Измена. Иллюзия семьи

- Я понятия не имею о чем ты мечтаешь, Сема! – выдергиваю свои руки из захвата мужа.

Он недовольно качает головой.

- Я вижу, ты уже успела себя накрутить, Ева. Твоя мама была тут. Ты ей что-то рассказала?

- А должна была? – дерзко спрашиваю, собрав волю в кулак.

- Зная тебя, ты бы предпочла умолчать о таком, - Семен меня колючим взглядом обжигает. – Ты ведь затворница, личную жизнь ни с кем не обсуждаешь.

Прикусываю кончик языка.

- И правильно, незачем кому-то знать. Эта ситуация должна остаться внутри нашей семьи.

- А она есть, наша семья? Была вообще когда-то? – усмехаюсь я с вызовом. – Мы вместе семь лет, а твоей внебрачной дочке пять?

- Да. Ей пять. Но это ничего не меняет. Ты – моя жена.

- Ты врал мне все эти годы! – вскрикиваю я так громко, что уши закладывает.

Выражение лица моего мужа приобретает пугающий вид. Он сильно сжимает челюсти, играет желваками.

А я интуитивно отшатываюсь назад и резко прижимаюсь лопатками к стене. Все тело сковывает тугой цепью боли.

- Не истери, Ева, - властным голосом с примесью металла чеканит Семен, приковывая меня взглядом к стене. – Ты же знаешь, я ненавижу истеричек и дур.

Он встает со стула, осматривает меня сверху вниз. Надо признать, что выгляжу я сейчас похуже ходячего мертвеца. Бледная, замученная, уставшая. Еще и в дебильной больничной сорочке.

- Завтра тебя выписывают. Я приеду и заберу тебя домой. Девочки будут с няней, а мы сможем спокойно поговорить.

Я застыла и даже не моргаю.

Сбежать от него завтра? Попросить выписать меня из больницы пораньше и уехать? Скрыться?

Это раньше я была уверена, что Сема ничего плохого мне не сделает. Но что ждет меня теперь, когда я знаю правду о его любовнице и внебрачном ребенке?

Глава 10.

Мой новый год начался с минорной ноты. Нет, даже не так.

Он скорбящим аккордом затрещал в воздухе.

А я ведь, как и все, верила в Новогоднее чудо и ждала, что этот год будет еще лучше, чем предыдущий.

Но теперь я стою на пороге больницы и только поднимаю взгляд в чистое голубое небо. Безоблачно и морозно. День в полном разгаре, и даже нос слегка пощипывает, когда я дышу полной грудью.

- Поехали, а то замерзнешь, - с толикой заботы произносит Семен и подталкивает меня к машине.

- Где девочки? – семеню вслед за мужем.

- Девочки с няней, - спокойно отвечает он. – А нас ждет серьезный разговор, Ева.

По телу пробегает неприятный холодок.

Я не знаю, чего ожидать от Семена, и мне становится страшно.

Мама учила меня, что нельзя выносить сор из избы. И когда мои подружки жаловались на своих мужей, я только и могла, что скромно улыбаться и повторять, что у меня с мужем все хорошо.

Да мне и жаловаться было не на что.

Я витала в облаках, строила планы на будущее, берегла наше счастье безмолвным молчанием и никогда не допускала мысли о том, что жизнь может преподнести вот такой сюрприз и так ударить меня мордой об асфальт.

Больно.

Резко.

Без предупреждения.

По моей судьбе словно катком проехались.

Я молодая женщина, и впереди еще вся жизнь, но теперь она ощущается, как петля на шее.

Семен молча ведет машину, иногда посматривает на меня. И мне не по себе от его взгляда.

Передо мной не мой муж, а незнакомец.

Незнакомец, который способен на предательство и обман.

- Завари нам чай, - сухо бросает он, стоит нам переступить порог нашего дома.

Я стягиваю с себя куртку и оставляю ее на вешалке, провожая Семена недоумевающим взглядом.

Он что, серьезно считает, что сейчас лучшее время для чаепития?

Но ноги сами несут меня в сторону кухни. Словно я робот, а не живое существо. На автомате мою маленький пузатый заварник, ставлю чайник, насыпаю чайные листья столовой ложкой.

И только когда слышу за спиной шаги мужа, вздрагиваю и оборачиваюсь.

- Как ты себя чувствуешь? – интересуется Семен, останавливаясь в метре от меня.

- Нормально, - вру я.

- Нормально? – приподнимает бровь и проходится по мне таким взглядом, что меня тремор бьет.

Хочу разозлиться на мужа. Схватить этот чертов заварник и стукнуть Семена по наглой морде. Раскричаться, устроить истерику с битой посудой.

Но вместо этого я лишь медленно киваю.

- У тебя, должно быть, есть ко мне вопросы? – произносит Семен на выдохе. – Чтож, я готов на них ответить.

Смотрю на него исподлобья.

- А сам ты ничего объяснить не хочешь?

- Нечего объяснять, - пожимает плечами.

Ведет себя так, будто ничего не случилось.

- Я хочу развестись, - заявляю я, и грудь сковывает тугой цепью боли.

Даже дышать тяжело становится.

- Это исключено, - безапелляционно выдает Семен.

- Я не смогу оставаться с тобой теперь, когда знаю правду! – повышаю голос, но он сипит и дрожит.

- Что ты знаешь, Ева? – улыбается.

И эта его улыбка все же заводит во мне мотор злости.

Опираюсь бедрами на столешницу позади себя и руки скрещиваю под грудью.

- Семен, не надо издеваться и изворачиваться! Я прекрасно помню про твою любовницу и дочь! И если ты думаешь, что я смогу закрыть на это глаза…

- Ты еще слишком молодая, Ева, чтобы что-то понимать, - нарочно перебивает меня и делает шаг в мою сторону.

Я дергаюсь, желая отстраниться, но понимаю, что в ловушке.

Семен ставит руки на мраморную плиту за моей спиной. Нависает надо мной. Дышит так, что я чувствую жар его дыхания на своем лице. И меня пробивает слезами. По щекам горячо.

- Разве мама не учила тебя, что женщина должна сохранять семью и бороться за любовь мужа? – властно рычит Семен, а его глаза наполняются чем-то темным, незнакомым. – У нас двое детей. Дочки. Какой пример ты им подашь, если сейчас уйдешь?

- За что ты так со мной? – со всхлипом произношу я и зажмуриваюсь.

- Как? – с подчеркнутой нежностью спрашивает, а затем большим пальцем собирает слезы с моей щеки.

Раньше от его прикосновений я успокаивалась. Это было мило и трепетно, когда муж вот так собирал мои слезы и осторожно целовал в мокрые щеки.

У меня еще нос всегда забавно нос краснеет, когда плачу. И Семен никогда не упускал возможности надо мной подшутить в такие моменты и ласково назвать меня снеговиком.

Но сейчас его прикосновения причиняют только боль.

- Я все понимаю, Ева. Мы потеряли ребенка, тебе сейчас тяжело, - шепчет. – Я найму помощницу по дому, с нами останется жить няня. Тебе нужно собраться с силами.

- Я хочу уйти, - мой тихий голос звучит как мольба.

- Нет, - раздраженно шипит мой муж, и я вновь ощущаю его горячее дыхание на своей коже. – Я тебя не отпускаю, Ева. Выкинь из своей красивой головки эту поганую мысль.

- Я даже смотреть на тебя не могу… ты меня предал, а теперь требуешь от меня покорности?

- Я требую от тебя только одного, Ева. Успокойся! И давай уже пить чай.

Глава 11.

Семен опускает руки, стоящие на столешнице по обе стороны от меня, отстраняется, но зрительного контакта не разрывает. Его потемневшие глаза налиты злобой, но он улыбается.

Скалится.

Я смотрю на него, а у самой внутри неприятно вибрирует.

Чем я заслужила его предательство? Безграничной любовью, слепой верой, желанием быть рядом и подарить сына после двух девочек принцесс?

И сейчас, вместо спокойного разговора и принятия единственного верного решения, Семен не намерен меня отпускать. Это пугает.

Нам разве есть, что спасать?

Конечно, он прав. У нас двое детей, и они хотели бы воспитываться в полной семье. Видеть маму и папу вместе, любящих друг друга, с горящими глазами и заботой. Но разве возможно искренне любить, пройдя через предательство? Разве я смогу, надавив себе на горло ради дочерей, оставаться рядом с изменником и закрывать глаза на его вторую семью?

- Почему ты так жесток со мной? - лепечу я одними губами, голос парализовало.

- Я? Жесток? - иронично улыбается Семен, его глаза опасно блестят. - Я просто не хочу лишаться привычной жизни, Ева. Меня все устраивает.

Его слова бьют мне прямо в солнечное сплетение.

- Если тебя все устраивает, почему ты завел любовницу? - хмуро уточняю я, а сердце в груди дрожит.

- Я не хочу искать себе оправданий, - качает головой мой муж. - Да, измены были. И не одна.

Мое сердце подскакивает прямо в горло. Обжигает глотку болью и распирает изнутри. А что, если Карина у него не единственная? Что если сейчас из всех щелей полезут внебрачные дети?

- Но сейчас все изменилось, - шепчет Семен. - Сейчас для меня главное ты и мои дочери.

- И много у тебя дочерей? - ядовито выплевываю я с безбожным хрипом в голосе.

Семен прищуривается. Всматривается в мои глаза, наполненные слезами.

- Две, - нагло заявляет мой муж. - Кристина и Лера.

- А та девочка?

- А про ту девочку тебе стоит забыть, - жестко чеканит Семен.

Я уже набираю в легкие воздух, чтобы возмущенно выдохнуть, ведь внутри меня настоящее адское пламя после его слов вспыхивает, но по дому прокатывается звон.

- Ты кого-то ждешь? - тут же спрашивает Семен, его брови съезжаются на переносице.

- Нет! - рявкаю я и отворачиваюсь к мужу спиной.

Хватаю горячий заварник и разливаю темно коричневую крепкую жидкость в белые чашки.

- Может, твоя очередная любовница своего ребенка привела? - со злостью выдыхаю я.

- Перестань, - строго бросает Семен на ходу.

Застываю, уперевшись руками в прохладную столешницу. От чая идет горячий пар, поднимается вверх стройной едва заметной полоской и тает в воздухе. А мне дышать тяжело.

Лучше бы я сбежала из больницы и скрылась от мужа, чем терплю это все.

- Привет, зятек! - слышу голос своего отца и резко поворачиваюсь.

Меня вдруг накрывает волной надежды и детского восторга. Это мой папа! И он пришел, чтобы забрать меня у неверного мужа и спрятать под своим надежным крылом, потому что даже сейчас, когда мне уже далеко не пять лет, а двадцать пять, он остается моим защитником, а я - его маленькой девочкой.

Мама наверняка сказала ему о похождениях моего мужа.

Затаив дыхание, я иду на его голос.

- Понятно, что я не так просто приехал. Хотел обсудить кое какие вопросы по бизнесу в непринужденной обстановке.

- Хорошо, Михаил Захарович, пойдем ко мне в кабинет, - отвечает Семен.

- Папа, - лепечу я, показавшись из-за угла.

- О, Евочка, солнышко! - папа лучезарно улыбается и распахивает руки для объятий.

И я просто падаю к нему на грудь щекой. Слезы душат, но я не позволяю им пролиться.

- Как ты, девочка моя? - гладит меня по волосам.

Желудок сжимается тугой пружиной тошноты.

Я бы очень хотела рассказать отцу, что со мной сейчас происходит. Мне больно и страшно. Я не узнаю своего нежного мужа, он стал чудовищем. Я потеряла ребенка, и меня все еще глушит пустотой.

Моя жизнь просто рухнула.

Но папа, видимо, ничего не знает. Моя мать сдержала слово и не стала никому рассказывать про Семена и его вторую семью.

- Мама сказала, что ты очень переживаешь и хочешь приехать к нам домой, - нежно шепчет папа мне на ухо.

Я быстро киваю, словно в бреду. И надежда, что отец заберет меня и моих дочерей домой, все еще теплится в груди.

- Ты сильная девочка, Ева, - осторожно произносит папа, отстраняясь от меня.

Нет!

Нет! Сейчас я не хочу быть сильной девочкой. Я хочу побыть его малышкой, которая имеет право злиться, истерить и скандалить. Которая может просто заплакать, как будто у нее отняли сладкую желанную конфету, не боясь осуждения и порицаний. Семен же не даст мне даже перестрадать, будет и дальше огрызаться и давить. Он не любит истеричек и дур.

Смотрю в глаза своего отца, а сама борюсь с желанием кинуться ему на шею, спрятаться за его спиной, почувствовать себя маленькой и защищенной. Я же уже выросла. Уже сама дважды мама. И я не должна срываться в истерику.

- Михаил Захарович, нас ждет разговор, - резко говорит Семен, обрывая мои надежды. - Я жду вас в кабинете.

- Я уже иду, - с улыбкой отвечает мой отец и, коротко кивнув мне, просто идет вслед за моим мужем по просторному коридору.

Папа приехал не для того, чтобы меня защитить и забрать.

Так уж получилось, что Семен и папа теперь деловые партнеры, и у них есть дела поважнее, чем защищать разбитую и раздавленную меня.

Сжимаю пальцы в кулаки так, что ногти в ладони впиваются. Мое горе ни для кого не имеет значения.

И, видимо, мне придется справляться со всем самой.

Глава 12.

Сижу за столом и мешаю сахар в чае серебряной ложкой. Она громко звенит, ударяясь о стенки бокала.

А мне противно от всего происходящего настолько, что горло сжимается в болезненных спазмах. Должен же быть какой-то выход из сложившейся ситуации? Хоть кто-то сжалится надо мной и поможет?

И лучше бы Семен привез наших дочерей домой, а не отправил развлекаться с няней. Мне становится легче, когда девочки рядом. И единственное, чего я сейчас по настоящему хочу – прижать к себе Кристину и Леру.

Мои принцессы придают мне уверенности и сил. Ради них я что-нибудь придумаю, хотя пока кажется, что выхода нет.

Наш с Семеном ранний брак объединил две семьи предпринимателей. И я, как и моя мама, с разбегу запрыгнула к мужу на шею.

Моя мать ни дня в своей жизни не работала.

И для меня была уготована такая же судьба, если бы Семен не предал. Теперь я с ним не останусь.

Пока я была замужем, в перерывах между родами и беременностями, успела отучиться на мастера-бровиста. Так что единственное, что я умею – щипать и красить брови. Ну, еще ресницы могу наращивать, если вспомнить технику.

Прикусываю язык и сильно зажмуриваюсь от острой боли. Оставляю ложку в чае и поднимаю взгляд в сторону лестницы.

- Мы с Евой собирались выпить чаю, - произносит Семен, спускаясь на первый этаж. – Так что приглашаю к столу.

Папа как-то странно на меня смотрит.

Подходит ближе, прищуривается.

- А что у вас к чаю? – интересуется он, заглядывая в мои пустые потухшие глаза.

- Сахар, - скованно отвечаю я.

- Ева, у нас в холодильнике твой любимый торт, - запоздало осведомляет меня Семен. – Я вообще-то готовился к твоей выписке из больницы, дорогая.

«Дорогая»… у меня мышцы на лице бесконтрольно вздрагивают.

- Торт с фруктовой заливкой, - продолжает мой муж сжатым голосом.

- Спасибо, обойдусь, - отвожу взгляд в сторону.

- А я, пожалуй, не откажусь! – с энтузиазмом произносит мой отец и садится напротив меня. – Ева, мы с Семеном поговорили. И решили, что я все же заберу тебя на пару дней в родительский дом.

Сердце ошалело подскакивает в грудной клетке от этой новости.

- Заберешь? – недоверчиво переспрашиваю я.

- Ну да, - папа руками разводит. – Не вижу в этом никакой проблемы.

- А мои девочки? – шепчу, затаив надежду.

Может, мама все же сказала отцу про похождения Семена и его вторую семью?

- И девочек тоже, - мягко произносит папа.

Я сижу, как на иголках. Хочется бросить все и побежать на второй этаж собирать вещи для себя и дочек.

Уйдем от Семена на несколько дней, а потом я что-нибудь придумаю. Главное, сейчас сбежать! Получить глоток свежего воздуха и свободы!

Встрепенуться и прийти в себя. Взять свою жизнь в свои собственные руки.

- Это всего на пару дней, Ева, - обрубает мое счастье Семен.

- Ну да, - кивает отец. – Ты немного отдохнешь и восстановишься после… больницы. А потом я верну тебя и принцесс Семену.

Сжимаю пальчиками теплый стакан с чаем, а внутри все напрягается и сжимается.

Мой муж ставит на стол торт и блюдца. Улыбается, будто ничего не произошло. А я загораюсь от гнева и ярости.

Нет уж! Если сейчас уеду – ноги моей больше в доме Семена не будет.

- Я пойду собираться, - осторожно произношу я и встаю из-за стола.

Муж сразу преграждает мне дорогу.

- Ева, - впивается в мое лицо предостерегающим взглядом. – Много вещей не собирай!

- Хорошо, не буду, - ядовито цежу сквозь зубы.

Обхожу Семена, ловко вильнув мимо него к лестнице.

Известие о том, что папа все же забирает меня домой, очень воодушевило и придало физических сил. Поэтому я быстро справляюсь с вещами, накидывая их ворохом в чемодан.

Забираю документы, домашнюю одежду, нижнее белье. Для дочерей пижамы, пару платьев, куртки.

- Помочь? – сухой голос Семена не выдает никаких эмоций, а я вздрагиваю и оборачиваюсь.

- Не надо.

- Слушай, - он проходит вглубь комнаты, заставляя меня обернуться. – Я понимаю, что ты теперь обо мне думаешь. Я сволочь, да?

Хлопаю ресницами, сильно стиснув челюсти, а в руках сжимаю розовую куртку старшей дочери. Молчу.

- Я не хочу тебя потерять, - выдыхает Семен. – И еще не хочу, чтобы ты принимала поспешные решения. Тебе нужно немного остыть, а потом мы поговорим.

- Нам не о чем разговаривать, - качаю головой упрямо.

- Ошибаешься, Ева. Очень сильно ошибаешься.

Глава 13.

Семен помогает мне спустить чемодан на первый этаж. Папа в это время сидит за столом и с наслаждением облизывает ложку.

- Торт изумительный! – выдает отец. – Зря ты не стала, Ева!

У меня все эти тортики сейчас поперек горла встанут. Я и куска проглотить не смогу. Потому что мне жизненно необходимо покинуть наш с Семеном дом.

- Ты готов ехать домой? – спрашиваю я, строго взглянув на отца.

- Готов, - он встает, оставляя ложку.

Вытирает руки о свои брюки, будто у него ладони вспотели.

- Ну все, - говорю я. – Поехали уже.

Меня тошнит от каждого уголка в этом доме, потому что здесь все пропитано воспоминаниями. Жизнь перевернулась с ног на голову, и я не могу привыкнуть к новой реальности.

Она серая, липкая, покрытая мраком и неизвестностью. И я понятия не имею, что будет через пару дней, когда родители соберутся вернуть меня неверному мужу.

Метаю в Семена ненавидящий взгляд.

Он еще недавно целовал меня возле большой елки, которую мы вместе наряжали яркими рыжими огоньками и бантиками. Сажал меня на обеденный стол и, прижав меня к своему мощному торсу, ненасытно целовал в губы. Готовил легкий овощной салат на нашей кухне, пританцовывая при этом с задором и легкостью.

Куда делось наше тихое светлое счастье? И были ли оно настоящим?

Ну нельзя быть таким офигенным актером и изображать неземную любовь для глупышки жены. Невозможно столько лет притворяться, что счастлив!

И теперь грустные глаза моего мужа выкручивают все лампочки в моей душе. Я гасну изнутри, как окна серых многоэтажных домов темной ночью.

- До встречи, Ева, - муж ловит мою руку и тянет меня к себе.

Я уворачиваюсь от поцелуя, но его губы все же касаются моей щеки. Чувствую, как неприятно начинают гореть мои уши. И желудок в трубочку сворачивается.

Для чего это все? Прощания, поцелуи… кому это теперь нужно?

- Я буду по тебе скучать, - шепчет мне на ухо Семен.

А я не буду. Мне некогда будет скучать по предателю, потому что впереди меня ждут разговоры с родителями. Хочется верить, что они меня поддержат в намерении подать на развод и съехать от мужа – предателя.

Папа ведь может помочь мне. Снять для меня и моих дочерей квартиру, дать денег на первое время. Я ведь готова сама работать! Сама буду обеспечивать себя и девочек!

Единственное, что меня напрягает – бизнесовые отношения Семена и моей семьи.

Мой муж может взъерепениться и разорвать все сделки с моим отцом.

И тут уже встанет вопрос, что для моего отца важнее – счастье дочери или деньги.

И меня просто в дрожь бросает от мысли, что он может выбрать не меня.

Я сажусь в большую черную машину отца, Семен опять лепечет что-то, но я не слушаю. Захлопывает дверцу, и я, наконец, выдыхаю.

Мой отец прощается с Семеном крепким рукопожатием. Они так переглядываются, что у меня сердце замирает камнем в груди.

Нервно кусаю нижнюю губу, закрыв глаза.

- Когда мы заберем девочек? – спрашиваю сразу, как только папа садится за руль большого внедорожника.

- Семен сам их привезет вечером, - отвечает отец и заводит мотор машины.

- Ты знаешь, что он сделал? – интересуюсь я, закипая от злости.

- Что он сделал? – папа улыбается, на меня не смотрит.

Трогает машину с места, колеса шуршат по дороге.

- Семен мне изменил! – выдавливаю я, и ладошки тут же красными нервными пятнами покрываются.

Отец прочищает горло, но так ничего и не говорит. А я только вглядываюсь в его напряженное лицо с густыми поседевшими бровями и сжатыми линиями губ.

- Он меня предал, папа! – возмущенно повторяю я в надежде увидеть хоть какую-то реакцию.

- Я знаю, - тихо произносит, так и не посмотрев на меня.

- У него есть любовница и пятилетняя дочь! – вскрикиваю, разводя руками.

Отец взволнованно вздыхает и выворачивает руль на повороте, крепко сжав его напряженными пальцами. От нашего разговора он явно не в восторге.

И поддерживать меня, видимо, не собирается.

- Папа? – шепчу.

- Ева, ты должна выяснять все у своего мужа, а не у меня, - заявляет строго.

И я просто вздрагиваю от его слов, а сердце лопаются свежие гнойные нарывы.

- Ты знал… - с дрожью в голосе озвучиваю свою догадку. – Ты все эти годы знал про вторую семью Семена!

Отец молчит. Не краснеет, не бледнеет. Только сильнее впивается пальцами в кожаный руль, и взгляд его, устремленный на дорогу, становится темнее.

Я молюсь, чтобы папа сказал мне хоть слово. Чтобы опроверг мои нелепые подозрения. Успокоил меня.

Но он этого не делает.

- Я поверить не могу! Ты все это время знал, что Семен мне изменяет и молчал! – вновь вторю я.

- Ева, мне тяжело вести машину, когда ты так орешь, - мягко произносит отец и растягивает губы в подобие жалкой улыбки.

В моей душе обрывается последняя надежда.

Единственный человек, у которого я могла попросить помощи и поддержки, все это время покрывал предателя.

Глава 14.

- Почему же ты молчал, папа… - лепечу одними губами, а голос так и остается где-то в грудной клетке вместе с глухой болью и недоумением.

Как он мог!? Он же мой отец!

Да мало ли, что у него с моим мужем общие дела и проекты! Я же его дочь!

Его маленькая принцесса. Кровиночка, которую он оберегал. Холил и лелеял. А сейчас вот так резко вскрывается, что самый близкий мой человек, к которому я всегда могла обратиться за помощью и поддержкой, такой же предатель?

Меня просто душит слезами.

Я хочу спрятаться. Залезть в кокон и побыть одна. Чтобы никто меня не трогал. Ни Семен со своим звериным оскалом и недовольным тоном, ни отец, скрывший от меня такую важную правду.

Променял родную дочь на бизнес.

И кто из них после этого хуже? Муж, который не может держать свой хрен в штанах, или предавший свою дочь папаша?

- И мама знала? – глухо шепчу я, голос предательски дрожит от липкой паники.

Отец продолжает молчать. Он больше даже не старается напрягать свои губы в улыбку. И только его тяжелый взгляд, устремленный на дорогу, выдает мне всю правду.