Отвергнутая жена дракона.Теплицы попаданки

Дракон. Одним словом.

— Как ты выжила?

— Во всём свои положительные стороны. После того как я слегла и меня окрестили умирающей, я правда думала, что настал мой конец. Но нет. Отлежалась, полегчало. И выяснилось вот что, про меня забыли, ждали моей смерти, а мне жилось всё лучше и лучше.

— Ты симулировала?

Эстер с кряхтением выпрямила спину, а потом виновато потупила взгляд.

— Я могу спокойно ходить в лес, мне не нужны разрешения. Конечно, я делаю это ночью, а днём сплю, но в моём доме всегда тепло, и у меня есть еда.

Очаг весело затрещал, и на душе стало легче. Страхи постепенно отступали.

— Сначала покажу тебе, потом сама станешь ходить. Не бойся, и ты выживешь и твоё дитятко.

Хмыкнула. Всё-таки решив, что старушка умом повредилась в этой своей партизанской войне.

— Я не бе-ре…

— Рей, я…я беременна от тебя…

— Браво, какой прекрасный спектакль. Даже если это было бы правдой, думаешь, поверил бы?!

Воспоминание всплыло в памяти будто ждало своего часа. Не может быть! Нет! Господи! Виктория была беременна? Или?

— С чего ты взяла Эстер? — старуха вскинула белёсые брови, будто я сказала глупость, и я поспешно добавила, — После того как я попала в холодную воду, не могла и подумать, что ребёнок выжил. Я столько была в горячке.

Наверно. Придумывала я на ходу.

— Раньше во мне была сильна лекарская магия, сейчас я уже не могу лечить, но чувствую. С твоим ребёнком-драконом всё в порядке. Он сам себя может защитить, даже в твоём чреве. Почему муж всё равно избавился от тебя?

От шока меня затрясло. Одно дело отвечать только за себя, а тут ещё и беременность. Зная сколько нужно лекарств, питания и отдыха беременным, сердце болезненно сжалось.

— Он мерзавец.

Эстер хмыкнула, а потом подвесила котелок с водой над очагом, а я дрожащими руками коснулась плоского живота. Слёзы снова заструились по щекам. У меня не было детей. Моя матка оказалась не приспособлена для вынашивания детей. Так сказал врач, после очередного выкидыша. И я перестала бороться с природой, бросив кипучую энергию в свои любимые теплицы и небольшое подворье. Они стали моими детьми. А тут…

Словно кто-то наверху захотел, чтобы бедняжка Виктория, так жестоко оклеветанная любимым, смогла родить ребёнка, даже если пришлось поселить в её тело другую. Смогла бы выжить в этом ужасном мире общины отвергнутых.

Эстер заварила травы и налила чай, у неё даже нашёлся сахар, и оттого чай вышел самый вкусный, что я пила за свою жизнь. Меня здорово разморило, но когда кто-то стукнул в окно, встрепенулась.

С громыхающим сердцем вышла из дома и увидела, что на кривых прогнивших ступеньках стояли мои помидоры…

Глава 10

В свои годы я не жаловалась ни на остроту ума, ни на память.

Оттого очень хорошо запомнила фразу герцога, в которой маркером у себя в голове выделила «пока не разберёмся».

Это означало, что если и меня оставили в покое, то ненадолго. И результат выяснения будет зависеть от того, какой цели добивается герцог.

Если сломать меня и затащить в постель, то можно было выдохнуть, я неплохо пристроилась.

Если реально натянуть сову на глобус и докопаться до адитума Крейна, мужа Виктории, ой, ну то есть уже моего бывшего мужа, то, пожалуй, времени было ещё больше.

Проснувшись утром и осмотрев обстановку старого дома, тяжело вздохнула.

Работы было непочатый край, нужно было отмыть дом, чтобы не боятся садиться на лавку и есть из посуды, что не мылась годами, а также обустроить место для рассады.

Пока помидорчики не требовали особого ухода: поливай да наблюдай, как зеленеет.

А ещё нужно было учитывать уровень освещения и температуру воздуха, как на улице, так и в доме.

Это современные огородники тут же бы фитолампу повесили, увлажнитель рядом поставили, чтобы скорректировать сухой воздух квартиры или дома, вызванный отоплением.

Мне теперь это было недоступно, так что пришлось вспоминать, как я начинала, путём проб и ошибок выискивая путь к крепкой рассаде и обломному (обильному – прим.автора) урожаю.

А значит, нельзя было допускать, чтобы в доме было холодно и влажно, нельзя, чтобы из окна тянуло ночным холодом, а учитывая близость реки, скорее всего, туманы здесь тоже не редкость. Про критическое повышение температуры в доме говорить было нечего, Эстер топила экономно.

Решив, пока остановится на этом, принялась за работу. Взяв ведра, пошла к колодцу за водой, но тут же одёрнула себя.

Внутри меня рос маленький человек. И пусть он уже мог защитить себя и маму, мне нужно было быть аккуратной и осторожной.

Не таскать тяжести и отдыхать.

Мама. Мамой. Улыбка сама собой появилась на губах, а зрение замутилось слезами. Кто бы мог подумать. Столько слёз отчаяния, боли, разочарования, даже ненависти к самой себе. Столько обидных слов, что я выслушивала от родных людей. Столько горячих молитв, стёртой обуви в надежде, что очередной целебный источник мне поможет.

Но мне, нужно было отправиться в другой мир, чтобы познать это сладкое чувство, когда внутри тебя растёт ребёнок. Мальчик или девочка, неважно, главное, что я не была одна и ради ребёнка я по колено в кровь встану, но выживу, хоть ногтями, хоть зубами вырву право на жизнь.

Глубоко вдохнув, чтобы унять внезапно появившуюся дрожь в коленях, в несколько заходов принесла достаточно воды для работы.

Но как оказалось, просто вымыть окно было бы слишком просто. Копоть въелась в стёкла, что простой водой не оттиралось. Я даже начала злиться, как вспомнила один действенный метод.

— Эстер, а в доме случайно не завалялось мела и газет, или старых книг, ненужных, конечно?

Эстер, что помешивала на большой закопчённой сковороде нехитрый обед, задумалась.

— Мела точно нет, откуда, а вот старые книги есть. Старая герцогиня их много привозила, а я читала да складывала. Глянь в пристройке.

К дому была пристроена небольшая клетушка, с низенькой покосившейся дверью, но когда я зашла туда, ахнула. Это была самая настоящая сокровищница. Под толстым слоем пыли стопками лежали книги, в углу были сложены тяпки и лопаты, а также всякие молотки, и даже гвозди.

Выходя с «добром» в руках, случайно толкнула ногой ящик, и из него со звоном выкатились разные пузырьки, какие-то были полные, какие-то пустые, но меня заинтересовал пузырёк с красными зёрнышками.

Хоть бы это была она. Может, тогда и мир окажется не таким отсталым.

— А я думала, всю использовала, — Эстер хлопнула себя по лбу. — Конечно, помню, старый герцог привозил кучу всяких лекарств, а так ка,к кроме меня-то и не умел, вот и осталось это.

Марганцовка. У меня дрожали руки, когда я добавила несколько зёрнышек в воду. Это же…это же можно было и рассаду полить для дезинфекции, и окно отмыть, да кучу всякого-разного.

Первым делом отмыла окно, так что в комнате сразу стало светло.

— Эстер, а чем можно заделать щели в окне?

— Посмотри в сундуке, если не найдёшь ничего, возьми что-то из ветхого и раздери на лоскуты.

Так, я и поступила, а потом уже поставила тщедушную банду на широкий подоконник. Полив тёплой водой со слабым раствором марганцовки с удивлением заметила, что даже день на солнышке и рассада оживилась.

Самое верное бы сейчас сделать помидорам парник, но про плёнку здесь вряд ли кто-то знает, а вот стекло...

Стёкла нужно будет в достаточном количестве, чтобы сделать тепличку. Рискованно, конечно, из стекла-то, но как я уже сказала, плёнки в этом мире нет.

Старушка сняла сковороду с огня и крепко задумалась.

— Ещё же и земля нужна будет?

Кивнула, оттирая тряпкой стол. Грязь никак не хотела сдаваться, и Эстер дала, откуда-то из-под стола, мне странное средство в бутыли из тёмного стекла.

— Вот добавь, но чутка, это последнее. Как знала, берегла у самой сил уже на уборку нет.

Не знаю, что это было за чудодейственное средство, но грязь будто расползалась от него. В два счёта отмыла и отскоблила ножом кухонный стол и две лавки, что стояли рядом.

— Ты поди план какой задумала? С рассадой-то? Помидоры не та еда, какой можно всю зиму питаться? Зачем они тебе сдались?

— Лора рассказала мне, что три четвёртых урожая отдают в северные земли, где ничего не растёт. Что если у меня получится выращивать больше урожая, чтобы община не голодала. Вдруг получится и эта новость дойдёт до короля….

Но я недоговорила, Эстер замотала головой.

— Ты плохо знаешь местных. Они ни в жизни не пойдут против герцога, лишь жилы надорвёшь. Живи как живётся. О ребёнке заботься. Даже если ты будешь права эти все извратят.

Тяжело вздохнула.

— Давай пока попробуем их вырастить, это тоже не так просто.

Эстер пожала плечами. После обеда, кряхтя она забралась на кровать и уснула, а я сантиметр за сантиметром выскоблила пол и отмыла его водой.

Стало заметно чище, но встал вопрос, что я вот уже несколько дней не мылась. Поглядывая на большую печь, которую почему-то Эстер не разжигала, подумала, что на ней можно вскипятить достаточно воды, чтобы помыться.

Но без Эстер не рискнула к ней лезть.

Денёк разошёлся солнечным и тёплым, выплеснув грязную воду, я подставила под солнечные лучи лицо и глубоко вдохнула весенние ароматы.

В дом заходить не хотелось, и я села на ступеньки.

Беляночка. Руки как тростиночки.

Хмыкнула. А ничего эти руки умеют трудится. Крылечко было отвёрнуто от остального поселения, а значит прямо перед ним можно было разбить грядку.

Работать с пахотной землёй было бы с руки, но туда вход был закрыт.

Нужно было лишь подождать когда солнце сильнее прогреет землю, чтобы можно было раскопать здесь участок.

Ты же беременная...

Зашипела в голове голосок страха.

Моя бабушка выносила и родила девять детей, нескольких в годы голода и войны, работая непокладая рук.

Смогу и я. Главное — не ныть и не жаловаться.

— Мр-мяу...

Раздалось откуда-то сбоку.

Повернув голову, увидела чёрную кошку — духа.

Признаться, мурашками меня обсыпало знатно.

— Лора говорила, что твоё появление к беде.

Заговорила с чёрной красавицей, а она, будто чуя ласку, тут же стала тереться о мои ноги.

— Вот я и дождалась. Выгнали меня из общины, не знаю, как бы жила, если бы не Эстер.

Коснулась гладкой шёрстки, и все тревоги вмиг улетучились.

— Хор-р-рошо будешь ж-ж-жить, — вдруг сказала кошка.

Мама дорогая! Чуть было не умерла от сердечного приступа. Говорящая кошка! Нет! Говорящая кошка-дух!

— Не б-бойс-с-ся, я тебя не обижу. Меня к тебе, как оберег поставили, — заурчало животное, требуя ласки.

Дрожащей рукой почесала за ушком, почувствовала, как начала успокаиваться. Оберег — это же хорошо?

— Почему?

— В ми-р-ре этом чужая, случайно попала. Магию освоить надо.

А я-то думала. Высшее предназначение. Выносить ребёнка. А меня случайно занесло. Даже расстроилась как-то. Погодите-ка!

Магию?!

— Так, так. Вижу, что ты вжилась в роль отвергнутой.

Резко обернувшись, слегка сощурила глаза.

По голосу я узнала, кому принадлежали это слова, но смотреть на солнце было нестерпимо, и я отвернулась.

Его Светлость напыщенный зад пожаловал в общину. Зачастил он что-то.

С момента моего официального изгнания прошло всего три дня, а герцог, что ни день, то в общине. Каждый раз я заходила в дом, стоило увидеть тёмно-синюю карету, запряжённую двойкой лошадей. Лицезреть его, а уж тем более нарываться на общение у меня желания не было никакого.

А вот сегодня...застал меня врасплох.

Чувствуя между лопатками неприятный, сальный взгляд продолжила полоскать платье в корыте.

Пришлось присесть на корточки, дабы не ставить свою пятую точку в компрометирующее положение.

После того как в доме Эстер стало заметно чище, я провела ревизию среди вещей и утвари.

Обрадовалась тому, что в сундуке нашла вполне себе приличное платье. Пыльное и грязное, но разве это имело значения, ведь можно было постирать.

Этим я и занималась.

Тяжело вздохнув, вытерла пот со лба, как вдруг меня накрыла тень. Мужчина подошёл почти вплотную. Массивный мужской сапог надавил на край корыта, и я бросила на него уничижительный взгляд. Что за демонстрация силы?

— Как расследование, ваша Светлость? Адитум Крейн уже предстал перед судом за попирание устоев общины отвергнутых?

Не удержалась, съязвила, вставая в полный рост. Конечно, я еле доставала ему макушкой до подбородка, но если вздёрнуть носик, тоже было ничего.

Нога сильнее нажала на край, и вода стала медленно вытекать мне прямо под ноги.

Чтобы не промочить единственную обувь, сделала шаг назад, поставив руки в бока.

— Как только это произойдёт, я лично собью с тебя спесь.

Странная фраза породила сонм вопросов в голове.

Получается, пока он не может добраться до меня? Меня что защищает какой-то закон?

Так, так. А вот с этого места поподробнее.

Даже как-то светлее стало на душе. Нас что-то защищает на этих землях. Пусть закон, но как и в любой юридической практике в любом законе можно найти лазейки, видимо, тяжёлый труд, голод, издевательства, страх казни за малейший проступок — это они и есть, но...не зря же герцог так злился.

Мог бы сжечь взглядом, уже бы сделал это. Ишь как зрачок пульсировал.

— Я бы на твоём месте так не улыбался...

Ой, а это, видимо, случайно.

— Простите, — изобразила покорность.

Пусть катиться к чертям, лишь бы поскорее.

Я три дня уговаривала Эстер растопить печь, потом полдня отсидела на крыше, заделывая мхом дырку у дымохода, так что платье должно высохнуть к вечернему приёму водных процедур.

Аж кожа зачесалась, как хотелось обмыться. А тут.

Цепкие пальцы схватили за подбородок.

— Ты верно думаешь, что попала сюда на время? Да? Выполнишь гнусную работу своего муженька и уедешь на мягкие перины ноги перед ним раздвигать?

Ну зачем же сразу оскорблять?

Закатила глаза. Мужчины этого мира удивительно красивы, но бесконечно бестактны. Эх, не взяла бы его в станицу, а то рот раскроет, ему же его сразу и заткнут, и хорошо, если картошкой.

— Так вот, слушай, — горячее дыхание обожгло щеку, сместилось к уху, и я поморщилась от неприятных мурашек. - Стоило тебе перейти границу ограды, считай, ты подписала магический контракт с общиной. Отсюда не уйти и не сбежать. И твой ненаглядный супруг не сможет тебя отсюда вытащить, пока ты не издохнешь.

Нервно сглотнула, пытаясь дышать ровно и спокойно.

Герцог Кастиель ошибался. Во всём ошибался. Рейвен не будет меня спасать, и моя отправка сюда никакой не хитрый замысел.

— Довольно угроз, — дёрнула подборок, чувствуя, как острый ноготь царапнул нежную кожу.

В этот момент произошло что-то странное. Моё зрение на короткий миг стало мутным, а после я увидела то, что раньше не видела.

А именно: от ограды, этого тщедушного деревянного забора прямо в небо тянулся невидимый барьер, вся земля пульсировала и сочилась магией.

Сморгнула и видение исчезло. Удивительно! Так вот как это работает. Общину построили на магическом месте, что ли? Поэтому женщина, попав сюда, перестаёт существовать для остального мира.

Вот только не для герцога.

Так как со своим предназначением я ошиблась, то строить теории касательно того, что нужно Фортрансу, тоже не стала. Время покажет. В любом случае герцог злился, потому что не может меня просто так сцапать.

Адитум тоже не был ему по зубам, наверно. Вообще, я представления не имела о связях этого герцога.

Его Светлость, хотел что-то ещё сказать, но вдруг к нам подбежала Ребекка. Задыхаясь от бега, она выпалила.

— Родила. Она родила.

Кто родил?

Герцог, сверкнув глазами, прошёл мимо, будто забыв о своём существовании.

На его лице мелькнуло хищное выражение.

Меня потянуло за ним, но Ребекка толкнула меня в грудь.

— К-к-уда? Не хочешь неприятностей, не отходи от этой хибары.

Зло прошипела женщина и припустила бежать за мужчиной.

Сбитая с толку, я обошла дом с другой стороны, и увидела картину, от которой кровь застыла в жилах.

Герцог выходил из низенького покосившегося дома с младенцем на руках. За ним шла Лора, низко опустив голову.

Не прошло и трёх ударов сердца, как следом с дикими воплями выбежала бледная женщина в окровавленной рубашке. Её не успели поймать за руки, и она повисла, уцепившись за подол удлинённого пиджака.

Она выла и рыдала. Я еле смогла разобрать.

— Прошу...не забирайте...мой сын...н-е-е-т....

Закрыла рот ладонями, чтобы не вскрикнуть. Я не знала, что в общине беременная.

Дракон безжалостно оттолкнул бедняжку ногой.

— Ты знала, что так будет. В общине нет места детям. Не заткнёшься, получишь плетей.

А вот это уже плохо...совсем плохо...

Медленно, двигаясь по стеночке, чтобы не осесть на ослабших ногах, зашла за угол дома.

С этого ракурса я не видела жуткой сцены, и никто не видел меня.

Я никогда не страдала паническими атаками, но подумала, что это она. Грудь сдавило тисками настолько сильно, что тяжело было дышать, а в глазах начали плясать чёрные точки. Звуки отдалились, я слышала лишь грохот собственного сердца и болезненную пульсацию в висках.

Как же так?! Почему я?

Впервые задала подобный вопрос самой себе.

Складывалось ощущение, что этот мир не дал мне второй шанс на жизнь, не дал мне возможность почувствовать радость материнства, не дал мне магию, а просто хотел изжарить меня до хруста и сожрать. Впервые за то время, что я жила здесь, задумалась над тем, что лучше бы умерла.

Очнулась от неестественной тишины, что меня окружала, но оказалось, что это не я оглохла, а воющую от душевной боли женщину затащили обратно в дом. Две женщины разговаривали совсем рядом, но я не могла разобрать их речь, или попросту не хотела.

Придерживаясь рукой о стену дома, тяжело поднялась, медленно двинулась к входу. У меня словно вытащили все кости, и тело перестало слушаться.

Бросила безразличный взгляд на корыто, где плавало моё платье, заметила, что всё вокруг будто померкло. Та радость, что я испытывала, утром погасла. Зачем мне новая одежда, зачем старания по наведению чистоты, если всё закончится страшной болью, что разорвёт мою душу. Я не особенная, а одна из…

Эстер, что хлопотала у печки, застыла, заметив моё состояние.

— Что случилось? Тебе плохо?

Отрицательно помотала головой. Ноги не держали, и я села на лавку.

— Ты знала, что в общине есть беременная?

Мой голос звучал глухо, как будто и не мой.

— Знала. И что с того?

Удивлённо округлила глаза.

— Что с того? Вообще-то, я тоже беременна! У неё забрали ребёнка. Герцог. Буквально вырвал из рук. Она даже обмыться не успела.

На последних словах голос стал похож на карканье, сорвался, захрипел.

Эстер обернулась, поставив руки в бока.

— Эмма разве не знала, что так будет? Детям не место в общине, как они будут здесь выживать?

Поражённая до глубины души, аж руку на сердце положила. Стало быть, подобное было нормой, и никто не беспокоился, что ребёнка лишили матери.

— Эстер, я тоже беременна! Моего тоже, получается, заберут?!

— Я знаю, — невозмутимо сказала она. — Старый герцог отвозил детей в приют, таков закон. Новый, — Эстер задумалась, — скорее всего, тоже. Им же лучше.

Округлила глаза. Невозмутимость старухи поражала. Нет, они все тут рехнулись.

— А если нет? Если ну...

По коже пробежали мурашки лишь от одной мысли, что герцог мог избавляться от детей.

Даже подумать о таком было страшно, нежели исполнить.

— Боги! — Эстер выудила медальон и поцеловала его. — Что за глупые мысли! Он, может, и поганец, и развратник, но убийство младенцев, сама-то себя слышишь?

Даже если детей отвозят в приют для их блага... Это чушь! Можно ведь создать нормальные условия для них и матерей! Хотя бы первое время! Зачем же вырывать детей прямо из рук?!

Кожей чувствовала, что так же как и с ограждением, так же как и с тем законом, что нас охраняет есть что-то ещё, касательно детей.

— Эстер, а есть какой-то закон, что нас защищает здесь?

Старая женщина тяжело вздохнула. Повернувшись к печке, она пробурчала.

— Ты бы лучше платье достирала. Тебе ходить и ходить, что раньше времени сердце рвать.

Значит, не знает, или не хочет говорить.

Ну уж нет! Стукнула кулаком по столу.

— Я не отдам своего ребёнка. Я душу кому угодно заложу, но найду способ, как выжить здесь.

Не желая больше слушать тяжёлые вздохи Эстер, вышла из дома. С остервенением дополоскала платье и повесила его сушиться на провисшую от времени верёвку.

Вылив воду из корыта, пристроила его у фундамента дома. Замерла, потому что почувствовала на себе взгляд. Это была Лора. Она стояла на крыльце своего дома и смотрела на меня. Кивнула ей, слабо улыбнувшись. Женщина вернула мне улыбку, а потом зашла в дом.

Тяжело ей тоже пришлось. Принять ребёнка, помочь роженице, а потом видеть эту сцену в лице первого зрителя. Сколько вот так она родов приняла? Сколько видела поломанных судеб бедных женщин.

Стиснула зубы. Мою, она не увидит. Перевела взгляд на рассаду помидоров, что зеленела на окошке, закусила щеку. Слова, сказанные накануне, возникли в памяти.

Мне нужны были знания о королевстве, а именно климат.

Решительно направилась в пристройку, где среди пыльных книг нашла книгу, похожую на справочник, я чуть было не вырвала из него листы, чтобы натереть окна.

Там была карта, я точно помню, как пролистала её.

Выйдя на свет, села прямо на ступеньку и стала листать его.

— Вот она…

Карта королевства, краткое описание. Хм. Не справочник, а учебник какой-то.

С удивлением отметила, что климат похож на земной, а точнее, на тот, что был в моём регионе. Жаркое лето, при относительно тёплой зиме. С этим можно было работать. Вот почему в конце зимы здесь не было снега, а весна была такая дружная (стремительная – прим.автора) и тёплая.

С удивлением отметила, что север не просто территория, где нет тёплой весны и жаркого лета, а гористая местность. В этом мире даже обозначения на картах были такие же, как и на земле, поэтому без труда разобралась, что большую часть королевства занимают горы и холмы, а остальное — болота и леса.

Мой план заиграл новыми красками. Мы сможем привлечь к себе гораздо больше внимания, если будем давать не один урожай, а, скажем, два, а если при грамотном подходе перерыв будет всего два месяца.

Я выращу свои помидоры раньше срока. И тогда уже можно будет потолковать с герцогом по поводу моей идеи.

А пока…пока я затаюсь.

Поставив очередной бумажный стаканчик на стол, вздохнула.

Н-да, давно я не занималась подобным. Оттого стояли они, как пьяные солдатики, даже смешно.

Смяла последний и принялась переделывать. Я уже давно достигла того заработка, чтобы покупать под рассаду одноразовые кассеты или стаканчики.

А тут пришлось вспоминать, как крутить бумажные стаканчики для рассады на кружку. Как в те времена, когда я начинала только-только заниматься теплицами. Даже страшно вспомнить, сколько штук я их накручивала. Усмехнулась.

И вот я снова на первой ступеньке с бумажным стаканчиком в руках.

Помидорная банда зеленела с каждый днём, оглянутся не успеешь, нужно будет их пикировать.