Любить Нельзя, Забыть Невозможно

– Чувство, противоположное любви – это отнюдь не ненависть. На обратном полюсе с любовью находится равнодушие, – добавил он. – Ненависть – признак сильного неравнодушия к тому, о ком идёт речь. Ненависть – это, как правило, любовь, отравленная обидой, скрытой, невыраженной агрессией, это больная любовь.

– И у нас с тобой больная любовь?

Сидоров слегка покривил уголки губ, на лице отразилась хищная усмешка, глаза лукаво сузились.

– Поживём, увидим. Не спеши, события. Поверь, малышка, я тебя ещё сумею удивить, – невольно вздрогнула.

Алексей, как и прежде, улыбался, но я не могла избавиться от неприятного ощущения. Его слова пугали. Он как будто бы предупреждал меня о надвигающейся угрозе. Гнев – требует быстрой разрядки. В ненависти можно зависнуть на годы.

– Звучит, как угроза.

– Девочка моя, – склонившись к моему уху, обжигая горячим дыханием, холодно прошептал он, – ты слишком долго жила в мире грёз. Забыла, что настоящие мужчины не угрожают, не предупреждаю, а берут и делают. Без лишних слов.

Пружина внутри меня сжалась до предела…

– И что ты собираешься делать?

Дьявольский огонёк заполыхал в зелёных глазах мужчины.

– Увидишь, – стремительным шагом, крепко сжимая в своих объятиях, Сидоров отнёс меня в ванную комнату. И как только мы оказались под прохладным душем, он молниеносно прижал моё полыхающее тело к стенке, страстно поцеловал в изнывающие губы. От избытка чувств, чуть не поскользнулась в ванной, но он ловко меня удержал от падения, сильно сжал мои ягодицы властными, требовательными руками, затем немного раздвинул мои бёдра и, подхватив, так что я уже вынужденно обнимала его за талию, ногами, вплотную прижимаясь к возбуждённому мужскому органу.

Алексей быстро и резко врывался в моё тело, двигаясь всем телом вверх и вниз, моя спина скользила по плитке, остро ощущала их гладкую поверхность и швы между ними. Сладко и громко стонала, ощущала, как член двигается во мне, а сильные руки сжимают мои ягодицы и ласкают бёдра.

Видимо, там, на столе, это была всего лишь разминка, основная тренировка была сейчас. Сидоров вновь и вновь терзал изнывающие губы, совершая более резкие движения ягодицами, затем он начал опускать меня вниз.

– Детка, пришло время воспользоваться твоими сахарными губками по прямому назначению.

Вульгарная фраза безумно возбудила меня. В браке с Марком не особо любила делать ему минет. Не нравилось. Чёрт! Сам секс был у нас обыденным, так, здоровья ради. Никакой страсти. Ярких вспышек. Огня.

– Не могу дождаться, когда смогу попробовать тебя на вкус, – руками погладила сильные бёдра и ягодицы. Широко открыла рот и немного высунула язык, по которому член быстро проник до самого горла.

– Ты ведь знаешь, что чем выше любовь ‒ тем ниже поцелуи? Так вот, докажи мне, что твоя любовь очень, очень возвышенная, – он решительно обеими руками обхватил мою голову.

Яростно сжимала и ласкала его ягодицы, ощущая, как член скользит по языку вперёд и назад, и при каждом движении моя верхняя губа касалась лобка.... Не успевала сглотнуть слюну, и она капала с моей нижней губы, но меня это не смущало. Не было и намёка на отвращение. Ощущала себя развратной, падшей женщиной и….К своему стыду безумно заводилась. Движения Алексея были быстрыми и резкими. Двигалась в такт с ним.

– Б…ь, детка. Признаюсь, что из всех моих женщин, ты лучшая.

Обида полоснула сердце, словно скальпель. Я для него одна из многих…

Моментально отстранилась. И выпрямилась.

– Лёша, я для тебя одна из многих, – не сдержала надрывный голос. – Это понятно. Но ты для меня один-единственный.

– И это понятно, – уверенно заявил наглец. – Как там говорится, – он вальяжно щёлкнул пальцами. – Девушки никогда не забывают своего первого мужчину.

– Не знаю, как там другие девушки, – злобно огрызнулась. – Но я навсегда запомнила свою первую любовь, – дёрнулась и попыталась покинуть душ, но Алексей, громко рассмеявшись, повернул меня к себе спиной, так что я вновь была вынуждена опереться о плитку.

Он взял мои длинные волосы в пучок левой рукой, так что мне пришлось запрокинуть голову, а правой держал за талию. Более не было никакой ласки и нежности. Сидоров резко овладел моим беззащитным телом. Мой рот не закрывался от стонов, я еле успевала вдохнуть воздуха, чтобы со стонами снова его выдохнуть.

Силы окончательно покидали меня…Вновь испытав сумасшедший оргазм, Алексей бережно смыл с меня следы нашей страсти и, аккуратно окутав в полотенце, отнёс в спальню.

– Лёша, ты же понимаешь, что я не могу у тебя остаться, – пролепетал я, когда мужчина уложил меня в постель.

– Конечно, понимаю, – равнодушно проговорил он. – Скажи, когда будешь готова. Я дам команду своему охраннику, и он отвезёт тебя домой.

Проклятая обида вновь напомнила о себе. А чего я хотела? Какого ответа ожидала? На что надеялась? Б…ь! Надеялась, что он прокричит мне, что я теперь его женщина и он больше никогда и никому меня не отдаст.

– Стеша, что у тебя с лицом? – Алексей схватил халат и накинул себе на плечи. – Если не желаешь ехать с моим водителем, чтобы не вызывать лишние подозрения, то давай я вызову тебе такси.

Ядовито растянула губы.

– Ты же понимаешь, что подобными заявлениями причиняешь мне огромную душевную боль. Чувствую себя шлюхой.

Сидоров высокомерно поморщился.

– Душевная боль – это лишь болезнь богатых девочек, – прикрикнул он. – Люди могут сколько угодно кричать о том, что душевная боль хуже физической, но лишь полные болваны станут поддерживать эту мысль. Достаточно заглянуть в любую больницу и посмотреть на тех, у кого сломаны практически все кости, у кого разодрана в мясо кожа, кто медленно и мучительно умирает от рака. Кто кричит не только днём, но и ночью, умоляя избавить от боли. Предложи им обменять эту боль на разбитое сердце – они дадут согласие тут же. Не раздумывая.

Сердце вздрогнуло. Резко вскочила с кровати, придерживая полотенце на яростно поднимающейся груди.

– Сидоров, а ты стал с годами куда более жестоким человеком.

– Жизнь научила.

Усмехнулась.

– Ладно. Пусть так. Спасибо за прекрасный секс. И прощай, – изображала из себя высокомерную суку, нельзя более показывать свою слабость.

– А вот прощаться не спеши, Стефания. Уверен, что очень скоро ты вновь окажешься в моей постели, – утвердительно заявил нахал, когда я уже была у самой двери.

Крепко сжала зубы, сдерживая болезненный крик.

– Поживём. Увидим, – повторила его фразу.

Слегка прищурилась и пристально заглянула в его огромные, бездонные глаза…

Глаза, как хрустальный зал. В прожилках ресниц холодная бирюза. Ныряешь в зрачок, и свет остаётся за тяжёлой портьерой. А ты – у него внутри. Пустых коридоров путаный лабиринт, под каменным сводом лучина едва горит, ты слышишь своих шагов напряжённый ритм, спускаешься ниже – в опасную глубь, и воздух почти осязаем, гудит и бьёт, и вдох проникает медленно, как копье. Но то, что ты ищешь – дальше. Идём, идём. Седые ступени от сырости чуть блестят, ты в недрах беспомощна, как дитя. Летучие мыши из темноты свистят. Ты знаешь, ведь память не рада таким гостям. Ты слишком рискуешь, ты далеко идёшь… Безмолвные стены чувствуют эту дрожь. В старинный замок со скрежетом входит нож, и ты открываешь двери, стоишь и ждёшь. Потом привыкаешь к бархатной темноте. Здесь нет ни сокровищ, ни груды истлевших тел, но там, на полу, прикована к пустоте, Любовь улыбается. Этого ты хотела? Любовь, от которой скрывалась сама же…

Наваждение, демон, любовь – дурман, в лабиринте спрятанная тюрьма…Любовь, от которой ты бы сошла с ума.

Ты молча идёшь по лестнице – не свернуть. Мучительно лёгок, страшен и долог путь. В глазах море – выдохнуть и тонуть.

Забудь обо всем, что видела.

Забудь.

Забудь.

– Стеша, что ты делаешь? – Прошептал он.

Медленно отрываюсь от его колдовских глаз.

– Пытаюсь понять.

Мужчина напряжённо выдохнул и звонко хохотнул.

– Что же именно ты хочешь понять?

Приподняла голову и вновь проникновенно посмотрела на него.

– Почему твои глаза говорят мне одно, а вот поступки свидетельствуют совершенно о другом?

– Стеша, очень много времени прошло. Многое изменилось. В том числе и я, – холодно ответил он.

Непринуждённо кивнула.

– Лёша, а у тебя неплохой опыт. Я так понимаю, что я у тебя не первая замужняя девушка.

Алексей рассмеялся.

– Ты меня ревнуешь.

Капризно фыркнула.

– И не мечтай. Нет никакой ревности. Банальное любопытство, – придала голосу холодность, нельзя показывать свои настоящие чувства, моя слабость должна быть от него скрыта. – Слушай, а ты не боишься, что Настя узнает правду? – невольно вопрос сорвался с моих губ.

Сидоров озадаченно приподнял брови.

– А как же это интересно, моя будущая супруга узнает про эту маленькую шалость? – Дерзко и провокационно уточнил он, наотмашь ударяя меня прямо под дых, выворачивая наизнанку.

Всё, что сегодня мы пережили, для него лишь маленькая шалость…

– Не знаю. Всё же тайное, когда-то становится явью.

– Возможно. Но только не в случае с Анастасией. Если, конечно, только ты ей всё не расскажешь.

Уныло улыбнулась.

– Нет, Лёша, я ничего рассказывать не собираюсь.

На мгновение в глазах мужчины отразилось разочарование, он словно совершенно другого ответа от меня ожидал.

– Почему, Стеша? Тебе страшно. Не хочешь лишиться комфортной жизни. Боитесь осуждения. Я тебя правильно понял?

Глава 4. Стефания ( Ульянова) Звонарёва

Женской измены не существует. Существует либо месть за мужское предательство, либо новая любовь.

Новая любовь со старыми знакомыми.

Негромко усмехнулась и обессиленно облокотившись на спинку стула, тяжело выдохнула.

Ощущала себя тряпкой…Сейчас совершенно неважно виноват ли Сидоров или нет. Я! И только я совершила непростительную ошибку. Предала Марка.

Медленно прикрыла глаза. Невольно вспомнила крепкие, сильные, мужские руки. Вновь и вновь утопала в нежности. Боже! Как будто бы и не было долгих шести лет. Интуитивно пробежалась пальцами по горячим губам. Страстные поцелуи крепко зафиксировались на коже.

– Стеша, – голос супруга заставил меня вздрогнуть, испуганно вскочила со стула и с ужасом посмотрела на Марка. Щёки загорелись. Судорожно заводила по помещению кухни. На секунду показалось, что Звонарёв проник в мои мысли и видел постыдные картинки. Постыдные, но такие страстные и горячие. Такие сцены, которые невозможно представить с правильным супругом. Он слишком закомплексован. Действует как робот. Все движения механические, безжизненные. Совесть уколола сердце острой иглой. Что я делаю? Обвиняю Звонарёва стремясь оправдать себя. Своё распутство.

Настоящая низость в юности ещё преступнее, чем в зрелом возрасте, зато слабость, наоборот, гораздо более извинительна.

– Что?

– Ничего. Всё отлично, – не сразу уловила злобный сарказм в его голосе.

Марк стремительно влетел на кухню и, обхватив меня за плечи, пристально заглянул в глаза.

Съёжилась.

– Ты где была? На часы смотрела? – Град вопросов посыпался на меня. – Твои родители с ума сходят. Екатерина Михайловна сказала, что ты должна была к ним приехать. Но ничего им не сказав, уехала, – при упоминании родителей озлобленно покривилась и резко дёрнувшись, мгновенно вырвалась из его хватки. – Так что произошло? Ты где была? Почему на звонки не отвечала?

Судорожно задышала, отчаянно пытаясь привести мысли в порядок.

Где я была? Прибывала в раю. А вот теперь вернула в ад…

Даже не знала, что сказать. А говорить, что-то должна. Марк достоит объяснений. Но каких объяснений. Разве могу раскрыть ему постыдную правду и причинить огромную боль. Но что я могла сделать? Оказалась безумно слабой. Не смогла устоять перед искушением. А кто может устоять перед искушением, если самим искушением является любовь?

Супруг беспощадно мучил и мучил меня вопросами. Судорожно соображала. Должна была дать объяснения. Но ничего придумать не могла, да и не хотела. Чувствовала себя жертвой. Обиженной. Униженной. Всеми брошенной. Ненавистные, болезненные терзания, словно хищные, кровожадные звери терзали плоть.

Никого не хотела видеть и уж точно не желала давать объяснения Марку. Желала лишь одного, чтобы он навсегда исчез из моей жизни. Внутри что-то перевернулась. Медленно осознавала, что становлюсь жестокой, безжалостной сукой. Так нельзя. Необходимо остановиться.

Стояла у самой пропасти и раздумывала, прыгнуть или нет…Вот он мой решающий ход.

– Прости. Телефон разрядился, – взболтнула первое, что пришло в голову. – Марк, ты меня извини. Но я очень устала. Если ты не против я выпью воды и пойду спать, – сделала робкий шаг в сторону холодильника, но супруг мгновенно схватил меня за запястье, не позволяя увильнут от разговора. – Родной, действительно безумно устала, – специально придала голосу страшную усталость. – Давай все разговоры отложим на завтра. Тем более, что и говорить особо не чем. Правда.

Одно прикосновение, а в душе зародилось отвращение. Лишь лёгкое касание, а мне противно.

Не имела права испытывать отвращение к супругу. Марк – прекрасный человек. Настоящий мужчина, который всегда был рядом со мной. Чёрт! Наверно в глубине души испытывала отвращение к самой себе. Это я грязная, падшая баба, прикрываясь внезапно вспыхнувшими чувствами, моментально прыгнула в кровать к чужому мужику.

Медленно повернулась к Марку.

– Родная, – ласково прошептал муж и трепетно провёл тёплыми пальцами по полыхающим щекам. – Что произошло? Расскажи мне. Я рядом. Ты же знаешь, что можешь мне полностью доверять.

Марк нежно улыбнулся.

– Прошу. Поговори со мной. Чувствую твою тревогу. Ты безумно взволнованна. И не обманывай меня. Я знаю, что ты мне что-то недоговариваешь.

Пару секунд смотрела в глаза, которые были наполнены огромной, бесконечной любовью. Вина безжалостно пронзило сердце. Падшая, развратная девица. Никогда ещё не чувствовала себя такой грязной. Противна была самой себе. Не смогла более смотреть на супруга. Отвела взор. Он недостоин предательства. Необходимо признаться. Обязана рассказать правду. Ошибалась. Отвращение испытываю к себе, а вовсе не к супругу, который отчаянно стремится поддержать меня.

– Всё хорошо. Ты же знаешь, что у меня иногда случаются конфликты с матерью. Не обращай внимания, – говорила, как можно спокойнее, вновь и вновь уходя от разговора.

Пряталась, как черепашка в панцирь.

– Мама меня временами ужасно бесит. Я её очень люблю, но она никак не может понять, что я уже выросла. И в её советах не нуждаюсь. Но Екатерина Михайловна настойчиво лезет ко мне. Вмешивается в мои личные дела.

Испугалась. Не смогла сказать правду. Оказалось, изменить куда проще, чем признаться в измене.

– Пожалуйста, не обращай внимание на наши конфликты. Ты же знаешь, что мы женщины безумно импульсивные. На ровном месте может устроить скандал.

– Девочка моя, – Марк сделал шаг вперёд и, бережно прижав к своему телу, ласково провёл мягкими губами по мочке уха. – Пожалуйста, не делай больше так. Я места себе не находил. Я же тебя очень люблю, – невольно вздрогнула, испытывая невероятные угрызения совести. – Не знаю, что со мной произойдёт, если в один ужасный день тебя вдруг не станет.

Горько усмехнулась. Если бы Марк знал и долю правды…Страшно представить, чтобы он сделал. А чтобы он сделал? Развод. Вот и всё. А вот Сидоров за измену три шкуры с меня бы спустил. Он изменился. Стал жёстким, бессердечным, властным, грубым, но вместе с тем сильным, брутальным, этот дьявол манил меня к себе: Сидоров – это страстный, опасный огонь, который сулит мне погибелью. Но вместе с тем, должна честно признаться, что рядом с ним оттаяла. И дело не только в физическом удовольствии, сама душа требовала его. Но нам не быть вместе. Пропасть между нами достигла таких размеров, что нам никогда её не преодолеть. Никогда.

– Милая, может, ты мне расскажешь, что произошло? – Мужчина аккуратно приподнял мой подбородок. – Давай, поговорим. Прости, но я не верю, что из-за банальной размолвки с матерью ты так поступила. Ты же буквально спряталась. Срылась.

Нервно облизала губы. О чём говорить? Как сказать ему, глядя в глаза, что он для меня был и остаётся удобным мужем, запасным вариантом. Как? Почему я не могу полюбить его всем сердцем? Почему в его объятиях не испытываю той безумной страсти, которую испытываю при прикосновении Алексея. Чёрт! Да я от брутального, властного взгляда Сидорова млею как овечка перед волком.

– Марк, я правда устала. Сейчас не готова к разговорам. Да и рассказывать, особо не о чем, – используя женскую хитрость, быстро поцеловала супруга в щёку, стремясь как можно быстрее завершить разговор. – Пойду приму душ и спать. И ты иди. Завтра на работу. И хватит меня пытать. Я тебе всё сказала. А ты уж сам решай верить мне или нет, – грозно огрызнулась, осознавая, что более не могу сдерживать себя.

К моему счастью супруг не стал настаивать и позволил мне уйти. Оказавшись в душе, скинула с себя одежду и, зайдя в кабинку, встала под струями прохладной воды. Яростно втирала в кожу гель. Отчаянно пыталась смыть аромат Алексея.

Хотела дать ответ на вселенский вопрос…Чем пахнет мужчина, желанный до слёз? Мускус и пряная корица. И с этим запахом ничего не может сравниться. Его аромат проник под кожу. Немножко кофе, и дым табачный до сих пор будоражил тело.

Сила воли, мужество – вот его основные качества. Он опять подобрал код к моему сердцу.

Учащённо задышала. Чем пахнет Сидоров? Нежностью пахнет и бешеной страстью. Алексей пахнет дорогой, ведущею к счастью. Пахнет заботой и пахнет блаженством, моим идеалом, земным совершенством. В его аромате и лёд есть и пламя, Лёша – сильное в мире цунами.

Он до сих пор имеет надо мной власть, разум и душу мою поглотил. Манит меня и восхищает. Нет запаха в мире дороже и слаще, вдыхаю я всё глубже и чаще…И сотни фейерверков сознанье взрывают. Все, путая мысли, собой опьяняют.

Он терпкостью пахнет, фантазий и грёз…

Так пахнет мужчина, желанный до слёз.

Выключила кран и вышла из кабинки. Окутала тело полотенцем и посмотрела в зеркало.

– Если я хочу вернуть Сидорова, то обязана проявить женскую хитрость и смекалку, – тихо-тихо, будто бы боясь собственных мыслей, проговорила я.

Не хотела причинять боль Марку, но и отпустить Алексея не могла. Если он действительно угодил в ловушку, то мы оба стали жертвами интриг.

Отпускать Сидорова не собиралась, но и бегать за ним не буду. Неторопливо взяла расчёску и, проведя ей по мокрым волосам, лукаво подмигнула своему отражению.

Марк требовал, чтобы я была с ним гибкой, терпеливой, покладистой, не спорила, всегда с уважением относилась к его мнению. Надменно усмехнулась. Нет. Супруг не требовал, а мягко просил. Вот в этом и состоит главное отличие Марка от Алексея. Он желает послушную жену рядом, при этом никогда не станет каменной стеной.

– Дорогая, ты прекрасна, – сменив тактику и более не пытая меня расспросами, он наклонился и поцеловал моё плечо. – Ты знаешь, у меня есть к тебе предложение. Может забудь обо всё на свете и…

Застыла…

– Марк, не хочу. Действительно, устала.

Супруг нахмурился и обиженно отвернув лицо, прошептал, – Стеша, не понимаю, что с тобой происходит. Ты меня постоянно отталкиваешь.

Муж выпрямился и непринуждённым шагом направился к кровати.

– Дорогой, ну не обижайся. Ты стал таким мнительным и капризным.

– А ты холодной, – огрызнулся Марк беспечно лёжа на кровати. – И нет у меня никакой обиды. Я лишь хочу немного ласки и нежности. Но от тебя мне ждать нечего.

***

– Я так и думал, – огорчённо прошептал отец и виновато опустил голову.

С первыми лучами солнца позвонила родителю и попросила приехать в мою квартиру, в которой проживала до брака с Марком. Не могла больше терзать себя сомнениями, должна была узнать всю правду до малейших подробностей.

– Сразу понял, что ты неспроста уехала из дома.

Злобно усмехнулась и, сведя руки на груди, гневно потребовала, – расскажи мне всю правду. Пожалуйста, более ничего не скрывай.

Папа угрюмо свёл брови и, приблизившись ко мне, пытливо пробежался встревоженным взором по моему лицу.

– Стеша, зачем тебе это? Столько воды утекло. Не стоит ворошить прошлое.

– Правда? Я столько лет убегала от своего прошлого, – яростно принялась жестикулировать. – Замуж вышла за нелюбимого человека. Ты знаешь, что такое ложиться в кровать с человеком, при этом ничего к нему не испытывая. Знаешь? – Ярость охватывала меня. – Нет. Не знаешь. Говори. Говори всю правду.

Сергей Владимирович с сожалением опустил глаза.

– Хорошо. Твоя мать договорилась с Викторией. У девушки тогда было очень сложное материальное положение. Её родители были на грани банкротства. Она даже учёбу оплатить не могла.

Невольно кивнула. Пока говорит правду.

– Ну вот твоя мать и воспользовалась ситуацией. Вы как раз поругались. Эта несчастная приехала к нему. Что-то ему подмешала, – он пожал плечами, – или Алексей напился до чёртиков, точно не знаю. Но могу утверждать лишь одно. Что они никогда не были любовниками. Она лишь раздела его и легла рядом. Вот и всё.

Твою мать! Всё так банально. Сценарий для мыльной оперы.

– А как Мария узнала, что именно в этот день Вика будет у Алексея?

Отец немного наклонил голову.

– Родная, ты совершенно не умеешь выбирать друзей.

Озадаченно замахала ресницами.

– Не поняла. Ты что хочешь сказать, что и Мария имеет отношения к этой подлости?

Папа мрачно улыбнулся и, обойдя меня, распахнул холодильник, в котором, кроме алкоголя более ничего не находилось. Взяв бутылку водки, он налил себе стопку и, быстро осушив её, прохрипел, – прости меня, Стеша. Я слабый человек. Нельзя было идти на поводу у твоей матери. Нельзя, – он громко поставил стопку на стол.

– Отвечай на вопрос.

Мужчина повернулся ко мне.

– Насчёт Маши мне ничего не известно, – прошептал он. – Но одно могу утверждать, что Сидоров не такой простой парень. Дочка, ты должна держаться от него как можно дальше.

Лицемер! Разрушил мою жизнь и жизнь Алексея, а ещё имеет наглость мне нотации читать. Послала бы его с советами куда подальше, но как ни крути, он мой отец.

– Месть – вот единственное чувство, которое им движет. Стеша, тебе необходимо бежать от него. Он больше не тот парень, которого ты любила.

– Да что ты знаешь про чувство мести? – Что было сил прокричала я.

Как только узнала про измену, немного придя в себя, ставила себе цель отомстить, надеялась на то, что благодаря этому моя злость и обида покинут меня. Но что происходит на самом деле? Возможно ли освободится от горя, отчаяния и ощущения униженности там, в прошлом, отомстив сейчас? Испытав торжество и минутное ощущение власти, уже совсем в другой ситуации, в другом времени?

Это как замазать некрасивый прыщ на лице. Видно, становится меньше. Может быть, даже совсем не видно. Но ощущение жжения, покалывания, зуда, раздражения всё равно остаётся. Мои первоначальные чувства никуда не уйдут.

Тяжёлый путь – окунуться, прочувствовать и, наконец, отпустить всё то, что я испытываю. Он долгий и болезненный. Созидать всегда сложнее, чем разрушать. Созидая, я не могу точно рассчитать, что получится, когда и какими силами. Разрушая, я точно знаю, что цель будет достигнута, могу её спрогнозировать. Выбор всегда за нами – строить свой дом или разрушать чужой. И я сделала свой выбор. И что в итоге? Всё равно угодила в ловушку. Из-за гордыни и проклятого тщеславия даже не удосужилась поговорить с любимым человеком. Взяла и сбежала.

– Стеша, он опасен. Ему плевать, что мы тебя тоже обманули. Алексей будет мстить всем. Включая тебя. Не разрушай свою семью из-за прошлого. Этот мужчина ничего не принесёт тебе, кроме боли и горя.