Полная версия
Получается не сразу. Но через какое-то время деревья становятся все реже, постепенно сменяются кустарником, а после и вовсе меня окружает красивое цветущее поле.
На мгновение замираю. Не ожидала увидеть такую красоту! Замечаю самые разные цветы, многие из которых кажутся мне не реальными. Чувствую сладкие запахи. Как после всего этого возвращаться в Хаенкорт?
Следующее усилие плавно перемещает меня в деревню. Она, словно по волшебству, появляется на горизонте. По мере приближения, строений становится все больше, а деревня — все шире.
Прохожу между домами и с сожалением понимаю, что ни одной живой души здесь нет. Мое сознание создало для меня безопасное место, в котором мне никто не может навредить. Но никто не может и помочь…
— Да что же такое? — обращаюсь сама к себе. К той, которая сейчас спит и видит этот необычный сон. — Давай уже просыпайся!
И в этот момент происходит то, чего я не только не ожидала, но и совершенно не желала. Все вокруг превращается в размытое пятно. Контуры домов и деревьев расплываются. Меня ведет в сторону, но я не падаю.
С трудом удержавшись на ногах, я с ужасом наблюдаю, как пространство вокруг меня движется само по себе. Словно я не стою на месте, а лечу. Даже земля под ногами, и та приходит в движение.
— Стой! — снова взываю к себе, но движение становится только быстрее. — Да перестань же ты!
Искренне надеюсь, что все это лишь для того, чтобы проснуться. Больше не хочу контролировать сон. Больше не хочу даже видеть его!
К счастью, вскоре все вокруг замирает. Я оказываюсь в своей палате, одна, в полной темноте.
— Ничего не понимаю, — глаза привыкают ко мраку и получается разглядеть, что дверь в коридор открыта. — И что это значит?
Не теряюсь и выхожу. В коридоре так же темно. Редкие лампы едва освещают его. Одна из них мерцает. Все точно, как должно быть в фильме ужасов. Не хватает только…
— Твою ж! — в дальнем конце коридора появляется страшная черная фигура. Не успеваю разглядеть ее. Разворачиваюсь и бегу прочь. Я ведь знаю, что происходит в таких случаях!
Оборачиваться не вижу смысла. Если нечто догоняет, понимание этого меня точно не спасет. Зато любое промедление может стоить жизни.
Однако хитрости мне не помогают. Пробежав коридор до конца, упираюсь в большую металлическую дверь, дергаю за ручку и…
— Твою ж мать! Давай! Открывайся! — но дверь оказывается запертой. Зато в ее отражении вижу, как мне на плечо опускается рука огромного черного монстра.
Понимаю, что бежать больше некуда. Приняв неизбежное, закрываю глаза. Чувствую прикосновение его холодных пальцев. По всему телу прокатывается холодок.
— Не-е-ет! — открываю глаза и рывком поднимаюсь с кровати. Не сразу понимаю, что нахожусь в палате и рядом нет никакого монстра.
— Тише, тише… — подбегает открывший дверь разносчик. — Это всего лишь страшный сон…
— Страшный сон? — с удивлением смотрю на взявшего меня за плечи мужчину. Не могу понять, что он здесь делает. Вообще ничего не могу понять.
— Да, всего лишь кошмар, — его голос звучит успокаивающе. Неужели здесь всех учат так общаться с пациентами?
— Да, кошмар, — прихожу в себя и понимаю, что он прав. Вот только кошмар мой продолжается и наяву — я по-прежнему нахожусь в лечебнице.
— Рекомендую рассказать доктору о произошедшем, — мужчина отпускает меня и отходит в сторону. — Возможно, кошмар — это реакция на таблетки. В таком случае курс нужно скорректировать.
— Вы так много знаете о лечении… — решаю не говорить, что ничего не принимала. И, по всей видимости, зря.
— Я работаю здесь уже больше десяти лет, — улыбается он. — Достаточно долгое время, чтобы понять, что к чему.
— Спасибо! — действительно благодарна ему за заботу. — Мне было бы тяжелее, если бы меня не поддерживали…
— В это мой долг, — кланяется и выходит. А я берусь за завтрак. Однако не успеваю к нему притронуться, как передо мной вновь встает нелегкий выбор: пить принесенные таблетки или выкинуть их в окно?
Глава 15 Протест
Смотрю на таблетки, как дура. Кажется, чего тут думать? Мне приснился кошмар, я вся на нервах, плохо сплю… И это только часть из того, что со мной происходит. Наверное, правильно было бы согласиться с курсом лечения и выпить лекарство…
Беру таблетки, зажимаю их в кулаке и… не могу! Не могу я их принять! Что-то не дает мне это сделать. Словно кто-то стоит рядом и держит меня за руку.
Осматриваюсь. В палате кроме меня никого нет. Да и ощущения, будто за мной следят, так же больше нет. По непонятной причине оно пропало. После появления парня…
— Так вот, в чем дело! — делаю вывод громче, чем того хотела бы. Радует лишь, что за пациентами в Хаенкорте не особо следят. Иначе меня наверняка уже давно связали бы.
Кладу таблетки на стол. Выбрасывать не спешу. Также, как не спешу и глотать их. Не та ситуация, чтобы действовать опрометчиво. Наверняка найдется какое-нибудь пояснение происходящего, что-нибудь подтолкнет меня в нужную сторону.
Пока нахожусь в раздумьях, приступаю к завтраку. Манная каша, бутерброд с маслом и сыром и чай — ожидаемая больничная еда. Надеюсь, хоть комочков не много.
Пробую кашу — идеальная! Словно сама для себя приготовила, хотя обычно кашами я не особо грешу.
Вкусно до безумия. Ума не приложу, как они умудряются делать обычную пищу такой вкусной. Усилители что ли добавляют?
Пока ем кашу, абсолютно не думаю о таблетках. Радует, что получается отвлечься. Вот только решение все никак не приходит, а решать ведь что-то нужно!
Помню, в детстве, я попала в больницу с жуткой ангиной. Мне тогда было лет десять. Вспоминаю те дни, как что-то мучительное. Тогда мне казалось, что умру от скуки, местной еды и… лекарств.
Жуть, как мне тогда надоело пить таблетки. А про уколы и вообще молчу. Но врачи следили за приемом лекарств, заставляли меня их принимать. И в итоге я вылечилась.
Расправляюсь с кашей и снова берусь за таблетки. Сжимаю их в кулаке, подношу ко рту и… словно чья-то ладонь хлестко бьет меня по руке.
— Ай! — отдергиваю руку и смотрю на место удара. Сначала ничего не замечаю. Но вскоре на коже образуется едва заметное покраснение в форме небольшой руки с длинными пальцами. — Что за ерунда?
Хочется выругаться жестче, но сдерживаю себя. От ругательства мне легче не станет. Да и в ситуации разобраться не поможет.
Снова осматриваю помещение и, как и прежде, понимаю, что нахожусь в полном одиночестве. В палате даже комара не слышно, не то, чтобы человек стоял и бил меня по рукам.
— Что происходит? — спрашиваю в никуда. Прекрасно осознаю, что никто мне не ответит. Зато самой становится немного спокойнее.
Еще раз смотрю на руку. Место удара проявляется все отчетливее. Теперь не сомневаюсь, что меня действительно кто-то ударил. Остается только понять, кто.
Встаю и уверенно подхожу к окну. В голове мелькает множество вариантов произошедшего. Но одно я могу заверить точно: таблетки мне лучше не пить.
От окна исходит приятная утренняя прохлада. Солнце еще не попадает в помещение и от этого возникает ощущение необычайной свежести. Хочется выйти на улицу и прогуляться. Но понимаю, что это мне еще не скоро светит.
В последний раз смотрю на таблетки, протягиваю руку к форточке и осторожно бросаю опасные капсулы за пределы Хаенкорта.
На самом деле даже завидую им. Я тоже хотела бы вот так же выпрыгнуть в окно и оказаться на свободе.
Однако, словно издеваясь надо мной, одна из таблеток ударяется о фрамугу, отскакивает и падает на подоконник.
— Твою ж! — тяну к ней руку и понимаю, что не достану. — Да что же за хрень?
В ужасе ищу, чем можно дотянуться до предательского лекарства. Понимаю, что в моей палате нет ничего, что я могла бы использовать в качестве захвата. Ничего, кроме…
— Ложка! — радость от того, что разносчик еще не забрал посуду заставляет меня хихикать. Тихо, коротко, неестественно. — Давай только без этого! — с осознания проблемы начинается ее решение. Моя нервная система явно не справляется с обстоятельствами. Но я должна держать себя в руках.
Столовый прибор оказывается лучшим решением. Без проблем дотягиваюсь до таблетки и вновь бросаю ее в окно — на этот раз удачно.
— Ура! — хочется прыгать и хлопать в ладоши. Но не позволяю себе вести себя неадекватно. Ведь с такими предпосылками и до сумасшествия не далеко. Благо что уже в лечебнице нахожусь…
Вместо чрезмерной радости закрываю глаза и вдыхаю свежий утренний воздух. Территория Хаенкорта организована очень удачно и сквозь окружающий лечебницу парк не доносится запах проносящихся по трассе машин. Более того, их даже не слышно. Хотя я вижу, как вдалеке, в просветах между деревьями, мелькают их разномастные силуэты.
— Я сделаю это! — не знаю, откуда, но у меня появляются силы. Решаю, что раз уж оказалась в такой ситуации одна, значит должна бороться в одиночестве. — Я завершу начатое! Я докажу всем, что Хаенкорт — самая обычная лечебница и здесь не происходит ничего сверхъестественного! Я докажу и выйду отсюда!
— И это правильно! — голос разносчика заставляет меня вздрогнуть. Не слышала, как он вошел.
— Что правильно? — надеюсь, что он не услышал ничего лишнего…
— Правильно, что хотите выйти, — улыбается он. — Но неправильно, что не съели бутерброд. Масло и сыр очень полезны.
— Да, я просто отвлеклась на вид за окном, — возвращаюсь к столу, беру бутерброд и незаметно подсовываю ложку в тарелку.
— Сегодня хорошая погода, — мужчина забирает посуду и оставляет меня одну. Если он и заметил что-то не то, то явно решил в это дело не лезть.
Глава 16 Осмотр
День не предвещает ничего нового. Не знаю порядок жизни в психиатрической лечебнице, но уверена, что наличие особых развлечений он вряд ли подразумевает.
Время после ухода разносчика тянется неумолимо медленно. В палате нет часов и невозможно понять, сколько минут прошло после завтрака. С другой стороны, оно и к лучшему. Наверняка, постоянно следя за минутной стрелкой, можно свихнуться.
Лежу на кровати. А что еще делать? Не прыгать же! Хотя, зарядка наверняка не помешала бы.
Встаю, занимаю удобную позицию и…
— Да твою же мать! — куча белья так и лежит за кроватью. Забыла спросить у разносчика еды, можно ли постирать свои вещи. Не могу же я вечно ходить без нижнего белья!
Сперва испытываю сильную злость на саму себя. Но тут же гашу пагубное чувство и беру себя в руки. Нервы делу не помогут. К тому же скоро обход и доктор Ларсен наверняка подскажет что делать. Может быть еще и помыться разрешит.
Сажусь обратно на кровать. Желание разминаться пропало напрочь. Несмотря на погашенный гнев, чувство досады никто не отменял.
— Можно войти? — доктор Ларсен заходит как раз в тот момент, когда я нахожусь между разочарованием и желанием что-то сделать. Причем первого все же в это время чутка побольше.
— Да, конечно, — не понимаю, почему он спрашивает. Я же всего лишь пациент. Разве положено спрашивать у пациентов разрешение войти в палату?
— Смотрю, вы уже переоделись… — замечает очень удачно. Можно сразу начать с наболевшего.
— Да, переоделась, — привстаю и прикрываю ноги одеялом. Все же халат слишком короткий и взгляд мужчины то и дело опускается вниз. — Вот только… не знаю, где можно постирать свою одежду…
— Одежду? — судя по всему доктор Ларсен слегка смущается. Однако голос его по-прежнему остается ровным и приятным. — В этом нет никакой сложности! Я распоряжусь, чтобы о ней позаботились!
— Спасибо! А то я уже и не знаю, как жить без… — осекаюсь, не закончив предложение. Он и так буквально поедает меня глазами. Что станет, если услышит, что я без трусиков?
Одергиваю себя. Ну ни к чему мне эти грязные мысли! Да, доктор Ларсен симпатичен, можно даже сказать красив… Но я нахожусь в лечебнице! Здесь лечат психически больных людей! Разве это место для того, чтобы думать о сексе?
— Я все прекрасно понимаю, — кивает. Он явно замечает мое смущение, но не подает виду. Наверняка не хочет делать ситуацию еще более неудобной.
— В таком случае, может быть, вы подскажете мне, где я могла бы помыться? — понимаю, что наглею, но тело чешется от грязи, а это не способствует спокойствию.
— Помыться? — мужчина о чем-то напряженно размышляет. — Думаю, что я могу это устроить. Сегодня у руководства хорошее настроение…
— О, это радует! — новость вызывает у меня восторг. Но стараюсь не показывать его.
— Но сразу я не смогу отвести вас в душевую. Сперва… — на этом слове щеки Ларсена становятся пунцово-красными, и он опускает глаза в пол.
— Говорите уже! — нервы ни к черту. Ради хорошего контрастного душа я готова практически на все!
— Сперва я должен вас осмотреть, — поднимает на меня взгляд и вместо ожидаемого смущения вижу в нем азарт.
— Осмотреть? В каком смысле?
— Мне сказали, что во время приема вы получили небольшие повреждения, — спокойно говорит он. — Мне нужно их увидеть.
— Без проблем! Они отбили мне все ноги! — показываю покрытые ссадинами ступни.
— Так же я слышал, что сегодня ночью вас мучали кошмары, — он явно не хочет останавливаться на осмотре ступней.
— Не понимаю, чем это связано с осмотром? — постановка вопроса оказывается слишком странной.
— Возможно, вы получили повреждение, которое не заметили, или о котором просто решили промолчать…
— Я осматривала себя вчера вечером, — хочется возмутиться, но стараюсь оставаться несколько отстраненной. — Поверьте мне, на моем теле нет ни следа повреждения.
— И все же я вынужден…
— Что я должна сделать? — слегка повышаю голос. — Раздеться догола и предстать перед вами во всей красе?
— Ну что вы! — мужчина сглатывает. — Вы можете не снимать нижнее белье, или… — слегка смущается. — Или, если вы уже без него, то можете спрятать от меня все, что посчитаете нужным.
— Очень щедро! — пытаюсь сдержать эмоции, но получается с трудом. Однако, выдохнув, все же ныряю с головой под одеяло и раздеваюсь. — Приступайте уже к своему осмотру!
Встаю с кровати, представив себя без халата с закрученной до груди сорочкой. Низ замотала халатом, как могла. Наверняка выгляжу со стороны очень смешно. Но зато все нормы приличия мною соблюдены!
— Спасибо! — доктор Ларсен подходит и внимательно изучает мое тело. Его пальцы периодически, как бы невзначай, касаются моей кожи. Приятные, нежные, теплые… Похоже, что нам обоим это кажется приятным.
— Все нормально? — прерываю собственные мысли вопросом.
— Д-да, все хорошо, — сглатывает. Не сомневаюсь, что сам процесс возбуждает его. Хорошо хоть полностью голой не предстала. Мало ли чего он мог бы надумать в таком случае.
— Значит, я могу одеваться?
— Да, одевайтесь, — отворачивается и идет к выходу. Но остановившись перед дверью добавляет: — Накиньте на себя одежду. Через пару минут я вернусь и отведу вас в душ.
Глава 17 Душ
До возвращения Ларсена успеваю поправить сорочку и накинуть халат. Много времени он не дает, является уже через пару минут.
— Готовы? — заглядывает через дверь и машет рукой. — Идите за мной.
Послушно встаю и выхожу в коридор. Впервые за время нахождения в Хаенкорте мне позволяют покинуть палату и это радует. Значит держать меня взаперти не собираются.
— Только прошу, ведите себя тихо, — стоит мне закрыть за собой дверь, просит доктор. — Пациенты не любят, когда появляется лишний шум. Не все такие спокойные, как вы…
— Постараюсь, — из памяти тут же всплывают события вчерашнего вечера. Пациента, которого уводили санитары, точно спокойным назвать невозможно. Неужели все крики связаны лишь с его болезнью?
На всякий случай оставляю размышленияпри себе. Кто знает, как отреагирует доктор Ларсен, если узнает, что в это время я еще не спала…
— Вы уж извините, но условия у нас не из лучших, — говорит он, открывая дверь в душевую. — Хаенкорт — не гостиница. Лечебницу не для отдыха строили…
— Это точно! — вхожу внутрь и только тогда понимаю, о чем он говорит. — Вот это да…
Помещение душевой разделено на десяток кабинок, между которыми оставлен узкий проход. Перегородки из матового стекла вздымаются от пола практически до самого потолка. Сквозь них почти ничего не видно. Разве что силуэты…
— Мы не имеем право присутствовать при помывке, — тут же поясняет Ларсен. — Но в наши обязанности входит обеспечение вашей безопасности. Сквозь стекла можно видеть, чем занимается пациент, но не видеть в подробностях его тело.
— Понимаю, — в общем меня это устраивает. Если никто не будет ломиться в кабинку, можно считать, что условия приближены к идеальным. Особенно для подобного места.
— В таком случае не задерживаю вас, — заявляет, но не уходит.
— И?.. — не понимаю, мне при нем раздеваться что ли? Неужели он считает, что…
— У каждой кабинки есть предбанник. Там вы можете раздеться, и оставить вещи, — по всей видимости мое лицо говорит громче любых слов.
— Спасибо! — продемонстрировала одну из своих самых милых улыбок.
Ждать чего-то еще не вижу смысла, потому немедленно направляюсь в ближайшую кабинку. На входе действительно оказывается небольшой предбанник, так же закрытый полупрозрачным матовым стеклом. Доктор стоит далеко, и я его не вижу, но ему-то наверняка видно все мои движения.
«Что ж, стриптиз, так стриптиз, — улыбаюсь от собственных мыслей. Ларсен ведь не увидит ничего конкретного — только движение моего силуэта. Однако эта мысль заводит. — Успокойся! Ты ведь не так давно голодаешь! Незачем фантазировать о первом же встречном красавчике!»
Тем не менее возбуждение никуда не девается. Наверное, все дело в стрессе. Организм просто пытается выместить его таким образом. И помешать ему я не могу.
Раздевшись, прохожу в душевую. Не большая, но вполне комфортная. Внутри пахнет хлоркой. Значит обработку здесь проводят на должном уровне — галочка в копилку Хаенкорта.
Настраиваю душ, вхожу под струю слегка горячей воды и наслаждаюсь приятным ощущением свежести. Кажется, что с меня смываются не только пот и грязь, но также усталость и нервное напряжение. В какой-то момент даже начинаю расслабляться.
Сквозь струи воды до моего слуха доносится чья-то речь. Если доктор Ларсен решил поговорить со мной, ему придется подождать. Не собираюсь отказываться от щедро предоставленного наслаждения.
В кабинке стоят гель для душа и шампунь. Не знаю, кто-то оставил их или они специально расставлены для пациентов, но решаю воспользоваться. Правда только гелем. Голову мыть не стану — сперва нужно понять, смогу ли я ее потом высушить.
Голос за кабинкой смолкает, но через какое-то время раздается ненавязчивый стук.
— Да-да! Я скоро выйду! — а я ведь только успела намылиться…
Спешу поскорее смыть пену. Только сейчас мне в голову приходит мысль, что Ларсен мог решить помочь мне вне рамок распорядка и теперь у него могут возникнуть проблемы. Может быть, он даже что-то говорил об этом, но я не услышала?
Но мысли мои обрывает сильный стук о стекло. Справа от меня появляется силуэт мужского лица и рук. Мужчина начинает биться об стекло, будто пытаясь пройти сквозь него ко мне. При этом он издает истошные крики.
— Перестаньте! — все, что получается выкрикнуть сквозь накатившую волну ужаса. Понимаю, что это не врач. Но кто? Пациент? Точно, пациент!
Мужчина продолжает ломиться, но стекло выдерживает его натиск. Делаю шаг назад и меня с головой окатывает из душа. Но мне все равно. Все, о чем я сейчас могу думать — догадается ли незнакомец зайти через дверь?
— А ну, стоять! — доносится до меня едва различимый голос доктора Ларсена. Под истошный жуткий визг бьющийся о стекло незнакомец исчезает.
Стою в оцепенении. Чувствую, как по телу стекают струи воды, но теперь они мне не доставляют прежнего удовольствия. Теперь они не греют меня. От страха меня трясет, будто стою голой на морозе.
— Вы в порядке? — от раздавшегося в предбаннике вопроса вздрагиваю и слегка взвизгиваю.
— Д-да… — стучу зубами. — Н-нормально…
— Простите, не уследил, — голос Ларсена звучит виновато. — Мне пришлось выйти, а коллега… В общем, прошу прощения.
— Я скоро выйду, — от его спокойного бархатного голоса оцепенение уходит. Кажется, что когда он рядом, в этом жутком месте я в безопасности.
— Не спешите. Больше я не уйду!
Верю ему, но рисковать не хочу. Поспешно мою голову и выхожу из душа. Благо в предбаннике уже подготовлены полотенце и новый комплект все такой же короткой одежды. Значит Ларсен отлучался, чтобы принести их. Что ж, можно и простить его за это.
Глава 18 Гость
— Еще раз прошу извинить меня за произошедшее, — доктор извиняется всю дорогу от душевой до палаты. За столь малое время он успевает извиниться раз пять, не меньше.
— Ничего страшного, я все понимаю, — ощущение чистоты и свежести приподнимает мое настроение. Теперь даже пытавшийся ворваться в мою кабинку пациент кажется чем-то неважным. Как и многое остальное.
— И все равно я перед вами виноват, — интересно, со многими ли пациентами он общается так, как со мной? Или все же я исключительная?
— Забудьте, -улыбаюсь ему, как можно милее. — Вы сделали для меня очень много. Незачем переживать из-за одной оплошности.
— Хорошо, не буду, — услужливо открывает дверь и пропускает вперед. Краем глаза замечаю, как его взгляд опускается на мои ножки. Что ж, пусть любуется!
Прохожу в палату и сажусь на кровать. Несмотря на приятную свежесть, здесь я чувствую себя не свободной. Даже поступающий через форточку воздух не дает мне желаемого ощущения.
— На сегодня мой обход закончен, — неожиданно заявляет Ларсен. — Меня тревожит ваш неспокойный сон. Я скорректирую перечень таблеток и сегодня вы наверняка сможете выспаться.
— Точно? — безумно хочу в это поверить. Но в то же время осознаю, что принять назначенные мне лекарства я вряд ли смогу. — Я очень устала, хочу нормально отдохнуть…
— Обещаю вам приятные сладкие сны, — подмигивает. — Уверяю, что проснетесь вы с ощущением полного удовлетворения и расслабленности.
— Ого! Это что за лекарства такие вы мне собираетесь прописать? — его слова настораживают. Представить даже не могу, что же он может мне предложить.
— Очень хорошие и безумно дорогие, — отвечает уклончиво. — Но для вас ничего не жалко.
— Какая честь, — пора уже заканчивать беседу, а то никогда не уйдет. А я ведь отдохнуть хочу!
— Все для вас! — судя по всему, мужчина понимает мой настрой и выходит из палаты.
Откидываюсь назад и падаю на кровать. Безумно здорово от ощущения чистоты. Хочется закрыть глаза и улечься спать. Что я в общем-то и делаю.
— Добрый день! — стоит мне только закрыть глаза, как в палату входит разносчик. А может быть на самом деле я уснула и не заметила, как прошло время?
— Здравствуйте! Уже подошло время обеда?
— Точно! — по обыкновению улыбается он. — Сегодня соляночка… Самое вкусное из наших блюд. Как вы к ней относитесь?
— С аппетитом, — отшучиваюсь я. За короткое время, проведенное в Хаенкорте, я успела понять, что здесь любая еда очень вкусная.
— В таком случае не стану вам мешать, — ставит все на стол и выходит.
— Спасибо! — сажусь и только сейчас до меня доходит, что я снова не отдала ему свою одежду. — Постойте!
Вскакиваю и бегу к двери. Дергаю за ручку, но дверь уже оказывается закрытой. Слышу, как удаляется разносчик, как тихо шуршит его тележка…
— Твою ж! — возвращаюсь за стол. Понимаю, что это не последняя возможность, но все равно досадно. Я-то хотела уже вечером белье назад получить. На крайний случай завтра утром.
Делать нечего. Сажусь на кровать и понимаю, что жутко проголодалась. Ума не приложу почему, ведь завтрак был весьма сытным, а времени прошло не так и много… Наверное так организм реагирует на перемену режима.
Солянка действительно оказывается очень вкусной. Разносчик прав, это самое вкусное блюдо из всего, что я здесь ела. Словно в санатории нахожусь.
«Если в Хаенкорте действительно все так классно, понимаю, почему люди здесь остаются, — мелькает в голове мысль. — Может быть они и не пропадают вовсе, а лежат себе в палатах, да наслаждаются жизнью?»
Предположение конечно рабочее, но что тогда произошло прошлой ночью? Пациента явно обижали. Тем более, что я и сама уже успела познакомиться с местными санитарами…
От одного только воспоминания о произошедшем стало как-то тревожно. Никак не могу убедить себя, что нахожусь в безопасности. Хотя предпосылок для чего-то плохого нет.
Пытаюсь отвлечься на что-нибудь приятное — не помогает. Изучаю состав солянки, но не нахожу в ней ничего нового. Да и откуда взяться чему-то новому в обычном и всеми известном рецепте.
Переключаюсь на макароны с котлетой — та же история. Провожу взглядом по палате…
