Полная версия
Нора встала в позу, уперев руки в боки, превратившись в живую угрозу в юбке.
Я медленно села на кровати, отбросив растрепанные рыжие пряди с лица и зло посмотрела на сестру, но внутри все похолодело. Сестра, как всегда, была права. Кадмус был не просто суровым свекром. Он был природной катастрофой в камзоле. Но затоптать собственное эго для меня было равносильно просьбе дышать водой.
— Вот увидишь, — с фальшивым спокойствием произнесла я, — Ричард не даст меня в обиду. В конце концов, я его жена.
Нора прорычала — это был самый неожиданный и пугающий звук, который могла издать эта на вид хрупкая женщина.
— Я бы не была так уверена, дорогая. Всему есть предел. Даже его ангельскому терпению. Кадмус - это тот самый предел, обнесенный колючей проволокой и утыканный шипами. Так что никаких фокусов! Никаких язвительных комментариев! Ты - паинька. Поняла?
Закатив глаза ответила. — Да, поняла, а теперь дай мне минут десять. Я хочу собраться с мыслями.
И принялась поправлять подушки с преувеличенной театральностью.
— Надо же мне настроиться на благоприятную волну, — передразнила ее со слащавым тоном и снова закатила глаза, на этот раз к небесам, словно взывая к ним о помощи.
Нора лишь фыркнула, ясно давая понять, насколько она верит в это «настроение».
— Я вернусь через полчаса и помогу тебе собраться. И выбери что-нибудь… не кричащее. Зеленое, что ли. Цвет спокойствия и умиротворения, который ты ненавидишь.
С этими словами она вышла, оставив за собой шлейф напряженности.
Я осталась сидеть на кровати, обхватив колени. Первоначальное раздражение сменилось холодным, цепким любопытством.
— Зачем отец Ричарда едет сюда? — спросила сама себя глядя в пустоту. — Что ему нужно?
Он не был человеком, который наносил визиты вежливости. Кадмус появлялся только тогда, когда что-то было не так. Или когда он планировал сделать что-то не так. Что-то мне подсказывало, что предстоящий день будет не просто испытанием на прочность моих актерских способностей. Он будет куда более интересным и опасным, чем я могу себе предположить. И мысль об этом заставила губы тронуть едва заметная, хищная улыбка. Возможно, быть «паинькой» будет не так уж и скучно. Если сделать это с правильным ядовитым прищуром.
Дорогие читатели!
Хочу представить вам очередную новинку из нашего замечательного литмоба
"Ты хороший, я - плохая"
от Дианы Эванс
"Попаданка: Репутация исчадия ада"
https://litnet.com/shrt/l-Gi
Аннотация:
Проснуться в теле герцогини, которую собственный муж приговорил к ссылке за невыносимый характер, — не та новая жизнь, о которой мечтала Луиза. Единственный ее союзник служанка, рисующая образ невинной жертвы и жестокого тирана. Но чем больше Луиза пытается искупить чужие грехи, тем яснее становится ужасающая правда: её главный враг не хладнокровный муж, а горькое осознание, что её единственная защитница лгунья, а все прошлые «преступления» оказались правдой.
Глава 7. Когда прошлое является без стука, а будущее мчится сквозь метель
Нервно теребя складки своего – о, ужас – изумрудного платья подобранного Норой, я не могла выбросить мысли из головы по поводу внезапного визита Кадмуса. Каждая секунда ожидания тянулась резиновой петлей, грозящей больно щелкнуть. С минуты на минуту должен был пожаловать само воплощение недоброго предчувствия. Что, черт возьми, ему могло понадобиться? Я не видела его с самой свадьбы, и то редкое взаимодействие предпочла бы вычеркнуть из памяти, как выжигают клеймо.
Громкий стук за окном заставил вздрогнуть и резко обернуться. Никого. Всего лишь ветка, отяжелевшая от инея, постучала по стеклу. Смотря в белую даль садов, я мысленно перенеслась в тот мерзкий кабинет за неделю до свадьбы.
Воспоминание нахлынуло, холодное и жирное, как подлива к неприятному блюду.
***
...кабинет Кадмуса был лишен каких-либо следов человеческого тепла. Все – от массивного дубового стола до чучела снежного волка в углу – кричало о власти, контроле и леденящей душу практичности. Сам Кадмус, мужчина с лицом, высеченным из гранита и седыми усами щеточкой, сидел, не предложив мне сесть.
— Давайте сразу расставим все точки над «i», дорогая, — его голос был похож на скрежет камней. — Я никогда в жизни не позволил бы моему сыну жениться на такой… яркой и непредсказуемой особе, как вы, если бы не ваш отец.
Я стояла, вытянувшись в струнку, но внутри все кипело.
— Союз наших домов очень выгоден для меня, — продолжал он, бесстрастно рассматривая меня, будто товар на аукционе. — Новые торговые пути, доступ к портам вашего отца. Ричард, к сожалению, слишком много внимания уделяет таким абстракциям, как «честь» и «долг». Я же смотрю на реальные активы.
Не только вам выгоден этот союз, лорд Кадмус, – ехидно подумала я про себя, сохраняя на лице маску почтительного внимания. Кадмус до трясучки был противен. Его цинизм был не тем изящным, игровым цинизмом, который практиковала я, а чем-то тяжелым, удушающим. Но выбора у меня не было. В этой ситуации я выбирала себя. И магию Ричарда, которая была мне нужна как воздух.
— Я понимаю, милорд, — выдавила наружу сладкий, почтительный голосок.
— Я уверен, что понимаете, — он усмехнулся, и это было страшнее, чем его хмурый вид. — Вы получите титул, богатство и моего сына. А я — то, что мне нужно. Постарайтесь не опозорить нашу фамилию слишком быстро. Ричард, несмотря на все свои недостатки, не заслуживает публичного осмеяния.
***
Мысли рассеялись, оставив во рту неприятный привкус, словно она горькую траву. В дверь постучалась Нора, внося в комнату струю тревожной реальности.
Заставив себя улыбнуться, обернулась.
— Лорд Кадмус уже прибыл?
Нора покачала головой, ее лицо было серьезным.
— Нет. Слуги сообщают, что в горах неожиданно поднялась сильная метель. У него, скорее всего, возникли трудности с перевалом. Но он непременно прибудет. Он не из тех, кого останавливает погода.
Я вздохнула с преувеличенной обреченностью.
— Кто бы сомневался. Даже стихии не смеют перечить его планам.
Отвернувшись к окну, я снова погрузилась в свои мысли. Нора, поняв, что дальнейшие увещевания бесполезны, молча вышла, притворив дверь.
А где-то среди разбушевавшейся снежной стихии, действительно, мчалась карета, запряженная четверкой выносливых горных лошадей. Внутри, откинувшись на кожаное сиденье, сидел лорд Кадмус. Его взгляд был устремлен в белое месиво за окном, но мысли его были ясны и холодны, как лед. Он не просто ехал с визитом вежливости. Он вез с собой весьма интригующие новости, которые могли перевернуть хрупкое равновесие в замке его сына с ног на голову. И от этого на его суровых, негнущихся губах блуждала тень чего-то, отдаленно напоминающего улыбку.
Глава 8
Детство Мирабель
Теплые лучи заходящего солнца заливали комнату Софи, моей мамы, окрашивая все в золотистые, медовые тона. Десятилетняя я - это рыжее создание с веснушками и горящими глазами, устроилась на полу, положив голову на колени матери. Софи нежно гладила меня по макушке, пальцы погружались в мягкие, как пух, пряди.
— Ты избранная, понимаешь, моя радость? — тихо говорила мать, ее голос был похож на шелест листвы. — Твоя сила дремлет. Просто еще не пришло твое время.
Поднявшись с ее колен, мое маленькое личико стало серьезным. Посмотрев на маму своими огромными зелеными глазами, в которых плескалось море надежд и любопытства.
— Мамочка, пожалуйста, — взмолилась я, хватая ее за руку. — Расскажи еще раз. О моем предназначении.
Софи засмеялась, легким и добрым смехом, который заставлял танцевать пылинки в солнечных лучах.
— Ладно, уж так и быть. Но это в последний раз на этой неделе, договорились? — она притворно строго посмотрела на меня, но я уже сияла от восторга.
Мама обняла меня, и ее голос стал тише, наполняясь таинственностью, с которой обычно рассказывают старинные легенды.
— Давным-давно, когда звезды только начинали свой вечный танец, одна из них упала на землю и смешалась с кровью нашей прародительницы. С тех пор в нашем роду рождаются женщины с искрой небесного огня в душе. Но разжечь это пламя может лишь союз с тем, в ком живет древняя, первозданная мощь. С мужчиной-драконом.
Я замерла, не смея дышать.
— Он может выглядеть как человек, — продолжала мама, — но в его жилах течет и магия самой земли. И когда твой час пробьется, ты примешь его предложение и скрепишь свою жизнь с ним союзом. Ты соединишь свою сущность с его силой, и тогда... тогда его магия перетечет в тебя. Не навсегда, нет. Но ты позаимствуешь ее, как путник заимствует свет у фонаря, чтобы осветить свой путь. И в этот миг твоя спящая сила пробудится, и ты станешь поистине могущественной. Сильнее ветра, упрямее гор и ярче солнца.
Я слушала, разинув рот. Мое детское воображение уже рисовало картины невероятных подвигов, и видела себя повелевающую стихиями, летящую над облаками.
— Вот увидишь, мама, — выдохнула с непоколебимой верой, глядя на маму сияющими глазами. — Все так и будет. Ты будешь мной гордиться. Я стану самой сильной волшебницей на свете!
Мама снова нежно обняла меня, но в ее глазах, которые я не могла увидеть, мелькнула тень грусти и тревоги. Она рассказала мне сказку о силе, но умолчала о цене. Не сказала о боли, что может сопровождать такой союз, о возможном сопротивлении «дракона», о том, что магия, взятая силой, может быть коварной.
***
Спустя годы, стоя у окна в ожидании ненавистного свекра, повзрослевшая я мысленно возвращалась к тому вечеру. Детская сказка превратилась в одержимую цель. Ричард с его ледяной, сдержанной мощью был тем самым «драконом». Их брак — тем самым «союзом». А его ярость, которую я так старательно выбивала из него, должна была стать тем ключом, что отопрет дверь к моему истинному «я».
Ты будешь мной гордиться, мама, — снова подумала я сжимая кулаки. И если для этого придется сжечь дотла брак, довести до безумия мужа и перевернуть с ног на голову весь этот скучный свет, то я сделаю это без тени сомнения. Ведь такова была моя судьба. Предназначение.
Дорогие читатели!
Хочу представить вам очередную новинку из нашего замечательного литмоба
"Ты хороший, я - плохая"
Алина Шебаршина "Я тебя искал так долго..."
https://litnet.com/shrt/Wh1m
Глава 9. Когда разговор перерастает в нечто большее, но судьба стучится в дверь
Восседая на бархатном диване в кабинете Ричарда я изобразила из себя воплощение безразличия. То изучая безупречный перламутровый лак на своих ногтях, то поправляя невидимую пылинку на своем, нарочито скромном, изумрудном платье. Мой взгляд скользя по комнате раз за разом незаметно возвращался к Ричарду.
Он сидел за своим массивным дубовым столом, погруженный в мысли. Его платиновые волосы, спадая ниже плеч, серебрились в свете канделябров. Голубые глаза, обычно ясные и холодные, сейчас были озадачены. Он, вероятно, так же, как и я, ломал голову над внезапным визитом отца и его срочностью.
В этот момент наши взгляды встретились. Ричард не ожидал, что я смотрю на него. На его лице мелькнуло легкое, неподдельное удивление. Ведь он был уверен в одном: в их браке любил он, а я лишь снисходительно позволяла себя любить, как королева милостиво позволяет подданному целовать свою руку.
Пойманная на месте преступления, не спеша отвела взгляд, сделав вид, что разглядывала резьбу на книжных полках, и всем своим видом — приподнятым подбородком, чуть презрительным изгибом губ — усилила маску высокомерия.
Ричард сжал губы. Сейчас, в этой зыбкой тишине перед бурей, навеянной визитом отца, ему показался идеальным момент. Момент поговорить, докопаться до сути, понять, почему от меня, его жены, веет таким леденящим холодом, способным заморозить даже солнце.
Он поднялся из-за стола и решительно направился к дивану. Чувствуя приближение разговора, как аристократка чувствует приближение простолюдина, я тяжело и театрально вздохнула.
— О, боги, — простонала закатив глаза, — только не говори, что ты хочешь со мной «поговорить». Ты же знаешь, я терпеть не могу эти душеспасительные беседы! Избавь меня от этой пытки, умоляю.
Я резко поднялась и отошла к большому арочному окну, словно меня манил вид на заснеженные сады, а не бежала от неудобной темы.
Ричард еле сдержался. Его пальцы сжались в кулаки.
— Ты знаешь, что ты невыносима? — его голос прозвучал сдавленно, но в нем бушевал ураган. — Каждый раз, когда я пытаюсь поднять тебя в своих глазах, найти хоть каплю тепла, ты сознательно опускаешься еще ниже! Ты разрушаешь все, даже малейшие мосты!
Он резко направился ко мне. Я смотрела на него, как на надвигающуюся грозовую тучу, но внешне сохраняла ледяное спокойствие, за которое так себя ненавидела в такие моменты.
Ричард подошел вплотную, нарушая личное пространство. И тут я увидела в его глазах не только гнев. Среди льдинок ярости плясал знакомый огонек желания. И от этого осознания моя собственная кровь вспыхнула, а внутри все сжалось в сладком, тревожном комке. Это была моя власть над ним. Власть, которую я так тщательно культивировала.
— Ты… — начал он, но слова застряли в горле.
Вместо них он взял меня за плечо, его пальцы обжигали даже через ткань платья. Его рука скользнула вверх, к ее шее, большим пальцем проводя по линии челюсти, заставляя невольно вздрогнуть. Он наклонился, и его дыхание обожгло мне кожу.
— Молчи, — прошептал он на ухо, и в его голосе была не просьба, а приказ, сорвавшийся с самого края его терпения.
Его губы обжигающе мягко прикоснулись к шее, к тому месту, где пульс выбивал дикую, неистовую дробь. Это был не нежный поцелуй, а властное, почти животное прикосновение, полное накопившегося гнева, разочарования и неистребимого влечения. Я зажмурилась и моя собственная воля таяла под этим напором. Его губы двигались по коже, оставляя за собой дорожки огня, опускаясь к ключице. Одной рукой он крепко держал меня за талию, прижимая к себе так, что я чувствовала каждую линию его напряженного тела, а пальцы другой руки вплелись в мои рыжие волосы, слегка откинув голову назад, открывая еще больший доступ для своих поцелуев.
Издав тихий, предательский стон, который сама от себя не ожидала, мои руки, которые должны были оттолкнуть его, сами собой вцепились в складки его камзола. Мир сузился до жара его тела, до запаха его кожи - смеси холодного зимнего воздуха, кожи и чего-то неуловимо опасного, магического. Я чувствовала, как моя собственная магия, та самая, спящая сила, зашевелилась внутри, привлеченная его яростью и его силой.
Именно в этот момент, когда я уже почти готова была забыть о своих коварных планах и просто утонуть в этом ощущении, в дверь раздался настойчивый, громкий стук.
Мы замерли, как два преступника, пойманные с поличным.
За дверью послышался голос слуги, прозвучавший как похоронный звон по их страсти:
— Ваша светлость? Герцог Кадмус прибыл. Он ожидает в Большом зале.
Воздух моментально остыл. Ричард медленно, очень медленно отстранился. Его глаза, еще секунду назад полные тьмы и желания, снова стали ледяными и нечитаемыми. Он выпрямился, поправил камзол.
Я же, пытаясь отдышаться, с ненавистью смотрела на дверь. Тело горело, а разум лихорадочно пытался восстановить контроль. Игра продолжалась. Но ставки, только что, стали гораздо, гораздо выше.
Глава 10
В кабинете Ричарда царила гробовая тишина, натянутая, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Лорд Кадмус, словно хищник, занявший чужую берлогу, восседал в кресле за массивным столом своего сына. Его пронзительный, холодный взгляд скользил по Ричарду, затем по мне, оценивая, взвешивая, пытаясь найти слабину. Ему, несомненно, казалось, что мы - марионетки в его руках, и он вот-вот начнет дергать за ниточки.
Но иллюзии были его крепостью, а реальность - его неприступной стеной. Ричард давно дал понять, что отцовские указы для него - не более чем назойливый шум за окном, и все важные решения он в состоянии принимать без его «помощи». Что касалось меня, то Кадмус и вовсе был пустым местом, неприятной необходимостью, пыльным артефактом из прошлого, который приходилось терпеть ради соблюдения их делового соглашения. Его самомнение было для меня забавным зрелищем, как танец медведя - неуклюжим и немного жалким.
Выдержав театральную паузу, достойную лучших трагиков королевской сцены, Кадмус начал, растягивая слова.
— Итак... наверное, вы оба изрядно озадачены столь неожиданному и стремительному моему визиту.
Он посмотрел на нас, ожидая увидеть смятение или, на худой конец, любопытство. Ричард, стоя у камина, лишь скрестил руки на груди, и его лицо выражало лишь скучающее терпение. Я же, сидя в кресле, сохраняла ледяное, отстраненное спокойствие, будто наблюдала за экспериментом с многоножкой.
Кадмус, не добившись ожидаемой реакции, с театральным вздохом поднялся и медленно, не спеша, прошелся к окну, принявшись рассматривать заснеженные сады.
О, боги, — внутренне простонала я, сохраняя на лице маску безразличия. — Давай, крути свою заезженную пластинку быстрее, старый хрыч. Вот любишь же ты поиграть на нервах!
Наконец, он повернулся, его тень легла на них длинной и уродливой.
— Вы поженились два месяца назад, — изрек он, — и я так полагаю, что уже успели... притереться друг к другу. Да и, как вы видите, — он развел руками, изображая дряхлость, — я с каждым годом, увы, не молодею.
Я почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки, и поняла, к чему он клонит. Мой внутренний голос завопил: «Нет! Мы на такое не договаривались! Не смей произносить это вслух, старый, позолоченный ящер! В нашем контракте ни словом не упоминалось о... этом!»
Но Кадмус, с наслаждением наблюдая, как на моем лице, несмотря на все мои усилия, промелькнула тень паники, продолжил, и его голос прозвучал как приговор.
— И вот, как вы, надеюсь, уже поняли... я жду от вас наследника. Жду не просто внука, а продолжателя рода. Нового носителя нашей магии.
Воздух в комнате застыл. Ричард, до этого бывший лишь раздраженно-спокойным, выпрямился. Его скрещенные руки опустились по швам.
— Отец, — его голос был тихим, но в нем зазвенела сталь. — Это не твое дело.
— О, еще какое дело! — парировал Кадмус, возвращаясь к столу и снова водружаясь в кресло, как на трон. — Ты думаешь только о своей чести и своих принципах, мальчик. А я думаю о будущем нашего рода, о нашей силе. Эта сила не должна угаснуть. Ваш долг - обеспечить ее продолжение.
Я не выдержала и поднялась,мои зеленые глаза метали молнии.
— Наш долг? — голос звенел, как разбиваемое стекло. — Вы говорите о ребенке, как о «долге», лорд Кадмус! Как не совестно!
Кадмус холодно улыбнулся.
— Дорогуша, вы получили все, что хотели: титул, богатство, положение. А за все, как известно, нужно платить. И ваша плата - это предоставить моему сыну наследника.
Ричард шагнул вперед, заслоняя меня, и его лицо впервые за весь вечер выражало не скрытую ярость, а открытый, холодный гнев.
— Довольно, отец. Ты перешел все границы. Никто не будет ничего «предоставлять». Решение завести детей - если оно когда-либо будет принято, останется только за мной и моей женой. Твое мнение по этому вопросу меня не интересует. На этом разговор окончен.
Кадмус медленно поднялся, его глаза сузились. Он понял, что проиграл этот раунд. Но в его взгляде читалось не поражение, а отложенная война.
— Очень хорошо, — прошипел он. — Но помните, время работает не на вас. А на меня — и того меньше. Я не намерен ждать вечно.
И, бросив на нас последний уничтожающий взгляд, он вышел из кабинета, оставив за собой тяжелое, гнетущее молчание.
Дрожа от ярости и отвращения, я смотрела на дверь.
— Наш «долг»… — прошептала и голос дрогнул. — Он посмел...
Ричард повернулся к ней. В его глазах не было привычной насмешки или злости. Было нечто новое — понимание и странная, неловкая солидарность.
— Никто ни к чему тебя не обяжет, Мирабель. Никогда, — тихо, но очень четко сказал он.
И впервые за все время их брака его слова прозвучали для меня не как вызов, а как клятва. И это было почти так же пугающе, как и угрозы его отца.
________________________________
Дорогие читатели!
Хочу представить вам очередную новинку из нашего замечательного литмоба
"Ты хороший, я - плохая"
Кристина Миляева
Срочно! Требуется муж для Тёмного Властелина
https://litnet.com/shrt/sdZn
Когда у тебя пытаются отнять законный трон, ещё и не на такие ухищрения пройдёшь! Объявление о наборе женихов для Императрицы всколыхнуло империю. А мне муж требуется вот прям, ещё вчера. Так что остаётся засучить рукава и среди бесчисленной толпы найти того, кто не будет мешаться под ногами и прекрасно исполнит роль мебельного декора.
Глава 11
Я металась по своей комнате, словно раненная львица в позолоченной клетке. Воздух вокруг буквально трещал от невысказанной ярости.
— Нет, ну ты представляешь, Нора, как он СМЕЕТ мне такое говорить!? — голос звенел, нарушая аристократическую тишину покоев. — Да ты бы слышала, КАКИМ тоном он это изрёк! Словно заказывал новую породу собак, а не обсуждал будущее собственного внука! И как он вообще смеет лезть в эти дела?!
Сказав это, меня аж перекосило от отвращения. Я с силой швырнула в стену бархатную подушку, та беззвучно шлепнулась о ковер.
— Меня до сих пор трясет от него, он мне физически неприятен!
Нора стояла посреди комнаты, бледная как полотно, и испуганно смотрела на меня, молитвенно сложив руки.
— Мирабель, умоляю, говори тише! — прошептала она, бросая нервные взгляды на дверь. — Лорд Кадмус может услышать! Его апартаменты прямо над нами!
— Да ПУСТЬ СЛЫШИТ! — рявкнула я, и мои рыжие волосы разлетелись вокруг разгоряченного лица. — Я его не боюсь! Пусть придет, я ему все в лицо выскажу, этому старому…
Нора стремительно ринулась вперед, с силой притянула меня за рукав и усадила на кушетку с такой резкостью, что я на мгновение прикусила язык.
— Цыц! — прошипела Нора, и в ее обычно спокойных голубых глазах вспыхнули настоящие молнии. Она пригнулась в притык к моему лицу, ее слова были тихими, но режущими, как отточенный клинок. — Хватит! Как будто ты не знаешь Кадмуса! Как будто ты не представляешь, на что он способен! Не смей его злить! Ты против него — ничто! Пыль! Слышишь меня?
Я попыталась вырваться, но хватка Норы была стальной.
— Ты должна понять, — продолжала Нора, не ослабляя давления. — Сейчас нужно принять правила его игры. Улыбаться, кивать, изображать покорную невестку. Но в подходящий момент… — ее голос стал еще тише, — ты внесешь в эту игру СВОИ правила. Поняла? Вспомни, ради чего ты все это затеяла! Вспомни маму! Вспомни пророчество! Магия, Мирабель! Ты так близка! Поэтому угомони свою фурию и будь сдержаннее. Хотя бы на вид.
Я мысленно метала молнии и проклятия, но сквозь туман ясно видела холодную, неумолимую логику сестры. Нора, как всегда, была права. Но смирить свой нрав было равносильно попытке заткнуть жерло вулкана носовым платком. Сглотнув ком унижения и гнева, стоявший в горле, я еле выдавила из себя, словно выплюнула:
— Ла-а-дно! Я… постараюсь.
И резко выдернула рукав из хватки сестры.
— Но если я почувствую, что все зашло слишком далеко, — мои глаза снова вспыхнули зеленым огнем, — то ты меня знаешь. Я не буду терпеть. Это не в моем характере. Я устрою такой скандал, что его драконья шкура скукожится.
