Отвергнутая жена дракона. Истинные поневоле

Хотела. Очень. Да вот только очень сомневалась, что мой выпад что-нибудь мог принести.

Мужчина стоял напротив меня, на его лицо падала тень, но я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь.

Высок. Силен. Его фигура напоминала скалу, а глаза горели холодным огнём. Я знала, что он не отступит, но и я не собиралась сдаваться.

А ты? — я выдавила из себя улыбку, стараясь скрыть страх.

Мой голос звучал тихо, почти шёпотом, но я старалась говорить уверенно. Я попыталась обойти его, но Ригал оказался быстрее. Он шагнул в мою сторону, и я оказалась зажата между стеной и его телом. Его руки, сильные и тёплые, неожиданно коснулись моих плеч, и я почувствовала, как меня опалило жаром.

Я попыталась оттолкнуть его, но он лишь сильнее сжал мои плечи, не давая мне пошевелиться. Его дыхание обжигало мою кожу, а в глазах я видела нечто, что заставило моё сердце забиться еще быстрее.

Ригал видел мою реакцию и как откликалось мое тело, но лишь улыбнулся. Он наклонился ближе, так что я почувствовала его дыхание на своей щеке.

Дрожь, которая прошибла меня, была сравнима простудным состоянием, когда озноб уже сотрясал твое тело, но ты все еще надеешься, что чай с лимоном панацея от всех заболеваний. В целом, можно было сказать, что я больна. Увы, не тем мужчиной.

Я не знала, что он со мной сделал, но сопротивление почти не давало результатов. Его образ практически преследовал меня, как и запах. Почему-то все время хотелось видеть его, и в то же время, я раздражалась от одной только мысли о нем.

— Тиана, что с тобой случилось?

— Твои методы воспитания наконец сработали. Нет больше той Тианы, которую ты лишь мельком знал. Она умерла, — ну вот и всё — я призналась.

Разумеется, Ригал решил, что в переносном смысле, но мне полегчало.

— Ты наточила клыки, я заметил, — бархат его голоса обволакивал меня, словно теплый пушистый плед.

— Как бы я не принялась точить ножи, — улыбнулась, но тепла в этом не было.

С силой вырвав руку, я подхватила юбки платья и бросилась вверх по ступеням, стараясь не слышать мужского смеха.

И почему к мужчинам, как к чайникам не предусмотрено инструкции?

Мне хотелось спрятаться так далеко, чтобы больше никогда его ни видеть, ни слышать.

— Любовь моя, от связи ни сбежать, ни скрыться. Беги, пока можешь! — бросил он вдогонку, когда я уже закрывала дверь своей спальни и прижалась спиной к дереву.

Сердце билось учащенно, словно стремилось вырваться из груди. Дыхание стало прерывистым, воздух казался раскаленным и обжигающим легкие. Я чувствовала, как корсет, словно тиски, сдавливает ребра, не позволяя дышать. Каждый вдох был мучительным, а выдох — почти невозможным.

Корсет, украшенный кружевами и шелком, был произведением искусства, но в этот момент казался мне орудием пытки. Он впивался в кожу, оставляя следы, и я мечтала сорвать его, выбросить в камин и больше никогда не надевать. Но без помощи горничной сделать это было невозможно. Я потянула ворот у горла платья, но это не принесло облегчения. Ткань царапала кожу, оставляя красные полосы, а дышать становилось только тяжелее.

Я крутилась перед зеркалом, пытаясь дотянуться до спины, но каждый раз, когда мне казалось, что я почти справилась, но пальцы соскальзывали. Мелкие пуговки, выстроившиеся вдоль позвоночника, были слишком гладкими, чтобы так легко поддаться натиску.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но сердце продолжало колотиться, а дыхание оставалось прерывистым. Я чувствовала, как пот стекает по спине, и от этого становилось только хуже. Я была в ловушке, из которой не могла выбраться. И в этот момент поняла, что, возможно, убило Тиану.

Это была лишь догадка, мелькнувшая на грани сознания прямо перед тем, как я упала на колени, а в глазах черные и красные точки сменились темнотой.

14

Ригал

Не мог поверить, что повелся на провокацию. Пока, казалось, что Тиана намеренно забыла свой дневник в моей спальне. Этот поступок был словно приглашением в мир ее мыслей и чувств. Испытывал я только смесь любопытства и тревоги.

Я вспомнил, как погрузился в чтение, словно в туман. Мелкий убористый почерк делился воспоминаниями и переживаниями.

Тиана писала о своих мечтах, страхах, сомнениях. Она была откровенной, но в то же время скрытной. Каждая строчка раскрывала ее внутренний мир, полный противоречий. Я читал и видел, как она боролась с собой, как пыталась найти ответы на сложные вопросы. Почти все ее мысли были обо мне.

По мере чтения я понимал, что ее поведение — это не игра, а попытка справиться с внутренними бурями.

Тиана избегала меня. Словно боялась, что я увижу ее слабости и уязвимость. Она не хотела, чтобы я знал, как ей тяжело. Правда, зачем тогда оставила дневник?

Вопросы роились в моей голове. Почему она так изменилась? Что произошло?

Почему она решила открыться мне именно сейчас? Я чувствовал, что разгадка где-то рядом, но Тиана не торопилась делиться ею. Ее секреты были частью ее самой, и она не готова была расстаться с ними так легко.

Я продолжал читать до самого рассвета, словно пытаясь разгадать сложную головоломку. Каждая страница приближала меня к пониманию, но в то же время отдаляла от ответа. Тиана была загадкой, которую я не мог разгадать до конца.

Образ дерзкой и независимой женщины никак не вязался с той депрессивной и угнетенной девушкой, которая писала дневник, размазывая чернила, смешивая их с каплями слез по страницам.

Это была какая-то игра, но правил мне никто не собирался рассказывать.

— Ваша Светлость, прибыл управляющий, — лакей низко поклонился, застав меня на лестнице, там, где и оставила меня Тиана и вырвал из тяжких дум. — Камердинер еще задерживается.

— Уже иду, — задумчиво проговорил я.

Я бросил взгляд вверх, туда, где совсем недавно пробегала Тиана. В воздухе все еще витал легкий аромат ее духов.

Что-то тянуло меня наверх, ближе к ней. Это чувство было одновременно и приятным, и тревожным. Я ощущал, как сердце начинает биться быстрее, а в голове крутятся мысли, что я мог бы сделать или сказать, чтобы быть рядом с ней. Хотелось распахнуть дверь и заявить о своих правах, показать ей, что она принадлежит только мне. Обряд единения имел и свои отрицательные последствия, заставляя думать о жене чаще, чем требовалось.

Этот день обещал быть трудным. Я знал, что впереди меня ждало множество дел, связанных с замком и семейными обязанностями. Но самое сложное было то, что я не мог быть рядом с Тианой.

Она была в своей спальне, а мне предстояло позже вернуться в холодную и пустую гостевую комнату. Провести очередную ночь вдали от нее будет мучительно трудно, но и быть рядом с ней — еще сложнее.

Вместо попыток поговорить и вновь нарваться на стену отчуждения, я покачал головой и последовал за лакеем.

Гордость?

Нет, просто рациональность. Я не любил загадки, а перевернутые спальни — одна из них, и мне нужно было ее разгадать.

— Сидите, — я ворвался в кабинет, как ураган, разрывая тишину резким хлопком двери. — Перейдем сразу к делу: Вы привезли все отчетные документы за последние пять лет?

Спенс, молодой мужчина в дорогом костюме, подскочил на месте, его очки слетели с носа, а на лбу выступили капли пота. Он поправил их дрожащими руками, вытирая лицо белым кружевным платком. Его глаза метались, словно он искал пути к спасению, но в кабинете не было выхода, кроме единственного — за моей спиной.

Массивный деревянный стол, на котором царил идеальный порядок, несколько кожаных кресел, книжные полки с рядами тяжелых томов, а на стене висел портрет основателя замка в полный рост — моего деда. Но сейчас внимание привлекал не интерьер, а сам Спенс, его бледное лицо и трясущиеся руки.

Я медленно подошел к столу, чувствуя, как воздух вокруг меня становится густым и напряженным. Спенс попытался взять себя в руки, но его голос дрожал, когда он заговорил:

— За пять лет? — он нервно сглотнул, его взгляд заметался по кабинету.

— Есть какие-то сложности? — я не сводил с него внимательного взгляда.

Мой голос был холодным и ровным, но внутри меня бурлил огонь, взывая немедленно отправиться к жене. Навязчивый голос я постарался заглушить и все мое внимание вновь сконцентрировалось на бедолаге управляющем.

Спенс замер, его руки снова задрожали, а на лбу проступили капли пота. Он знал, что я не прощаю ошибок и не терплю промедлений.

— Нет... Нет, никаких сложностей, — пробормотал он, его голос был едва слышен.

Он попытался улыбнуться, но его лицо оставалось напряженным и испуганным.

Я кивнул, продолжая сверлить его взглядом. В этот момент я чувствовал себя хозяином положения, вершителем судеб. Он боялся меня, и это доставляло мне удовольствие. Я был тем, кто мог разрушить его жизнь одним движением руки, просто схватив за горло.

— Хорошо, — сказал я наконец, делая шаг назад. — Тогда я жду вас с документами завтра утром. Не опаздывайте.

Спенс выдохнул, его плечи опустились, а на лице появилась слабая улыбка. Он собрал свои вещи и направился к выходу, но я остановил его.

— И еще кое-что, — сказал я, глядя ему в глаза. — Если узнаю, что вы скрываете от меня что-то важное, то не буду так добр. Вы меня поняли?

Спенс кивнул, его лицо снова побледнело. Он понимал, что это не пустая угроза.

Шестое чувство подсказывало, здесь что-то не так.

—Есть-ть проблема, — Спенс так волновался, что начал заикаться.

Я смерил его грозным взглядом. Терпеть не мог, когда мне врали или юлили. Это было неуважение к собеседнику.

Приблизился и встал прямо перед ним, возвышаясь словно скала.

— Я весь во внимании.

Мужчина нервно сглотнул и вновь протер лоб платком, поправил очки и заерзал в кресле.

— Нет никаких отчетов. Всю информацию, которую я получал, сразу же направлял Вам и копий у меня нет. Я постараюсь восстановить, но...

Я замер.

За пять лет не было ни одного отчета.

Я платил содержание слугам и в казне замка всегда были деньги для Тианы, которые постоянно приходилось пополнять, потому что убыточный замок с невозделанными землями никогда не оставлял возможности для самоокупаемости. Все приходилось завозить.

Стоило обсудить этот вопрос с Тианой. Кроме того, меня так и тянуло наверх, к ней. Мне казалось, что она взывала ко мне, что темные щупальца страха сковывали ее тело...

Если так работала связь, то я не мог представить себе, как наша встреча могла произвести на нее такое впечатление. Я не сделал ничего плохого, даже старался быть галантным и вывести взаимоотношения к нейтральным, чтобы жена могла расслабиться.