Измена. Ошибки прошлого

- Я сказал, что пьяный перепихон с твоей подружкой был ошибкой. Сказал?

Я молчу.

Витя берет меня за плечи и сильно сжимает пальцы. Они впиваются мне в кожу до самых костей.

- Я сказал, что мне жаль? Что я не помню, как так произошло? Что это ошибка? Сказал?

Встряхивает меня, как тряпичную куклу.

- Сказал… - обреченно сиплю я, задыхаясь от душащего кома в горле.

- Тогда какого хуя моя родная женушка выебывается? – басит тихим призрением.

Такое чувство, что он сейчас меня задушит. Сожмет свои крепкие руки у меня на шее и отправит на тот свет. Я боюсь даже смотреть на Витю. И сердце стучит в ушах, перебивая все остальные звуки.

- Папа? – взволнованный шепот Катюши выдергивает меня из состояния замершей амебы. – Папочка? Что ты делаешь?

Витя убирает от меня свои руки и оборачивается.

Сквозь пелену слез я вижу испуганную бледную Катю. Она прижимает к груди игрушечного зайца с длинными ушами.

Да, наша девочка уже взрослая, но все еще спит с игрушками.

И все еще носит смешную розовую пижаму с единорогом.

И она не готова к такому удару, как развод родителей. Мы для нее одно целое.

- Солнышко, иди к себе, - хрипло шепчет Витя.

- Мама? – Катя переводит на меня растерянный взгляд, ее глаза округляются. – Мам, у тебя кровь!

Я вздрагиваю, словно от пощечины.

- Черт, Яна, - шипит Витя, хватая меня под локоть. – Милая…

Голова идет кругом.

Прикладываю к носу пальцы, провожу по верхней губе. Смотрю на красные кровавые разводы.

- Мама просто перенервничала, - сообщает Витя. – Такое бывает, Катюш.

- Мам, может скорую?

Меня все еще трясет, но я собираю по кусочкам свой посыпавшийся рассудок.

- Нет, папа прав. Я просто перенервничала. Мне нужно умыться.

- Я с тобой, - скалится Витя, все еще придерживая меня под руку. – Еще не хватало, чтобы ты упала в обморок.

- Я не упаду.

- Замолчи, Яна. Просто замолчи сейчас! – зловеще рыкает Витя. – А ты, солнышко, возвращайся к себе в кровать, - обращается к нашей дочери, смягчив свою злость.

- Ты зайдешь ко мне еще раз перед сном?

- Конечно.

Придерживаясь за стену, иду в сторону ванной. Я боюсь упасть, хотя это едва ли возможно. Витя так сильно впился в меня своими пальцами, что не даст мне растянуться по пути.

Пока я умываюсь и останавливаю кровь из носа, Витя стоит за моей спиной тихой тенью. Он молчит, но я слышу его разъяренное дыхание.

И я все еще его боюсь.

Никогда не видела его таким…

Мы прожили прекрасные одиннадцать лет. Прошли вместе, как в той дурацкой клятве, и горе и радость. Мы были друг для друга не просто мужем и женой, но и поддержкой, опорой, лучшими друзьями. Мы всегда были командой.

Что пошло не так?

В какой момент все рухнуло с треском прямо мне на голову, а я ничего не заметила?

Я все еще не могу поверить, что Витя переспал с моей подругой. Но он сам признался… а потом и Лиза со своим телефонным звонком и едкими, ядовитыми словами «мы с Витей любим друг друга».

Если он любит Лизу, какого хрена не хочет меня отпускать? Почему он впадает в жестокую ярость и покрывает меня презрительными матами?

Мне лучше пока что больше не поднимать вопрос о нашем разводе. Витя не в себе. И я правда боюсь, что он поднимет на меня руку.

Не верится, что он опустится до такого, но…

Бывает же, что можно всю жизнь прожить с человеком, и так до конца его и не узнать.

В сложных ситуациях я всегда была паникершей, испуганной истеричкой, а Витя, наоборот, с холодной головой подходил к любому вопросу и никогда не терял самообладание.

Но сегодня в его глазах я точно увидела, что его рассудок отключился.

Он был просто бешеным.

Яростным.

Лютым.

- Все? – тихо спрашивает он, смотря на мое отражение в зеркале.

Я киваю коротко и вытираю лицо бумажными полотенцами.

- Иди в постель, Яна, - приказным жестким тоном выдает Витя.

Мне сейчас лучше его не злить.

И я бреду в нашу спальню мимо комнаты Катюши. Она все еще смотрит мультик по квадратную губку в штанах.

- Мы не договорили, Яна, - прилетает мне в спину, когда переступаю порог нашей спальни. – Постарайся не уснуть, пока мы не придем к решению, которое устроит нас двоих.

Мне ужасно хочется спать. Но я точно знаю, что Витя не успокоится. И как только Катя уснет, он опять начнет этот разговор, не сулящий мне ничего хорошего.

Я в клетке. В ловушке. В западне.

Я не знаю, как пережить эту ночь.

Глава 10.

Умываюсь и смотрю на свое отражение. Капли воды стекают со лба по скулам к подбородку. Падают на кафель раковины.

Кап. Кап.

Вытираю лицо, отшвыриваю полотенце в сторону и снова смотрю на себя.

Глаза красные и взбешенные.

На виске выступила вена.

Похож на монстра. Яна права.

Я чудовище.

Я трахнул лучшую подружку своей жены, хотя сам не помню, как это все произошло. Но я точно знаю, что у нас было. Было. Это неоспоримый факт. В моей памяти с той ночи остались только громкие женские стоны, а на утро на члене были высохшие "следы любви".

Мало того, что я скрыл от Яны свой поступок. Прошла неделя, а я так и не набрался смелости, чтобы покаяться перед женой. Она кормящая мама, только приехала из роддома, а тут я с такими новостями. Это было бы жестоко.

И я знал, что Яна мне такого не простит. Припугнул Лизу, что сверну ей шею, если моя жена узнает.

Лиза благополучно молчала целую неделю. А сейчас решила вскрыть карты и заявилась к нам домой.

Шлюха. Мерзкая ядовитая шлюха. Из-за нее я могу все проебать сейчас.

Проебать любимую женщину. Проебать право воспитывать своих детей в полноценной любящей семье.

Я понятия не имею, каким образом Лиза оказалась в ту ночь в моей постели, почему эта дрянь забирала меня от Стаса, как поднялась со мной в квартиру, где и сколько раз мы с ней… трахались… Я ничего не помню.

И вспышки агрессии сейчас накрывают меня из-за страха лишиться всего, что для меня важно и ценно.

В адекватном и вменяемом состоянии я бы никогда не смог изменить моей Яне. Я злюсь на самого себя, что так нажрался в ту ночь и подпустил к себе гадину Лизу. И эту злость я сливаю на ни в чем неповинную жену, как последняя мразь.

Расчесываю волосы пятерней и бесшумно выхожу из ванной. Мне нужно успокоиться, перевести дух. Поговорить с Катюшей и поскорее уложить ее спать.

А потом я вернусь в нашу спальню, где меня ждет напуганная бледная Яна, и мне нужно мягко, без агрессии, убедить ее, что развод – это самый последний шаг. И что мы не станем принимать поспешных решений.

Мы обязаны попытаться все сохранить.

- Папа, - шепчет Катюша, приподнимаясь на постели.

- Выключай мультики, солнышко, - шепчу я.

Катюша послушно хватает пульт, и в комнате становится невыносимо тихо.

- Пап, что случилось у вас с мамой?

Логичный вопрос после того, что видела наша дочь. Я готов был кинуться на Яну и привязать ее к кровати, лишь бы она успокоилась и не ушла от меня.

Я был на грани безумия, что мне не свойственно.

- Мы сильно повздорили.

- Все плохо, да? Ты… ты ругался матом. Я слышала.

Катя прижимает к себе плюшевого зайца, когда я сажусь на край ее кровати.

- Да, Катюш. Мы сильно поругались. Я… я сделал маме очень больно, и теперь…

- Теперь ты уедешь от нас? И вы с мамой… разведетесь? – бормочет Катюша, сжимаясь в комочек от плохого предчувствия.

- Кто тебе сказал такую глупость? – морщусь я в свете ночника. – Конечно, мы не станем разводиться.

- Мама была сама не своя, когда мы с бабулей приехали домой. Бабушка опять на нее ворчала, а мама… она хотела выгнать бабушку. Все было не так, как обычно, пап.

- Я сильно обидел маму, - повторяю я. – Но я все исправлю, Катюш.

Наклоняюсь к дочери и осторожно целую ее в лоб.

- Пап, просто… у моего друга Сережи родители тоже сильно поругались, а потом развелись, - глухо лепечет дочь, размазывая по моему сердцу чернила отчаянного страха за будущее нашей семьи. – И теперь Сережа живет с мамой, а папа приезжает к нему только на выходные.

- Катюш…

- У нас же так не будет? Ты никуда не уедешь? Да?

- Я никуда не уеду. Мы с мамой не разведемся.

Я и сам в этом не уверен, но не знаю, что еще сказать дочери.

Не вываливать же на нее причину нашей с Яной ссоры.

Я надеюсь, что моя жена в порыве злости не ляпнет Катюше, что папа спит с другими женщинами. Боже…

У меня зубы скрипят от отвращения к самому себе.

Одиннадцать лет…

Одиннадцать лет эта проклятая блядь Лиза крутилась под носом, и я никогда даже не думал, что смогу с ней переспать в пьяном угаре.

Но я смог.

И я сам себя ненавижу за то, что это произошло.

- Пап, я очень переживаю, - признается Катюша.

- Все будет хорошо, малышка. А сейчас спи.

Осторожно глажу дочку по волосам, и она закрывает глазки. Маленькая… она так похожа на Яну. И внешне, и повадками. Ласковая деловушка.

Моя маленькая дочка.

Еще пару недель назад я был горд, что вот-вот стану отцом двоих. У меня будет и сын, и дочь, и любимая трепетная жена. Что еще нужно для счастья мужику?

А потом… пьяный туман затмил мой разум. Я залез на эту сучку. Я разрушил свой брак. Я все разрушил.

Катюшка начинает сладко сопеть. Уснула.

Тяжело вздыхаю. Я предал не только Яну, но и своих детей. И это разъедает мою душу кислотой.

Если бы я знал, чем все закончится, я бы не поехал тогда на попойку с мужиками. И я бы ни за что не сел в машину к Лизе, не впустил бы ее в свой дом, не позволил бы случиться случайной близости со змеей.

Бесшумно выхожу из комнаты дочери и застываю в дверях спальни.

Яна сидит на кровати ко мне спиной. Замерла и смотрит в одну точку, даже не шевелится.

Я напугал ее своим неадекватным безумием. И сейчас мне надо держать себя в руках. Я должен донести до своей женщины, что люблю ее. И что я не хочу ее отпускать.

Дорогие!

Если история вам нравится, не забывайте ставить "звездочки" на книгу - это помогает с продвижением. А еще подписывайтесь на мою авторскую страничку. Так вы не пропустите новинки, скидки и важные новости в блоге❤️

Спасибо за обратную связь! Читаю все комментарии!

Глава 11.

Слышу его шаги за спиной и закрываю глаза. Сжимаю дрожащими пальцами подол шелкового халатика.

- Яна…

Витя обходит кровать и останавливается возле стены напротив меня.

- Извини, я тебя напугал…

Я молчу. И рассудок шатает как маятник.

Я боюсь, что Витя весь наш брак скрывал свое истинное лицо. Что он на самом деле тиран и способен поднять на меня руку. Или что еще похуже, ведь в его глазах двадцать минут назад я видела самую настоящую агрессию.

Рядом в кроватке спит наш новорожденный Марик.

За стеной – дочка Катюшка.

Если Витя сейчас убьет меня, у Кати на всю жизнь останется психологическая травма.

- Ян, я ведь не монстр. Просто… - сдавленно стонет Витя. – Я знаю, что сильно виноват перед тобой, и перед Катюшкой и Мариком тоже. Но ты же должна знать…

Он сползает по стене вниз. Садится на пол и смотрит мне в глаза.

- Ты должна меня хорошо знать, - приглушенно продолжает он. – Я бы не смог изменить тебе осознанно. Я виноват. Да! Но мы можем попытаться все сохранить, Ян. Не обязательно рубить с плеча. Не обязательно сразу разводиться.

Молчу.

Слезы наполняют глаза.

Кто предал однажды, тот снова предаст. Я не знаю, осознавал ли Витя свою измену в моменте, но как мне забыть об этом теперь? Как вычеркнуть из памяти факт, что Витя трахнул мою подругу? Даже если Лиза сама… как мне сохранять с Витей семью и не ждать очередной его пьянки-гулянки с таким же исходом?

Это все очень сложно.

Очень сложно и очень больно.

И я не знаю, как Катюшка переживет наш развод. Что мне делать? Что делать?

Без денег, без жилья, без плана к отступлению.

Я жила и радовалась, что у нас с Витей все совместное. А теперь я ни черта этому не рада.

Я должна была копить деньги, пока не села в декрет. Чтобы у меня были хоть какие-то сбережения на черный день.

Этот черный день грозой обрушился мне на голову, а я стою без зонта и прикрыться мне нечем.

- Я против развода, - повторяет Витя с рыком раздражения.

Сидит передо мной на полу. И в его глазах скользят тени раскаяния и сожаления, кажется.

Или это я хочу видеть в его глазах раскаяние.

Но Лиза… Лиза сказала, что они с Витей любят друг друга. И что они не смогли сдержаться в ту ночь, и их накрыло лавиной чувств! А я и не догадывалась, что мой муж ей нравится.

Я ведь делилась с ней всем.

Нашим счастьем, нашими проблемами. Даже про наши интимные отношения я ей рассказывала!

Из груди рвется стон, но я сдерживаюсь. И ком в горле стоит такой, что дышать полной грудью я не могу.

- Ты имеешь право не прощать мне измену, да. Но ты не должна лишать наших детей полноценной семьи, Ян.

- Если мы разведемся, то я не буду против твоего общения с Катюшей и Мариком, - сиплю я охрипшим посаженным голосом.

- Да услышь ты меня! Развод – это не выход.

- Я не могу простить. И закрыть глаза не могу. Ты мою подругу… боже… - накрываю лицо ладонью, и плечи дрожат от слез.

- Гордая, - скалится Витя. – Хочешь остаться разведенкой. Гордой разведенкой. Да?

Прикусываю губу. Я уже рассыпалась вся на осколки и щепки. Я не понимаю, сколько еще боли мне нужно пережить, прежде чем эта ситуация меня отпустит.

- Конечно я не заберу у тебя детей, Яна. Но я буду требовать совместную опеку.

Я убираю ладонь с лица и снова смотрю на Витю. Значит, он сдался? Вот так просто сдался? Он согласен на развод, и не будет больше пытаться удержать меня рядом?

Конечно, я именно этого и хотела, но мне почему-то еще больнее.

- Если тебе удобно жить в этой квартире, то… мы не станем ее продавать и делить. Я оставлю ее тебе, а сам куплю себе двушку в этом же подъезде.

Раздраженно стискиваю челюсти.

- Мы разводимся не для того, чтобы жить через стенку, - шепчу я не скрывая своего недовольства.

- Если мы разведемся, то тебя волновать не должно будет, где я живу, - осаждает меня Витя.

Сволочь.

Какая же сволочь.

То есть, если он сойдется с Лизой, я должна буду смотреть на них каждый день?

- Я предлагаю тебе остыть и все взвесить, Яночка. Мы всегда успеем сделать этот шаг. Разрушить проще, чем сохранить.

Тяжело выдыхаю через нос. Он трахнул Лизу. Лизу! Ту, с которой я сидела за одной партой, с которой я делилась подробностями своей жизни. Ту, которая все эти годы была рядом.

Подумать только…

Сильно зажмуриваюсь, чтобы в голосину не завыть. Стон раздирает грудь, но стопорится острой болью в горле. Дышать тяжело.

- Ложись спать, - произносит Витя и поднимается с пола.

Он медленно идет к выходу из нашей спальни и тушит свет. А я продолжаю сидеть на краю кровати не в силах пошевелиться.

Спать я больше не хочу.

Я хочу съехать.

Уйти.

Убежать.

Мне даже не с кем поделиться тем, что сейчас у меня внутри. Трещины, из которых сочатся липкие струйки нефти.

Может, завтра мне станет легче.

Но сейчас я раздавлена. И я не хочу сохранять семью с тем, кто предал. Я хочу отмыться от этой грязи и начать все с чистого листа.

Глава 12.

Закрыв глаза, я лежу и не двигаюсь. Витя ушел на кухню после нашего разговора. Прошло уже больше двух часов, а он так и не вернулся в нашу спальню.

Не знаю, чем он занимается, но у меня дурное предчувствие. Хуже всего, если он общается по переписке с Лизой.

Эта мысль меня душит.

Витя согласился на развод. И, как благородный мужчина, даже пообещал оставить мне квартиру. А теперь, когда он поймет, что я настроена решительно и не собираюсь прощать его измену, он вполне может сойтись с Лизой.

Вот смеху то будет.

Особенно громко расхохочется моя свекровь Тамара Степановна. Хотя Лиза ей тоже не сильно то и нравится…

Поверить не могу, что все это происходит со мной. Я и в страшном сне такого не могла увидеть.

Марк начинает кряхтеть в своей кровати. Я приподнимаюсь на постели и смотрю на время – три часа ночи.

И какого черта я так и не сомкнула глаз, пока сын давал мне такую невероятную возможность?

Встаю на плач ребенка. Осторожно беру Марика на руки и сажусь в кресло, чтобы покормить сына.

С ужасом обнаруживаю, что моя грудь… изменилась. Будто молоко так и не пришло с момента последнего кормления.

- Тише, Марик. Тише, - покачиваю младенца, возвращая его в кровать.

Хватаю с полки ручной молокоотсос и прижимаю к соску. Активно нажимаю рычаг, но ничего не происходит. Ни одной капельки молока.

Обреченно смотрю на плачущего Марка.

Выходит, что Витя довел меня окончательно. Из-за него у меня ушло молоко. В одно мгновение пропало!

В голове гудит осиный рой. Что теперь делать? Не из холодильника же магазинное молоко давать недельному младенцу!

Черт!

- Яна, Марк голодный, - шепчет Витя, проходя в спальню.

Наши взгляды пересекаются. Его уставший и растерянный, и мой – безумный от паники и злости на мужа.

- Это ты виноват…

- Яна, в чем ты опять меня обвиняешь? – тяжело выдыхает Витя.

- В том, что у меня ушло молоко!

- Всмысле? Куда ушло?

- Совсем ушло, Витя! Сиськи пустые! Это ты меня довел до такого! – озлобленно рычу я. – Я не могу даже сына накормить.

Витя встревоженно приподнимает брови.

- У меня и так молока было немного, а теперь вообще нет, - возмущаюсь я. – Вот что теперь делать? Где я ночью возьму смесь для кормления?

Лицо Вити на мгновение вытягивается. Он активно трет переносицу пальцами.

- В аптеке продается такая смесь?

- Наверно.

- Ян, успокойся. Я сейчас схожу за смесью.

- Умник, время три часа ночи!

- Мам… пап… - сонная Катя трет свои глазки, проходя в спальню. – Марик меня разбудил. У него опять болит животик?

Я втягиваю носом воздух шумно, вновь достаю Марка из его кроватки. Усаживаюсь на кресло и все же пробую предложить ребенку грудь.

Он хватает сосок, чавкает, но через пару секунд снова заливается голодным плачем.

- Мам… - пищит Катюшка.

- У меня ушло молоко, - рассказываю дочери.

Она садится на нашу с Витей кровать и вопросительно смотрит мне в глаза.

- Так бывает, Катюш. Сейчас папа принесет детскую смесь, Марик покушает и успокоится.

- Я опять не высплюсь, - пикает дочка. – Мам, а можно я буду ночевать у бабушки?

Прикусываю кончик языка.

Я не хочу отпускать дочь к Тамаре Степановне с ночевками. Мы с Витей и сами прекрасно справлялись раньше. Ночевка у бабушки – крайняя мера.

Но Катюша и правда не спит вместе с нами. У нее чуткий сон, и младший братик ей мешает.

- Катюш… -шепчу я, качая сына на руках. – Я понимаю, что ты…

- Вы с папой так и не помирились? – перебивает меня, и взгляд ее становится злым.

- Не все так просто, дочь.

-Из-за чего вы поругались?

Я застываю.

Какую ложь мне придумать, чтобы не вываливать на десятилетнюю девочку правду? Она еще слишком мала, чтобы я могла открыто рассказать ей о поступке папы. Катюша не поймет меня, как женщину.

И эта горькая правда только навредит ее психике.

- Что ты молчишь, мам? – гневно прищуривается моя девочка.

- Это наши взрослые разборки, Катя. Так бывает, что взрослые сильно ссорятся.

- Из-за чего? – не унимается дочка.

- Папа… он… обидел меня.

- Чем он тебя обидел?

Катя словно веревки из меня вьет. По ниточке вытягивает правду. И я в замешательстве не знаю, что ей сказать.

- Слушай, Катюш, это наши с папой личные дела. Мы во всем очень скоро разберемся. Все будет хорошо.

- Вы теперь расстанетесь, да? И папа от нас уйдет?

Чувствую себя дурой набитой. Просто идиоткой. Катя уже не пятилетка, которая верит в сказки, и она чувствует наше с Витей напряжение. Она понимает, что нашей семье грозит самое страшное, что могло случиться.

- Если вы собирались развестись, тогда зачем родили Марка? – колко спрашивает Катюшка.

- Мы не собирались разводиться.

- А теперь собираетесь? Да? – скрещивает руки под грудью и гневно искривляет свое детское личико.

- Катя… - устало шепчу я. – Иди к себе. Ложись в кровать и попробуй уснуть. У тебя еще есть шанс выспаться.

- Все понятно! – цедит дочь сквозь зубы и быстро встает с кровати.

В гневе она очень похожа на своего отца. Сжимает ручки в кулаки и глядит на меня волком. Я даже отворачиваюсь, продолжая качать Марика. Сынок все еще тихонько плачет. Но я знаю, что скоро его тихий плач превратится в голодные вопли.

И где вообще носит Витю с детской смесью?

Глава 13.

- Вот, - муж передает мне бутылочку с готовым детским питанием.

Я даю ее Марику, и тот жадно присасывается к силиконовому кончику.

- Ян…

- Я не хочу говорить.

- Ян, - повторяет Витя и присаживается передо мной на корточки.

Смотрит на меня снизу вверх, уложив свои теплые ладони на моих коленях.

- Яночка…

- Да что, Вить? Что? Тебе мало того, что ты уже сделал?

- Я ведь… я не хочу никуда переезжать. Я не хочу жить где-то без тебя, без Кати, без Марка. Я люблю вас всех.

- От большой любви с моей подругой… - зубы скрипят от подступающей злости.

- Стою перед тобой, как побитый щенок и скулю, скулю, скулю. А ты меня не слышишь. Я не хотел тебе изменять, я понятия не имею, как это все получилось.

Пустые утомительные разговоры.

Быстрее бы закончилась эта ночь. Я жду не дождусь, когда Витя уже повезет Катюшу в школу и оставит меня в покое.

А потом пусть берет свои вещи и проваливает. Видеть его не могу. С его глазами грустными, с признаниями в любви. Это невыносимо.

- Я последний раз спрашиваю, - тихо шепчет Витя. – Мы попробуем сохранить нашу семью?

- Нет, - упрямо отвечаю я.

Он опускает голову. Сдавливает пальцами мои колени, причиняя дискомфорт.

- Выходит, это конец, - обреченно шепчет мой муж.

Пока еще мой.

Витя поднимает взгляд, убирает свои руки от моих коленей.

Медленно стягивает обручальное кольцо с пальца.

- Я подготовлю документы для развода. Найду адвоката. От своих слов я не отказываюсь, квартира останется тебе и детям. И нас ждет совместная опека.

Витя встает. В свете ночника на его лице играют полутени. Он выглядит так, будто я только что приговорила его к смертной казни.

- Надеюсь, ты не пожалеешь о своем решении, Яночка, - скрипит раздраженно и кладет свое кольцо на тумбочку возле кровати.

Закрываю глаза.

В тишине дома слышу шаги Вити, он медленно выходит из спальни. Прикрывает за собой дверь.

Слезы вновь бегут по щекам. Я не хотела больше плакать, и, казалось, что вся боль уже закончилась.

Но меня вновь рвет на части. На кусочки. На кровавые мелкие клочки.