Любить Нельзя, Забыть Невозможно

– Это мой выбор. Я больше никому не позволю вмешиваться в мою жизнь, – фраза прозвучала жёстко и безапелляционно, как предупреждение. Готова была разорвать все контакты с родителями. Готова была сделать шаг навстречу Алексею. Прийти с повинной. Признать свои ошибки. Готова! Готова как никогда, впервые бросить вызов всему миру.

– Ты не понимаешь. Он перешёл черту. Ради своей мести не перед чем не остановится. Этот человек подготовился.

Боль заиграла в моих глазах.

– Он имеет полное право на месть, – голос задрожал. – Я его предала. Даже не поговорила. Взяла и ехала. Он считал, что я с ним лишь играла. Мы оба умирали от любви и погибали от ненависти. Это жестоко и несправедливо, – с откровенной ненавистью высоко подняла голову. – И ты виноват в этом. Ты! Человек, которому я безгранично доверяла, собственными руками заставил меня жить в аду. Ненавижу тебя. Призираю.

От матери ожидала чего угодно. В её духе – обмануть, подставить ради своей выгоды, но вот отец. Это совершенно другое дело. Он всегда был для меня опорой и поддержкой. Всегда излучал добро, ласку и любовь. Но даже эти качества не позволили ему пойти против властной Екатерины Михайловны. Я слишком многое взяла от него. Стала слабой. Пришло время доказать, что я истинная дочь своей матери. Буду бороться за счастье.

– Что ты собираешься делать?

Отец проигнорировал мою злобную браваду, предпочёл пропустить мимо ушей злые, жестокие слова. Усмехнулась. Ему не привыкать получать тумаки.

– Я разведусь с Марком, – холодно и взвешенно ответила.

– Что? – Отец моментально изменился в лице. Страх и осуждение засияли в тёмных глазах. – Нет. Не делай этого. Сидоров только этого и добивается. Он тебя погубит.

Расправила плечи, словно ощутив крылья за спиной.

– Папа, по вашей вине, я уже умерла, – истерично прокричала. – Вы лишили меня любви. Ты и мама. Мои собственные родители уничтожили меня. Безжалостно. Бессердечно. За что, папа? Почему?

Глава 5. Марк Звонарёв

Когда счастье идёт нам в руки – мы становимся подозрительными! Неужели нужно всё усложнять, чтобы поверить? Мы привыкли думать, что настоящую любовь надо заслужить, надо преодолеть все препятствия во втором акте, перед тем как жить долго и счастливо в третьем. А если препятствий нет, означает ли это то, что чего-то не хватает? Неужели нужна драма, чтобы отношения сработали?

Мне казалось, что у нас супругой всё идеально. Бывают маленькие, несущественные конфликты, но без них невозможно. А вот сейчас моё мнение менялось. Ощущал, что между нами образуется стена.

И стену возводит прежде всего Стефания. Ощущал её холодность, в воздухе витала недосказанность, меня не покидало удручающее ощущение, что она от меня что-то скрывает…

Но что? Почему?

Стеша чаще стала молчать. На вопросы отвечала лаконично, кратко и сухо, словно пытаясь поскорее отделаться.

Все избегают трещин. Когда видят трещину в стене, они начинают ее заполнять и, если думают, что это бесполезно, покидают эти стены и переносятся в другое место. Если чашка треснет, бросают в мусор, боятся, что при наливании горячей воды она взорвётся, и причинит боль. Все избегают трещин, но никто не пытается остановить процесс. Кажется, что они насильно разбивают чашку, подкапывают стены, чтобы образовались трещины, а затем убегают. Все боятся трещин …

На первый взгляд люди стараются не допускать трещин в отношениях, но все происходит наоборот: они причиняют друг другу боль, как будто ничего не видят, поэтому давят ногами на рану и гордятся этим. Трещины начинают появляться, когда ты смотришь в глаза любимому человеку и уже не чувствуешь его тепла, когда его взгляд вместо прежней любви ничего не передаёт, когда слова напрасно теряются в воздухе… Ты начинаешь сомневаться в нём и теряешь веру.

Трещины разрывают нити души, ты замерзаешь, и все становится для тебя чуждым. Слушаешь старые песни, и ностальгия горит в тебе, скучаешь по прошедшему времени, но понимаешь, что, если есть шанс вернуть его, это вам ничего хорошего не принесёт.

Когда дружба угасает, тогда тоже появляются трещины.
В вашей душе появляются трещины, и они распадаются на многочисленные части, которых не счесть. Ваши части падают то тут, то там, вы встаёте и истекаете кровью, но никто вам не помогает. Рану обмотали и выбросили на свалку, хоть она и была раздавлена. Никто не пытается спасти вас, они просто указывают пальцем и остерегаются. Вы сидите в повреждённой лодке, она наполнена водой, вы теряете силы, но все ещё пытаетесь не утонуть, но море бескрайнее…

Все избегают трещин…

Все боятся трещин …

Тщетно старался залатать эти трещины, но моих усилий невероятно мало.

Тяжело вздохнул. А может моя любимая супруга увлеклась другим мужчиной?

Даже подобный вопрос вызывал во мне волну самых жутких эмоций, тело содрогалось в судорогах, сердце отрицало, но вот интуиция твердила, что ничего исключать нельзя.

Может стал слишком подозрительным? Меня уже однажды предавали. Только вот Стефания совершенно не похожа на мою бывшую девушку. Стеша – честная, порядочная, она не опуститься до такой грязи…

Но вот проклятие, сердцу приказать невозможно. А женское сердце бывает гораздо более трепетное, чувственное…

Увлёкшись ревнивой подозрительностью, можно оскорбить и совершенно невинного человека.

Сердцем чувствовал, что моя Стефания не способна на подлый поступок, но холодный разум буквально кипел…Надеялся, что утром она удосужится обмолвиться хоть парой слов со мной, но Стеша ограничилась лишь банальными словами.

Обязан избавиться от оскорбительного недоверия. Мои сомнения способны погубить нашу семью, а ничего подобного допустить не мог. Любил супругу и верил, что и она меня верит.

Возможно немного устала, семейная жизнь нелёгкий труд. Должен дать нам разрядку, осветить жизнь новыми, яркими красками.

Гневно чертыхнулся и, ускорив шаг, направился в свой кабинет, уже при входе в приёмную внезапно услышал звонкий женский смех. У самой двери остановился и прислушался. Точно! Слух меня не подвёл. Широко распахнул дверь и внезапно увидел сестру, которая вальяжно, буквально по-царски расположившись на гостевом диване, задорно и весело что-то вещала, перевёл взор и заметил, как секретарша Елизавета, которая всегда отличалась сдержанностью и утончённость громко смеялась.

– Марк Михайлович, доброе утро, – встретившись с моим грозным взглядом, девушка вскочила по стойке смирно.

– Доброе утро, – буркнул я, откровенно демонстрируя, что мне совершенно не нравится подобное поведение.

Не против веселья, но в самом деле, не на работе же…Солидная, крупная организация. А эти девицы устроили здесь смехопанараму.

Недовольно покосился на сестру, прекрасно осознавая, что именно она устраивает веселье.

Стремительно ворвался в приёмную и, захлопнув дверь, вновь перевёл глаза на свою взбалмошную сестру, которая никогда не отличалась дисциплинированностью.

– Привет, братишка, – промурлыкала Анастасия и игриво подмигнула мне.

Снисходительно усмехнулся и неожиданно обнаружил, что рядом с моей сестрой сидит совершенно неизвестная девушка. Неизвестная, но весьма и весьма привлекательная…Прекрасная дама скромно улыбнулась и кивнула.

Сосредоточенно сузил глаза. Огненные длинные волосы, огромные зелёные глаза, аккуратный носик и пухлые алые губки, на которых играла нежная улыбка.

– Братик, познакомься, это Олеся, – сестра поднялась с дивана, девушка последовала её примеру.

Невольно скользнул острым взором по миниатюрной девичьей фигурке.

Соблазнительная малышка. Чёрт! О чём я думаю?

– Доброе утро, Олеся, – сказал, как отрезал, говорил как можно спокойнее, пытаясь не показывать своего волнения, тщательно скрывая интерес с прекрасному, юному созданию.

Бред! Самая обычная баба. Ничего особенного. Никогда прежде даже мысли не допускал, чтобы изменить супруге. Любил и дорожил отношениями со Стефанией.

Лёгкое возбуждение пробежало по телу. Но старался не придавать запретному желанию никакого значения. Вполне нормальная реакция молодого, здорового мужика на симпатичную, аппетитную девочку.

– Доброе утро, Марк Михайлович, – робко поприветствовала меня рыжеволосая куколка.

Красивый, пленительный голосок непроизвольно смягчил моё сердце. Она смущённо одарила меня ответной улыбкой. Такой тёплой, прелестной и искренней.

– Марк, ну что, так и будешь держать нас в приёмной? Это как-то неприлично, – надменно процедила самодовольная, нахальная Анастасия.

Оторвал взгляд от Олеси и вопросительно посмотрел на сестру.

Анастасия приглушённо хихикнула.

– Понятно, – она небрежно махнула рукой. – Ты забыл. Ничего удивительного в этом нет, – она разочарованно развела руками. – Если вопрос касается моей просьбы, то твоя память моментально даёт сбой.

– О чём забыл? – Сосредоточенно нахмурился.

Сестра слегка приподняла голову.

– Братишка, это Олеся, – с откровенной издёвкой повторила сестра. – Мы с тобой вчера договаривались, что ты с ней встретишься. Ей практику нужно пройти.

Настя недовольно поморщилась, читая по моему лицу, что, действительно, позабыл.

– Мы с тобой говорили. И ты мне обещал встречу. А теперь забыл, – обиженно затараторила Анастасия.

Твою мать! Точно. Вечером Анастасия звонила. Мы договорились с ней о встрече. Б…ь. Вся эта ситуация со Стефанией вынудила позабыть обо всё на свете. Никогда не брал практиканток. С ними слишком много проблем. Но Анастасия так меня упрашивала, что под её натиском сдался. И, как оказалось. Очень зря. Вновь пробежался взглядом по хрупкой, но такой сексуальной женской фигурке. Взять куколку придётся, но вот встречи придётся минимизировать. Слишком велико искушение.

Вот как работать бок о бок с такой рыжеволосой бестией?

Избегать соблазнов – единственно разумный путь не поддаваться им!

– Вспомнил.

– Вот и отлично. Тогда пошли в кабинет, – мгновенно скомандовала Анастасия. – Спокойно поговорим. Всё обсудим.

Более ни слова не говоря, приблизился к двери кабинета и, распахнув её, как истинный джентльмен, проговорил, – прошу. Проходите.

Анастасия спешным шагом проникла в кабинет. Олеся же грациозной походкой, сексуально покачивая стройными ножками, последовала за ней.

– Говорите. У меня очень мало времени. Даю вам не более десяти минут, – бросил свой чемодан на большой диван и, присев в кресло, интуитивно поправил галстук, ощущая острую нехватку воздуха. Это девочка реально приглянулась мне. Провоцировала неправильные желания. Порождала сексуальное возбуждение.

– Да нам и пяти минут хватит, – протрубила сестра. – Пригласи начальника кадров. Пусть Олесю оформят в качестве практикантки.

Махнул головой.

– Хорошо. Только мне для начала необходимо узнать, на каком курсе учиться Олеся. Кем в будущем желает работать.

Анастасия пододвинула кресло и позволила Олеси присесть, сама же встала за её спиной и облокотившись на спинку, опустила пальцы на бледные плечи девушки.

– Учусь на третьем курсе Архитектурно-строительного института. В будущем хочу стать квалифицированный специалистом, который на профессиональной основе осуществляет архитектурное проектирование, организацию архитектурной среды, включая проектирование зданий, в том числе разработку объёмно-планировочных и интерьерных решений, а также авторский надзор за строительством архитектурного объекта.

Девочка без запинки поведала о своих планах.

Надменно усмехнулся.

– Олеся, не поймите меня неправильно, но архитектор – это всё-таки более мужская профессия. Не вправе вам что-либо рекомендовать, но позволю себе высказать своё мнение. Я очень долго в строительном бизнесе, – наблюдал, как в глазах скромницы зарождается гневный огонёк, зелёные очи превращались в огненно-красный пожар, – но ещё не видел профессиональных архитекторов среди прекрасного женского пола. Дизайнер, – выждал паузу, проникновенно вглядываясь в раскрасневшееся личико. – Да. Но архитектор, – надменно помотала головой. – Нет.

Анастасия звонко рассмеялась.

– Боже, Марк! – Воскликнула сестра. – Не будь таким солдафоном. Не веди себя как мужлан. Ты для начала посмотри на её работу. А уж потом делай выводы.

Олеся повернула голову и в знак благодарности улыбнулась сестре.

– Архитектор – это преимущественно мужская профессия. Это подтверждается тем, что Притцкеровская премия, считающаяся Нобелевской премией в области архитектуры, вручалась женщинам лишь пять раз с момента её учреждения, – не проговорила, а будто бы пропела малышка, а затем, повернув голову, с вызовом посмотрела на меня. – Однако с каждым годом в архитектурных школах процент женщин, изучающих эту дисциплину, продолжает расти.

Молча слушал её речи. Возразить было нечего.

– Ирако-британский архитектор-деконструктивист Заха Хадид вошла в историю как первая женщина, получившая Притцкеровскую премию в области архитектуры, – голос стал более суровым, но при этом Олеся продолжала вести себя учтиво и тактично. – Одна из её самых знаковых работ – Центр водных видов спорта в Лондоне, где проходили Олимпийские игры. Её называли "дивой архитектуры", однако самой ей это не очень нравилось: "Назвали бы вы меня дивой архитектуры, если бы я была мужчиной? Вряд ли", – говорила она.

А малышка не так проста, как может показаться на первый взгляд. Такой палец в рот не клади. Мужская сущность взыграла во мне. Интуитивно зафиксировал взгляд на пухлых губах. Не хотел я ей палец положить, желал совершенно о другом. Тяжело вздохнул, стыдясь собственных пошлых мыслей.

– Архитекторы из Ирландии Ивонн Фаррелл и Шелли Макнамара стали лауреатами Притцкеровской премии, – настаивала девочка, упрямо отстаивая свою позицию. – Как заявило жюри Притцкеровской премии, Фаррелл и Макнамара были награждены «за честность в подходе к своим зданиям, а также за то, как они ведут свою деятельность». Также жюри охарактеризовало Фаррелл и Макнамара как «пионеров в области, которая традиционно была и остаётся профессией, в которой доминируют мужчины», и «маяков для других, пока они строят свой образцовый карьерный путь».

– Понятно, – прервал её громкую браваду и, приподняв руку, бережно постучал по швейцарским часам на запястье. – Я вас услышал. Дело ваше. Посмотрим, сможете ли вы вписать своё имя в историю, Олеся, – женское имя произнёс с лёгким флёром. Вы пока подождите в приёмной. К вам сейчас подойдут.

Олеся немного замешкалась, но спустя секунду пришла в себя и торопливо вскочила на ноги.

– Удачи тебе, – прокричала сестра, когда её подруга покидала кабинет. – Братишка, ты на нашу Лилит рот не разевай. Она тебе не по зубам.

Как только дверь закрылась, озадаченно покосился на девушку.

– Лилит.

– Да. Лилит, – сестра плюхнулась на мягкую поверхность. – У Олеси такое прозвище. Существует древний миф о Лилит, передающийся из поколения в поколение. Тот факт, что Лилит считают антиЕвой, говорит о древнем происхождении стереотипа. Он стал архетипом в структуре женской психологии, представляя логику антагонизма, противостояния мужчине любой ценой: антагонизм ради антагонизма, – округлил глаза и широко улыбнулся. Не узнавал свою сестру, никогда не слышал от неё таким умных изречений. – Лилит – это фигура вечной бунтовщицы, восстающей против мира мужчин. В сновидениях она часто предстаёт в монашеском облачении, в образе женщины под паранджой или вуалью, женщины с рыжими волосами, сильной и стремительной. Она олицетворяет собой реванш и месть женщин всему миру мужчин. Женщина такого типа считает себя поверженной, потому что мужчина злоупотребил своим положением, совершил насилие, обманул её, и теперь она несправедливо выброшена из игры. Феноменология «лилитизма» очень сильна в группах феминисткой направленности. В движении феминизма часто говорится о несчастьях, страданиях, которые выпали на долю женщины в этом мире.

Высоко приподнял брови.

– Так твоя подруга, феминиста?

– Точно, – Анастасия радостно засмеялась. – И она терпеть не может таких мужланов, как ты. Поэтому у тебя нет никаких шансов. Забудь.

А Настя умеет вернуть с небес на землю.

– Ты ничего не попутала, – поднял руку и продемонстрировал обручальное кольцо. – Я женат.

Сестра как-то загадочно – лукаво ухмыльнулась.

– И что? – Буркнула она и достала из кармана брелок с ключами. – Кому и когда это мешало? – Девушка бросила ключи на стол.

Яростно схватил ключи от автомобиля.

– Передай жене. Пусть не разбрасывается вещами, где ни попади.

Злобно сверкнул глазами.

– И ещё передай своей благоверной, что ездить ночью к моему парню не стоит.

Замер.

– Чего?

– Того, – в хамской манере буркнула она. – Следи внимательней за ней.

Напряжение повисло в воздухе…

Анастасия никогда не любила Стефанию, считая её слишком надменной и высокомерной, но сегодня, впервые столь откровенно стала делать пошлые, грязные, отвратительные намёки…

Глава 6. Марк Звонарёв

Доверие – это тонкая духовная материя и в то же время прочный фундамент взаимоотношений между мужчиной и женщиной. Доверие, как и любовь, нельзя выпросить или купить, но его можно заслужить.

– Настя, что происходит?

Сестра надменно усмехнулась и на несколько секунд зафиксировала на мне свой холодный взгляд…

Твою мать! Вот что за болезненная любовь никогда прямо не отвечать на поставленные вопросы, а ходить вокруг и около…Неужели она не понимает, что здесь не место и не время для её капризных игр.

Сильнее сжал пальцы, крепче сжимая проклятые автомобильные ключи.

– Марк, ты вопросы должен не мне задавать, – буркнула она и лихо подскочила со стула. – И тебе это хорошо известно. Или прямо назвать человека, кому ты обязан адресовать пару вопросов.

Вальяжно взмахнула распущенными волосами и удручённо выдохнула.

– Не знаю, что у вас там происходит со Стефанией, – она широко взмахнула руками, как бы обозначая границы, за которые не собирается переступать, – но могу утверждать одно, что совершенно ненормально, что после скандалов с тобой твоя благоверная бежит к моему жениху. Давайте как-нибудь самостоятельно разберитесь. А Алексея не приплетайте.

Сестра нахмурилась.

– Лёша, конечно, всегда готов помочь. Но он не личный психиатр для твоей причудливой супруги. Ты должен ей это объяснить.

Кровь болезненно закипает, лицо против моей воли начинает гореть так, будто бы его терзают яростные лучи солнца, мышцы напрягаются, отчётливо ощущаю каждой клеточкой, как импульсы проникают под кожу.

Ярость мобилизует мои силы. В первую секунду, судорожно сжимая проклятые ключи, хотел сломя голову нестись к супруге…

Ржавчина съедает железо – ревность – сердце.

Ревность – лёд для тёплых чувств.

Ревность – масло для разжигания злобы.

Ревность унижает….

Ревность – это подозрение жены в том, на что способен и ты.

– У меня не было никаких скандалов со Стешей, – сдержанно проговорил. – Она поссорилась с родителями. Я так понимаю, что она случайно пересеклась с Алексеем. Всего вернее, в каком-нибудь ресторане, и он забрал у неё ключи, – постарался хоть как-то объяснить весьма и весьма неприятную ситуацию.

Не мог унижать нашу любовь проклятой ревностью. Стефания никогда не давала ни малейшего повода для подозрений.

– Может быть. Может быть, – иронично дважды повторила сестра. – Но факт остаётся фактом. И спорить здесь бесполезно. Отрицать очевидные факты глупо.

Её издевательский тон выводил из себя. Яростно сдвигаю брови вниз, к центру, невольно напрягаю веки и, широко распахнув глаза, срываюсь с места и, грубо схватив сестру за плечи, прокричал, – Настя, ты, что за игры ведёшь? Если ты в чём-то хочешь обвинить мою супругу…, – сильнее сжал её плечи, безумный гнев охватывал меня с головы до ног, всё тело трясло. – То тысячу раз подумай. Я никому не позволю оскорблять Стефанию. Никому. Поэтому очень хорошо взвесь каждое слово, прежде чем открывать рот, – с угнетающим спокойствием, при этом с бешеным пожаром в глазах, процедил каждую букву.

Анастасия всегда обладала острым языком, который легко и бессовестно ранило сердца близких людей. Терпел её дерзость, но она восприняла моё терпение за вседозволенность.

– Пусти, дурак, – пропищала сестра. – Ты же делаешь мне больно.

От её душераздирающего писка пришёл в себя. Мгновенно распахнул пальцы и освободил девушку.

– Совсем с башкой не дружись. Пи…ц! – девочка пристально, с откровенным негодованием и осуждением смотрела на меня. – Злишься на Стешу, а на мне злость срываешь, – сестрёнка свирепо расширила ноздри и стала похожа на маленького, беззащитного телёнка, которого вывели на корриду. – Что, Марк, «правда глаза колит».

– Извини. Но и ты, Настя, хороша. Не смей делать грязные намёки относительно моей супруги. Такого неуважения по отношению к Стеши терпеть не буду.

Анастасия горько усмехнулась, глаза засияли, только теперь в голубой синеве не отражалась злость, была маленькая капелька обиды и огромная грусть, тревога и забота.

С сестрой нередко ругались. Всякое бывало. Я критиковал её парней, она вдоволь издевалась над моими девушками, но с годами мы становились более близки. Любил свою непутёвое, чересчур избалованную сестрицу. И знал, что и она отвечает мне полной, безграничной взаимностью.

– Марк, я тебе вовсе не враг. Не хочу, чтобы ты вновь пережил боль и разочарование. Моя вина лишь в том, что я люблю тебя.

Криво усмехнулся и, кивнув, обессилено присел на кресло. Нервно схватил карандаш и отрешённо барабанил по краю деревянной поверхности стола.

– Марк, ты же знаешь, как это бывает, – промолвила сестра и вновь присела. – Отношения себя исчерпали. Влюбленность испарилась вместе с гормонами – дофамином, окситоцином и прочими. Официальный супруг оказался чужим человеком, даже несимпатичным, иногда отталкивающим. Потребности в заботе и сексе остались как, возможно, и общие дети. Ради детей сохраняется видимость семьи. На стороне заводятся новые отношения.

Твою мать! Озлоблено мазнул взглядом чересчур умную сестрёнку, которая слишком сгущала краски.

– А у вас даже детей нет. И как я понимаю, Стеша не горит желанием их заводить, – сестра оплетала меня сомнениями, пробивая крепость. – А ты спрашивал у неё почему она так себя ведёт? Семья же создаётся ради детей.

– Слушай, – голос слегка надломился, крепко сжал пальцы в кулаки, стремясь успокоить будоражащую дрожь, – в нашей семье царит любовь и гармония. Тебе ясно? Мы сами решим со Стешей свои проблемы.

Анастасия немного надула щёки.

– Бывает, что в семье любовь и абсолютное понимание, гармония в отношениях, но интим редкий и совсем однообразный. Либо супруг не разделяет интересы и предпочтения жены, либо потребность в интиме абсолютно разная. Тогда тот, чья потребность выше, может найти партнёра со схожим темпераментом.

Б..ь! Это бестия реально решила вывести меня из себя. Выдержку проверяет.

– Вспомни, – громко прокричала она, – с кем ты встречался до Стефании. Какая у вас была любовь с Елизаветой, – угнетённо опустил веки, плавно поглощая воздух, ощущая, что ещё секунда: и гром и молнии посыплются на голову болтливой родственницы.

Это уже переходит все границы дозволенного.

Поговорка-ревнует, значит любит, не права. Ревнуют и нелюбимых. Ревнует-значит не доверяет, а без доверия счастье невозможно. «В ревности больше любви к себе, чем к другому.

Разумом это хорошо понимал, но вот сердце начинало сомневаться.

Настя вероломно и безжалостно била ниже пояса, используя запрещённый способ. Разве можно сравнивать Лизу и Стефанию? Одна – высокомерная, капризная, мстительная, бесчестная девица. Легкомысленная девушка без достойной цели в жизни. Она привыкла жить на полную катушку, её второе имя: «Разврат». И Стефания – девушка воспитанная, добрая, честная, амбициозная в хорошем смысле слова. Она не может меня предать. Второй раз так вляпаться. Нет. Нет…И ещё раз нет…