Травница клана черных волков

Она разожгла в камине небольшой огонь, поставила котелок с водой и принялась сортировать собранные травы. Знакомые движения: измельчить, отмерить, бросить в кипяток. Аромат ромашки и мяты медленно наполнил комнату, вытесняя запах страха. Она готовила успокаивающий чай. И для Галена, измотанного ночными событиями, и для себя.

Раздался тихий стук в дверь. Кэлин вздрогнула, чуть не уронив кружку. Ее сердце заколотилось. Он? Гален? Стража?

— Войдите, — голос ее дрогнул.

Дверь открылась, и на пороге появилась одна из женщин, которую Кэлин видела у лазарета. Узнала ее. Это та женщина с младенцем на руках, спасенным во время вспышки болезни. В руках у нее была небольшая плетеная корзинка, накрытая льняной салфеткой.

— Эйра Кэлин, — женщина поклонилась, ее глаза блестели от искренней благодарности. — Я... мы... хотим поблагодарить вас. За капитана. За всех нас.

Она протянула корзинку. Под салфеткой лежал свежий, еще теплый хлеб, кусок сыра и несколько яблок. Простой, но щедрый дар от тех, у кого было не так много.

Кэлин почувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Она не ожидала такого жеста.

— Это... это не нужно, — пробормотала она. — Я просто делала свою работу.

— Нет, — женщина покачала головой, настаивая. — Вы сделали больше. Вы принесли нам удачу. Возьмите, пожалуйста. Пусть... пусть это вернется к вам добром.

Она поставила корзинку на стол и, не дожидаясь ответа, поспешно ретировалась, словно боясь перейти невидимую грань.

Кэлин смотрела на дары. Хлеб. Сыр. Яблоки. Не цена была важна, а жест. Признание. Но вместе с ним и ярлык. «Принесла удачу». Как амулету. Как талисману. К ней теперь относились не только как к целительнице, но и как к чему-то... мистическому.

Она допила чай, собравшись с духом, и снова вышла. Работа, вот ее ответ. Она должна была делать то, что умела лучше всего.

Остаток дня она провела в лазарете, помогая Галену с обычными пациентами — ушибами, простудами, родовыми болями. Старик относился к ней с подчеркнутым, почти официальным уважением, но между ними висело невысказанное. Он больше не задавал вопросов. Он просто принимал ее помощь, время от времени бросая на нее длинные, задумчивые взгляды.