа ушла в лес, и на базе воцарилась та особенная тишина, которая бывает только после проводов. Люди ходили притихшие, говорили вполголоса, словно боялись нарушить что-то важное. Зорин стоял у ворот, опираясь на трость, и смотрел на дорогу, уходящую в заснеженный лес. Он знал, что не увидит их ещё долго, но всё равно смотрел.

– Командир, – окликнул его Петрович, подходя сзади. – Идите в избу, замёрзнете.

– Не хочется, – ответил Зорин. – В избе душно.

– Тогда хоть тулуп накиньте.

Зорин кивнул, но не двинулся с места. Петрович вздохнул, снял с себя тулуп и накинул ему на плечи.

– Спасибо, – сказал Зорин.

– Не за что. Держитесь.

Вечером, когда стемнело, Зорин вернулся в избу. Там уже была Вера Андреевна. Она сидела у печки, грела руки.

– Не спится? – спросила она.

– Не спится.

– Я знала, что вы не будете спать.

– Откуда?

– Я вас знаю. Вы всегда так делаете, когда тяжело.

Она подвинулась, освобождая место рядом. Зорин сел, протянул руки к огню.

– Вы думаете, они дойдут? – спросил он.

– Дойдут. Алиса сильная. И ребята надёжные.

– А если натовцы?

– Значит, будут драться. Они умеют.

– Знаю. Но всё равно страшно.

– Страшно – это нормально. Значит, вы человек.

Они замолчали, глядя на огонь. За окном выла метель, но в избе было тепло и уютно.

– Вера Андреевна, – сказал Зорин, – а вы… вы верите, что мы когда-нибудь заживём нормальной жизнью?

– Верю. Потому что иначе зачем всё это?

– Зачем?

– Чтобы такие, как Алиса, могли растить детей. Чтобы такие, как мы, могли дожить до старости. Чтобы больше никогда не было войны.

Зорин посмотрел на неё. В свете печки её лицо казалось молодым, почти девичьим.

– Вы изменились, – сказал он.

– Я?

– Да. Раньше вы были строгой, замкнутой. А теперь…

– А теперь что?

– Теперь вы… добрая.

Вера усмехнулась:

– Это война меня изменила. Или дети. Не знаю.

Они снова замолчали. В избе было тихо, только дрова потрескивали в печке.

– Григорий Тимофеевич, – сказала Вера, – а вы жалеете, что не пошли с ними?

– Жалею. Но вы были правы – я только обузой стал бы.

– Не обузой. Но опасность была бы больше.

– Знаю. Поэтому и остался.

– И правильно сделали. Кто-то должен ждать.

– Ждать, – повторил он. – Это самое трудное.

Ночью, когда Вера ушла, Зорин остался один. Он достал старую карту, разложил на столе. Красным карандашом был отмечен маршрут группы – через лес, через границу, через всю Латвию до Даугавпилса. Он водил пальцем по линиям, представляя, где сейчас Алиса, что она делает, о чём думает.

В дверь постучали. Вошёл Мартинас, а за ним Эгле. Дети были босиком, в ночных рубашках.

– Что вы? – удивился Зорин. – Замёрзнете.

– Мы пришли помочь, – сказал Мартинас. – Вы грустите, а мы умеем утешать.

– Утешать?

– Да. Мы чувствуем, когда кому плохо.

Они подошли, сели рядом, положили руки ему на колени. Зорин почувствовал, как тепло разливается по телу, как уходит боль, как уходит тревога.

– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо, малыши.

– Они вернутся, – сказала Эгле. – Мы чувствуем.

– Вернутся, – подтвердил Мартинас. – Все.

Зорин обнял их, прижал к себе. Дети были тёплыми, живыми, настоящими.

– Знаю, – сказал он. – Знаю.

Утром, когда взошло солнце, Зорин вышел на крыльцо. Метель стихла, снег искрился, лес стоял белый и чистый. Он посмотрел на дорогу, уходящую вдаль, и улыбнулся.

– Ждите, – сказал он. – Я буду ждать.

Глава 5. Боровский у натовцев

Польша, окраина Варшавы. Февраль 2029 года.

Боровский сидел в тесной комнате без окон, освещённой лишь тусклой лампой под потолком. Руки его были свободны – здесь он был не пленником, а гостем. Хотя и гостем, которого держат под замком. За дверью стояли часовые, в коридоре слышались шаги патрулей. Но это была не тюрьма. Это было убежище. Или ловушка.

Он не знал уже, где правда, а где ложь. Последние месяцы превратились в бесконечную череду побегов, пленений, снова побегов. Натовцы вытащили его из Калининграда, переправили через границу, привезли сюда. Сюда – в бывший натовский бункер под Варшавой, где когда-то располагался штаб операции «Золотой купол».

– Господин Боровский, – дверь открылась, и вошёл молодой офицер в камуфляже без знаков различия. – Вас ждут.

– Кто?

– Полковник Джонсон. И доктор Фогель.

Боровский поднялся, одёрнул куртку. В зеркале, висевшем на стене, он увидел своё отражение: осунувшееся лицо, седина на висках, но глаза всё ещё горели тем же огнём, что и в молодости.

– Ведите.

Офицер провёл его по длинному коридору, мимо постов охраны, через несколько гермодверей. Наконец они оказались в просторном помещении, где за столом сидели двое.

Полковник Джонсон – высокий, седой, с жёстким лицом ветерана. Он носил американскую форму, но без флагов и нашивок. Рядом с ним – доктор Фогель, немец, сутулый, с умными глазами за толстыми стёклами очков. Именно Фогель когда-то руководил разработкой генератора купола.

– Господин Боровский, – Джонсон встал, протянул руку. – Рад видеть вас в безопасности.

– В безопасности? – Боровский усмехнулся, но руку пожал. – Это вы называете безопасностью?

– Пока да. Мы вытащили вас из Калининграда, переправили сюда. Здесь вас не найдут.

– А когда найдут? Рано или поздно ваши русские друзья явятся и сюда.

– Не явятся. Теперь у нас есть вы.

Боровский сел напротив, глядя то на Джонсона, то на Фогеля.

– И что вы от меня хотите?

– Мы хотим сотрудничать, – ответил Фогель. – У нас общие цели.

– Общие? Вы хотели уничтожить Калининград. Я хотел им управлять. Это разные вещи.

– Не совсем, – Джонсон развернул на столе карту. – Смотрите. Купол пал, но его технологии не исчезли. У Горелова и Зорина есть один шар. Мы знаем, где второй.

– В Даугавпилсе, – сказал Боровский.

– Откуда вы знаете? – удивился Фогель.

– Я много чего знаю. Пока вы сидели в своих бункерах, я был в Калининграде. Я знаю, что они готовят экспедицию. И знаю, кто её возглавит.

– Кто?

– Девчонка. Алиса. Та, что уже дважды вырывала у меня победу.

Джонсон и Фогель переглянулись.

– Мы знаем о ней, – сказал полковник. – Она сильный противник.

– Сильный? – Боровский усмехнулся. – Она ребёнок. Но с ней Зорин, который её всему научил. И дети-сенсоры, которые чувствуют всё на расстоянии.

– Дети-сенсоры… – задумчиво произнёс Фогель. – Это продукт купола. Уникальные экземпляры.

– Экземпляры? – Боровский скривился. – Вы их так называете?

– Научный термин.

– Ладно. Что вы предлагаете?

Джонсон пододвинул к нему карту:

– Мы знаем, где второй шар. Он в Даугавпилсе, в старом ракетном комплексе. Наши люди уже там, но они не могут войти – генератор окружён мутантами. Нам нужен проводник, который знает эти места. И нужен тот, кто сможет договориться с калининградцами.

– Договориться? – удивился Боровский. – Вы хотите объединиться с ними?

– Временно. Чтобы достать шар. А потом… – Джонсон замолчал.

– А потом вы уберёте их, – закончил Боровский. – Как убрали меня?

– Вы живы, – напомнил Фогель.

– Пока да.

– Мы предлагаем вам власть, – сказал Джонсон. – Когда купол падёт окончательно, Европа войдёт в Калининград. Нам нужен свой человек, который возглавит новую администрацию. Вы – идеальный кандидат.

– Идеальный? Я сидел в тюрьме, меня преследовали, я потерял всё.

– Вы знаете город, знаете людей, знаете врагов. И вы готовы на всё.

Боровский долго молчал, глядя на карту. Потом поднял глаза:

– Что я должен делать?

– Возглавить экспедицию в Даугавпилс. Мы дадим вам людей, оружие, технику. Вы приведёте нас к шару. А когда калининградцы придут, вы убедите их, что мы союзники.

– А если не убедят?

– Тогда мы их уберём. Но вы попробуете договориться.

– С Алисой? – Боровский усмехнулся. – Она скорее убьёт меня, чем станет слушать.

– Она умная девушка. Она поймёт, что общий враг – мутанты. А потом… потом мы решим, кто настоящий враг.

Боровский встал, прошёлся по комнате. Мысли лихорадочно метались. С одной стороны – предательство, с другой – шанс вернуть всё. Или потерять окончательно.

– Хорошо, – сказал он, останавливаясь. – Я согласен.

– Отлично, – Джонсон протянул руку. – Добро пожаловать в команду.

Боровский пожал её. Холодная, твёрдая, безжалостная.

– Когда выступаем?

– Через три дня. Наши люди уже в пути.

– Тогда готовьтесь. Это будет не прогулка.

После того как Боровский согласился, атмосфера в комнате заметно изменилась. Джонсон расслабился, откинулся на спинку стула, жестом пригласил сесть. Фогель пододвинул карту и разложил на столе несколько фотографий.

– Теперь к делу, – сказал полковник. – Ваша задача – возглавить отряд и провести его к месту нахождения второго шара. Наши люди уже закрепились в Даугавпилсе, но проникнуть в сам комплекс не могут.

– Почему? – спросил Боровский, разглядывая фотографии.

– Мутанты, – ответил Фогель. – Много мутантов. Мы насчитали несколько сотен особей, и они организованы. Есть предположение, что ими управляет некий центр – так называемая «Королева улья». Она находится внутри комплекса и контролирует всех тварей в округе.

– Королева? – Боровский усмехнулся. – Вы что, фантастику насмотрелись?

– Это научный термин, – сухо ответил Фогель. – У мутантов появилась иерархия. Вожак, который управляет остальными. Убить его – значит обезглавить всю стаю.

– А при чём здесь я? Вы хотите, чтобы я пошёл и убил её?

– Вы будете координировать действия, – сказал Джонсон. – У нас есть специальный отряд, подготовленный для этой операции. Десять человек, лучшее снаряжение, вертолётное прикрытие. Но им нужен командир, который знает местность и умеет принимать решения.

– А что, ваши офицеры не справятся?

– Мои офицеры – солдаты. Они умеют выполнять приказы. Но для такой операции нужен человек, который может мыслить нестандартно. Вы не раз доказывали, что способны на это.

Боровский промолчал. Комплимент был сомнительным, но приятным.

– Что известно о группе из Калининграда? – спросил он.

– Они выступили два дня назад, – ответил Фогель, доставая ещё одну фотографию. – Семеро человек. Возглавляет Алиса, ту, что вы знаете. С ней её друг – литовец Йонас, проводник Руслан, боец Марат, двое сталкеров и маленький мальчик-сенсор.

– Мальчик? – удивился Боровский.

– Самый сильный сенсор из всех, что у них есть. Он чувствует артефакты за сотни километров. Без него они бы не нашли шар.

– Значит, они тоже идут туда.

– Идут. И будут раньше нас, если мы не поторопимся.

Боровский задумался. Если калининградцы доберутся первыми, они заберут шар, и тогда его шансы на власть рухнут. Нужно было спешить.

– Когда мы выступаем? – спросил он.

– Завтра на рассвете, – ответил Джонсон. – Вертолёт доставит вас на базу под Даугавпилсом. Оттуда пойдёте пешком.

– Пешком? Зимой? По лесам, где кишат мутанты?

– Мы дадим вам лучшее снаряжение. Теплая одежда, оружие, приборы ночного видения, спутниковая связь. И главное – проводник, который знает эти места.

– Проводник? – Боровский насторожился. – Кто?

– Наш человек. Латыш, бывший егерь. Он жил в этих краях до катастрофы и хорошо знает лес.

– Хорошо. Но я ставлю одно условие.

– Какое?

– Когда мы встретим калининградцев, я буду говорить с ними. И только я. Никакой стрельбы без моего приказа.

Джонсон и Фогель переглянулись.

– Вы уверены, что они станут слушать? – спросил полковник.

– Алиса – девушка умная. Она поймёт, что против мутантов мы сильнее вместе. А потом… потом я разберусь с ней.

– Каким образом?

– Это моё дело.

Джонсон пожал плечами:

– Хорошо. Но если что-то пойдёт не так, мои люди откроют огонь. И вы первый.

– Я знаю.

Совещание закончилось. Боровского проводили обратно в его комнату, но он не мог усидеть на месте. Ходил из угла в угол, обдумывая план. Он понимал, что натовцы ему не верят, что они используют его как пешку. Но и он использовал их. Шар, власть, Калининград – всё это было так близко.

Утром, когда взошло солнце, Боровский уже стоял на вертолётной площадке. Вокруг суетились солдаты, грузили ящики с оружием. Вертолёт, старый «Блэк Хоук» с натовскими опознавательными знаками, уже прогревал двигатели.