Вынужденно женаты. Перевоспитание строптивой

Он дёргает плечом с такой силой, что меня должно бы оттолкнуть, но я лишь чуть отшатнувшись, крепче сжимаю пальцы на его плече.

Майор дышит словно бык. Все его тело вибрирует от того, какую ярость он источает. Глаза упрямо смотрят в окровавленное лицо рядового, а кулаки все ещё сжаты.

Сглатываю, потому что абсолютно не представляю, чего ожидать…

Музыка из зала больше не доносится, и более того, я слышу приближающиеся голоса. В груди от всплеска кортизола и адреналина сердце тревожно бьётся. Пульс стучит где-то в горле, где застревают любые слова.

Стахов медленно поднимается с колен, только сейчас замечаю, что он не в форме. Пытаюсь найти его взгляд, но мужчина будто даже не смотрит на меня.

Просто молча хватает мою ладонь, и стремительным шагом двигается на выход. Он буквально тащит меня за собой, я же, пытаясь побороть собственный шок, стараюсь не спотыкаться.

— Женя… — Ольга, та, что из столовой, с осторожностью хочет что-то сказать, но выражение лица начальника штаба убеждает её заткнуться.

Я откровенно и сама сейчас боюсь оставаться с ним наедине. Но, и осознаю, не будь я такой упрямой дурой, этого бы не случилось…

В голове мелькают слова отца о том, что репутация в их кругах имеет большое значение. И если тебя уличат в чём-то недостойном, то едва ли ты потом сможешь отмыться…

Быстрым шагом майор уводит меня из помещения, а я едва успеваю перебирать ногами. Когда мы оказываемся уже у выхода, Стахов резко тормозит, я чуть ли не валюсь из-за каблуков.

Он одной рукой, той, что в крови, удерживает меня за талию. Дёрганым движением стягивает с себя куртку и накидывает её на меня.

— Я виновата… — аккуратно начинаю я, потому что не привыкла прятаться в песок.

— Не сейчас.

Чеканит майор, застёгивая молнию куртки на мне, как на маленькой девочке до шеи.

— Нет, — вновь пытаюсь поймать его взгляд, заглянуть в глаза: — Я многое знаю о том, что важно для военных…для таких военных, как мой отец, как ты…

Он останавливается. Смотрит прямо в глаза. Ярость всё ещё бушует в них, но будто появляется что-то ещё…

Усталость? Жалость? Что это?

С несколько секунд мы, в прямом смысле, тараним друг друга упёртыми взглядами. А потом он вновь хватает меня за руку и выводит на улицу.

Прямо у входа криво стоит машина. Водительская дверь распахнута, и я качаю головой, потому что только благодаря этому чёрствому, наглому майору осталась цела…

Будто он услышал мой немой крик во вселенную…сама себе усмехаюсь, какой-то бред наивных овечек.

Сажусь на пассажирское сидение, отмечая, что марка Мерседес, ещё и идеальная чистота кожаного салона. Почему-то казалось, что майор не приемлет иномарки, тем более С класса.

Он обходит машину в одной футболке, и только сев, автомобиль тут же срывается с места. Между нами будто стеной стоит гробовая тишина. Я тереблю пальцы рук, пытаясь не обращать внимания на это висящее в воздухе напряжение.

— Спасибо.

Наконец, не выдерживаю. Какой бы он меня ни считал, я умею благодарить. Тем более за то, что он сегодня сделал. Знаю, что это из-за папы, сделки и наверняка принципов, однако его участие это не отменяет. Он бы мог совершенно спокойно лечь спать и забить болт на свою обузу…но он же этого не сделал.

— Камилла, — голос майора звенит напряжением, а я готовлюсь к тому, что он сейчас начнёт меня отчитывать.

Только он замолкает, а следом резко тормозит машину и поворачивается на меня.

— Здесь, — он бросает взгляд на лобовое: — Есть и люди, и нет… Как и там в твоём мире, понимаешь? — хмурюсь, а он продолжает: — Есть оборотни в погонах, есть те, кто должен защищать нашу страну, население, женщин, детей…а есть те, кому плевать на мораль, честность, отвагу…их скудоумие идёт впереди. И по закону подлости система не даёт бороться с такими, потому что они, например, чьи-то сыновья…

Смотрю в его нечитаемое лицо, и в голову приходит мысль, подтверждение которой я искренне не хочу.

— Я что-то говорю и запрещаю не ради идиотского желания задеть тебя, я не игрок в такие игры…Я в ответе за тебя. Нравится мне это или нет.

Сглатываю, едва заметно кивая.

— И что теперь будет? — глухо звучит собственный вопрос.

Стахов трёт лицо, выдерживая паузу.

— Поживём, увидим.

Глупо было надеяться, что он сразу мне всё выложит, он явно тот, кто не терпит жалости в свою сторону. Однако если тот пьяный гад и вправду сынок какой-то шишки, то Стахову точно придётся несладко…

— Выходи, — приказ в его излюбленной манере вырывает меня из собственных догадок.

Посылаю в него взгляд и даже рот открываю от недоумения. Хлопаю ресницами, пока он смотрит на меня, вздёрнув бровь.

— Камилла, — указывает подбородком на дверь: — Мы приехали.

Глава 13. Камилла

Ощущение, что кожа начинает дымиться, — с такой яростью я её тру, стоя почти под кипятком. В ванной жарко, клубы пара кружат голову, но я не замечаю, как пошатываюсь под крупными обжигающими каплями.

Просто хочу смыть с себя сегодняшний день, чужие прикосновения… Тот ужас, который я испытала за несколько секунд.

Какой бы смелой и яркой я ни была, любая женщина боится такого отношения. Ты словно цепенеешь, больше не можешь управлять своей жизнью, словно всё сейчас зависит от того, что сделает мужчина с тобой.

И этот страх… Он бешеный. Он любого уложит на лопатки, даже таких дерзких язв, как я.

Наконец выхожу из ванной в одном полотенце, полностью уверенная в том, что Стахов уже спит. Потому что мылась я точно не меньше часа… Вернее, сначала чуть подавила себя, поплакала, а потом отмывала всё это.

Но Стахов не спит, он сидит на стуле на кухне. Его ноги широко расставлены, локти стоят на столе, а пальцы сцеплены в замок.

Взгляд уставлен в стену прямо.

Пытаюсь незаметно прошмыгнуть мимо, чтобы скрыться в комнате, но он поворачивает голову быстрее, чем я успеваю сделать шаг.

Схлёстываемся взглядами. Оба молчим, но смотрим внимательно.

С меня капает вода, образуя небольшую лужу. Сжимаю плотно ноги, чуть дрожа от лёгкого сквозняка.

Стахов ведёт снизу вверх глазами, скользит взглядом по ногам, потом выше и ещё выше… Доходит до глаз и снова пускается вниз.

Что-то в его взгляде изменилось, но что именно — понять не могу.

Я знаю прекрасно, что я красивая девушка… У меня всегда было много поклонников, я за версту чую флирт и желание мужчины трахнуть меня.

Но у Стахова в глазах что-то другое, совсем чуждое мне. И я даже не могу разобраться, что внутри этого грозного закрытого мужчины.

Он медленно встаёт со своего места и так же медленно, почти лениво движется ко мне.

— Я не скажу твоему отцу, — встаёт напротив, а руки прячет в карманах камуфляжных штанов, — И ты не говори. Его это сломает, он идёт на повышение… лишние скандалы ни к чему.

— Даже если мы будем молчать, то тот, кого мы оставили истекать кровью в коридоре, явно откроет рот.

— Возьму вину на себя, — чётко проговаривает по слогам, — Замнём. Ты не будешь там фигурировать.

И я чётко осознаю, что это значит для него. На какую жертву он идёт… Боже, зачем?

Ради меня? Нет, конечно. Ради моего отца? Да… Скорее всего, да. Он уважает его очень сильно. И не хочет задеть.

— Ты с ума сошёл, — резко двигаюсь вперёд, почти врезаясь в мощную мужскую грудь, — Женя, я понимаю, что ты не можешь поступить иначе. Это дело твоей чести и твоего долга перед моим отцом, но я не дам тебе загубить карьеру из-за какого-то урода, понял? Если до папы дойдут слухи… Я поговорю с ним. Но ты, — тычу ему пальцем в грудь, — не смей ломать себе жизнь.

Мы молчим, я сбито дышу, а он смотрит неотрывно, что-то прокручивая в своей голове.

Резкий выпад вперёд, его рука плотно смыкается на моей талии. Одним рывком тянет меня на себя, вышибая последний воздух из лёгких.

Мы оба на адреналине после случившегося, оба совершенно разбитые сегодняшним днём.

Мы не нравимся друг другу, это я знаю точно, мы слишком разные, слишком далёки друг от друга.

Но чтобы выбить всю дурь из головы и на секунду забыться, мы тянемся друг к другу. И майор целует, жадно сминая мой рот.

Свежая щетина больно царапает кожу на лице, но я всё равно почему-то не прекращаю этот абсурд. Это всё неправильно.

А я ещё больше тянусь, ещё больше вжимаюсь в него.

Ненавижу себя в этот момент, за эту слабость, но не останавливаюсь. Лишь когда полотенце соскальзывает к ногам, полностью меня обнажая, я понимаю, что натворила.

За секунду меня отрезвляет, я резко хватаю полотенце с пола и скрываюсь в комнате, захлопнув дверь.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Камилла… Что ты, мать его, творишь?