Вынужденно женаты. Перевоспитание строптивой

— Нам точно нужен мальчишник, как фильм то мальчишник в Вегасе, — довольный, словно он сам жениться собрался: — Может это, в баньку, а?

— Савельев, угомони его.

Второй посерьезнее, да и помоложе. Упертый трудоголик, в этом даже похожи с ним.

— Отставить, товарищ командир, у нас тут свадьба оказывается, а мы и не в курсе…

Да твою же мать.

— Кто? — бросаю взгляд на них обоих.

Опускают глаза и молчат как партизаны. Конечно, у нас ведь своих не сдают.

— Полковник просил по-тихому организовать, — всё же не выдерживает Савельев.

Воронцов ещё и с этой стороны зайти решил. И суток, сука, не прошло, а уже наверняка весь дивизион в курсе.

— Что с дроном? — мрачно озвучиваю, глядя на аниматоров моего гребаного праздника.

— Пытаются выжать всё: записи, карту памяти, плату…

— Ускорьте их там. Не разведподразделение, а хренова библиотека. Пока найдёшь нужную книгу, читать, чёрт возьми, перехочется.

— Есть, — слышу Обухова и буквально ощущаю невысказанный вопрос: — Товарищ Стахов, так чё, банька-то будет?

— К работе, Обухов, а то скоро превратишься в главную сплетницу гарнизона.

Как только за ними закрывается дверь, откидываюсь на спинку стула. Слышу, как вибрирует телефон, наверняка доходят все те звонки, пока сеть не ловило. Только когда вижу, что это соседка, ищу догадки, что же с моей куклой московской случилось.

— Женя! — взволнованный голос раздаётся слишком громко: — Жень! Ты горишь…

Дорогие, приглашаю вас в эмоциональную новинку нашего литмоба)

https://litnet.com/shrt/BnLd

– Пока свидетельства о разводе нет, будешь исполнять все обязанности жены. Как и положено, со всеми вытекающими, – ухмыльнувшись, окидывает босс взглядом мою фигуру.

– Вы что себе позволяете?! С ума сошли?? Я не виновата, что паспорта перепутали и нас случайно поженили! Это все ошибка!

– Меня это не волнует. Мне нужна жена, тебе – чтобы у опеки не было вопросов при усыновлении. Считай, наши проблемы решены. А теперь собирайся.

– Куда?! – выдавливаю, опешив окончательно.

– Куда-куда. Детьми обзаводиться пора, крошка. Если ты понимаешь, о чем я.


Тимур Левицкий – невыносимый гад, мой босс, а теперь еще и мой муж. Наш брак вынужденный, зато изменяет он вполне по-настоящему. А я... я ему такую "сладкую" жизнь за это устрою, что забудет вообще, как своей тычинкой чужие пестики опылять!

Глава 5. Камилла

— Ну что, Воронцова, я так понимаю, твой план не сработал, и ты там застряла.

Закатываю глаза, представляя, сколько мне придется здесь просидеть в этом богом забытом месте.

Я помню, когда отец решил уехать из Москвы, я умоляла его остаться. А он мне всё твердил, что глушь ему ближе, чем эта пустая, шумная и обезличенная столица.

— Максим, — рассматриваю свой недельный маникюр. Блин, я же к Наде записана на следующую неделю, а тут и нормальных мастеров, наверное, нет, если они вообще существуют в таких местах, — Ты меня заберешь?

На той стороне тишина, и я даже немного волнуюсь, хотя мне это несвойственно.

Я понимаю, что Максим не готов знакомиться с моим отцом, ведь нашим отношениям не так уж и много. Но если отец увидит, что я люблю другого, и у нас всё серьезно, то передумает.

Не будет же он ломать жизнь собственной дочери…

— Я постараюсь, зай. Но тут проекты, один за другим, еще и командировка в Дубай.

— Ты летишь в Дубай? — резко вскакиваю с места, нервно расхаживая по комнате, — Макс, без меня? Мы же договаривались.

— Это по работе, Ками. Я туда еду не отдыхать. А ждать, пока ты решишь свои проблемы с семьей, у меня нет времени.

Закипаю от его слов и понимаю, что ссора неизбежна.

— А ты бы мог, как мужчина, поднять свой зад и приехать, чтобы помочь решить эти самые проблемы.

Вырубаю телефон, понимая, что наговорю лишнего.

Выхожу из квартиры и стучу в дверь напротив.

— Ой, привет еще раз, — девушка открывает дверь, а я в шоке открываю рот. Потому что она без стеснения кормит младенца грудью, — Что-то случилось?

— Да, — резко выпаливаю, отводя глаза от такого интимного момента, — То есть нет. Хотела спросить, где у вас тут маникюр сделать можно?

— Ой, — радостно улыбается, — Так я могу. У меня и лаки есть, и лампа. Аппаратный маникюр тоже делаю. Девчонки ко мне ходят со всего гарнизона.

— Правда?

Удивительное дело. Смотрю на её ногти, не покрытые ничем. Ладно, она же родила, ей не до маникюра.

— Конечно, — кивает мне, — Я могу посмотреть свободные окошки.

— Да, спасибо, — она уходит забрать с полки блокнот, а я осматриваю коридор.

Ремонт тут, кстати, получше, чем в квартире майора.

И убрано!

— Так, а тебе когда нужно? — раскрывает блокнот, щелкая ручкой.

— Следующая неделя.

— Вторник в два часа дня или среда в девять утра.

— Давай в среду в девять.

Отлично, я как раз успею позаниматься йогой и позавтракать перед маникюром.

Возвращаюсь в квартиру, смотрю на набор продуктов, который купила. Еще в магазине созрел план накормить майора очень вкусной едой. В кавычках, разумеется.

Потому что готовить я ничерта не умею, живу на доставках, и меня это полностью устраивает. Максима тоже, он обедает на работе, а ужинаем мы обычно где-то вне дома.

Да и вообще, готовить… это прошлый век.

И все же решаю порадовать майора блинчиками. Еле поймав связь, нахожу рецепт в интернете. Разбиваю яйца, часть скорлупы падает в миску. Ну ничего страшного, у военных в животе вся дрянь переваривается.

Муку, молоко, воду добавляю. Сахара и соли побольше. На сковородку лью масло, да так, чтобы пожирнее было, и поджелудочная дала жару.

Первый блин выходит не то что комом… Он просто сворачивается в странную массу. Но выкидывать его не собираюсь, пытаюсь перевернуть, вся эта прелесть растекается по углам сковородки.

Боже, какое все-таки уродство.

Но упорство у меня в отца. И упрямство, кстати, тоже.

Поэтому я продолжаю готовить, а когда получается на пятый раз ничего такой блинчик, пробую на вкус.

Дрянь страшная!

Выплевываю, улыбаясь и представляя лицо майора, когда он будет это есть.

Блины готовы! Я ставлю тарелку посередине стола, потираю ручками и ухожу в комнату валяться на диване. Скука страшная, а я не привыкла бездельничать.

Мне всегда нужно занятие.

Через минут двадцать начинаю чувствовать странный запах, принюхиваюсь, это запах гари. Выбегаю в коридор, где стоят клубы дыма.

Тут же начинаю кашлять, бегу на кухню и с ужасом осознаю, что пустую сковороду с газа не убрала. И там уже горит огонь.

Открываю окна, кашляю еще сильнее.

Пытаюсь потушить водой, но становится только хуже. Масло, что осталось на сковороде, брызгает мне на руку, оставляя крупное пятно и невыносимую боль.

Я машу полотенцем, пытаюсь прихваткой снять сковороду с плиты, выключить газ, но пламя только набирает обороты.

В момент моего отчаяния сильные руки отталкивают в сторону, майор тушит пожар огнетушителем, вырубает газ и разворачивается ко мне.

— Ты что, блядь, совсем больная?

— Так ты хотел жрать, — зло огрызаюсь, — На! Ешь!

Указываю рукой ему на стопку блинов и убегаю в комнату.

Я сильно перепугалась, и устраивать пожар точно не входило в мои планы.

От грубого тона и его озверевших глаз не по себе стало… Придурок!

Приглашаю вас в яркую историю нашего литмоба!)

https://litnet.com/shrt/_n0X

— Мне нужно, чтобы ты женился на мне.

— Воу-воу, полегче, Снежинка. Я ж только для секс-утех пригоден, — с вызовом вскидываю я бровь.

Она взволнованно прикусывает пухлую губу. Хороша зараза.

— Это только формально! Обещаю, что ни я, ни моя дочь не доставим тебе хлопот. Я подпишу все, что нужно, для твоего успокоения, главное, чтобы у меня было основание для полной опеки и мой бывший не забрал дочь.

Какая-то ты мутная, Софья Милфушка.

Прищуриваюсь:

— Почему я? По-моему, я не лучшая кандидатура на роль отца.

— Да, вообще не лучшая, — бубнит она себе под нос. — Но ты богат, и у тебя есть связи, а я повторюсь, мне нужно, чтобы ты формально стал моим мужем. О воспитании не волнуйся, это моя забота, как и финансы. От тебя ведь не убудет помочь? Ты ничего не теряешь! Только твое согласие и все!

— Мне кажется, ты упускаешь одну важную деталь.

— Какую?

— Я потеряю свою свободу.

Она тяжело дышит.

— Это проблема?

— Не знаю, смотря, что ты мне можешь предложить.

— А чего ты хочешь? Больших денег у меня нет, ты знаешь.

— Я похож на того, кто нуждается в деньгах?

Она сдерживает свой ответ за плотно сжатыми губами. Уверен, будь обстоятельства другими, она бы меня обласкала.

— И в чем же ты нуждаешься?

Я пожимаю плечом, задумчиво потирая подбородок.

— Думаю, я хотел бы тебя в свое полное распоряжение. На весь период контракта, доступ к твоему телу для меня без каких-либо ограничений.

Из ее рта вырывается тихий вздох поражения, и она отшатывается от моего стола.

— Ты же не такой подонок.

— Я такой. Когда дело касается личной выгоды, я очень такой, симпапулька. Выбор за тобой.

❤️Сказ о том, как Артур-балагур Софью Милфушку завоевывал❤️

Глава 6. Камилла

Чёрт! Сжимаю руку в месте ожога и почти скачу на одной ноге.

Долбаный гарнизон! Эти дурацкие условия и этот майор!

Дую на руку, только будто от этого хуже становится.

Замечаю на деревянном, лакированном столе старую керамическую вазу, хватаю её, прижимая хоть какой-то холод к месту ожога.

Шиплю, вновь оглядываясь. Но здесь, чёрт возьми, диван, стул, стол и шифоньер.

Господи, ну и как я могла здесь оказаться, в этом месте, похороненном в прошлом веке?!

— Сама в порядке? — слышу голос этого вояки, но повыше вздёрнув подбородок, встаю к коротким противно желтоватым шторам.

Нет ни желания, ни тем более надобности даже и словом с ним обмениваться.

Зубы от боли стискиваю, но и звука ни подаю.

Слышу грузные шаги берцев по деревянному полу.

— Алло? — он встаёт рядом, вскинув бровь.

Пытаюсь держать руки скрещёнными на груди, но та, что ранена, всё же в напряжении чуть отведена.

— Ясно, — бросает он с усмешкой и куда-то уходит.

Только сейчас позволяю себе сморщиться и безмолвно шипеть. Трясу рукой в воздухе в надежде, что станет легче.

— Сюда иди, — вдруг слышу позади себя: — И можешь не светить тут своей московской выдержкой…

Он сейчас точно усмехается и качает головой. Стискиваю челюсть, только теперь уже не от боли. Здорово у него отвлекать получается, конечно.

Оборачиваюсь, глядя на этого бесячего всезнайку.

— Мне вот интересно, тебе это зачем?! В чём твой выигрыш?!

— Я сказал, сюда подойди, — он указывает головой на место рядом с ним.

Боль снова даёт о себе знать, накатывая новой волной. Глубоко вздыхаю, но уговариваю себя, что из-за него ведь рана. Вот пусть везёт меня к врачу.

— Руку дай, — вновь командует.

А я, напротив, вздёрнув бровь, смотрю на него.

— А в твоей части ко всем такое скотское отношение? Или только я заслуживаю этой привилегии?

Он прищуривается и смотрит в ответ. Прямо и бездушно, что ли.

— О конкретно твоих привилегиях я тебе ещё даже не говорил.

Качаю головой, но взгляд удерживаю. Майор ждёт, когда я повинуюсь, только чёрта с два я согласна на это. В два шага он оказывается возле меня и грубо тянет в коридор. На ходу задирает рукав моей кофты.

— Какого... — шиплю я, но мы уже втискиваемся в убогую ванну.

Он и сам-то едва здесь помещается. Этот Стахов резко крутит кран, и из него огромной струёй брызгает ледяная вода.

Фырчу, пытаясь освободиться, но хватка майора слишком крепкая.

— Ай! — вскрикиваю от холода, но он вновь не даёт.

Я стою, упираясь в его грудь, и в ноздри проникает запах военной формы. Знакомый такой с ощущением дома, потому что всегда от отца так пахло в моём детстве.

Молча ждём в ванной, и я улавливаю отличительную ноту перца в аромате, что исходит от майора. Посылаю в него недовольный взгляд, потому что слишком много внимания ему уделяю. А тем временем пальцев под ледяной водой я уже не ощущаю.

Дальше он хватает полотенце, буквально кидая им в меня. Чувствую, как в ожидании его глаза скользят по моей одежде. В отличие от его шкафа, где я увидела только камуфляжи на все времена года, конечно, мой вид, безусловно, сильно отличается.

— Одна из них: — забирает полотенце, удаляясь в сторону комнаты: — Такая яркая одежда неуместна. Здесь двадцать четыре на семь работа, а не показ мод. Зайдёшь потом к соседке узнаешь, когда палатки приезжают…

Из этого монолога больше всего удивляют какие-то «палатки». Тон то как раз в духе майора, так что в целом ожидаемый.

— Поясни, я ваш язык не понимаю. Что такое палатки… — иду за ним.

— Обычно, место для ночлега где-то в горах, лесах. В наборе рейки, как правило, металлические и брезентовая основа…

Я почти удерживаюсь, чтобы не реагировать и не закатывать глаза. Однако расцарапать лицо крайне хочется.

— Но здесь, это наш, скажем, «вещевой рынок»…

О боже. Боже. Я, наверное, даже рот раскрываю от степени того ужаса, который испытываю.

Он хмыкает, и я едва вижу, как приподнимается уголок его губ.

Я и о боли забываю, потому что абсолютно не представляю, как это вынесу. И не слабонервная, но чёрт возьми.

— И возвращаясь к привилегиям…твоё поведение.

Прищуриваюсь, вопросительно глядя на него.

— И? Вряд ли после этого ты удивишь меня, майор…

Слова звучат несколько двусмысленно, а он, протянув свою руку ко мне, молчит. А затем в одно движение дёргает на себя.

Спасибо хоть за здоровую ладонь.

Сглатываю и стараюсь скрыть, что это действие остановило нашу словесно-зрительную перепалку.

— Твоя задача быть тихой и не отсвечивать. — будто пытаясь задавить меня взглядом, говорит он: — У меня нет времени на эти мелочи, есть задачи гораздо серьёзнее одной зазвездившейся неумехи…

Его пальцы крепко удерживают мою кисть, когда я дёргаюсь, чтобы освободиться. А его глаза уже тут же рассматривают место ожога. И вот уж что точно внезапно, он слегка касается вздувшейся кожи, и это…блин, так нежно. И так контрастирует с тем, что он говорит.

— Кто бы, что ни говорил, ты невеста начальника штаба, а это вносит коррективы, которые, к сожалению, в твою голову смолоду не вложили. К тому же скоро планируется культурное мероприятие.

Плевать мне на эти мероприятия и прочее, я вообще здесь надолго не задержусь.

— Жить будешь, кукла, — высокомерно добавляет он в конце, констатируя.

Хватает из аптечки бинт.

— Что ты делаешь? — убираю свою руку, только почувствовав свободу.

Я даже на его слова сейчас реагировать не хочу. Он все равно увидит ответ.

Как бы то ни было, я уж точно в долгу не останусь. А сейчас пусть считает, что я смирилась.

— Накладываю бинт.

Он говорит механическим тоном, словно врач. Фиксирует повязку, резко разорвав бинт на два куска.

— Готово. — оставляет на столе красный бокс.

Хочет уже выйти в коридор, как останавливается. Оборачивается, послав в меня взгляд.

— Если будет болеть, возьмёшь здесь парацетамол. С выпечкой ты, конечно, на вы, — смотрю на него как на идиота: — В следующий раз попробуй хотя бы бутерброды сделать. Начни с малого. Контейнеры в нижнем правом шкафу.

Он выходит, а я смотрю на эту идеально прямую спину, и хочется схватить чёртову старую вазу и бросить прямо в его голову.

Дорогие мои, приглашаю вас в очень эмоциональную новинку!)

https://litnet.com/shrt/gn0G

— Ты с ума сошел звонить мне в такое время, Рузанов? — кокетливо возмущается девушка тонким голосом. — Я, может уже ложилась спать в свою холодную одинокую постель. Теперь вот услышала твой голос, и всю ночь буду ворочаться, думая о твоем…

— Хочу тебя, — голос моего мужа звучит непоколебимо.

— Заманчиво, — нараспев отвечает она. — А жена против не будет?..

Я та самая жена, о которой идет речь. Обманутая и убитая изменой мужа.

Шесть лет брака. Двое детей. Старшенькая души в папе не чает. У меня под сердцем растет сынок.

Я забываю, как дышать, но продолжаю слушать разговор любовников.

— Слышала, ты теперь не только семьянин, но и отец. Это делает тебя еще сексуальнее, Рузанов. Если не поторопишься, я начну без тебя.

Мой муж в ответ на вульгарную реплику заинтересованно усмехается и говорит:

— Выезжаю.

Глава 7. Камилла

— Что делать будем? — я протягиваю руки, и моя новая знакомая обрабатывает их антисептиком, предварительно аккуратно сняв бинт с ладони, — Форму оставляем? Длину убираем?

Ожог уже почти прошёл, осталась только корочка, которая неприятно тянет. Поэтому и фиксирую руку энтом.

— Давай любой нюд, форму мягкий квадрат, длину чуть убрать, — пожимаю плечами. Не знаю, чего ожидать от маникюра в гарнизоне.

Вера выдаёт мне палетку с цветами, и я удивляюсь тому, какой, однако, у неё большой выбор для домашнего маникюра. А потом ещё раз удивляюсь, как ловко и быстро она обрабатывает мою кутикулу.

— У тебя умелые руки, — подмечаю я, — Зря ты тратишь своё время в этом месте, могла бы в городе хорошо зарабатывать.

Девушка резко останавливается, с удивлением поднимая глаза.

— Здесь мой муж, — тихо говорит, — А жена должна быть рядом. Как я же с ребёночком уеду отсюда? Глупости ты говоришь, Камилла. Мне с любимым рядом везде хорошо.

Ох, вся эта романтизация… Ага, охотно верится.

— Моя мама тоже за отцом таскалась везде, поверь, я не видела, чтобы она была счастлива.

Вспоминать о матери тяжело, и каждый раз, когда её образ всплывает в голове, слёзы подкатывают к горлу. Правда сейчас, перед посторонним человеком, я сдерживаю порыв.

— Она сама тебе это говорила или ты сделала вывод самостоятельно?

— Она умерла давно, но из детства помню, что она редко улыбалась.

— Это ни о чём не говорит, — девушка вздыхает, — Спроси у своего отца, как это было. Кстати, твой отец здесь работает.

— Ага, — веду взглядом в сторону окна, — Полковник Воронцов.

— Да быть не может! — девушка громко восклицает, а потом сама себя ругает, ведь в соседней комнате спит ребёнок, — Твой отец мировой мужик. Сколько раз он моему помогал, да и другим ребятам. А с Женей… Он вообще у него в любимцах, но я думаю, ты это и так знаешь сама. Твой отец считает Евгения гением, — она улыбается, — Даже имя подходит. А он и правда такой, очень умный.

Ага, вот как значит… Значит, выбор моего отца на Стахова пал не просто так. Очень хорошо, что я к Вере забежала на маникюр, как полезно иногда дружить с соседями.

— Слушай, Женька партизан ещё тот, а меня любопытство съедает. Как вы познакомились? Он же рабочее место не покидает вообще.

Хм, интересно, что придумать такое. Тут же на лице возникает хитрая улыбка.

— Ох, так у моего отца в кабинете стоит моя фотография. Вот Женя один раз увидел её и влюбился, всё выпрашивал номер у отца. Ну и в итоге начал мне названивать, настойчивый был очень. Пришлось дать ему шанс.

— Ничего себе, — Вера заворожённо открывает рот, — Как же романтично. А по Жене и не скажешь, что он такой романтик. Вот что делает любовь с самыми суровыми дядьками.

Я киваю и поддакиваю ей. Интересно, как быстро Вера разнесёт эту сплетню по гарнизону?

Я уже вижу лицо майора, которое багровеет от злости. Нет, ну а что… Он думал, будет меня строить как своих подчинённых, а в ответ — покорность?

Да никогда!

Ребёнок всё-таки просыпается, Вера извиняется, убегая в соседнюю комнату, а возвращается уже с проснувшимся пупсиком на руках. Я никогда не стремилась стать матерью, наверно, так повлияло на меня то, что я сама её лишилась.

— Камилла, я не смогу тебе делать маникюр одной рукой, может, ты поддержишь его у себя, пожалуйста? Иначе он плакать будет.

— Эм, — теряюсь с ответом, — На руки? Ребёнка?

— Ну да, — она усмехается, — Он не кусается.

— Но я не умею…

И тут к горлу подбирается паника.

— Это легко, — она подходит ближе и вкладывает в мои руки тёплый комочек, от которого вкусно пахнет молоком. Моё тело застывает, я даже дышать перестаю.

Мы смотрим с ребёнком друг на друга, и я не понимаю, а что делать дальше… Нужно укачивать его? Поговорить с ним?

Вера возвращается на своё место, продолжая делать маникюр на одной руке, а второй я крепко прижимаю к себе ребёнка, всё ещё боясь пошевелиться.

— Расслабь ручку, — вежливо просит девушка.

Легко сказать… Но в ту же секунду ясные большие глаза смотрят на меня, а на лице появляется беззубая улыбка. Что-то ломается внутри меня, и я сама того не замечая, улыбаюсь ему в ответ, слегка покачивая.

Дорогие, пригалшаем вас в очень интересную историю нашего литмоба)

https://litnet.com/shrt/hOKm

— Оставь меня в покое! Между нами все кончено, измены я не прощаю, — я пыталась пройти, но он переградил мне путь.
— Это не измена была, хватит придумывать, я просто…
Я не могла больше слушать это. Перед глазами стоял вчерашний день и его обнаженное тело рядом с другой.
— Я замуж завтра выхожу, а тебе лучше уйти.

Еще вчера я мечтала о свадьбе с любимым мужчиной, о наших детях и о семье.
А сегодня увидела своими глазами его измену.
Он думает, что это ошибка и все можно решить. Но уже поздно…
Волей судьбы я выхожу замуж за другого.
За незнакомца, которого не знаю от слова совсем.
Страшно, ведь сердцу не прикажешь полюбить того, кто, возможно, никогда не полюбит тебя. Или?...

Глава 8. Камилла

Возвращаюсь в квартиру майора полная впечатлений. И дело не только в том, что мои ногти наконец как новенькие, а ещё и от того комка счастья, как говорила Вера, с которым мне пришлось познакомиться.

Невероятно.

Захлопываю дверь, всё ещё заворожённая тем счастьем, что искрилось в глазах ребёнка соседки и в ноздри мгновенно попадает запах чего-то жареного.

Мм… желудок напоминает мне о единственном вчерашнем йогурте, которым я пыталась себя накормить.

Доставок здесь нет от слова совсем, а в единственном магазине выбора негусто.

Принюхиваюсь к запаху, вероятно, омлет…

Вспоминаю, как утром дома собиралась на завтраки с подружками. У нас был план обойти все модные места с лучшими завтраками в столице.

Теперь это как будто мечты.

Чистый морок от общения с младенцем мгновенно улетучивается, а на место ему приходит театральная вежливость, что в переводе на наш семейный язык "неприязнь".

Вхожу в маленькую кухню, наблюдая, как солдафон-жених в одной майке и своих форменных штанах стоит у плиты. На плечо накинуто полотенце.

На секунду зависнув, я рассматриваю его поджарую фигуру.

— И что у нас на завтрак?

Не сказать, что между нами складывается хотя бы малейшее понимание, скорее каждый из нас запирается в комнате, чтобы только не видеть другого.

Сажусь на стул, складывая руки в замке.

Майор и бровью не ведёт, вертит свою яичницу на сковородке, и вытирает руки об висящее на себе полотенце.

Только после этого он бросает ленивый взгляд в мою сторону.