Сбежавшая невеста дракона. Мужской факультет

— Ты ведь маг воздуха, можешь управлять потоками? — повернулась к Брайену.

Ламберс смотрел на меня, в его взгляде металось сомнение, не в своих способностях, а в том, стоит ли отвечать мне, но наконец он кивнул.

— Могу, но если там пробоина, то сил не хватит… — сглотнул.

Оторвавшись от стены, хватаясь за сиденье, потянулась к другой стороне дирижабля, приближаясь к иллюминатору. Нужно было оценить масштабы катастрофы.

Холодные потоки хлестали больно по лицу, трепали волосы, и мигом пальцы обледенели, когда я ухватилась за края иллюминатора, оставляя порезы на руках от битых стёкол.

Я не надеялась что-то увидеть, но мелькнул в снежных потоках баллон. Как и предполагалось, он был пробит осколком льда в нескольких местах.

Сглотнув подступивший ком, я глянула вниз, но ничего не увидела, кроме тёмных силуэтов скал. Голова закружилась.

Действенные же леденцы, которые дала Вирджиния, или мой страх перешёл в ту стадию, где начинается высокая степень аффекта.

Как бы то ни было, а выбора нет, если не попытаться, то нас просто расплющит о камни, а потом долго будут собирать по частям.

— Кристоф, осторожно! — испугалась Вирджиния, когда ледяной осколок вращающимся лезвием вспорол воздух, влетев в иллюминатор и расколовшись о стену.

Баллон превращался в решето, и ни о каком плавном приземлении не могло быть и речи — мы стремительно падали.

Брайен вцепился в окно рядом.

— Есть мысли?

— Только одна, но я не уверен, что это сработает.

— Плевать! Что надо делать?

В горле пересохло, и мой голос был уже не таким уверенным и мужественным, как изначально, только никому сейчас до этого не было дела.

План был прост: призвать тьму, окутать ею весь баллон и наполнить воздухом. И, честно, я была не уверена. Не в том, что это не сработает, не испугается ли воздушник и вообще как отнесутся к этому другие. Не в том, что моя магия раскроется. И не в том, не навредит ли это им, ведь я до сих пор не изучила её поведение и природу. Тумарион говорил, что тьма поглощает, как бы не выкачать всю магию из воздушника и самой не перейти черту… Столько много деталей и так мало времени!

— Ну говори же! — страх кривил губы Брайена, он не хотел умирать, и каждый, кто находился на борту, — тоже.

Я быстро сориентировала его, что нужно будет делать. Брайен выслушал и даже ни капли не стушевался, посмотрев на меня уже безо всякой насмешки и сомнений. Он верил мне.

— Великая Омис, спаси нас, — всхлипнула Вирджиния, держа на весу потерявшего сознание Джеймса. Бедолага, сколько страха натерпелся.

Я отвернулась и, прислонившись спиной к стенке дирижабля, на миг прикрыла веки, чтобы сконцентрироваться, насколько это возможно при том, какой хаос творился вокруг. Но годы работы с астралом не прошли даром! Тьма потянулась с углов дирижабля, черными щупальцами скользя по полу, окутывая ноги пассажиров и все предметы.

Вирджиния, испугавшись, вскрикнула, увидев это своим магическим зрением.

Холод знакомо пробрал до кости. Только… тьмы было недостаточно.

— Нужен внутренний резерв, — пробормотала самой себе.

“Ну что, Кристан, кажется, пришло время его пробудить?”

Взрыв внутренних барьеров оглушает. Казалось, что меня выкинуло за борт, разорвав на мелкие кусочки, тьма заволокла зрение и всё тело, будто только и ждала своего часа, пролилась из моих рук густыми чернильными потоками, закрутила меня в воронку.

— Ох-ре-неть, — обронил Коул.

Вирджиния в ужасе распахнула глаза, уставившись на меня, Брайен держался рядом. Держался, чтобы не потерять бдительности и не упустить момента.

Чувствую, как внутри что-то растёт и ширится, одновременно утягивая меня будто в пучину, заполняя сознание чернотой, вязкой, холодной. Она топит все чувства и чувство страха, давая взамен что-то большее, могущественное… Тьма загустевшей магией хлынула наверх, сочась сквозь стены, окутывая баллон густыми потоками, принимая форму шара. В какой-то момент я едва не теряю контроль. Ничего ведь сложного — просто лепи из тьмы ту форму, которая нужна. Точно так же, как я лепила свой облик. Я почувствовала тяжесть, всё сложнее становилось сдерживать тьму в тисках своей воли, она рвалась разъярённой фурией на свободу, но я не позволяла, чувствуя, что надрываюсь, чувствуя, как тело может не выдержать.

Ещё немного…

Мои усилия не прошли даром, потоки упорядочились, придерживаясь той формы, которую я задала.

— Давай! — бросила я Брайену.

Тот развернулся и заклинанием подхватил воздушные потоки, направил в баллон. Дирижабль будто окунуло в сгустившийся кисель, смягчая полёт, а точнее, крушение, ведь земля была уже близко.

— Всё, больше не могу, — рухнул на пол Брайен.

— Получилось! — радостно провозгласила Вирджиния, но только рано.

Не хватило чуточку воздуха. Дирижабль не мягко приземлился, а грохнулся о скалу. С левого борта раздался стук, край судна раскололся на щепки. Я успела ухватиться за край окна, чтобы не сорваться с места.

— Кристоф!! — оглушил меня крик Вирджинии.

Поворачиваю голову… глаза расширяются, и в них отражается летящее на меня кресло, которое оторвало от стенки. Все звуки разом глохнут, грохочущее сердце перехватывает, а тело мгновенно наливается свинцом… Удар, мой глухой вскрик.

Тьма залила сознание, прежде чем дирижабль вошёл в сугроб.

7.

Было так тепло и мягко, что не хотелось открывать глаза и терять это ощущение. Всё осталось позади: страх, крушение, боль… Будто это был какой-то сон.

Не открывая глаз, прислушиваюсь к своим ощущениям.

Надо же! Чувствую себя отдохнувшей, по телу гуляют бодрость и лёгкость.

В какой-то момент я подумала, что дома, сейчас заглянет в комнату мама и позовёт на завтрак. Но я ведь не могла быть дома, и на дирижабль это не похоже, тогда… Где я? И этот настойчивый вязкий запах…

Реальность обрушивается на меня потоком ледяной воды. Шевелю пальцами, чувствуя на себе плотное одеяло, воздух густо пахнет лекарствами и травами. Медленно приоткрываю веки и смотрю в высокий белый потолок, украшенный ажурной лепниной, сверкающей позолотой, а в центре прямо из середины на золотистой цепочке висит такая же позолоченная люстра.

Это явно не мой дом. Поворачиваю голову чуть в сторону.

Высокое окно с розеткой в арке украшают зелёные портьеры, через которые сочится бледный свет снежной погоды. Архитектура окон была дворцовой, и я завороженно смотрела на витражную розетку.

Но больше всего меня поразила кровать, напоминающая королевскую. Рядом с кроватью резная тумбочка, на которой стоят пузырьки с лекарствами.

Моргаю, пытаясь хоть что-то понять, но первая мысль опускает меня на землю:

«Меня… разоблачили», — сердце медленно покрывается корочкой льда, замораживая кровь.

Я шевелюсь и подтягиваюсь на подушках, понимаю, что что-то мешает двигаться, удивленно смотрю на свою руку, которая перемотана до самого локтя плотным белым жгутом, оставляя свободными только пальцы. С замиранием щупаю себя здоровой рукой, обнаруживая на себе белую пижаму из приятной мягкой ткани, на груди осталась маскировка.

Но меня явно кто-то переодел!

Что же произошло? И где мои вещи?!

Вспомнив о них, я осмотрелась заново, приходя в себя, лихорадочно ищу сумку. Но тут ручка двери поворачивается, щёлкая замком. Я быстро возвращаюсь в исходное положение, прикрываясь одеялом.

В дверях появляется высокая, в просторном платье-балахоне, подвязанном поясом, женщина. Далеко не молодая, серебристые волосы собраны от лба к затылку в сплетённую из кос причёску, на лице с паутиной морщинок играет доброжелательная улыбка, глаза лукаво и молодо сверкают на меня за стёклами очков в серебристой оправе на цепочке.

Видеть женщину, с одной стороны, приносит облегчение, но с другой — настораживает. Не значит ли это, что всем стало известно, что в академию прибыл не Кристоф Линс, а беглая невеста дракона?

Во рту пересыхает, сжимаю одеяло до белых костяшек, слушая бешеный стук сердца. Невидящим взглядом смотрю за спину неизвестной госпожи, ожидая увидеть там дракона.

Женщина будто поняла, куда так испуганно уставилась я, обернулась на пустой коридор и поспешила закрыть за собой дверь.

— Ну что, отважный юный Кристоф Линс, как себя чувствуешь? Моё имя Эллионора Люм, я главный целитель Академии Корсоворн, — приятный, но твёрдый голос прорезает тишину и моё оцепенение.

— Терпимо, — отвечаю, стараясь сохранять уверенный голос, хотя это почти невозможно, госпожа Люм явно чего-то не договорила.

Она приблизилась и села рядом со мной на стул с круглой спинкой, поправив очки, открыла свой журнал, пролистала серые страницы, что-то там пометила и, вложив перо, закрыла его, положив на свои колени, и посмотрела мне в глаза поверх очков.

— Хорошо, потому что действуют обезболивающее и стабилизирующее снадобья, — пояснила она. — Тебя доставили в академию в таком состоянии, что пришлось давать много снотворного.

Значит, я действительно в академии. Эта мысль взволновала, заставляя сердце в груди трепыхаться, и я едва сдержала эмоции. И это при том, что чуть не умерла.

— Сколько прошло времени? — интересуюсь осторожно.

— Около полутора суток, не много. У тебя сломана локтевая кость, небольшое сотрясение, но самое опасное — это то, что магия исчерпала огромный запас жизненных сил, которых хватило бы тебе на полгода, поэтому процесс восстановления медленный, хотя я сделала всё возможное.

Я опускаю взгляд, осмысливая услышанное.

— А что с другими? Они в порядке? — вдруг вспомнила про своих новых знакомых.

— Лучше, чем ты, — усмехнулась несса и посерьёзнела, смотря на мои волосы, глаза, нос, подбородок и шею, так что мне захотелось натянуть одеяло до самых глаз.

— У тебя тёмная магия, это… такая редкость, — за задумчиво произнесёнными словами невозможно понять, в чём она меня ещё подозревает.

Чувство было такое, что меня будто придавили к стенке, перекрыв воздух, это было более чем ощутимо. Я испуганно посмотрела на свою кисть, проверяя, что иллюзия держится, ведь если магия истощила меня, то… Но всё оставалось на месте, почти… Эффект уже не был изначальным, а снизился больше чем на половину, и я, скорее всего, сейчас походила если не на подростка, то на очень утончённого юношу.

— Что ж, Линс, — вздохнула Люм, мотнув чуть головой. — Я бы хотела, чтобы ты был со мной честным, — она взмахивает кистью, создавая звуконепроницаемый купол, судя по тому, как полупрозрачная световая волна проходит по воздуху вокруг нас.

— Кто ты и почему притворяешься тем, кем не являешься?

Треск фундамента надежды, что всё-таки мой пол остался при мне, был оглушительным. Сердце забилось так, что, казалось, его слышно в коридоре. И хотя я предполагала, что меня разоблачат, всё-таки не была к тому готова. Перед глазами поплыло, а в желудке нехорошо сжало. Эллионора ждала моего ответа, но я не могла выдавить из себя ни звука.

— Я… — хрипло начинаю, отвожу взгляд. — Я не могу вам сказать, извините, — сжимаю в пальцах одеяло и прикрываю веки.

Ну вот. Сейчас она позовёт кого-то из комиссии, и меня выставят за порог в лучшем случае, в худшем — узнают, что моё имя вычеркнуто из всех списков, и отправят туда, откуда не будет возврата.

Люм наблюдала за мной без малейшего признака раздражения или нетерпения, когда как внутри меня поднимался хаос. Её глаза оставались живыми и полными интереса, как будто она ожидала не сухого признания, а чего-то более глубокого и искреннего.

— Никто не знает, кто ты, пока никто… — её голос был мягким и уверенным. — Я понимаю, что у тебя есть свой секрет, но я должна знать твою ситуацию, и, возможно, мы найдём лучший выход для нас обоих.

Я с трудом подавила порыв вскочить и бежать из комнаты, из этого звуконепроницаемого купола, который казался теперь ловушкой.

— Это не из желания навредить кому-то или академии, — поморщилась я, подбирая более убедительные слова. — Просто я попала в ситуацию, которая вынудила меня так поступить. Мне нужно учиться здесь, это мой единственный шанс, пожалуйста, не говорите никому, — поднимаю взгляд, полный мольбы.

Если целительница до сих пор никому не рассказала о том, что в академию явилась лгунья, которая хочет всех обдурить, то шансы, что так оно и останется, велики. И я не могла этим не воспользоваться. Хотя внутри чувствовала отвращение от собственных мыслей.

Целительница вздохнула, её выражение лица оставалось мягким и задумчивым.

— Ты меня вводишь в крайне неловкое и подрывающее репутацию положение.

— Простите, но мне нужно… скрыться от одного… человека, если он меня найдёт, то уничтожит, — поджимаю губы, чувствуя, как кровь морозит, стоит только вспомнить эту семейку Фарингрейвов, из-за которых я вынуждена страдать. На глаза навернулись слёзы. Разумеется, я понимала, что могу подставить уважаемого целителя, но я пойду на всё, лишь бы избежать безрадостной участи.

— Что ж, причина веская, — соглашается она, немного подумав. — С такой магией ты, видимо, очень значимая фигура. Как хотя бы твоё имя?

— Кри…стан, — ответила я тихо, опасливо косясь на дверь, будто не веря, что купол может сохранить тайну.

— Кристан… И что же мне с тобой делать, Кристан? — проговаривает она задумчиво. — Начинать обучение в Корсоворне с обмана — не самая лучшая затея, твоя магия очень сильная и редкая, остаётся надеяться только на неё, иначе я не знаю, как тебе продержаться и не выдать свой секрет в первые дни жизни здесь, здесь сильнейшие маги и ученики, будет сложно.

— Я знаю.

— Иногда больно и сурово…

— Понимаю это.

— Часто опасно.

— Да…

Пауза. Я комкаю одеяло, чувствуя, что так напряглась, что заболела вдруг повреждённая рука.

— Поразительно, — больше с горечью, чем с радостью, заключает несса, пытаясь добиться от меня разумного ответа.

Но у меня нет другого выбора, и, к сожалению, она не знает, в какую скверную ситуацию я попала, не знает, что пережила наша семья и в какой среде я выросла. Что мне известно, что такое недоедать по вечерам, валиться с ног от усталости и считать последние копейки. И пусть ситуация, в которую я попала, самая опасная, но я выйду из неё обязательно! Я просто хочу жить, хочу спокойно жить своей жизнью и быть в безопасности, пусть сейчас я могу об этом только мечтать.

Видимо, целительница что-то прочла в моём взгляде, кивнула.

— Ладно, Кристан, сделаю вид, что я не знаю твой секрет, уж не знаю, что у тебя за ситуация, что ты так сильно рискуешь…

— Спасибо! Спасибо вам! — от радости я перебила нессу, готовая броситься в ноги.

— Ладно, — взмахивает она рукой, убирая невидимый купол, — тебе нужно хорошенько подкрепиться, сейчас я велю принести еды, — она бросила взгляд на свой наручный артефакт, поправляя очки, — а после тебя вызовут для знакомства. Мне придётся сказать, что ты пришёл в себя, Кристоф, — улыбнулась она, подмигивая, — поэтому приготовься, предстоит сложный разговор, ты у нас тут такой фурор произвёл.

— Фурор?

— Ты ведь целый экипаж спас. Все хотят познакомиться с юным героем.

Я осталась сидеть неподвижно на кровати, а Эллионора поднялась со стула, сказав что-то ещё — я не разобрала, поглощенная собственными мыслями — и направилась к выходу.

Она ушла, а я моргнула, медленно опуская руку на кровать. Публичного внимания никак не хотелось.

Прикрываю веки, дышу часто и глубоко.

— Проклятье, а ведь хотела быть незаметной, — произнесла вслух и вздрогнула, испуганно посмотрев по сторонам.

Но вокруг тишина и никого. Резко откинув одеяло, опускаю ноги на пол, застеленный мягким светлым ковром. Голова чуть закружилась, пустой желудок свело от голода. Неудивительно, что маскировка истончилась…

Перебарывая слабость, поднимаюсь. Привыкнув к вертикальному положению, наблюдая, как мебель и стены расплываются и снова становятся на место, я открываю тумбочку и выдыхаю.

Вещи были все на месте, оставалось надеяться, что их никто не трогал, но на всякий случай я всё проверила: письма академии, карта астрала, медальон… Всё цело. И всё-таки зря я их взяла с собой, что, если вещи будут проверять? Нужно отдать Тумариону. Застегнув сумку, закрыла шкаф.

— Куда он пропал? — нахмурившись, взглянула в окно и медленно прошла к нему.

Глаза слепили открывшиеся белоснежные просторы, кажется, я была где-то на третьем этаже, потому что ниже — площадка, обнесённая снегопадом, скрывающим многоэтажные зданиями, видимо, продолжение лечебного комплекса.

Еду принесли быстро, я даже не успела посетить ванную комнату, которая, кстати, была прямо за дверью с левой стены от окна.

Хоть и блюда в умеренных порциях, но очень разнообразные и безумно вкусные: сырный суп, кусочек пирога с мясом и грибами, фрукты и сок — подобной еды я даже и не пробовала, поэтому смаковала каждый кусочек.

Молодая девушка, что забрала пустую посуду, смотрела с любопытством, спросила, нужно ли мне что-то ещё, и покинула комнату. Немного отдохнув, я принялась собираться, ведь Эллионора сказала, что меня вызовут к ректору. Взяв в охапку свои вещи, отправилась в ванную комнату.

Сборы заняли достаточно много времени, во-первых, справляться одной рукой было неудобно. Во-вторых, посмотрев на себя в зеркало, которое занимало почти всю стену ванной комнаты, поняла, что я как-то и без того сильно бледна, дунешь — и упаду. Лицо настолько осунулось, что зеленые глаза казались огромными, бледные губы потрескались от сухости и шелушились, на лице и шее ссадины, которые потемнели до сливового цвета.

Быстро взяла себя в руки, а точнее, в одну, умылась прохладной водой и принялась собираться.

К счастью, взяла с собой сменную одежду: брюки кирпичного цвета и рубашку давно не модного кроя, так что непонятно, мужская она или женская. Замаскировав грудь, я облачилась во всё, что нашла, и попыталась придать, казалось, отросшим за несколько дней волосам хоть какой-то презентабельный вид. Укладывая в причёску, расчесывая пальцами назад воздушные пряди, пришлось даже смочить водой.

И стало очень даже неплохо, очень. Мне хотя бы нравилось то, что я видела в зеркале, а видела я привлекательного шатена с зелёными глазами, и все эти синяки и перебинтованная рука даже не портили, а наоборот, придавали мужественности образу столичного юноши.

И чуть не забыла про ароматное зелье. Натиралась я им тщательно, не пропуская запястье, шею, впадинку между ключиц. Ещё неизвестно, с кем предстоит разговор…

Едва я выхожу из ванной комнаты, как входная дверь раскрывается, и заходит в строгой форме парень. Он окидывает меня таким пристальным взглядом, что я едва удерживаюсь от того, чтобы поправить на себе одежду.

— Ты Линс? За мной.

Я бросилась к сумке, вытащив свои документы и письма, и поспешила за провожатым. Как бы я ни подготавливалась, а было безумно страшно. Я сжимала пальцы в кулаки и практически не видела окружение, оно растворялось в грохоте моего сердца.

Только мельком отмечала, что, покинув палату, мы вышли в просторный коридор и спустились по лестнице в вестибюль с диванами и зелёными комнатными растениями. Кажется, это не лечебница, а нечто вроде пансионата при академии. Здесь мне выдали мою зимнюю одежду и обувь, которые каким-то образом оказались в гардеробной.

Ледяной ветер в своём рьяном порыве пытался всё время скинуть с головы капюшон. А вот провожатому было хоть бы что: спасал строгий тёплый сюртук до колен со шлицей — разрезом на заднем нижнем крае, с широкими манжетами с нашивками, словно броня любого адепта. Он не пытался со мной разговаривать или что-то объяснять. Уворачиваясь от пурги, которая заметала всё вокруг, выхватывая высокие здания из серого камня. Довольно монументальная, без излишеств, архитектура, полная противоположность тому, как отделано изнутри.

Мы пересекли двор, который я видела из окна палаты, потом вышли в другой, более просторный, прошли по террасе с массивными колоннами и сразу повернули, нырнув в арочный проход в здании, вышли к парадной лестнице главного корпуса, п-образного строения, на нём красовались знамения и гербы Корсоворна, что трепала поднявшаяся буря.

Парадная лестница, возвышаясь перед ними, звала подняться и нырнуть наконец в укрытие.

По ней мы и поднялись, встречая преподавателей, которые косились в мою сторону.

Нас встретила роскошная парадная с зеленой ковровой дорожкой, ведущей к лестнице и стелющейся по ней до самого второго этажа. Здесь, как и в здании “пансионата”, такая же богатая лепнина на колоннах и высоком потолке, бархатные портьеры на огромных окнах красиво драпировались до самого пола, а бежево-зеленые тона придавали гармонии и шика обстановке. На стенах висели портреты в позолоченных рамах, видимо, основатели академии — я не успела рассмотреть.

Мы поднялись дальше наверх, прошли по длинному широкому коридору, украшенному люстрами, статуями и свисающими на каждом десятом шаге гербами, вызывающими мурашки по телу. Здесь учится элита королевства.

Адепт остановился перед впечатляющей дверью с табличкой, на которой золочеными буквами выгравировано: «Малый зал совещаний. Ректор Элтон Террас Гладстон».

Постучавшись, адепт замер, и я вместе с ним, когда за дверью послышалось разрешение. Открыв, провожатый впустил меня.

Пребывая в крайне растерянных чувствах, я вошла в кабинет и стала мишенью сразу немалой группы людей. Пятеро из которых сидели за столом в центре.

И все они собрались ради… меня?

Совершенно не ожидая такого тесного приёма, я застопорилась, а страх от того, что при одном взгляде эти опытные взрослые маги разоблачат меня в два счета, поднял комок тошноты к горлу. Особенно пристально смотрел мутный мужчина с ядовито-жёлтыми глазами, как у дикого кота, и покрасневшими нижними веками.

— Я К-кристоф Линс, — представилась я комиссии.

— Проходи, сынок, не стесняйся, — пробасил мужчина, что сидел в кресле за главным столом, на вид до пятидесяти лет, с седой, аккуратно подстриженной бородой, в благородном сером сюртуке с уже знакомой металлической золотой сверкающей эмблемой в виде шестиконечной звезды с крыльями по центру на правом лацкане. Всё говорило о том, что это тот самый ректор Элтон Террас Гладстон.

Молясь, чтобы никто не заметил моих покрасневших кончиков ушей, я прошла вперёд под молчаливыми внимательными взглядами.

Гластон протягивает ладонь, опуская взгляд на конверты в моих руках.

— Ну показывай, Кристоф, что там у тебя.

Я неторопливо приближаюсь и отдаю документы, наверное, слишком быстро, тут же закладываю за спину руку, чтобы не показывать, как подрагивают пальцы от разыгравшегося волнения.

Ректор переложил конверты в своей руке, просмотрев содержание.

— Значит, ты и есть тот самый талантливый гений, который второй год подряд проходит подготовительные задания? Проверьте, несса Боулз, всё верно? — протянул конверты сидящей за длинным столом женщине с коричными, как тёплый шоколад, волосами и синими глазами, в строгом тёмно-синем сюртуке и с металлической брошью на воротнике блузки.

Она пересмотрела бумаги и бросила на меня тёплый одобряющий взгляд, будто нисколько не сомневалась, что увидит меня.

— Добро пожаловать в академию, Кристоф Линс, меня зовут Офли Боулз, я декан магических архитекторов, именно я принимала ваши последние работы.

— Спасибо, — вернула я с улыбкой взгляд на женщину.

Она передала бумаги мужчине в коричневом сюртуке с выпирающими бицепсами под мундиром, с короткими черными волосами, густыми бровями и квадратным подбородком.

— Моё имя Дерек Боквуд, декан стихийников, — представился он.

— А почему же вы, молодое дарование, не прибыли раньше? Что вам мешало? — льдистые, но тёплые глаза ректора снова обратились ко мне. Он сцепил пальцы в замок, давая мне слово.

Почему? Сжимаю пальцы в кулаки. Как объяснить то, что мама прятала от меня письма?