Полная версия
Глава 1
Воздух в покоях висел густой приятной смесью ароматов розовой пудры, дорогих духов и едкого раздражения. Я восседала на табурете перед огромным овальным зеркалом в позолоченной раме, а служанка Элоди с замиранием сердца пыталась укротить мою огненную гриву.
— Ваше сиятельство, если бы вы чуть склонили голову… — робко пролепетала девушка, водя щеткой по непокорной рыжей пряди.
Это было ошибкой. Прядь соскользнула, нарушив безупречную линию только что уложенной волны.
Моя ярость, копившаяся с самого утра — оттого, что новые туфли жали, оттого, что солнце светило слишком ярко — вырвалась наружу.
— Ах ты неумеха! — резко дернулась я, вырываясь из рук служанки, и повернулась к ней. Мои глаза, цвета зеленого льда, сверкали поистине гневом. — Неужели так сложно? Две руки, одна голова, и та не может справиться с элементарной задачей? Ты обращаешься с моими волосами, как конюх с охапкой сена!
Элоди побледнела и отшатнулась, чуть не уронив драгоценную серебряную щетку.
— Простите, ваше сиятельство, я…
— Молчи! — отрезала я вставая, и шелковое платье цвета спелой вишни гневно зашуршало. — Убирайся вон. Прочь с глаз моих. Я сама все сделаю. Хоть кому-то можно довериться в этом замке? Нет! Все нужно делать самой!
Служанка, чуть не плача, ретировалась, бесшумно закрыв за собой дверь. А я фыркнула и снова уселась перед зеркалом, с яростью выхватила шпильки и снова вонзала их в густые рыжие волосы.
— Никому нельзя доверить ничего путного, — ворчу своему отражению, ловко создавая сложную конструкцию из локонов и завитков. — Ни прическу, ни тем более мужское сердце. Все это хрупкие механизмы, и только я знаю, как с ними обращаться.
Мои пальцы, длинные и умелые, танцевали в волосах. Гнев постепенно сменился холодным, сосредоточенным удовлетворением. С каждым движением отражение становилось все безупречнее. Аккуратно вплела в волосы нить жемчуга и закрепила диадему с изумрудом, точно под цвет глаз.
Наконец я откинулась назад и критически осмотрела себя. Идеальная овальная форма лица, белоснежная кожа, усыпанная веснушками, которые так ненавидела, но которые сводили с ума всех поклонников. И эти волосы… пламя, обрамляющее лед.
— Идеально! — провозгласила я в пустой комнате. Итак, пора спускаться. Карета уже должна ждать. Этот бал обязан быть безупречным. Ну, хотя бы потому, что на нем буду я.
Уголки губ поползли вверх в ехидной, самодовольной улыбке. Встав, поправила складки на платье, и взгляд упал на маленькое, замысловатое зеркальце на туалетном столике.
— Ну и, конечно же, Ричард… — мой голос стал тихим и сладостным, как отравленный мед. — Ах, Ричард. Такой благородный, такой скучный, так уверен в своей неприступности. Уж я-то тебе устрою. Я буду играть на твоих нервах. Посмотрим, как долго ты сможешь сохранять свое дурацкое спокойствие.
Повернвшись, чтобы выйти, шелковые юбки зашептали по полу, словно змеи. Я была готова. Готова к балу, к восхищенным вздохам, к интригам. И больше всего — к охоте. Моей добычей сегодня будет не чье-то сердце, а нервы герцога Ричарда. И я намерена сорвать самый ценный трофей — его самообладание.
От автора
Дорогие читатели!
Моя книга выходит в рамках замечательного зимнего литмоба: “Ты - хороший, я - плохая”
Она попала в другой мир, ещё не зная, что она в нем - злодейка, что ее ждёт предательство любимого, презрение со стороны слуг и… Магия. И чего печалиться? С магией, ведь, можно горы свернуть! И уважение завоевать, и много денег заработать, и сердце бывшего вернуть… Так, а последнее выкидываем, оно не нужно… Или все же оставляем?
Вас ждет 8 невероятных предновогодних историй, наполненных магией и волшебством!
На страницу литмоба
https://litnet.com/shrt/wvEl
Глава 2. Карета как поле битвы, а молчание — красноречивее слов
Я спускалась по мраморной лестнице с расчетливой медлительностью королевы, шествующей на эшафот, если бы эшафот был усыпан лепестками роз и вел на самый желанный бал сезона. Каждый шаг был мини-спектаклем, каждое движение складок ее вишневого платья — поэзией. Я смаковала этот момент, представляя, как там, у подножия, кипит от нетерпения мой благоверный муж.
Тридцать минут, не меньше, — с наслаждением думала я, — Безупречный Ричард, для которого пунктуальность — второй бог после собственного достоинства. Наверное, у него уже скулы свело от сдерживаемой ярости. Великолепно.
И вот я вышла на ночной воздух, подсвеченный факелами. У парадного подъезда, точь-в-точь как и представляла, стояла карета с гербом герцога Ричарда, а рядом — он сам. Статный, высокий, в безупречном черном камзоле, его платиновые волосы, обычно ледяные и невозмутимые, казалось, впитывали лунный свет и излучали собственное холодное сияние. И да, его знаменитые скулы действительно были напряжены так, что, казалось, вот-вот разрежут кожу.
Изящно подойдя я позволила ехидной улыбке играть на своих губах.
— Мы опаздываем, — его голос был низким и ровным, но в нем слышалось шипение раскаленного металла, опущенного в воду. — Неужели нельзя было собраться ко времени? Я что, многого прошу?
Он протянул мне руку, чтобы помочь подняться в карету. Жест был отточенным, рыцарским, но в его пальцах чувствовалась стальная твердость.
С наслаждением победительницы я возложила свои пальцы на его ладонь.
— Ну же, милый, — пропела я сладким, сиропным голоском, — эта красота, — легким движением свободной руки очертила в воздухе свою прическу и платье, — сама себя не сделает. Поэтому не надо меня в этом упрекать. Я и так собиралась так быстро, как только могла.
Грациозно взобравшись в карету, умудрившись сделать это так, будто взошла на трон, я элегантно устроилась на бархатной подушке, слащаво улыбаясь ему в дверцу.
Ричард на мгновение замер. Она ясно видела, как по его челюсти пробежала судорога, а пальцы сжались в кулак. Он явно перебирал в уме все возможные варианты резких, но достойных ответов и с трудом нашел тот, который позволил бы ему не сорваться. Им был… молчаливый гнев. Фыркнув — звук, который у такого аристократа был эквивалентен истерике у простолюдинки, — он молча влез вслед за мной, захлопнул дверцу с такой силой, от которой карета качнулась, и опустился на сиденье напротив.
Дверца захлопнулась, как крышка гроба для приятной беседы.
Карета тронулась, ее колеса застучали по брусчатке, выбивая ритм для самого неловкого молчания.
Я сидела, скучающе глядя в окно на проплывающие мимо огни местности, с блаженной улыбкой младенца, уснувшего на груди у няньки. Наслаждалась каждой секундой. Изучая его отражение в темном стекле: скрещенные ноги, сцепленные на коленях руки, напряженная линия плеч. Он был похож на изысканную статую, изнутри которой пытается вырваться разъяренный бык.
— Я надеюсь, твой парикмахер получил повышение за сегодняшний подвиг, — наконец, проронил Ричард, не глядя на меня. — Возведение такой… сложной архитектурной конструкции из волос, должно быть, потребовало участия как минимум трех подмастерьев и инженера.
— О, милый, ты такой заботливый, — не моргнув глазом, парировала я. — Но нет, я справилась сама. Признай, тебя это бесит еще сильнее.
Он промолчал, лишь его пальцы сильнее впились в его же собственные ладони.
— Знаешь, — продолжила я, томно вздыхая, — некоторые люди медитируют, чтобы обрести душевный покой. А я обнаружила, что нет ничего более умиротворяющего, чем осознание, что ты заставил кого-то ждать. Это такая… тихая, личная победа.
Ричард медленно повернул ко мне голову. Его глаза, цвета зимнего неба, метнули в нее две ледяные иглы.
— Поздравляю с твоей мелкой, личной победой. Надеюсь, она согревает тебя в долгие ночи одиночества.
— О, не беспокойся, — улыбаюсь еще шире. — У меня есть много чего, чтобы согреться. Например, твое негодование. Оно такое… согревающее.
Он резко отвернулся и больше не проронил ни слова до самого конца пути.
Карета, наконец, остановилась перед сияющим огнями дворцом. Музыка и гомон голосов уже доносились изнутри.
Ричард вышел первым, не оглядываясь, и, не удостоив меня помощи рукой, пошел к входу.
Я медленно вышла следом, поправив перчатки.
Да,— подумала я, глядя на его отступающую спину. — Вечер и правда обещает быть интересным.
И, подняв подбородок пошла на бал, готовая к войне, замаскированной под танец.
Глава 3. Вальс в знак объявления войны
Стоя рядом с Ричардом и изображать из себя ледяную статую, в то время как он обсуждал с графом Нолдриком скучнейшие дела — пытки подобно. Мое лицо было маской высокомерного безразличия, но внутри все пело и ликовало.
Боги, как же я обожаю этот звон хрусталя, шепот шелка, этот возбуждающий запах дорогих духов, притворных улыбок и настоящих интриг! — мысленно вздыхала я. Балы были моей стихией с тех самых пор, как отец, герцог, впервые взял меня, маленькую, с собой. Я тогда спряталась за колонной и с восторгом наблюдала, как этот взрослый, пахнущий пудрой и властью мир, кружится в вальсе. Теперь и я была центром этого кружения.
Громкие, торжественные аккорды вальса вырвали из сладких воспоминаний. Мысль о необходимости танцевать с Ричардом, этим живым воплощением скуки в камзоле, вызвала приступ легкой тошноты. Но, окинув зал пренебрежительным взглядом, я с удивлением и восторгом обнаружила, что его на месте нет. Видимо, увлекся своими дурацкими делами.
Восхитительно! — мысленно хлопнула в ладоши. План родился мгновенно, как искра. Приглашу на танец первого попавшегося мужчину и этим изящно вонжу нож в самолюбие своего супруга. Ну, а что? Я замужняя дама, а не монашка. Вальс — это ведь не грех, а светская условность.
Ловко подобрав шелестящее платье не спеша направилась в центр зала, и мои глаза, томные и насмешливые, выхватывали жертву. И вот он — молодой виконт Эдриан, известный легкомысленный ловелас, смотрел на меня с нескрываемым интересом. Этого было достаточно.
— Виконт, вы не спасете даму от скуки одиночества? — бросила я ему, сияя обворожительной улыбкой, и, не дожидаясь ответа, уже протянула ему руку.
Эдриан, конечно, был не против. Наоборот, он выглядел так, будто выиграл джекпот. Для меня же это была всего лишь игра, очередной ход в великой шахматной партии.
Вальсировала я легко и грациозно, смеясь в ответ на его плоские комплименты, но внимание было приковано к краю зала. И вот, наконец, я увидела его. Ричард стоял в дверях, застыв, как изваяние. Его лицо было бледным, а взгляд, устремленный на нас, мог бы прожечь дыру в бархатных портьерах.
Злись, милый, злись, — ликовало сердце. — Стой и гори от стыда, что твоя жена танцует с другим, пока ты считаешь свои дурацкие деньги. Чувствуй, как на тебя смотрят. Чувствуй, как я играю тобой.
Танец закончился. С легким, небрежным кивком поблагодарила виконта и, как ни в чем не бывало, направилась к Ричарду, сияя победной улыбкой.
Он ждал, и воздух вокруг него буквально трещал от напряжения. Когда я подошла достаточно близко, он проговорил сквозь стиснутые зубы, так тихо, что бы услышала только я:
— Что это за выходки? Ты почему меня позоришь?
— Я позорю? — притворно удивилась, поднимая бровь.
— Что за танцы с первым встречным? Это неподобающее поведение! — его голос был хриплым шепотом, полным ярости.
Наклонившись чуть ближе на моих губах играла та самая ехидная улыбка, что сводила его с ума.
— Я лишь хотела показать, что мне без внимания оставаться нельзя. Вот куда ты пропал, мой дорогой супруг? Оставил жену одну, среди этого волчьего общества. Это твои проблемы, что ты предпочел скучные счеты обществу жены. И запомни раз и навсегда: не будет тебя рядом — будет кто-то другой. Все очень просто.
Ричард закипел. Его сдержанность, стоившая ему титанических усилий, лопнула. Он резко схватил ее за локоть.
— Мы уходим! — прошипел он. — Хватит меня позорить! Гости и так смотрят на нас как стервятники, лишь бы сочную сплетню собрать, а ты еще и масло в огонь подливаешь!
Не слушая возражений, он с силой поволок меня к выходу, не глядя по сторонам, не отвечая на прощальные поклоны. Наш уход был настолько стремительным и вызывающим, что шепоток восхищенных и осуждающих пересудов проводил до самых дверей.
Мы молча сели в карету. Дверца захлопнулась, отсекая яркий, музыкальный мир бала. Внутри царила гробовая тишина, нарушаемая лишь стуком колец. Ричард сидел напротив, откинувшись на спинку сиденья, его глаза были закрыты, но каждый мускул на его лице был напряжен до предела. Он не смотрел на меня. Он был похож на вулкан, готовый вот-вот извергнуться.
А я же, удобно устроившись, смотрела в окно на проплывающие огни местности. На моем лице блуждала легкая, довольная улыбка. Вечер и правда удался.
Визуалы
Дорогие читатели!
Хочу предстваить вам визуалы главных героев.
Интересно, вы тоже их такими представляли?
Ричард
Мирабель
Добавляйте мою книгу в библиотеку что бы не пропустить выходы прод.
Пишите в коментариях, как вам визуалы.
Глава 4
Карета умчалась, оставив у ворот замка лишь облачко пыли и гробовую тишину в холле. Как только дверь захлопнулась, отсекая внешний мир, Ричард взорвался. Это был не крик истеричной женщины, а сдержанный, холодный гнев мужчины, дошедшего до предела.
— Как ты могла? — его слова падали, словно отточенные стальные клинки. — Ты опозорила не только меня, но и наш дом, наше имя! Вальсируя с первым встречным ловеласом, как уличная танцовщица!
Скинув перчатки с таким видом, будто снимала с себя вину, лишь изящно подняла бровь.
— Эй, поправочка, дорогой супруг, — перебиваю его растягивая слова. — Это не «первый встречный», а виконт Эдриан. И он не ловелас, а всего лишь… легкомысленный молодой человек. И к твоему сведению, это всего лишь танец. Что ты так завелся, будто я объявила о разводе посреди бального зала?
Эти слова, произнесенные с сладкой ядовитостью, стали последней каплей. Ричард не закричал. Наоборот, его голос опустился до опасного, змеиного шепота. Он сделал шаг вперед, и его высокая фигура вдруг показалась по-настоящему угрожающей. Он был похож на вулкан, который не извергает лаву, а готов взорваться изнутри, уничтожив все вокруг в радиусе мили.
— Хорошо, — прошипел он. — Играешь? Прекрасно. Запомни мои слова. Еще одна такая выходка… еще одна попытка выставить меня шутом на потеху всему свету… и я буду вынужден отослать тебя в Долину Забытых земель. На перевоспитание.
Он выдохнул это слово с особым отвращением. «Перевоспитание».
— Потому что ты абсолютно неуправляема! Там тебя обучат хорошим манерам. Научат, что значит быть герцогиней, а не цирковой обезьянкой!
Он говорил это с леденящей душу уверенностью, и именно это, а не сами слова, заставило мое сердце на секунду замереть. В его голосе сквозь ярость пробивалось отчаяние. Мы поженились всего месяц назад, и за этот месяц он, человек железной выдержки и безупречного самообладания, успел пережить все стадии безумия — от легкого раздражения до яростного бешенства. В этот момент он искренне считал меня исчадием ада, посланным ему в наказание за все земные грехи.
И единственным спасением ему виделась миссис Маргарет, суровая хозяйка Долины Забытых земель — учреждения, куда аристократические семьи ссылали своих непокорных дочерей и жен. Говорили, она могла укротить любой нрав, выжечь дурные манеры каленым железом дисциплины и превратить самую отчаянную фурию в образец смирения. «С Мирабель она уж точно справится», — с мрачной надеждой подумал Ричард.
Внутри у меня все сжалось в ледяной комок паники. Он не блефовал. В его глазах я прочла решимость. Долина Забытых земель была не сказкой, а реальной угрозой, местом, откуда не возвращались прежними.
Но показать страх? Ни за что на свете.
С лицом, выражающим лишь легкую скуку, я тяжело вздохнула, будто только что выслушала доклад о погоде.
— Что ж, — сказала томно направляясь к мраморной лестнице. — Доброй ночи.
— Не делай вид, что не слышала, что я сказал! — прорычал он ей вслед, его кулаки сжались.
Остановившись на полпути и обернувшись через плечо, мои губы сложились в самую язвительную и вызывающую улыбку, какую я только могла изобразить.
— Я все прекрасно слышала, милый супруг. Ничего обещать не буду… — сделав театральную паузу, наблюдая, как он напрягается еще сильнее. — Но я постараюсь.
И с этими словами, полными двусмысленности и вызова, я скрылась наверху, оставив за собой лишь легкий шлейф дорогих духов и ощущение надвигающейся бури.
Ричард остался один в огромном, пустом холле. Он обреченно рухнул на диван, запрокинул голову и зажмурился. Отчаяние накатило на него тяжелой, темной волной.
— О, боги, — прошептал он в тишину. — Эта невыносимая женщина действительно сведет меня с ума.
Он не знал, что страшнее: моя следующая выходка или та зловещая улыбка, которая обещала, что эта выходка непременно будет.
Глава 5
Дверь в покои тихо закрылась, словно боясь потревожить триумфальный покой хозяйки. Прислонившись к дубовым дверям по лицу расползлась довольная, слащавая улыбка. Я снова это сделала. Снова довела его до того состояния, когда его ледяной лоск трескался, обнажая бушующую внутри лаву. Это был сладкий, пьянящий нектар.
В этот момент из глубокой тени в углу комнаты, от обитого бархатом кресла, донесся спокойный женский голос.
— Ты опять это сделала?
Я вздрогнула и чуть не подпрыгнула на месте, но моментально взяла себя в руки, выпрямив спину.
— О, боги, Нора! — выдохнула с преувеличенным укором. — Нельзя же так пугать порядочных женщин! У меня сердце сейчас выпрыгнет и убежит, прихватив с собой мои жемчуга.
Но затем лицо озарила та самая ехидная улыбка, которую так хорошо знала сестра.
— Да, я сегодня опять победила. Но он, Нора, он прям не пробиваемый, понимаешь? Что бы я ни делала — опаздываю, танцую с виконтами, передразниваю его, — он, конечно, выходит из себя, но... берет себя в руки с какой-то дьявольской скоростью. Что мне делать, я уже и не знаю. Я будто бьюсь головой о мраморную стену. Красиво, с искрами, но стена все стоит.
Нора поднялась из кресла с плавностью тени. Она была полной противоположностью меня. Ее серебристо-белые волосы были заплетены в тугую, простую косу, а темно-синее платье не украшало ни единой броши. Она тихо подошла и положила мне на плечи тонкие, но сильные руки.
— О, дорогая, — ее голос был мягким, но в нем слышалась стальная уверенность. — Видимо, это еще не предел его терпения. Ты не раскрыла весь свой арсенал. У тебя все получится, я не сомневаюсь.
Я взглянула на Нору. На идеальных, сдержанных чертах ее лица заиграла теплая, почти материнская улыбка, а голубые, как озерная гладь, глаза излучали безоговорочную поддержку, хоть и Нора была всего на три года старше, она казалась всегда гораздо мудрее и разумнее меня, в свои то тридцать лет. Это странное сочетание холодной внешности и горячей преданности всегда успокаивало.
Я улыбнулась ей в ответ, на этот раз без ехидства, а с редкой искренностью.
— Да, сестра, ты права. Никто не говорил, что путь к... цели будет легким.
Нора одобрительно кивнула. Грациозно обойдя сестру я подошла к своему туалетному столику, уставленному хрустальными флаконами и резными шкатулками. Усевшись, начала снимать с себя драгоценности, и мой взгляд в зеркале встретился с отражением Норы.
— А знаешь, чем сегодня я добилась особого успеха? — снова заиграла на лице привычная маска заговорщицы.
Нора с интересом склонила голову и устроилась на краю широкой кровати, подобрав под себя ноги.
— Я вся во внимании.
Сняв серьгу в виде капли, с наслаждением протянула:
— Я, на балу, покуда он где-то ходил по своим невероятно скучным делам, пустилась в вальс с виконтом Эдрианом. С тем самым легкомысленным ловеласом.
Звонкий смех раздался в покоях.
— Видела бы ты его лицо! — откинулась я на спинку стула и попыталась передразнить ярость Ричарда, скорчив мрачную гримасу и сведя брови. — «Это неподобающее поведение Мирабель! Мы уходим!». Просто шедевр!
Нора удивленно приподняла бровь.
— И как он тебя там, на месте, не проклял и не превратил в ледяную скульптуру? Он же на это способен, в прямом и переносном смысле.
Я фыркнула, снимая вторую серьгу.
— Пока он меня любит, я вижу. Пусть и ненавидит одновременно. Но меня это мало заботит, ты же знаешь, — мой голос внезапно потерял все игривые нотки и стал низким, серьезным. Повернувшись на стуле, глядя прямо на сестру. — Зачем я все это затеяла. Магия. Мне нужна его магия.
Взгляд стал горящим и одержимым.
— Его родовая магия льда и контроля... она пробуждается в моменты сильнейшего эмоционального потрясения. Ярости. Страсти. Отчаяния. Он держит все в себе, этот скучный, правильный герцог. Моя задача — заставить его взорваться. Выпустить эту силу на свободу. И когда он это сделает... я буду там, чтобы взять то, что мне причитается.
И снова повернувшись к зеркалу, отражение улыбалось — уже не слащавой или ехидной улыбкой, а улыбкой хищницы, видящей долгожданную добычу.
— Так что пусть злится. Пусть кипит. Чем сильнее буря снаружи, тем больше магии я смогу собрать внутри. И Долина Забытых земель... — презрительно усмехнувшись, — станет для него последним пристанищем, а не для меня, когда я получу то, что хочу.
___________________
Дорогие читатели!
Хочу представить вам первую историю из нашего замечательного литмоба "Ты хороший - я плохая"
Анастасия Феникс
Обманутая жена генерала-дракона. Сбегу и (не) вернусь 16+
https://litnet.com/shrt/sHot
Аннотация:
Теперь я знаю, куда попадают несчастные, восемь лет пахавшие на привередливое начальство! В другой мир, в тело прекрасной жены генерала-дракона, красавца неписаного! Да ещё и с магией!
Впрочем, было бы все так радужно, эта история не была бы написана!
Муж - изменщик, слуги меня презирают и видеть не хотят, а ещё все считают, что я приняла зелье для выкидыша! Впрочем, где наша не пропадала? Сбегу, изменю внешность и начну новую жизнь!
Если муж меня не отыщет раньше и не заявит на меня свои права…
Глава 6
Шторы в комнату резко распахнулись, яркий утренний свет, настойчивый и бесцеремонный, ворвался в спальню, разрезая уютную предрассветную дымку. Погруженная в сон, где я кормила засахаренными вишнями разъяренного Ричарда, зло поморщилась и с отчаянным мычанием накрылась с головой одеялом.
— Господи, Нора, что за дела? — голос прозвучал приглушенно и утробно из-под бархатного укрытия. — В такую рань? Что ты творишь? Я же тебе печеньку на ночь не клала, чтобы ты так невыносимо вела себя с утра!
Ответом был решительный рывок, и следующее мгновение одеяло было с силой выдернуто, оставив меня слепнуть и морщиться в холодном утреннем воздухе.
Нора стояла надо мной, уже полностью одетая в свое обычное строгое темно-синее платье, с лицом, выражавшим не материнскую заботу, а стратегическую тревогу полководца накануне решающей битвы.
— Ты знаешь, что сегодня за день? — прошипела она, не позволяя мне перехватить инициативу. — Едет отец Ричарда. Герцог Кадмус. И ты прекрасно знаешь его. С ним шутки плохи. Он — ходячая гиена в человеческом обличье, полная противоположность Ричарда. Поэтому ты сегодня должна быть паинькой! Идеальной, смиренной, молчаливой герцогиней. Никаких выходок. Не высовывайся, иначе он запрячет тебя куда подальше, чем в Долину Забытых земель. Туда, откуда даже сплетни не возвращаются.
