Полная версия
Глава 11
Сказать, что я спокойно садилась в карету, значило бы безбожно соврать. По моей просьбе Теваз подал экипаж к чёрному ходу, и внутрь я забралась со всей возможной быстротой. А ещё, пока карета петляла по улицам столицы, старалась не выглядывать в окно, чтобы ненароком не подставиться под выстрел условного киллера. Меры предосторожности, конечно, наивные, но с ними мне было не так тревожно.
Особенно с учётом того, что я и без того нервничала по поводу предстоявшего визита.
Дурных воспоминаний, связанных с особняком на площади Ингваза Основателя, у Одаль, к счастью, не было. Зато сама площадь, особенно лобное место в северном её углу, до сих пор заставляли вздрагивать. Пускай прошло много лет, пускай всё это — камни, улюлюканье, позорный столб — было не со мной, казалось: поставь я цель — смогла бы вспомнить казнь в мельчайших подробностях, вплоть до фантомной боли от ударов.
Смерть вообще такая штука, трудно забываемая.
«Шаман прав, — думала я, машинально сжимая кулаки. — Тот, кто это устроил, должен понести наказание. А если попутно получится звездануть бумерангом кармы по Хейлу… Мы будем квиты и за его предательство жены, и за то, что загнал меня в угол».
— Тпр-р-ру!
Карета, заскрипев рессорами, остановилась у крыльца претенциозного здания в стиле Людовика XIV (который в этом мире, естественно, не рождался, однако каким-то мистическим образом сумел передать свой вкус высокорожденным драконам). Один из двух лакеев, навытяжку стоявших у двустворчатой двери, незамедлительно сбежал с крыльца и со всем почтением помог мне выйти из экипажа.
— Баронесса Оркнеи, — бросила я. — Высокорожденный Хейл должен меня ждать.
— Да, госпожа баронесса, — с толикой подобострастия ответил лакей. — Позвольте проводить вас.
Я проследовала за ним в роскошный холл с яшмовым полом и мебелью из чёрного дерева. Здесь другой лакей забрал у меня манто, и путь продолжился — вверх по широкой лестнице из молочного мрамора.
«Если Одаль правильно помнит, мы идём в кабинет», — думала я, мягко ступая по толстому ковру просторного коридора. Стены здесь были обшиты панелями из драгоценных пород дерева и украшены портретами суровых и высокомерных мужчин и женщин. Чужая память подсказала, что это — копия коридора в Хейлхольме, а затем мой провожатый остановился у двери с изящной резьбой и трижды размеренно стукнул по ней. Я не услышала разрешения, однако лакей почти сразу не без важности открыл дверь и провозгласил:
— Баронесса Оркнеи!
Отступил, давая мне пройти, и я, внешне спокойная, но внутри напряжённая под двести двадцать, переступила порог.
Кабинет тоже оказался репликой кабинета в драконьем замке. Приглушённое освещение, полированное дерево, бархат, необъятный и пустой, как футбольное поле, письменный стол. В большом камине пылал огонь, однако воздух не был спёртым. Хейл стоял, небрежно прислонившись плечом к каминной полке, Райдо сидел за небольшой конторкой в углу. При виде меня он незамедлительно встал и поклонился, как того требовал этикет. Дракон же ограничился кивком и почти ленивым приветствием:
— Рад новой встрече, баронесса. Садитесь.
Он указал мне на гостевое кресло, и я опустилась в него с чопорным видом великосветской матроны.
— Итак, баронесса. — Хейл рассматривал меня сверху вниз, как учёный-энтомолог редкую букашку, — вы обдумали моё предложение и готовы дать ответ.
Именно с такой интонацией: не вопрос, а утверждение.
— Я обдумала ваше предложение, — подтвердила я, — и хочу взглянуть на контракт, который мы с вами, возможно, подпишем.
Дракон хмыкнул и едва заметно шевельнул пальцами, подавая знак советнику. Тот беспрекословно взял со своей конторки какую-то бумагу и поднёс мне со словами:
— Пожалуйста, баронесса.
«Тц, — мысленно цыкнула я. — небось ещё чернила обсохнуть не успели».
И принялась читать документ.
Самое забавное, что Хейл не требовал от меня чего-то сверхъестественного. Договор походил на те, которые я уже подписывала, устраиваясь на место учительницы в дворянских семьях. Из отличий самыми важными были сумма положенного мне жалования (более чем круглая) и условие: каждый месяц Хейл станет лично экзаменовать сестру, чтобы определить уровень её знаний. От результата зависело то, сколько ещё я пробуду в Хейлхольме, однако на выплатах мне он никак не сказывался.
«То есть при желании меня смогут держать в горах сколь угодно долго».
Совсем не то, чего бы мне хотелось, а следовательно…
— Обычно я учу подопечных два-три года, — заметила я, поднимая взгляд на Хейла. — Не вижу причин, почему не прописать в договоре крайний срок моего пребывания в Хейлхольме. К тому же оставлять школу на неопределённое время мне видится недальновидным.
Дракон выдержал МХАТовскую паузу и уронил:
— Три года. Райдо, исправишь.
Советник молча склонил голову, а я продолжила:
— И ещё один момент, который я хотела бы внести. Меня полностью устроит жалование вполовину меньше при условии, что вы, высокорожденный Хейл, поспособствуете тому, чтобы принцесса Соль получила в учительницы одну из моих помощниц.
Это была наглость, к которой жизнь высокорожденного вряд ли готовила. Потому в первое мгновение я не без удовольствия лицезрела растерянного Хейла. Зато потом он расхохотался от всей своей драконьей души, а, отсмеявшись, сказал:
— Великолепно, баронесса. А я-то гадал, на чём вы захотите отыграться.
Я промолчала, уверенно удерживая на лице выражение вежливого ожидания. И Хейл постановил:
— Хорошо. Райдо, договорись с королём. В конце концов, у принцессы тоже должна быть возможность получить достойное образование.
Всё, отступать некуда. Я поднялась из кресла и самым непринуждённым тоном резюмировала:
— В таком случае жду итоговый вариант договора и после подписания готова отправляться в Хейлхольм.
— Я лично привезу бумаги, баронесса, — второй раз за встречу подал голос Райдо. — Не позже чем в три пополудни. А столицу мы покинем завтра на рассвете — за вами приедет карета. Самое необходимое сложите в отдельный саквояж: если основной багаж отправится в Хейлхольм по земле, то мы с вами полетим вместе с высокорожденным.
— Что? — Ему всё же удалось меня пронять. — Полетим?
— Разумеется, — спокойно подтвердил Хейл. — Двое из моей свиты понесут вас и Райдо на спинах. Не вижу смысла утруждать вас долгой дорогой, а Перт — ожиданием её учительницы.
Он серьёзно.
Я с трудом подавила желание прикрыть глаза.
Он серьёзно: я полечу на живом, всамделишном драконе. Почти мечта из прошлой жизни.
И кошмар из этой, ведь я дико, до панической атаки боялась высоты.
Глава 12
— Это невозможно.
С одной стороны, расписываться перед драконом в своей слабости выглядело не очень разумным. Но с другой, во время полёта тайное всё равно стало бы явным, и потому наилучшим решением мне виделась попытка договориться на земле.
— Невозможно? — Хейл вопросительно выгнул бровь, и я, напомнив себе, что сама поднял тему, объяснила:
— Я боюсь высоты. Сильно, до паники. Мне становится плохо даже от взгляда вниз с городской ратуши, а о том, что со мной будет в полёте, и думать не хочется.
«Какая чушь!»
Исполненная недоверия фраза была буквально написана на лице Хейла, и я с напором продолжила:
— Это не чушь. Да, вам сложно понять, но полёт для меня вполне может обернуться обмороком.
Дракон закатил глаза.
— И как вы собирались жить в Хейлхольме, если замок стоит на вершине одинокой скалы? Не подходя к окнам?
В памяти всплыла картинка: балкон почти под крышей высокой и тонкой, как спица, башни. Пропасть под ногами, но если смотреть вперёд и вверх, на пики гор, кажется, будто крылья за спиной распахиваются.
Казалось. Распахивались. Потому что сейчас меня замутило от одного воспоминания.
— Никак не собиралась. — Забивая приступ паники, в голосе лязгнула злость. — Это вы меня вынуждаете жить там. И я представления не имею, как буду это делать.
Хейл фыркнул, и в разговор вмешался внимательно слушавший нас Райдо-миротворец.
— Я понимаю вашу тревогу, баронесса, но поймите и вы: наземный путь долог и труден, особенно для женщины…
«Много ты знаешь о том, какие трудности мне уже приходилось преодолевать», — хмуро парировала я в мыслях.
А советник между тем продолжал:
— Потому я всё же рассчитываю, что вы сумеете собраться с душевными силами для полёта. — Он посмотрел на Хейла: — Турс ведь сможет нести сразу двоих?
Дракон небрежно повёл плечами.
— Разумеется.
— Прекрасно. — И Райдо обратился ко мне: — Вы же не возражаете против компании, баронесса?
Я стиснула зубы, чтобы не ляпнуть что-нибудь до того, как фраза пройдёт проверку разумом. Хотя, был ли у меня особенный выбор?
В путешествии по земле мне отказали. А лететь на драконьей спине одной… Нет, я, конечно, настою, чтобы меня надёжно привязали, но убережёт ли это от тахикардии, головокружения и обморока?
«А при полёте вдвоём вся забота обо мне ляжет на Райдо, — с чёрным злорадством подумала я. — Не уверена, что у него есть совесть, но если есть — пусть хотя бы от неё получит. Хорошо бы, конечно, и Хейла зацепить…»
Я смерила дракона оценивающим взглядом, похожим на тот, каким высокорожденные смотрят на тех, кто ниже, и произнесла:
— Не возражаю, советник. Однако предпочла бы доверить свою безопасность надёжным крыльям высокорожденного Хейла, а не неизвестного мне дракона из его свиты.
Второй образчик вопиющей наглости Хейл принял вполне стоически. Качнул головой:
— Вы опасно много на себя берёте, баронесса, — и я напомнила:
— Простите, высокорожденный, но служба у вас — не моя прихоть. И несмотря на опасения советника Райдо, я прекрасно доберусь до Хейлхольма и наземными путями.
Устремлённый на меня взгляд дракона стал нечитаем, в кабинете повисла гнетущая тишина.
— Что же, баронесса, — наконец нарушил её Хейл совершенно бесстрастным голосом, — пойду вам навстречу ещё раз. Надеюсь, сестра оценит моё желание сделать ей приятное. Вы и Райдо полетите на мне. Но храни вас все людские боги от того, чтобы хоть где-то обмолвиться об этом обстоятельстве.
— Ни в коем случае, высокорожденный. — Я склонилась в низком реверансе, в том числе скрывая крайнее удивление тем, что во многом детское желание задеть дракона неожиданно восприняли всерьёз. — Ваша снисходительность воистину безгранична.
Дракон хмыкнул:
— Неужели я заслужил от вас искренний комплимент, баронесса? Но приятно, что вы осознаёте и степень собственной дерзости, и мою терпимость.
Вместо ответа я предпочла сделать ещё один реверанс, поскольку осознавала не только это.
Если отбросить лирику, сейчас Хейл попросту наступил на горло своей гордости, что для дракона, насколько мне представлялось, было из ряда вон. И никакие братские чувства (которых, кстати, Одаль не помнила), никакая вдруг проснувшаяся эмпатия не могли заставить его так поступить.
Должна была быть другая причина, гораздо более весомая. Причина, по которой он желал видеть в Хейлхольме именно баронессу Оркнеи. И я пресловутым «седалищным чувством» понимала: когда эту причину узнаю, она мне не понравится.
Глава 13
Как Райдо и обещал, документы он привёз в школу лично и незадолго до трёх пополудни. Получилось так, что его встретила и проводила ко мне Агат, и, судя по лицу помощницы, этот визит был расценён, как почти королевская честь.
— Пожалуйста, баронесса. — Райдо протянул мне папку из кожи южных ящериц-птицеедов, напоминающих, насколько я знала, маленьких крокодилов. — На завтра вашей помощнице назначена аудиенция у герцогини Эренберг — по большей части формальность. Однако я рассчитываю, что герцогиня примет новую учительницу для её высочества не только по частной просьбе высокорожденного Хейла.
— Естественно, — суховато кивнула я. — Вы разве не наслышаны о таланте Бьены к преподаванию?
— В некоторой степени, — уклончиво отозвался советник на очевидную попытку зацепить себя.
Я негромко хмыкнула и открыла папку. Внимательно прочла оба экземпляра исправленного договора и поставила под каждым подпись. Затем ознакомилась с письменным приглашением на аудиенцию, куда оставалось лишь вписать имя, и красивым росчерком заполнила строку: Бьена Арманти. Затем, оставив себе приглашение и экземпляр договора, вернула папку терпеливо дожидавшемуся Райдо, и тот резюмировал:
— Что же, баронесса, будьте готовы к завтрашнему рассвету. Оденьтесь как можно теплее — в поднебесье холодно — и возьмите с собой побольше тёплых вещей.
— Хорошо, советник. Благодарю за рекомендацию, — ответила я сдержанно. — Позвольте проводить вас.
Райдо не стал противиться: формальная причина визита была исчерпана. Однако уже в холле, надевая перчатки для верховой езды, он посмотрел на меня и произнёс:
— Баронесса, позвольте на прощание выразить моё искреннее восхищение вашей сегодняшней смелостью. Мало кто решился бы признать свою слабость, тем более перед высокорожденным Хейлом. И хочу заверить: будет сделано всё возможное, чтобы полёт доставил вам как можно меньше неприятных ощущений.
— Благодарю, — не без хмурости ответила я. — Тем не менее всё равно предпочитаю наземные пути.
— Исключено. — Второй раз на моей памяти дипломатичность Райдо уступила место категоричности. — Дорога небезопасна: караван, который в том числе повезёт ваши вещи, пойдёт в Хейлхольм кружными путями. Возможно, его путешествие затянется на месяц, а на носу зима. Вам точно не стоит пускаться в дорогу таким образом.
— Месяц? — Я приподняла брови, мысленно пересматривая содержимое «тревожного саквояжа», который собиралась взять с собой в полёт. — И что же за опасности подстерегают путников в Поднебесных горах? Ведь, насколько мне известно, дороги Равнинного королевства давно очищены от разбойников.
— Вы всё узнаете. — Теперь советник предпочёл уклониться от прямого ответа. — Этот разговор достаточно долгий и не особенно приятный, потому позвольте отложить его до более удачного момента. А пока позвольте откланяться. До встречи завтра.
Я ответила пустыми словами прощания, и Райдо ушёл, оставив меня в задумчивости.
Неладно что-то в драконьем королевстве. Только что? И коснётся ли оно меня?
«Надо собирать вещи. И придумывать, какими словами объявить ученицам о том, что я оставляю школу на годы».
На сердце легла тяжесть: я искренне любила своих подопечных, и они отвечали мне тем же. Мой отъезд наверняка станет ударом для них, и как жаль, что за это Хейлу не ответить.
— Госпожа директриса!
Я повернулась к вышедшей в холл Агат и кивнула на незаданный вопрос:
— Да, я проводила советника. Занятие скоро закончится; передай, пожалуйста, Бьене, что я хочу с вами поговорить. Только чтобы это не вызвало вопросов.
— Передам, — заверила помощница, и я, через силу улыбнувшись ей, тяжёлым шагом направилась на второй этаж.
Собственно, высота второго (ну ладно, может быть третьего, если не смотреть из окна вниз) этажа и была пределом, на котором я чувствовала себя более или менее комфортно. А вот всё, что выше… Я до сих пор с содроганием вспоминала о своей «экскурсии» на пожарную каланчу, едва не закончившуюся трагически.
Просто так вышло, что одной из моих первых учениц оказалась дочка огнёвщика (так в королевстве называли пожарных), и однажды она позвала меня «посмотреть на город, как его птички видят». А я согласилась, хотя уже получала тревожные звоночки насчёт страха высоты — привета от моего появления в этом мире.
Однако тот подъём стал первым, когда меня буквально накрыло акрофобией. И ведь я ещё пыталась храбриться, не обращать внимания на холодный пот, заполошно колотящееся сердце и тошноту. Подвела себя почти к самому краю верхней площадки, бросила взгляд вниз и лишилась сознания. К счастью, моя «экскурсовод» успела схватить меня за платье, и я не вывалилась наружу. А пришла в себя только на первом этаже, куда меня спустили позванные перепуганной ученицей огнёвщики.
С тех пор я очень аккуратно относилась к посещению высоких зданий, да и в принципе старалась вести жизнь «рождённого ползать». И вдруг такая подстава от судьбы.
«Чтоб этому Хейлу обыкаться!» — мрачно пожелала я, вынимая из шкафа книги, которые, как считала, понадобятся мне на первое время. А потом буду заказывать литературу через дракона — пусть расстарается для любимой сестры.
Или «любимой» в кавычках. Потому что чем больше я вспоминала о времени, проведённом Одаль в горах, тем меньше понимала, с чего Хейл внезапно озаботился образованием родственницы.
Глава 14
Брак Одаль был глубоко политическим. Высокорожденый Хейл прислал королю Альгизу письмо, в котором изъявлял желание взять супругу с равнин, и бог весть какие подковёрные течения вытолкнули наверх кандидатуру Одаль. Сироты, чьей опекуншей формально числилась герцогиня Эренберг, но по факту предоставленной самой себе. Девушка тихо жила в родовом замке своих родителей, отстранённая от любых дел (всю хозяйственную часть вёл назначенный герцогиней управляющий), и проводила дни за рисованием, музицированием, чтением поэзии и прочими милыми занятиями, абсолютно не готовившими её к суровой правде жизни. В памяти остались отголоски шока, который она испытала, услышав от опекунши, что должна выйти замуж. Однако ещё больший шок, почти ужас, вызвало имя жениха. Одаль боялась драконов (я не знала, почему — это воспоминание было слишком размытым), и, оглядываясь на постигшую её судьбу, боялась не напрасно.
Как бы то ни было, её выдали замуж, и длинный караван (кстати!) повёз новоиспечённую супругу высокорожденного в Хейлхольм. Дорога показалась Одаль бесконечной (может, и вправду месяц, кто сейчас скажет?), но наконец девушка прибыла в замок-скалу и познакомилась с его обитателями.
С мужем, которого до этого видела единственный раз — на свадьбе.
С советником, от которого её бросало в дрожь (снова какое-то смутное воспоминание, будто Одаль тщательно прятала его от себя).
И с золовкой — замкнутой, всегда одетой в глухое чёрное платье Перт. Одаль пыталась наладить с ней отношения, однако натолкнулась на непроницаемую стену. Что скрывалось за ней? Ревность? Презрение к «человечке»? Что-то ещё? Одаль так и не узнала, а вместе с ней не могла знать и я.
Лишь одно было известно доподлинно: Хейл относился к сестре не лучше, чем к жене. То есть как к мебели.
***
Ночью я спала отвратительно. Не давал покоя старый кошмар с нераскрывшимся парашютом, под утро, для разнообразия, сменившийся сценой казни Одаль. Потому встала я злая на весь свет и морально готовая покусать любого, кто даст повод.
Но когда, одевшись в дорожный мужской костюм, спустилась в холл и увидела, что проводить меня пришли все до единой ученицы, злость растаяла горьким озером тоски. И снова, как прошлым вечером, я обнимала и целовала своих любимых девочек, только что не плача вместе с ними.
— Можете мне писать. — «Обязательно пишите». — Передавайте письма через госпожу Агат, они непременно дойдут, и я всем отвечу. Слушайтесь ваших учительниц — они научат не хуже, чем могла бы я. Ну всё, всё. Не надо плакать. Я постараюсь вернуться как можно скорее.
Я повторяла и повторяла это на все лады, со всей убеждённостью, какую могла в себе найти. Наконец посветлели даже лица моих помощниц (ох, как они опечалились вчера, узнав, что «милость высокорожденного» разлучит нас не на полгода или год, а на гораздо больший срок!), и я с тяжёлым сердцем вышла на окутанное предрассветными сумерками крыльцо. Перед ним давно стояла обещанная Райдо карета, на дверцах которой красовался всё тот же распахнувший крылья дракон. Мои сундуки были привязаны к багажной площадке, а саквояж держал в руках верный Тиваз, у которого тоже подозрительно блестели глаза.
Последние объятия, последние прощания. Дверца кареты, распахнутая угрюмым кучером. Тонко пахнущий вербеной полумрак, бархатные сиденья, медная жаровенка в ногах, чтобы я не успела замёрзнуть.
— До встречи! Обязательно до встречи!
Щёлканье кнута, почти незаметный толчок, и отчаянно машущие провожающие, крыльцо, здание школы, ограда — всё осталось позади.
«Я справлюсь».
Откинувшись на спинку сиденья, я крепко сжала ладони в дорожных перчатках.
«Со всем разберусь и непременно вернусь сюда. Так скоро, как только смогу».
***
Но пока моё путешествие только начиналось, и поездка до особняка на площади Ингваза стала лишь первым, крохотным шажком на этом пути.
— Доброе утро, баронесса.
Естественно, встречал меня Райдо.
— Доброе, — дежурно отозвалась я, подумав, что вообще ни в одном месте не.
Тем более что при мысли о предстоящем полёте у меня незамедлительно взмокла спина.
— Высокорожденный Хейл уже ждёт. — Советник сделал слуге знак, и тот не без удивления отдал ему мой саквояж. — Прошу за мной.
Скрепя сердце и прочие органы, я двинулась следом за Райдо. Мы поднялись на второй этаж, затем на третий, затем по короткой лестнице выбрались на плоскую крышу особняка. Я всеми силами старалась сосредоточиться на дыхании, смотреть только вперёд и не думать, насколько высоко уже поднялась.
— Наконец-то, баронесса. — Прохаживавшийся туда-сюда Хейл не скрывал недовольства, и это, неожиданно, стало неплохим отвлекающим фактором.
— Прошу прощения, высокорожденный Хейл, — ответила я тоном, начисто лишённым даже признаков раскаяния, и Райдо поторопился сгладить этот момент.
— Задержка нам на руку, — заметил он. — Свита улетит дальше, и меньше шансов, что кто-то заметит вас.
Хейл фыркнул, но как будто смирил раздражение.
— Постарайтесь разместиться поскорее, — бросил он и обернулся драконом.
Вот так, запросто, без предисловий, без предупреждения стал иссиня-чёрной бронированной громадиной с когтистыми лапами, длинным хвостом, могучими крыльями и алым шипастым гребнем вдоль всей спины.
«Ой, мама!»
Мне захотелось присесть и закрыть голову руками — эта штука… то есть дракон был слишком огромным и слишком устрашающим. А уж когда он оскалился, демонстрируя полную пасть острых, как мечи зубов, у меня без преувеличения сердце рухнуло в пятки.
«Ах ты скотина летающая! Нарочно пугаешь?»
Я втянула носом воздух в попытке разбудить здоровую злость на Хейла и с решительностью, какой вообще не чувствовала, приблизилась к дракону. Тот неохотно лёг на крышу, вытянул шею и покосился в мою сторону рубиновым глазом: давай, мол, осточертело тебя ждать.
— Позвольте вам помочь, баронесса.
Самым естественным образом, словно помогал мне взобраться на коня, а не на дракона, Райдо подсадил (фактически подкинул) меня на драконью спину.
— Располагайтесь между третьим и четвёртым шипами, — порекомендовал он, и дракон специально их раздвинул, непритворно удивив меня такой способностью.
Сидеть в этом месте, кстати, действительно оказалось удобно, особенно с учётом моего наряда. Вот только держаться за острый и гладкий шип было страшновато, но и на это нашлось решение.
— Ловите, баронесса. — Райдо бросил мне толстую верёвку, а когда я неуклюже её поймала, продолжил: — Подтяните к себе и обмотайтесь вокруг пояса, а после сбросьте оба конца мне.
Надо ли говорить, что я так и сделала? И в результате этих нехитрых манипуляций оказалась привязана к дракону с той надёжностью, какую мог дать завязанный советником узел.
— Отлично, — постановил Райдо. — Теперь моя очередь.
Он ловко взобрался на драконью спину и без тени стеснения тоже сел между третьим и четвёртым шипами.
«О, блин!»
Я фактически очутилась в его объятиях и восприняла это далеко не как подарок судьбы.
— Мне жаль, баронесса… — На мою талию уверенно легли мужские ладони, — … но вам придётся потерпеть моё общество.
Сказано это было таким тоном, что дурак бы понял: ни черта ему не жаль, а даже наоборот. Этот тип самым бессовестным образом посмеивался надо мной и над ситуацией, в которой я оказалась.
«Ох, припомню тебе это! — от души пообещала я. — Только повод дай!»
Тут дракон, которого ощутимо раздражала наша возня, повернул к нам голову на гибкой шее и взглянул так требовательно, что Райдо незамедлительно откликнулся:
— Всё готово, высокорожденный Хейл.
«Наконец-то!» — высветилось на драконьей морде.
Он отвернулся и встал на лапы. Меня качнуло, отчего я разом позабыла про чужие руки у себя на талии и испуганно зажмурилась.
Господи, мы ведь сейчас полетим. Как же я забыла… Стойте, а мой саквояж? Что с ним?
— А как же мои вещи?
Отвлёкшись, я обернулась к Райдо, и тот успокоил:
— Высокородный Хейл захватит их.
Э-э, в смысле, лапами? Он понесёт саквояж в когтях? А если уронит?
Тут дракон взмахнул крыльями — раз, другой, и крыша особняка вдруг осталась пугающе далеко внизу.
«Ой-ой-ой-ой!»
Мы полетели.
Глава 15
Ошибку я допустила сразу. Посмотрела вниз, увидела ставшие почти кукольными дома, черепичные крыши которых заливали золотисто-розовые лучи рассвета, тоненько вскрикнула и лишилась сознания. Будто неведомое чудище утянуло в темноту.
Но как по мне, это был не такой уж ужасный вариант.
