Полная версия
Развод. Его тайное прошлое
Владик уже висит на дверной ручке, готовый нахрен ее оторвать.
- Сейчас придем, - кричу в ответ.
- Пап… - Ната вытирает влагу с лица, хочет казаться сильной. – Тогда откуда у тебя еще один сын?
- Однажды я оступился, - опускаю голову, как виноватый школьник.
Дочка молчит.
Мне кажется, что Ната вот-вот сорвется в отчаянную истерику. Но она ненавидит меня молча. Смотрит с отвращением. Очень похожа на Гелю.
И в моменте мне хочется, чтобы правда про Машу с Гришей вскрылась не сейчас, а намного раньше, когда Ната еще не была такой взрослой.
Будь ей лет десять, она бы проще это пережила.
И Геле, наверно, было бы легче.
А теперь…
Я прекрасно понимаю, что будет теперь.
Ната и Геля ополчатся против меня. Дочь во всем будет поддерживать свою консервативную мать.
Теперь у меня нет ни малейшего шанса, чтобы сохранить эту семью.
- Присмотри за пацанами, - передаю Нате ключи от дома, а сам направляюсь в машину.
- Ты куда? – прожигает мою спину ненавидящим взглядом.
Я чувствую это физически горячей волной между лопаток.
- Мне нужно по делам, - оборачиваюсь, стараюсь выглядеть отстраненным.
- Ты поедешь к ним? – зловеще рычит. – К своей второй семье?
- Ната, они мне не вторая семья, - морщусь.
- Да уж, папочка, - складывает руки под грудью, отводит взгляд и разочарованно усмехается. – Не ожидала, что ты такой.
- Нат, пожалуйста… только ты еще не нагнетай.
- Я не буду, - скалит зубки в коварной улыбке. – Я помогу тебе собрать вещи! Тебе лучше съехать из дома, пока маму из больницы не выписали.
- Не лезь в наши отношения. Хуже только сделаешь, - предостерегаю с серьезным видом. – Не думал, что ты повернешься ко мне спиной, Ната.
- Это ты к нам спиной повернулся. Теперь ты чего ждешь? Что мы все обрадуемся, что у тебя шлюха на стороне? Братика в семью примем?
Прикладываю руку к лицу, нервно тру подбородок с колючей щетиной.
Мне нечего сказать дочери в свое оправдание.
Конечно, я не жду, что Геля, Ната и мальчики примут мое прошлое.
Из всех появлению братика может обрадоваться только наш маленький Владик. И тот, скорее всего, напряжется от неожиданного прибавления в семье.
Черт, Ната… - рычу гортанно. – Ты загоняешь меня в тупик, дочь.
- Я? – хлопает глазками невинно. – Папа, какой же ты…
Замолкает резко. По взгляду вижу, что еле держится. Хочет сказать, но проглатывает ком обиды.
- Короче, вещи я соберу, - резко переключается, становится безразличной. – Сваливай к своей второй семье. Ты нам такой не нужен.
Ее слова без ножа меня режут. На живую, без анестезии. Кромсают мою душу на мелкие кусочки и через мясорубку прокручивают вместе с костями.
- Нат, я понимаю, что ты чувствуешь, но это не твое дело. Мы должны решать этот вопрос с твоей матерью.
- Мама ближайшее время будет не в состоянии что-то решать. А я тебя видеть не могу!
К большому сожалению, дочь права во всем. И, видимо, она унаследовала от Гели вот этот жесткий характер. Никаких компромиссов. Все должно быть так, как она хочет.
Сажусь в машину. Выдыхаю. По телу все еще проносятся нервные вспышки и пот ручьем течет вовсе не от палящего солнца.
Я облажался. И скрыл это.
Но Маша решила, что имеет право против моей воли заявить о себе. Обещала сидеть тихо и воспитывать Гришу, а сама за моей спиной провернула такой беспредел! Из-за нее я нахожусь в полной заднице!
На грани между разводом и смертью, ей богу!
Дочь провожает мою машину таким взглядом, что у меня пересыхает в горле. Вижу, как пацаны по двору бегут к сестре. Будут спрашивать, что случилось. Я уверен, что Ната достаточна умна и ничего братьям не скажет.
Но блять, я знаю свою дочь. Она не шутила. И мои вещи она реально соберет.
Включаю кондиционер в машине так, что по телу ледяные потоки воздуха бродят. Бодрит и успокаивает.
До квартиры Маши долетаю быстро. Пару раз проезжаю на красный.
Внутри все горит от злости. Я как вулкан, готовый взорваться в любой момент.
Сейчас я устрою этой овце по полной программе. И похер, что у Гришки сегодня праздник.
5. Нарушил договор
- Гриш, папа приехал! – радостно сообщает Маша, едва успев открыть дверь.
- Я с тобой поговорить приехал, а не к сыну.
- Матвей, у нашего мальчишки праздник! – шепчет. – Не будешь же ты портить ему настроение?
- Папа! – развеселый ребенок уже летит ко мне и ловко запрыгивает на шею.
Обнимаю его крепче. Давно не видел.
Парень заметно подрос.
- Пап, а ты чего с праздника так быстро ушел? – сын смотрит в мои глаза своими светлыми и искренними.
- Так нужно было, я же тебе объясняла, - влезает Маша, не давая мне вставить слово.
Боится, что я расскажу что-то не то мальчишке.
- Пап, а у нас торт остался. Будешь?
- Будет. Я положу в тарелочку. Зови папу на кухню.
- Пап, пойдем! Туда! – указывает мне пальчиком вслед за своей матерью.
- Как у тебя дела? К школе готов? – улыбаюсь.
Все таки Гришу я люблю. Он мой. Кровь от крови.
И этот ребенок дорог моему сердцу не меньше, чем Ната, Арсений и Владик. Знаю, что Грише повезло меньше всех, и моего внимания он недополучает. Сначала я вообще люто злился его появлению.
Потом привык. Прикипел.
Полюбил.
- Не хочу в школу, - огорчает меня своим ответом.
Арсений очень в школу хочет. И Владик от брата заразился желанием учиться. Тоже в первый класс собрался, хотя ему всего четыре года.
- Лучше папе расскажи, на какую секцию я тебя записала, - подсказывает Маша, заваривая мне чай.
Ставит чашку на стол и улыбается милой и нежной улыбкой. Сама невинность.
- На футбол, - со вздохом проговаривает Гриша и взгляд отводит.
- Тебе нравится? – спрашиваю строго, и сын отрицательно качает головой.
Становится мрачным и каким-то раздраженным.
- Зачем записала, если ребенок не хочет? – перевожу взгляд на Машу.
Она губы поджимает и отворачивается.
Вздыхает тяжело, стоя спиной ко мне.
- Грише нравится, - заключает отстраненно. – Он просто стесняется рассказать об этом.
- Ребенок говорит, что не нравится.
- Он просто еще не понял…
- Мам, а можно я папе покажу свои подарки? – сиплым голоском спрашивает сын.
Маша вновь разгоняет тишину протяжным вздохом.
- Пап, посмотришь? – обращается ко мне с какой-то нескрываемой сильной надеждой.
- Да, с удовольствием.
Ставлю сына на пол, смотрю, как его глаза искорками наполняются.
- Торт не будешь? – Маша бросает на меня гневный взгляд.
Говорят, что лучшая защита – это нападение. И Машка, видимо, готовится нападать.
- Оставь на столе, - сжимаю Гришину ручку и иду за ним.
Сын отводит меня в свою спальню, усаживает на кровать и плотно закрывает дверь.
- Вот, - вытаскивает из шкафа коробку с гоночной машинкой на пульте управления. – Мне этот подарок понравился. Только там батареек нет. Мама сказала, что по дому машину гонять нельзя. Соседям мешать буду. Сказала, чтобы я эту машинку убрал.
- Я куплю тебе батарейки, - киваю в такт своим словам.
- Мама рассердится, - мямлит и снова опускает голову.
Смотрит в пол и печально ежится, сжимая маленькими пальчиками ярко красную коробку.
- Будешь гонять на улице, чтобы никому не мешать.
- Во дворе ее другие дети сломают, - пикает Гриша и становится еще более потерянным и мрачным.
Что вообще у Маши в голове происходит и как она моего сына воспитывает?
- А что еще тебе подарили? – переключаю внимание Гриши.
Мальчишка показывает мне вязаную уродскую кофту от бабушки, набор юного химика, несколько мягких игрушек и энциклопедию о космосе.
- От меня мама что тебе купила? – улыбаюсь нервно.
Надеюсь, что ни одну из пылесборников игрушек, которые ребенку в семь лет уже нахрен не нужны.
- От тебя? – Гриша удивленно округляет глазки.
- Я давал твоей маме денежку.
Чувствую, как к горлу пульсирующий ком подкатывает. Пальцы бесконтрольно сжимаются в кулаки.
- А, - моргает и кивает часто. – Мама сказала, что на эти денежки мы купили торт.
Торт, блять…
Торт за сорок тысяч?
Закрываю глаза и выдыхаю, чтобы успокоиться.
- Гриш, мне нужно с мамой поговорить. Побудешь в комнате?
- Да, - садится на пол и смотрит влюбленными глазами на свою машинку, в которую ему подло запретили играть.
Выхожу из спальни сына, осматриваюсь. Свет горит только на кухне, значит, Маша еще там.
- Пришел есть торт? – усмехается едко.
На столе уже появилась пачка сигарет с синей зажигалкой, и от Маши едко пахнет табаком.
- Пришел поговорить.
Сажусь за стол, двигаю ближе к себе тарелку с куском красного бархата. Беру ложку. Пробую.
Коржи сухие. Слишком кисло. Кондитер явно переборщил с вишней.
- Скажи пожалуйста, почему ты подарила моему сыну от меня вот этот кусок дерьма? – голос вибрирует от гнева.
Я очень стараюсь сдержаться и не придушить наглую девку прямо сейчас. Хочется сделать это очень люто.
- Боже, Матвей… ты будешь отчитывать меня за торт? Вообще-то я на твои деньги подарила сыну праздник. Знаешь ли, твоя жена дорого берет! – язвит.
И задевает меня! Нажимает на опасную кнопку. Это пуск адреналиновой бомбы в моей крови.
- Маш, ты ведь не глупая женщина… - рычу сквозь зубы, сдавив ложку в руке так, что она гнется под натиском.
Уж лучше ложка, чем Маша.
- Да, - согласно кивает с хитрой улыбочкой, отпивает чай из белой чашечки и ставит ее на стол, а я наблюдаю за каждым ее движением. – Ты кое чего не понимаешь, Матвей.
Замолкает, смотрит мне в глаза.
- Чего же?
- Гриша растет. Видит, что у других детей есть папа и мама, причем папа живет в семье, каждый день проводит дома. И у Гриши появились вопросы, почему его папа живет не с ним. Я устала объяснять ребенку, что ты его любишь и обязательно приедешь. Скажи пожалуйста, почему тебя не было полгода?
- Оправдываться перед тобой я точно не буду, - встаю из-за стола, небрежно бросив ложку.
- Твоя Ангелина получает все лавры, а я должна довольствоваться крохами? – недоумевающе хмурится.
- Радуйся, милая. Больше ты ни крошки не получишь. У нас был договор, и ты его нарушила.
- Вспомнил о договоре, - расплывается от счастья. – В этом году ты обещал выплачивать ежемесячно по триста тысяч. А присылал сколько?
- Я присылал достаточно.
Она знает, что у меня с Гелей теперь есть еще и Владик, которому нужны деньги. А в этом году Арсения готовили к школе усиленно, потому что если с футболом у сына все нормально, то в чтении и письме есть пробел. Я тратил деньги на свою любимую семью.
- Нет, Матвей. Ты первый нарушил договор. Поэтому пожинай теперь плоды. Надеюсь, Ангелина все такая же строгая и жестокая, - Маша встает и подходит ко мне почти вплотную. – Она скоро бросит тебя! Свою любимую семейку ты потеряешь очень быстро. И тогда ты приползешь ко мне и будешь умолять, чтобы я приняла тебя и подарила то, чего ты вот-вот лишишься.
6. Спонтанное решение
- Самоуверенная дурочка, - шепчу с толикой разочарования. – Ты правда думаешь, что если Геля меня пошлет к чертям, я решу остаться с тобой?
Маша отстраняется. Недоумевающе хлопает своими веерами накладных ресничек. Строит из себя идиотку, хотя по факту таковой не является.
Маша похожа на пронырливую и хитрую лису. Или на паучиху, которая грамотно и безошибочно умеет расставлять сети.
В одну из таких сетей я однажды попался. И прилип. Влип, если точнее. Влип и скрыл от жены. С моей стороны наивно было полагать, что Маша просидит в тени всю жизнь и не покажется моей настоящей семье.
Но у нас был договор.
И мне хотелось верить, что она его не нарушит.
- Ты семейный, Матвей. Буквально зависишь от них. От Гели. От детей. Тебе нужна будет семья. И когда твоя официальная и горячо любимая женушка ударит тебе под зад и выставит из дома, ты придешь ко мне, - сипит вполголоса, стараясь скрыть свои мерзкие словечки от Гриши.
Мне не по себе от одной мысли, что сын все это услышит.
Он не маленький несмышленыш, чтобы не понять всю суть слов своей мамаши.
Гриша все почувствует. Он будет ждать меня.
А я…
Я не смогу быть с Машей при любом раскладе.
Однако она попадает в цель. Я семейный человек и верный.
Был верным до своей ошибки. И после нее снова был верным.
Но между «до» и «после» было такое, о чем я предпочел промолчать. Замять ситуацию. Остаться сухим после купания в речке.
- Маша, послушай, - хватаю за локоть и притягиваю к себе так, что ее маленькое ушко оказывается прямо у моих губ. – Я люблю только Ангелину. Только ее одну. А то, что ты сделала тогда и вытворила сейчас, не дает тебе никаких гарантий, глупая.
Ее кожа покрывается гигантскими мурашками. Она выдергивает свой локоть из моего захвата и смотрит мне в глаза осоловело.
- Гнида, - медленно цедит сквозь зубы.
Ее нижняя губа дрожит.
- Подумай о нашем ребенке! Каково ему? Жить без отца! А скоро он пойдет в школу, и эта проблема обострится! – ее голос хрипит от лютого гнева.
- Тебя только это заботит? – ухмыляюсь.
Совсем недавно эта вшивая овца говорила про деньги, которых ей мало. Но я переводил достаточно, чтобы она и мой сын жили хорошо. Лучше, чем сотни тысяч семей в нашей стране.
- Да, Матвей. Прикинь! Гриша любит тебя и каждый день про тебя спрашивает! Думаешь, я желала нашему сыну такую судьбу? – бьет себя в грудь.
Супер-мамаша.
- Выходит, тебе с Гришкой тяжело? – приподнимаю бровь.
Маша думает пару секунд. На ее сосредоточенном лице буквально выписан этот мыслительный процесс.
Маша и подумать не могла, что наш разговор приобретет такой поворот.
- Да. Мне тяжело, - проговаривает как-то неуверенно.
- Хорошо, безработная идиотка. Раз ты решила снова мной манипулировать, то получай ответку, - складываю руки под грудью и с вызовом на нее смотрю. – Я забираю Гришу с собой.
Теряется. Взгляд становится пустым.
- Что?
- Ты все услышала с первого раза. Я забираю сына.
- К-куда? – делает шаг назад и испуганные глазенки на меня таращит.
Страшно сучке лишиться своей наживы. Ведь я содержал ее только из-за Гриши.
- А какая тебе разница? Я просто его забираю. Избавляю тебя от обузы! – уверенным шагом скрываюсь за поворотом, пока горе-мать не успела прийти в себя распахиваю дверь в спальню сына. – Гриша, хочешь поехать со мной? Можешь взять подаренную машинку.
- С тобой? – немного растерянно переспрашивает, но брови выразительно взлетают вверх и глаза горят от восторга.
- Да. Одевайся. Поехали.
- Он никуда не поедет, - шипит агрессивно голос Маши за моей спиной. – Гриша, скажи, что ты не хочешь ехать с папой!
Мальчик ежится. Испуганно вжимает голову в шею. Сутулится и роняет игрушку из рук.
- Мам… - пикает чуть слышно, смотрит мне за спину с какой-то негласной мольбой.
- Даже не думай! Гриша, скажи папе, что ты не поедешь! – рявкает так, что даже у меня уши закладывает.
А сын и вовсе дрожит.
- Сынок, ты хочешь поехать? – тихо спрашиваю и мягко улыбаюсь.
Так мягко, настолько только могу.
Гриша складывает губы в тонкую полоску. На глазах выступают крокодильи слезы. Медленно и едва заметно кивает, смотря мне в лицо.
- Нет! Я тебе сына не отдам! – вскрикивает остервенело Маша и хватает меня за руку, пытаясь развернуть к себе и увести подальше от Гриши.
- Собирайся, малыш, - бросаю я, разворачиваюсь и прикрываю дверь.
Мой кровавый взгляд проходится по Маше.
- Я имею полное право на этого ребенка, - хочется заорать, но я крепко сжимаю челюсти. – И я забираю его, хочешь ты того или нет. Жди, Машенька, я подам в суд. Ребенок останется со мной, а ты… ты будешь платить алименты.
- Матвей, пожалуйста! – бросается мне на грудь, хватается пальчиками за края пиджака.
Прижимается щекой к моей груди. Дрожит от слез.
- Прости меня, - шепчет, словно в бреду. – Прости, пожалуйста! Матвей! Только не лишай меня сына! Пожалуйста! Только не лишай меня ребенка! Матвей, пожалуйста!
- Не ожидала такого исхода? – стою, словно каменный, без движения. – Думала, что все в твоих руках? С момента, когда ты влезла в мою жизнь, Маша, прошло почти восемь лет. И все эти восемь лет я жил, как на пороховой бочке. Ждал, когда рванет. Думаешь, я не был готов к такому исходу?
Голос звучит вполне уверенно и действует на Машу так, как я и задумал. Она трясется от осознания, что сглупила.
Но я вру ей.
Я не был готов, что она нарушит договор и проявит себя перед моей семьей.
И спонтанное решение забрать Гришу сейчас будет дорого мне стоить. Очень дорого.
Но я просто обязан наказать эту паршивую овцу.
- Матве-е-е-ей, - тянет сжатым, обессиленным стоном. – Прости-и-и-и!
Беру ее за плечи, крепко сжимаю и отстраняю от своей груди.
- Знаешь, Маш, мне нужно было сделать это раньше. Но я так боялся проебать мою Гелечку. Так боялся…
- Матве-е-е-ей!
- Хватит! – убираю руки, оставляя ее стоять одну с дрожащими губами.
Распахиваю дверь в комнату к Грише. Сын набивает рюкзачок своими вещами.
- Гриша, - окликаю его, и мальчик снова сжимается испуганно. – Это тебе не понадобится, - прохожу к нему и отшвыриваю рюкзачок в сторону.
Сынок уже оделся.
Поэтому я просто подхватываю его на руки и быстро проходу мимо Машки.
Стоит мне выйти с Гришей на руках в подъезд, как она начинает заливаться сиреной. Визжит какие-то проклятья. Орет матом.
Гриша закрывает ладонями уши и плачет.
А до меня начинает доходить, что малышу, вероятнее всего, не сладко жилось с такой матерью.
7. Довел несчастную жену
- Машинку не взял, - с досадой произносит Гриша, пока я переставляю детское кресло с заднего сидения на пассажирское.
- Ничего, я куплю тебе новую.
- Пап? – вопросительно пикает. – А ты почему раньше меня не забирал?
- Прости, - шепчу и глаза закрываю. – Гриш, ты ведь уже взрослый парень. Мы можем с тобой поговорить, как мужчина с мужчиной?
Во мне родилось стойкое желание забрать сына у Маши. Насовсем.
Это будет ей хорошим уроком.
- Да, - Гриша отвечает коротко.
Сажаю его и пристегиваю.
Прежде чем сесть за руль, бросаю взгляд на окно. Маша стоит за шторкой и смотрит на нас.
Странно, что эта истеричка еще во двор не выбежала и не продолжила скандал. Хотя могла. Соседей бы потешила.
Завожу мотор, плавно отъезжаю от подъезда.
- Пап?
- Гриш, я не забирал тебя раньше, потому что у меня есть… семья.
Тяжело говорить об этом с семилетним ребенком. Тем более он смотрит на меня с широко распахнутыми глазами, приоткрыв рот.
- У меня есть жена. И трое детей. Дочка Наташа, ей уже пятнадцать лет. И двое сыновей – Арсений и Владик.
- А почему ты меня с ними не познакомил? – непонимающе хмурится Гришка.
- Потому что моя жена не знала, что у меня есть ты.
- Ты рассказал ей и меня поэтому забрал?
У меня сжимается сердце и на лбу выступает испарина.
- Да, Гриш. Только сейчас мы с тобой поедем не к сестренке с братьями, а к бабушке.
- К бабушке Люсе? – морщится взволнованно.
Даже как-то пугается.
- Нет. К бабушке Кате. Сначала нужно познакомиться с ней.
Я понимаю, что моя мать сейчас будет в шоке. Но у меня другого выбора нет.
Я не могу привезти Гришу домой.
Тем более Ната, наверно, уже собрала мне вещи. Дочь самостоятельная, умная. Не сомневаюсь, что она справится с младшими сама и никаких проблем не возникнет до возвращения Гели.
Но оставить детей я не могу. Я вернусь к ним обязательно. Проверю, все ли в порядке. И если Ната все же закатит скандал и захочет меня выставить, я оставлю их на ночь одних.
Но сначала нужно пристроить Гришу.
На город медленно опускаются сумерки. Сжав ладошку сына, я ровной походкой направляюсь в дом моей матери. Звоню в звонок и перевожу взгляд на ребенка.
Он кусает губы. Взъерошенный и нервный.
- Все будет хорошо, - заверяю его нежным голосом и улыбаюсь.
Мама открывает дверь. Ее губы расплываются в улыбке, она уже распахивает рот, чтобы поздороваться со мной. Но тут ее взгляд переходит на Гришу. Женщина замирает.
Смотрит на своего внука изучающе. Хмурится.
- Привет, мам, - выдаю вполголоса. – Гриша, познакомься, это твоя бабушка Катя.
Мама возвращает свой взгляд на меня. Таращит глаза.
- Матвей, что происходит? – растерянно лепечет женщина и хватается за сердце.
- Привез своего сына тебе. Познакомься. Это Гриша. Твой внук.
- Мой внук? – глухо уточняет.
Да, я знал, что будет шок.
Но чтобы моя мать полностью выпала из реальности и вот так тормозила… м-да.
- Твой внук. Его зовут Гриша, - улыбаюсь. – Заходи, сынок.
В доме пахнет пирогами и чем-то сладким.
- Кушать хочешь? – задаю вопрос сыну, и тот согласно кивает. – Пойдем, руки помоешь. Мам, - перевожу взгляд на потерянную женщину, замершую у входной двери, как столб. – Мам, найди для Гриши домашнюю одежду.
- Где я найду? – ее губы еле шевелятся.
Она смотрит на моего сына, как на неопознанный летательный объект.
- Мам! У тебя ведь есть вещи Арсения! – говорю жестче.
- А-а-а. Да. Сейчас, я что-нибудь принесу.
Переодевшись, Гриша устраивается за столом. Осматривается.
Дом моей матери в сравнении с квартиркой, где живет Мария, кажется ему сказочным дворцом. Это видно во взгляде.
Моя мама ставит перед ним кружку теплого молока и пирожки с капустой.
- Приятного аппетита, - шепчет с ласковой улыбкой.
Явно начала оттаивать и выходить из шокового состояния.
А я удивлюсь, насколько Гриша меньше Арсения. Одежда брата на моем сыне сидит не по размеру.
Гриша намного меньше и худее.
- Матвей, можно с тобой поговорить, - мама косится на ребенка, который с аппетитом налегает на пирожки. – Наедине.
- Да.
Включаю телевизор, нахожу канал с мультиками и, улыбнувшись Грише, выхожу вслед за матерью на веранду.
Сумерки сгущаются. Во дворе зажглись фонари, в траве слышен стрекот сверчков.
Прохладно и влажно. На небе луны не видно, небесное полотно затянуто плотными облаками.
- Гриша твой сын, - кивает мама, строго смотря в мои глаза.
- Да.
- Сколько ему лет?
- Семь.
- Матвей, а Геля… ммм… - подбирает слова, на лице выписано недовольство. – Геля знает, что у тебя есть взрослый сын?
- Узнала сегодня.
Мама протяжно вздыхает и руки складывает под грудью.
- Да-а-а-а, - тянет сердито и взгляд отводит. – И как она к этому отнеслась?
- Упала в обморок. Сейчас отдыхает в клинике у Данилы.
Женщина вонзается в меня свирепым взглядом.
- Довел несчастную жену! Матвей, что у тебя с головой, скажи пожалуйста!? – вскрикивает.
- Мам, спокойнее.
