Любимая женщина офицера

Глава 1

– Сюр... приз!..

Хлопушка выстреливает прямо мне в лицо с таким оглушительным, дурацки-весёлым хлопком, что я вздрагиваю всем телом.

Золотые и розовые конфетти выстреливают фонтаном и рассыпаются по моей прихожей.

Один блестящий кружок прилипает к щеке. И я машинально смахиваю его пальцами, а после несколько секунд просто стою, не понимая, что вообще происходит.

Егор всё утро загадочно улыбался и обещал мне какой-то особенный сюрприз к вечеру, но вид незнакомой девицы, застывшей на моем пороге с маленьким ребенком за руку, никак не укладывался в картину семейного праздника.

– Сюрприз… – повторяет дамочка уже кисло.

Улыбка ее начинает медленно таять. А ярко-алые губы кривятся в недоумении. Очевидно, за дверью она ожидала увидеть совершенно другого человека.

Теперь же, не скрывая брезгливого любопытства, она сканирует меня взглядом, будто оценивает сорт залежалого товара.

Я тоже не свожу с неё глаз, пытаясь понять, что за фрукт передо мной.

На вид ей едва перевалило за двадцать: молодая, броская, хищная, но какая-то... излишне вульгарная что ли.

Густые темные волосы рассыпаны по плечам, жирно накрашенные ресницы подчеркивают вызывающий макияж.

Она замерла в проеме двери в картинной позе, выпрямив спину и высоко задрав подбородок, словно позировала перед невидимым фотографом.

Из-под распахнутого бежевого пальто, выглядевшего недешево, вызывающе проглядывало черное кружевное белье, которое она даже не думала прикрывать.

Золото на запястье, россыпь колец и длинные красные ногти довершали образ женщины, привыкшей вгрызаться жизни в глотку и выдирать оттуда своё.

Девица смотрит на меня как на досадную помеху, случайное недоразумение, которое по ошибке заняло её законное место.

Чуть позади, почти прижавшись к её ноге, стоит маленькая девочка лет трех.

На ней аккуратная розовая курточка и забавная шапка с помпоном. Лицо у нее круглое, по-детски доверчивое.

Малышка прижимает к себе плюшевого зайца и растерянно переводит взгляд с меня на свою спутницу, явно не понимая, почему взрослые так долго и странно молчат.

Но дамочка на ребенка не обращает никакого внимания. У нее дела поинтереснее.

– Вам кого? – устав от игры в гляделки, прямо спрашиваю ее.

Улыбка возвращается на её лицо, но теперь она кривоватая и дерзкая. Она делает полшага вперед, обдавая меня ароматом тяжелых сладких духов.

– Нам бы папочку нашего повидать, – чеканит она с недобрым огоньком в глазах. – Да, доченька? – бросает ребенку, даже не глянув на нее. – Ну так что, Егор дома?

Глава 2

– А ты… – она слегка склоняет голову набок, прищуриваясь и сканируя мой домашний облик. – Сиделка?

Спрашивает дамочка обыденно, почти вежливо, и я даже не сразу осознаю, что этот абсурдный вопрос адресован именно мне.

В ушах начинает нарастать странный гул, сквозь который я едва слышу собственное растерянное:

– Простите? Что вы сказали?

– Ну… – она безразлично пожимает плечами. – Или прислуга какая. Я же не знаю, кто у него тут на хозяйстве. Выглядишь ты… соответствующе.

Сердце совершает болезненный кувырок и застревает где-то в горле, мешая дышать.

Я пытаюсь выдавить из себя хоть какое-то возражение, обозначить свой статус в этом доме, который ещё пять минут назад считала своим. Но всё тщетно.

Вместо того, чтобы захлопнуть перед ее носом дверь или осадить эту хамку, я жалко выдавливаю из себя:

– Я...

Боже, соберись!

– Потому что я, вообще-то, жена Егора, – перебивает она меня, произнося это веско. – А это, знакомьтесь, его дочь.

В груди всё резко немеет, и я чувствую, как по позвоночнику разливается арктический холод, от которого сводит челюсть.

Какого черта здесь происходит? Это какая-то дурная шутка, розыгрыш?

– О, судя по твоему лицу, ты была совершенно не в курсе, да? – с фальшивым сочувствием добавляет она.

Я стою неподвижно, не в силах даже моргнуть.

Мозг, защищаясь от шока, категорически отказывается принимать этот сюрреалистичный бред за реальность.

Мы ведь прошли через столько испытаний, я верила каждому его слову, столько сделала ради него…

Как Егор мог так виртуозно, так хладнокровно обманывать меня всё это время?

Перед иконами. Перед Богом!

Как мог с таким честным лицом клясться, что в его жизни нет никого, кроме меня, если где-то существовала эта параллельная вселенная?

С женой и ребёнком.

Как он мог… продолжать клясться мне в верности, зная, что вся наша общая жизнь построена на фундаменте из чудовищной, многослойной лжи?

***

Дорогие читатели, здравствуйте! ❤️

Очень рада видеть вас на страницах этой истории. Спасибо, что открыли мою книгу и решили познакомиться с Надей, Егором и той непростой правдой, которая ворвётся в их жизнь.

Если история вас зацепила, пожалуйста, поддержите её лайком и добавьте книгу в библиотеку. Это очень помогает книге подниматься в рейтинге и находить новых читателей. Для автора это огромная поддержка и мотивация писать дальше быстрее.

Я читаю ваши комментарии и всегда рада вашим эмоциям, теориям и впечатлениям — они делают историю живой.

Эта книга входит в цикл СЛОЖНЫЙ ВЫБОР (ВСЕ КНИГИ ЧИТАЮТСЯ САМОСТОЯТЕЛЬНО) https://litnet.com/shrt/J2J_(%D0%92%D0%A1%D0%95%20%D0%9A%D0%9D%D0%98%D0%93%D0%98%20%D0%A1%D0%90%D0%9C%D0%9E%D0%A1%D0%A2%D0%9E%D0%AF%D0%A2%D0%95%D0%9B%D0%AC%D0%9D%D0%AB%D0%95), и если вам нравится такой драматичный, эмоциональный формат, обязательно загляните и в первые книги серии. Там вы познакомитесь с героями и событиями, которые так или иначе связаны с этой историей.

📚 Первая книга цикла:
Вернуть жену. Без права на прощение? (История Алисы и Тимура) — https://litnet.com/shrt/87NN

📚 Вторая книга цикла:
Жена офицера. Я тебя верну (Варвара и Гордей) — https://litnet.com/shrt/D-tu

📚 Третья книга цикла:
Бывшая офицера Кравцова — https://litnet.com/shrt/WU-M

(ссылки кликабельны)

Спасибо, что вы со мной и с моими героями.
Обнимаю каждого читателя ❤️

Немного визуального ряда

Глава 3

В памяти, словно кадры старой кинохроники, один за другим начинают всплывать те дни, которые я считала самыми важными и чистыми в своей жизни...

Егор лежал на больничной койке почти неподвижно, его мощное тело казалось неестественно хрупким под тонкой белой простыней, натянутой до самой груди.

Бесконечные бинты тугими витками уходили через плечо, трубка капельницы монотонно отсчитывала капли лекарства.

Он тогда только начал приходить в себя после бесконечно долгой комы, вызванной тяжелейшим ранением, которое врачи называли «несовместимым с жизнью».

Я была всё время рядом. Простая медсестра, та самая женщина, которая буквально вытащила его с того света, сутками не отходя от его палаты и вслушиваясь в каждый вдох.

– Надя… – едва слышно выдохнул он.

Егор говорил так, словно каждое слово давалось ему с колоссальным физическим усилием.

– Я здесь, я рядом, – отозвалась я шепотом, инстинктивно наклоняясь ближе, чтобы проверить настройки капельницы и показатели датчиков на мониторе.

Но он вдруг перехватил мою руку, слабо, но настойчиво сжав мои пальцы. Я до сих пор помню это ощущение до мельчайших подробностей. Ладонь у него была пугающе горячей, сухой и лишенной прежней силы.

– Позови… батюшку, – попросил он, глядя мне прямо в глаза.

Я не сразу осознала смысл сказанного.

– Что? Егор, тебе нужно отдыхать, не трать силы на разговоры...

Он не стал повторять, просто продолжал смотреть на меня с такой невыносимой серьезностью, что до меня, наконец, дошел истинный смысл его просьбы. Горячие слезы мгновенно хлынули из глаз, застилая обзор.

– Нет уж, даже не думай, – затрясла я головой, пытаясь отогнать страшные мысли. – Рано тебе еще о таком просить, ты слышишь? Ты выкарабкаешься, мы тебя на ноги поставим!

Егор едва заметно покачал головой.

– Надя, послушай… Я не знаю, сколько у меня осталось времени, – произнес он удивительно спокойно.

– Не смей так говорить, – взмолилась я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Послушай меня внимательно, – его пальцы чуть сильнее сжали мою ладонь, удерживая мое внимание. – Если я умру, то хочу уйти, зная, что ты стала моей женой перед Богом. А если выживу… – он сделал короткую паузу, тяжело переводя дыхание, – то всё равно на тебе женюсь, только уже официально, со всеми документами и кольцами, как положено. Потому что больше никто мне не нужен, слышишь? Ты же ангел хранитель мой.

Я тогда даже рассмеялась — это был странный, нервный смех человека, находящегося на грани срыва.

– Егор, ну какой батюшка, какая свадьба в реанимации?

– Я серьезно, Надя. Позови его.

Он смотрел на меня так, будто это решение было принято им давным-давно, а всё происходящее вокруг, лишь досадные формальности, которые не могут изменить главного.

Я не сомневалась ни секунды.

Наверное из-за того, что во мне отчаянно кричала вера в то, что на самом краю, когда за спиной уже чувствуется ледяное дыхание смерти, человек просто не способен на ложь.

Я смотрела на его бледное лицо и понимала, что моё будущее — это не время и не место, это он сам.

И если его не станет, мир для меня просто схлопнется в точку. Тогда какая разница, где и как клясться?

Мне хотелось прорасти в него, связать наши души таким тугим узлом, чтобы даже там, за гранью, по которой он тогда балансировал, нам не пришлось искать друг друга впотьмах.

Я верила, что совершаю таинство, которое выше земных законов...

Батюшка пришел через полчаса. Он долго и тихо беседовал с Егором, а потом повернулся ко мне и спросил, осознаю ли я всю серьезность и ответственность того, что сейчас произойдет.

Я кивнула, хотя, если честно, в голове был полный сумбур.

Батюшка достал небольшую икону, зажег свечу, и воздух наполнился едва уловимым ароматом ладана. Он начал обряд и всё это время Егор не выпускал мою руку ни на секунду.

– Перед лицом Бога… – негромко произносил слова молитвы священник.

Я почти не воспринимала церковный текст, я слышала только голос Егора, когда он повторял слова клятвы. Хриплый, порой срывающийся на шепот, но при этом поразительно твердый и уверенный.

У меня ведь даже мысли тогда не возникло, что он может лукавить...

Господи, я ведь искренне поверила ему…

Поверила каждому его слову. В тот момент это казалось чем-то запредельно чистым, почти святым. Высшим проявлением любви и честности.

А сейчас эта вульгарная девица, стоящая в моей прихожей, одним своим присутствием и парой хлестких фраз превратила то священное таинство в фарс, осквернив и опошлив всё, чем я жила последнее время.

И вдруг в моём оцепенении сверкнает мысль. Она врывается в сознание, заставляет меня внутренне вздрогнуть и буквально задохнуться от внезапного прилива гнева на саму себя.

С чего я вообще взяла, что каждое слово этой незнакомки — истина в последней инстанции?

Почему я, прожившая с этим человеком бок о бок, выходившая его, знающая каждый шрам на его теле и каждую интонацию его голоса, вот так легко, с первого же выстрела хлопушки, позволила этой девице разрушить мой мир?

Я почувствовала, как к горлу подкатывает злость. Я стояла и послушно впитывала её яд, как губка, позволяя какой-то случайной гостье с ярко-красными ногтями перечеркнуть нашу любовь. В предатели Егора я записала мгновенно, не дав ему ни единого шанса, не дождавшись ни слова объяснения.

«Жена? Дочь?» — эти слова всё ещё звенят в ушах, но теперь они кажутся мне не приговором, а грязным вызовом.

Да мало ли кто может стоять на пороге с чужим ребенком и требовать «папочку»!

В нашем безумном мире, где зависть и подлость порой не имеют границ, верить первому встречному — это значит предать свою вторую половину.

Гнев окончательно вытесняет страх. Я расправляю плечи, готовясь защитить своё. Если она пришла разрушить — я не позволю. Если она пришла лгать — я поставлю ее на место.

Приглашаю вас в новинку нашего моба Единственная для офицера!

Бракованная для офицера

Виктория Золотова

https://litnet.com/shrt/B67x

— Так вот на кого ты меня променял? — выдыхаю в шоке. — На дрянь, которая портила мне жизнь все школьные годы?

— Она, может, и дрянь, зато не бракованная, в отличие от некоторых, — бывший муж окидывает меня презрительным взглядом. — Ты ведь не женщина по сути, даже свой природный долг исполнить не можешь. Ребенка родить. Сама подумай, кому ты такая сдалась?

Ядовитая обида выжигает нутро. Я выпаливаю, не успев подумать:

— Нужна! Еще как нужна. Вот увидишь.

— Можешь и дальше утешать себя. Тебе теперь только это и остается, — он отмахивается от меня, как от назойливой мухи, растоптав мою гордость еще сильнее после и без того болезненного развода.

Мне столько еще есть что ему сказать, но слова застревают в горле вместе со слезами. А если я расцарапаю его наглую морду прямо на встрече выпускников, то это будет еще куда более унизительно для меня. Поэтому я в бессильной ярости сжимаю кулаки и мечтаю просто сбежать отсюда поскорее. Так и знала, что не надо было приходить!

Но успеваю только отшатнуться, как на мою поясницу ложится горячая ладонь. И я слышу низкий голос у своего уха:

— Вот ты где, Малинка. А я тебя везде ищу.

Поднимаю голову и сквозь слезы смотрю на своего бывшего одноклассника, а ныне бравого офицера, и план возникает сам собой.

Поворачиваюсь к нему, приподнимаясь на цыпочках, и касаюсь его жестких губ своими.

Лишь бы не оттолкнул. Соколов всегда меня спасал. Хоть бы и сейчас не подвел…

https://litnet.com/shrt/eZOy

Глава 4

– Значит, жена, – произношу с достоинством, глядя ей прямо в глаза. – Интересно. А документы покажешь? Паспорт, свидетельство о браке? Или у вас всё… на словах, по старой памяти?

Девица с вызовом усмехается, уловив, что перед ней не безвольная овечка, а кто-то, кто способен дать отпор.

– А тебе-то они зачем? – лениво, почти нараспев протягивает она, картинно облокачиваясь о дверной косяк. – Ты ж тут… временный персонал. Исполняющая обязанности, так сказать. На период форс-мажора.

Она снова наклоняет голову, с нескрываемым презрением сверля меня взглядом.

– Ты же понимаешь… – её губы кривятся в ядовитой усмешке. – Пока мужики там, на передовой, дома их настоящие жёны ждут. А такие, как ты… – выплёвывает она с отвращением. – Вы просто побочный эффект. «Фронтовые подруги», как говорили в старину. Те, кто подносит утку, вовремя меняет бинты и… ну, снимает излишнее напряжение, когда им слишком страшно или невыносимо одиноко. Ты просто удовлетворяла потребности моего мужчины, пока меня не было рядом. Была для него чем-то вроде бесплатной терапии, реабилитационным курсом. За это тебе, конечно, отдельное женское спасибо.

Театрально манерно кивает она.

– Теперь ты свободна, – добавляет, небрежно махнув рукой в сторону лифта. – Смена закончена. Жена приехала. Егор теперь в надежных руках.

– «Жена»? – я приподнимаю иронично бровь. – Послушай меня, «тыл» с накладными ресницами. Ты вваливаешься в мой дом, хлопаешь своими хлопушками и думаешь, что я тут же упаду в обморок от твоего напора?

Дамочка осекается, торжествующая улыбка сползает с ее лица.

– Ты можешь называть себя хоть королевой Марго, хоть законной супругой императора, – продолжаю, сокращая дистанцию и глядя на неё с превосходством. – Но пока я не увижу документов, для меня ты просто случайная девица, которая решила устроить дешёвый перформанс. Мало ли у Егора было... «розовых перепихонов» в прошлом? Таких, как ты, ярких, доступных и одноразовых, на каждом полустанке по пучку.

– Ты чё овца охренела?! – взорвалась она моментально от возмущения, если бы не ребенок, думаю мы бы уже вцепились друг другу в волосы.

– Еще пока нет. Ты вообще на что рассчитывала? На теплый прием? Ребенка еще притащила сюда, прикрываясь им как живым щитом. Думаешь, сказала это его дочь и всё, генетическая экспертиза пройдена? Малышка симпатичная, но утверждать, что это дочь Егора только потому, что у неё есть глаза и уши — это примитивно. В мире миллионы детей, и далеко не каждый из них наследник моего мужчины.

Я специально говорю последние слова, четко давая ей понять, что я никакия не сиделка и не присуга.

– Знать тебя не знаю и никогда о тебе не слышала, – чеканю сухо. – Ни в его рассказах, ни в его документах, ни в его сердце тебя нет. Есть только я. А ты сейчас выглядишь как отчаявшаяся авантюристка, которая пытается пристроить своего ребёнка к мужчине, который выжил чудом. Пришла на всё готовенькое? Узнала, что он на ногах и решила вспомнить былое?

Бросаю, презрительный взгляд на её бежевое пальто и кружево.

– Твоё «спасибо» за мой уход я не принимаю. Я спасала своего мужчину. Так что прибери свои побрякушки, возьми девочку за руку и исчезни так же эффектно, как появилась. Пока я не вызвала полицию и не накатала заявление за попытку мошенничества.

Лицо мадам пошло некрасивыми красными пятнами. Она явно не ожидала, что на ее красивый монолог найдут, что ответить.

Девочка тянет её за рукав.

– Мам…

– Подожди, – резко бросает она, даже не глядя на нее.

Ребёнок, напуганная резким тоном матери и тяжелым молчанием взрослых, вдруг тихо и жалобно всхлипывает.

В этот момент тишину подъезда разрывает мелодичный звук открывающихся дверей лифта. Из кабины выходит Егор.

В руках он сжимает огромный, вызывающе роскошный букет белых лилий. Весь его вид излучает торжество и предвкушение.

– Надюш, я чуть задержался, но… – замолкает он на полуслове.

Обескураженно рассматривает фонтан конфетти на полу, меня, стоящую как натянутая струна, и «гостей» на пороге.

Букет в его руках медленно опускается, тяжелые бутоны лилий касаются пола. Лицо моего мужчины, еще секунду назад светившееся нежностью, вдруг осунулось и приобрело сероватый оттенок, какой бывает у людей в состоянии шока.

Взгляд Егора перемещается с меня на девицу, а потом падает вниз на маленькую девочку в розовой куртке.

– Ника?.. – выдохает он пораженно.

И в этом единственном имени столько боли, узнавания и какого-то обреченного ужаса, что у меня перед глазами всё плывет.

Он не спрашивает: «Кто это?». Не говорит: «Что вы здесь делаете?».

Он называет её по имени...

_________________________________________________________

Офицер по соседству

Зоя Астэр

https://litnet.com/shrt/-r4X

— Когда ты уже свалишь отсюда наконец? — ворчит сосед. — Совсем к загородной жизни не приспособлена. Надоело тебя спасать…

Не надо меня спасать. Я сама со всем справлюсь. Обязательно. И с тремя детьми, которых на меня оставили подруги. И с хозяйством. И с двумя собаками.
Им очень нужно было уехать туда, к ленточке, чтобы хоть ненадолго увидеть любимых. А мне уже четыре года как некого ждать и не к кому ехать.

Сосед ещё ненормальный попался! Подруга заверяла, что в том доме никто не живёт. А там этот… огромный, бородатый, пугающий… Кажется, офицер после тяжёлого ранения.
Мы, видите ли, слишком шумные и мешаем ему прозябать в депрессии.

А у меня к нему тоже есть претензии! Не люблю военных. После того, как похоронила мужа, эта профессия — мой личный ред флаг.

https://litnet.com/shrt/r7ty

Глава 5

Мир вокруг схлопывается до размеров этой тесной прихожей, превращаясь в декорации к какому-то низкопробному, тошнотворному фарсу.

Время не просто замедляется, оно растягивает каждую секунду до состояния бесконечной пытки.

Я вижу, как эта девица, Ника, порывисто шагает к застывшему изваянием Егору. В следующее мгновение она буквально бросается ему на грудь с такой отрепетированной экспрессией, будто за кадром невидимый режиссер только что рявкнул в рупор: «Мотор! Больше драмы, детка!».

– Егорушка!.. – голосит она.

Голос её при этом предсказуемо срывается на фальшивый, надтреснутый полувсхлип.

Она врезается в него всем телом, обвивая его шею руками с таким фанатичным усердием, что кажется ещё немного, и она для верности закинет на него и ноги. Ну, чтобы точно не сбежал.

Я забываю, как дышать. Грудь сдавливает невидимый обруч обжигающей ревности. Смотрю, как её тяжелые темные волосы рассыпаются по его плечу. Вижу, как она прижимается щекой к его уху, прикрыв глаза в экстазе мнимого, показного счастья.

Мерзко. До физической тошноты мерзко видеть эту близость, которую она так старательно демонстрирует специально для меня.

И в этот момент эту отвратительную картину дополняет детский радостный крик:

– Папочка!

Маленькая девочка срывается с места. Её крошечные сапожки глухо и часто топают по полу, и она буквально налетает на Егора, обхватывая его ногу обеими ручонками.

Она прижимается к нему так, будто он единственный центр её маленькой вселенной, её самый близкий человек.

На лице Егора проступает такой первозданный, неприкрытый шок, который невозможно сыграть даже самому гениальному актеру.

Это не просто удивление — это паралич сознания.

Но он не обнимает эту Нику в ответ. Его руки висят вдоль тела, и для меня, во всей этой грязи, это единственно важная и утешающая деталь.

– Ты… – выдыхает он наконец, отстраняясь от Ники. Делает это мягко, но предельно настойчиво, буквально снимая её руки со своей шеи, как навязчивых насекомых. – Подожди.

Ника не сдается, она пытается снова прильнуть к нему, но он уже делает шаг назад, создавая дистанцию.

– Сейчас… – он проводит ладонью по лицу, будто смывает морок, пытаясь проснуться в нашей привычной реальности. – Сейчас, Надюш, я всё объясню. Если сам пойму, что тут вообще происходит...

Он переводит взгляд на меня. И в нем полная растерянность.

Но мне не жаль его. Во мне кипит ядовитый сарказм: «Ну давай, герой-любовник, подбирай слова. Можете еще пообжиматься, я подожду. Мне спешить некуда».

– Надя, я…

Стою, как вкопанная, глядя на него сквозь пелену ледяного презрения. Он запинается, не находя по всей видимости нужных слов, и снова поворачивается к Нике.

– Подожди, – бросает он ей сухо, без капли тепла. – Ника… Зачем ты приехала?

Она отшатывается, будто получила пощечину. Глаза мгновенно наполняются влагой. Ну надо же, какая актриса погорелого театра, как быстро у нас включаются слезные железы...

– В смысле зачем? – голос ее звенит от обиды. – Ты серьезно сейчас это спрашиваешь, Егор? Ты вообще офигел? Я тебя столько ждала! Я думала, ты уже того… – она всхлипывает, закрывая лицо ладонью, но тут же вскидывает голову, и в её взгляде вспыхивает бабская, стервозная претензия. – С тобой связи не было! Ни звонков, ни сообщений! Ты просто пропал!