Измена. Ошибки прошлого

- А если будет девочка?

- Я буду рад. Еще одна принцесса. Бантики, косички, косметика, балет.

Улыбаюсь смущенно.

- На самом деле я думала о втором малыше, - признаюсь я. – Наверно, мы готовы к пополнению. Я соскучилась по пеленкам, а до внуков еще далеко.

- Мама! Папа! – Катюшка летит к нам в объятия.

Мы с Витей переглядываемся, улыбаемся друг другу.

- Катюш, а ты бы хотела, чтобы в нашей семье появился еще один ребенок? – осторожно интересуюсь я, смотря в голубые любопытные глаза дочери.

- Ты беременна? – Катя моргает несколько раз.

- Пока нет, - отвечает Витя. – Но мы задумались, что хотим малыша.

- Мальчика?

- А ты хочешь братика?

- Не знаю, - Катюша пожимает плечами. – А вы не станете меня меньше любить?

- Конечно нет! – сажусь на корточки и обнимаю рыжеволосую малышку. – Мы всегда будем любить тебя сильно-сильно!

- О чем разговор? – Лиза подходит к нам с двумя воздушными облаками сладкой ваты в руках.

- Мама и папа хотят родить, - отвечает ей Катя.

Лиза мажет по моему лицу невозмутимым взглядом и хитро улыбается:

- Ну, Суворовы, в этот раз крестной буду я?

…

Почти год мы активно старались, чтобы я забеременела. Врачи руками разводили – оба здоровы, а долгожданная беременность так и не наступает.

Сейчас Марик спокойно спит у меня на руках. Мой долгожданный, вымоленный у неба сын.

Мы с Витей были так счастливы, когда тест наконец показал две полоски. Муж ходил со мной на все УЗИ, покупал мне красивую одежду для беременных, фрукты, витамины. Готовил сам, чтобы я вкусно ела и не утруждалась.

Не смотря на сильный токсикоз и общую слабость, беременность была спокойной, счастливой. Витя меня поддерживал во всем.

Гулял со мной вечерами после работы.

Сам забирал Катю со школы и возил ее на балет, помогал малышке с уроками, чтобы я больше отдыхала.

В какой момент крепкая лодка нашей семьи дала трещину? Когда мы начали тонуть? Почему я ничего не замечала?

Я продолжаю и продолжаю сидеть в кресле. Стараюсь понять, в какой момент мой муж и Лиза могли сблизиться настолько, чтобы переспать за моей спиной?

Я никогда не замечала, чтобы у них был друг к другу какой-то интерес.

Когда Лиза приходила к нам в гости, Витя обычно занимался своими делами. Либо работал, либо смотрел телевизор в спальне. Они даже толком не общались.

Я не слепая. Мое сердце должно было почувствовать беду.

Боже…

Мой муж и моя лучшая подруга…

Лиза…

Как она могла меня предать? Мы за одной партой сидели! Ходили к друг другу на ночевки, обсуждали мальчиков.

Она всегда так искренне радовалась за меня.

Неужели я все это время, как идиотка, держала рядом с собой бомбу замедленного действия?

Когда Лиза решила, что она может запрыгнуть на моего мужа?

Слезы вновь наполняют глаза.

Я медленно встаю с кресла, укладываю Марика в кроватку и иду на кухню.

Пью воду жадными глотками, а затем беру в руки свой телефон. От Лизы семь пропущенных.

По позвоночнику сквозит холодок. Что ей еще нужно? Эта сволочь трахалась с моим мужем! Нам не о чем говорить больше.

Она меня предала.

Всадила мне клинок между лопаток в тот момент, когда я была наиболее уязвима.

Пустым взглядом смотрю на экран мобильного, и фотография Лизы вновь всплывает. Она опять звонит мне.

- Ало.

- Яночка, - шепчет Лиза в телефонную трубку. – Яна… ты как?

Тяжело вздыхаю. Мне так противно от ее ласкового голоса и фальшивой заботы, аж тошнит.

- Нормально.

- Витя рассказал тебе, да? – интересуется подруга виновато и приглушенно.

- Да.

- Ян, прости. Мы не хотели, чтобы все так получилось. Чтобы тебе было больно. Но наши с Витей чувства… они как лавина, понимаешь? Накрыли с головой и…

- Что ты несешь? – шиплю раздраженно.

- Мы с Витей любим друг друга, Яна. Теперь ты все знаешь. Прости.

Я не верю ни одному ее слову.

Фальшивая мерзкая гадина. Сволочь.

- Я правда долго боролась со своими чувствами, Ян. Но когда Витя сам начал меня целовать и шептать, что давно с ума по мне сходит, я не смогла остановиться. Я знаю, что ты теперь меня ненавидишь. Прости. Прости меня, Ян.

Сердце покрывается плесенью от ее противных признаний. Внутри меня дыры и липкая черная жижа.

Я захлебываюсь болью.

- Яна, - шепчет Лиза. – Не держи на нас зла. Мы правда не смогли сопротивляться чувствам.

- Знаешь что, Лизонька, - хриплый и болезненный стон. – Пошла ты в жопу!

Сбрасываю вызов и отшвыриваю от себя телефон.

Прохожу в спальню и вытаскиваю из под кровати большой желтый чемодан. Ворохом вываливаю в него вещи Вити.

Пусть катится к своей Лизоньке.

Пусть с ней живет, раз у них такая неземная сильная любовь, которая их лавиной накрыла и они сопротивляться не смогли.

Я в этой грязи захлебываться отказываюсь.

Я не заслужила, чтобы ко мне вот так относились и так со мной обращались.

Я живой человек, в конце концов я – кормящая мама. И мне лишний стресс не нужен.

Расправившись с вещами открываю дверь квартиры и выкатываю чемодан в подъезд. Мне выть хочется. Орать в голос. Разнести всю квартиру, как безумное торнадо.

Я никогда не прощу Витю и Лизу.

Никогда не прощу этих чертовых предателей.

Глава 6.

- Яночка, мы приехали! – веселый голос Тамары Степановны сотрясает тишину квартиры.

- Мама! Папа! – Катюшка тут же толкает дверь в спальню и вваливается маленьким вихрем.

Я приподнимаюсь с кровати и стараюсь улыбнуться дочери.

- А папа где? Что за чемодан в подъезде? Это наш?

- Он…

- Добрый вечер, Яночка, - свекровь расплывается в улыбке и плывет к кроватке Марика. – Внучок мой, не спишь? Ян, а ты чего его одного бросила? Почему с собой не положила? Кормила давно?

Я передаю Катюшке ее домашнее платье, и дочка-юла улетает в свою комнату.

- Марик отдыхает. Кормила недавно.

- Ой, как же он на маленького Витюшку похож! Глазки голубые, небесные! Красавчик мой.

- Ему неделя. Цвет глаз еще может поменяться.

- Ой, Ян, вот не надо, - Тамара Степановна недовольно морщит нос. – Думаешь, зеленые глаза – это красиво?

Я пожимаю плечами.

- И хорошо, что у Катюшки глаза тоже голубые. А то и так рыжая, как ты!

- Тамара Степановна, мы с вами это уже обсуждали… - шиплю сквозь зубы.

- Да ну, - отмахивается женщина. – Ты как ведьма, Ян. Глаза эти твои зеленые, волосы огненные. Тебя в школе не дразнили?

- Вы чай будете? – перевожу тему.

Со свекровью говорить бесполезно. Я рада, что она помогает мне с Катюшей, но теплого общения между нами так и не сложилось. Как бы я не пыталась наладить контакт, Тамара Степановна меня недолюбливает. От нее за километр веет надменным высокомерием и лютым холодом.

- Ма, мне нужно математику доделать, я в продленке не успела, - сообщает Катюша, вернувшись в комнату. – А папа где? Он мне поможет?

Прикусываю щеку изнутри.

Витя говорил, что поедет к своей маме.

Но, видимо, до мамы он так и не доехал.

Сердце сжимается в груди. Неужели помчался к Лизке? Может, подруга мне не наврала? Вдруг у них и правда любовь…

Ловлю болезненный укус ревности и даже вздрагиваю.

- Мам, когда папа приедет? Он мне поможет с математикой? – Катюша тянет меня за край халата.

- А правда, где Витя? И что за чемодан у вас на пороге? В отпуск собрались? – свекровь руками разводит и прожигает во мне дыру волчьим взглядом.

Я не знаю, что говорить. Я и сама не знаю, где носит моего мужа. И мне так страшно сейчас…

- Ян, ты чего застыла? – Тамара Степановна хмурится.

Я не хочу говорить сейчас, что Витя и Лиза сделали за моей спиной пока я рожала. Не хочу давать свекрови лишний повод, чтобы надо мной поиздеваться и выплеснуть на меня свой яд.

И Катюша…

Разве десятилетняя девочка должна знать о том, что ее отец трахнул ее любимую тетю Лизу?

Я качаю головой, рассудок мутнеет.

- Я заварю нам чай, - бормочу я. – У меня есть конфеты с марципаном.

- Мои любимые, - произносит Тамара Степановна и снова сует свой нос в кроватку к Марику. – Внучек, а тебе не холодно? Ян, ты бы накрыла его одеялом. Чего он у тебя мерзнет?

Я прохожу на кухню и ставлю чайник. Он шумно начинает работать. У меня болит голова от пережитого стресса.

И я понимаю, что в таком состоянии мне теперь очень долго вариться. Потому что я теперь даже не могу представить свое ближайшее будущее.

Витя говорил, что не хочет со мной разводиться, но на что он надеется? Что я забуду про его измену? Что я смогу простить?

Даже если и смогу, как мне доверять ему дальше?

Раз этот кобель смог залезть на мою близкую подругу, где гарантия того, что он не изменял мне раньше со своими секретаршами?

Боже…

У меня словно кинжал в груди. И каждая моя мысль о Вите – это новый удар мне в душу.

Я не могу так. Я сойду с ума… я просто сойду с ума…

- Мам, когда папа приедет? У меня математика! – звенит голос Катюшки.

- Приедет, - отвечаю сухо. – Наверно…

- Что значит наверно? – Тамара Степановна входит на кухню с моим сыночком на руках.

- Он уехал… на работу…

- У него отпуск, - напоминает свекровь.

- Там что-то срочное, - пожимаю плечами.

Какая же я дура.

У самой душа выворачивается, скручивается, воет. А я должна разыгрывать сейчас спектакль перед свекровью?

Мне слишком больно, чтобы прикрывать задницу Вити перед его мамой. И мне страшно рассказывать ей правду. Тем более рядом вертится моя девочка. Она не заслужила всей этой грязи.

Она еще очень маленькая, чтобы понять причину разлада в нашей семье. Ее отец трахнул лучшую подругу мамы. Если Катюшка узнает, она не сможет пережить это без травм для ее психики.

Мы с Витей все равно разведемся. Тогда и будет Тамара Степановна ликовать, что избавилась от ненавистной невестки.

Вода в чайнике бурлит, и он отключается. Я наливаю заварку и кипяток в стаканы, ставлю на стол, достаю конфеты. Каждое мое движение похоже на автоматическое, механическое. Словно я робот какой-то.

А внутри все горит и дрожит.

- Ты палец порезала? – Тамара Степановна кивает на бинт на моей руке.

- Да.

- Хозяйка из тебя, конечно, так себе…

Прикрываю веки и медленно выдыхаю.

- Ян, ну не злись. Тебе тридцать восемь, у тебя двое детей, а ты все еще не научилась с ножом обращаться! – фыркает Тамара Степановна.

Она своими словами будто огонь зажигает внутри меня. И в котле моей боли появляется злость. Медленно закипает.

- Мам, а кто со мной будет математику делать, если папа вернется поздно? – Катюшка хватает конфету и на меня вопросительно смотрит.

- Я помогу тебе.

Вообще не уверена, что Витя приедет домой ночевать.

- Мам… я хочу с папой…

- Катя, какая разница с кем делать уроки? – цежу сквозь зубы.

Я с трудом держу себя в руках. Не хватало еще скатиться в истерику сейчас. При Катюшке и Тамаре Степановне я точно не покажу своей слабости.

- С папой лучше. Он понятнее объясняет.

- Ну какой же красивый Марик получился, - влюбленно произносит свекровь. – Мне кажется, что он на меня похож!

Ага, как же. Похож. Такой же морщинистый, разве что. Напряженно вздыхаю и смотрю прямо в стену невидящим взглядом.

- Ян, ты прям как на иголках, - укоризненно говорит Тамара Степановна. – Что случилось?

- Ничего.

- Яна, ты что, поругалась с Витей? И от него уйти что ли собралась? Вещи свои собрала и в подъезде оставила?

Катюшка смотрит сначала на бабушку, потом на меня.

- Мам? Вы с папой поссорились?

Стискиваю челюсти так, что зубы скрипят.

- Все нормально, - сухо бросаю я.

- Да нет, не нормально, - говорит Тамара Степановна. – Ты как из психушки сбежала. Взгляд не живой, сама бледная, губы потрескались. А ну говори, что произошло!

Глава 7.

- Ни-че-го, - выдыхаю по слогам.

- Витя ведь не на работе, да?

- Давайте не будем сейчас поднимать этот вопрос, - произношу сдавленно и встаю, чтобы забрать у свекрови своего сына. – Не нужно ворошить ничего. Мне и так трудно.

- Трудно? Да Витя тебе во всем помогает. Скачет тут перед тобой. Ты ему благодарна должна быть и за квартиру, и за брак, и за детей.

- Тамара Степановна, замолчите…

- Мам? Что за чемодан в подъезде? – Катюша округляет глаза и прячет голову в шею испуганно.

- Нахалка! – охает свекровь. – Это ты мне сказала? Замолчите?

Я хочу забрать у нее ребенка, но она вцепилась в Марика мертвой хваткой.

- Тамара Степановна, отдайте мне Марка, - тихо требую я.

Но свекровь на меня плевать хотела.

- Еще и при Кате будешь мне рот закрывать? Я Вите на тебя пожалуюсь! Он быстро с тобой разберется, овца неблагодарная!

Конфликт набирает обороты, и я теперь чувствую себя маленькой неловкой девочкой. Будто я действительно в чем-то виновата. Меня подкосила новость об измене моего мужа, а тут еще и Тамара Степановна нагрянула, как гром среди ясного неба. И я рассыпаюсь от отчаяния и боли.

И нет ни одного просвета во всей этой тьме.

Нет даже лучика, за который я могла бы ухватиться.

Я не знаю, что делать.

Будь у меня только Катюша, я бы уже собрала вещи и ушла с ней на съемную квартиру. Потом бы что-то придумала.

А теперь у меня только небольшие декретные с работы, маленький Марик на руках и отсутствие своего собственного жилья и поддержки.

Я в безвыходном положении.

- А я сразу Вите говорила, что ты змея! Змея и ведьма зеленоглазая! – продолжает клевать меня свекровь.

Я и не думала, что она настолько меня ненавидит. Да, у нас были спорные моменты и недопонимания, но чтобы вот так, как сегодня… такое в первый раз.

- Тамара Степановна, вам пора домой, - указываю ей на дверь, а у самой голос дрожит.

- Да ты что!? Выгнать меня хочешь?

- Да.

- Мамочка… Бабулечка… - пищит напуганная Катюша.

- Нет, ты посмотри, какая дрянь! – ядовито выплевывает каждое слово Тамара Степановна. – Доиграешься ты, Янка!

Я с трудом сдерживаю слезы. В горле болезненными спазмами пульсирует мое израненное сердце.

- Я уйду, но сыну все про тебя расскажу! – грозит пальцем.

Я наконец-то забираю у него сморщенного Марика, который тут же заливается плачем.

Прохожу в комнату и сажусь в кресло. Достаю грудь и даю ребенку. Я недавно его кормила. Он не может быть голоден, но этот требовательный плач просто невозможно игнорировать.

- Мама? – голос Вити прокатывается по квартире.

Я даже вздрагиваю от неожиданности.

- Сыночек! – плачущим голосом тянет Тамара Степановна.

- Ой, папочка! Папочка! – Катюша сразу виснет на рукаве моего мужа. – Папочка, мне нужно с математикой помочь.

- Мам, у тебя все нормально?

- У овцы своей рыжей спрашивай! Она меня доведет до сердечного приступа скоро! Змея подколодная!

Витя заглядывает в нашу спальню, замечает меня с Мариком у груди и поджимает губы. А я только и могу, что умоляюще посмотреть в его глаза. Если он сейчас не уведет свою мать, то будет только хуже.

Я взорвусь.

Я сейчас вылью на нее свою истерику.

Я еле держусь, чтобы не высказать Тамаре Степановне все, что я о ней думаю.

Это раньше я помалкивала и старалась быть тактичной и милой. Потому что мне дорог был Витя, и я не хотела накалять обстановку и приносить мужу проблемы в виде ссор с его мамой.

Сейчас мне пофиг!

Мне нечего терять.

Витя мне изменил.

Нашей семье пришел конец.

И строить из себя пай-девочку теперь не обязательно. Если свекровь считает, что я ведьма, то пусть я такой и буду в ее глазах.

- Мам, я отвезу тебя домой, - говорит Витя, выводя Тамару Степановну из квартиры.

- Что за чемодан тут у вас? – дерзко рычит она.

- Это не наш, - отвечает ей Витя.

- А чей же?

- Не знаю. Пойдем, мам. Пойдем.

Их голоса затихают.

Я закрываю глаза и слушаю, как Марик сладко посасывает молоко из моей груди. А слезы все-таки катятся по моим щекам.

Слишком много боли за один день. Слишком много потрясений. И я точно знаю, что когда Витя вернется, он вновь попытается со мной поговорить.

Глава 8.

- Мам, - тихо шепчет Катюша, подкрадываясь ко мне. – Марик спит?

- Спит.

- Мам…

Поднимаю взгляд и внимательно смотрю на свою испуганную малышку.

- Катюш, все хорошо, - шепчу я из последних сил.

Мне нужно взять себя в руки, но я не могу.

- Вы с папой правда поссорились? – спрашивает дочь, присаживаясь на подлокотник кресла. – Мам? Все плохо, да?

По спине катится холодная капелька пота. Я устало закрываю глаза, прикладываю руку ко лбу и качаю головой.

- Катюш… садись за уроки…

- Мам, - шепчет дочка прямо у меня над ухом.

Я не знаю, что говорить ей. Как сглаживать углы, если ее отец предал меня, когда я была наиболее уязвима?

Я не ожидала предательства.

Я ничего не замечала.

И я так виновата сейчас перед своими детьми, что не уберегла нашу семью, что была слепой курицей, что подпустила Лизу к моему мужу.

Неужели Лиза и Витя действительно давно боролись с обоюдным притяжением, и как только появилась возможность, они…

Боже… боже мой…

- Мам? Ты плачешь? – Катюша заглядывает в мои глаза.

- Нет, малышка. Знаешь что? – я натягиваю улыбку. – А почитай нам с Мариком книжку.

- Хорошо, - кивает Катюша и осторожно топает в свою комнату.

Возвращается ко мне в спальню и забирается на кровать. Устраивается поудобнее, открывает сказку известного детского писателя и начинает читать.

Ее мягкий приятный голос обволакивает мой больной рассудок.

Я держу Марика одной рукой, другую поставила на подлокотник и оперлась на ладонь головой. В висках острая резкая боль.

Я жду возвращения Вити. Нас ждет серьезный разговор.

Я буду настаивать на разводе. Эта квартира была куплена в браке, и если мы продадим ее, то я смогу купить себе свою собственную небольшую квартирку, добавив материнский капитал. Это сейчас единственный выход. Развод.

Никогда не думала, что буду через это проходить.

Входная дверь гулко хлопает, и Катюша, откинув книгу, бежит встречать папу.

- Папуль, надо помочь мне с математикой!

- Неси учебник.

Витя заглядывает в комнату. Осматривает меня, в его глазах тень вины и сожаления.

- Ян, ты ела что-нибудь?

Я тяжело вздыхаю. Плечи поднимаются и также медленно опускаются.

- Я закажу нам доставку.

- У меня кусок в горло не лезет, - отзываюсь хриплым голосом.

- Ян, что мама тебе наговорила?

Открываю глаза и впиваюсь в лицо мужа безумным взглядом.

- Твоя мать – сука и стерва, - язвительно выплевываю в ответ. – Но не она виновата в том, что мне хочется повеситься, Вить.

- Яна, ты слишком драматизируешь, - шепчет и подходит ближе ко мне. – Ничего страшного не произошло.

- Что?

- Ян…

- Ничего страшного? Ты мою подругу… где ты ее трахал, Вить? На нашей кровати, да?

- Тебе нужны эти грязные подробности?

- В ванной? На кухонном столе!? – мой шепот сейчас похож на предсмертные хрипы умирающего животного. – Какая я дура…

- Успокойся, - зло бросает мой муж. – Мы все обсудим, когда Катя ляжет спать.

У меня дрожит подбородок.

Я не знаю, что делать. Мне хочется собрать вещи и просто сбежать. Все бросить и послать всех к черту.

Но я не могу позволить себе такую роскошь. Мне даже уйти некуда.

Я полностью зависима от Вити, и он прекрасно это осознает.

Я купаю Марика, пока Катя и Витя занимаются в ее комнате математикой. Растираю пяточки сына детским душистым маслом, целую его маленькие пальчики, вдыхаю запах младенца. Такой сладкий, вкусный, нежный. Правильно говорят, что новорожденные пахнут раем.

Мой сын и моя дочь – это то, что не дает мне окончательно сойти с ума от невыносимой боли и женского отчаяния.

Витя включает Катюше мультики.

Слышу звук работающего телевизора.

Вытираю слезы и осторожно встаю с постели. Марик только закончил пить мое молоко, и теперь сладко спит. Я перекладываю его в детскую кроватку.

- Яна… - шепчет Витя, подходит ко мне со спины.

Его сильные руки ложатся на мою талию. Сжимает пальцами мою кожу. Сквозь тонкую ткань халата чувствую тепло его ладоней. Тошнота подходит к горлу.

Он трогает меня… после нее… после Лизы…

- Не смей ко мне прикасаться.

- Яночка… - шепчет и втягивает ноздрями запах моей кожи на шее.

- Я здесь только потому, что мне некуда идти, Витя. Будь у меня пути отступления, я бы уже собрала вещи и сбежала от тебя.

- Не говори ерунды, - рычит мне на ухо, и я дергаюсь.

- Убери от меня свои лапы, - веду плечом и выпутываюсь из его грязных объятий.

- Яна, - скалится муж, припечатывая меня к стене опасным сверкающим взглядом. – Мы забудем о том, что я сделал. С Лизой ты больше общаться не будешь. Мы сохраним наш брак.

- Нет, - качаю головой. – Я собрала твои вещи и хочу, чтобы ты съехал.

- Это моя квартира, Ян. Моя и твоя. И мы будем жить вместе. Ты продолжишь выполнять функцию жены.

Я ловлю пересохшими губами воздух. Вот козел! Мерзкий, подлый предатель!

- Удобно ты устроился, - лепечу я с ядовитым презрением. – Я буду функцией жены, а ты будешь продолжать спать с Лизой? Она сказала, что вы друг друга любите, и что вы…

- Заткнись и ложись в постель, Яна, - цедит каждое слово через зубы. – А если хочешь развод, то ты уйдешь одна. Без детей.

Глава 9.

- Какое же ты чудовище, - хриплю, проваливаясь в обреченное состояние истерики. – Ты самый настоящий монстр, Витя.

- Ты понятия не имеешь, какой я в ярости, Яна.

- Что? Покажешь сейчас свое истинное лицо? Измены мало? – с издевкой спрашиваю я.

- Яна, закрой свой поганый рот! – болезненно рычит, обдавая жаром мое лицо.

Виктор делает шаг ко мне, и я дергаюсь. Ударяюсь лопатками о стену так, что в глазах мутнеет.

- Замолчи и включи мозг! – устрашающе цедит сквозь плотно сомкнутые челюсти Витя, поставив руки по обе стороны от моей головы.

Нависает надо мной, впечатывая в стену.

Меня парализует страхом. Я только и могу, что закрыть глаза, лишь бы как-то абстрагироваться от всего этого ужаса.

Мой муж слетел с катушек.

- Думаешь, я пушистый зайчик? Да?

- Витя…

Мой подбородок дрожит в немой панике.

- Я устал, - хрипит Витя. – Я пиздец как устал, Яночка.

- Я тебя боюсь…

- Правда? – шепчет мне на ухо. – Тогда какого хуя ты не можешь вовремя заткнуться? Я хотел спокойно поговорить с тобой. Я предложил единственный правильный выход из этой ситуации. Остыть и разобраться в ситуации.

Я прикусываю кончик языка, во рту появляется соленый привкус крови. Меня всю трясет. А сердце через мясорубку промалывается от боли и страха.