Отвергнутая жена дракона.Теплицы попаданки

Признаюсь, мне стало любопытно, но мне и на минуту не дали остановится, буквально вытолкали из дома, хорошо пинка не дали для скорости.

Злая, разочарованная и голодная совсем забыла, что Лора просила дождаться её. Ноги сами понесли меня по тропинке, что вела в лес. На адреналине я не заметила, как далеко зашла.

Где-то рядом скрипнуло старое дерево, и я вздрогнула. Осознала, что натворила. Я одна в незнакомом лесу. Я не знаю дороги.

Стой на месте. Первое правило тех, кто потерялся. Но вместо того, чтобы следовать ему, лишь прибавила шаг. Тропинка одна. Мы шли по ней. Другой нет. Чёрт! Вика — это просто паника.

А ведь в лесу могли водиться дикие животные. Села прямо на тропинке, обхватила ладонями голову. Надо просто вспомнить, как вести себя в лесу. Пусть и иномирный, но лес же. Сейчас светло, значит, животные нападать не станут.

Ну почему я не дождалась Лору! Ах да, всё из-за герцога. Потёрла ладонями лицо, думая о том, что предпринять.

Только хотела снова двинуться в путь, как готова была взвизгнуть от страха. Что-то мягкое коснулось моей спины.

Ей-богу, фильмы ужасом ничто по сравнению с тем, что я испытала. Медленно обернулась с перекошенным от страха лицом и увидела…кошку.

Самую обычную. Чёрную. С крупными оранжевыми глазами. Такие бывают вообще? Мурлыка выглядела отнюдь не худой и ухоженной, значит,, гуляет недалеко от своего дома.

— Кис-кис, — позвала её на земной манер, но кошка просто фыркнула.

Выгнув спину, потёрлась о мои колени и громко мяукнула.

— Хорошая, хорошая, — ласково погладила по голове. — Ты чья? Может, проводишь меня к себе домой? Я потерялась.

— Мр-р-р-мяу.

Кошка прыгнула мне на руки, боднула мой подбородок своей головой. Рядом с ласковым созданием тревоги отступили, а голова внезапно прояснилась. Кошка посмотрела на меня долгим пронзительным взглядом, а потом спрыгнула с рук.

— Мр-р-р-мяу.

Мне показалось, что она мотнула головой, будто позвала за собой. Дожила, слушаю кошку, куда идти, подумала, но ту же отмела эту мысль, потому что эти животные были очень умными, мудрыми я бы сказала.

Шаг за шагом мы вышли к редеющему лесу, я даже не поняла как. Ахнула, потому что впереди увидели забор общины. Кошка прыгала по пожухлой серо-жёлтой траве, что пережила зиму, а я торопилась за ней.

Из ворот как раз вышла Лора. Она, видимо, собиралась идти за мной, а я сама пришла.

Радостно помахала ей рукой.

— Виктория, ты могла потеряться? — с укором начала она.

— Мне помогли…

Посмотрела по сторонам, но кошки и след простыл.

— Чёрная кошка…была тут же…она мне дорогу показала. Я ещё подумала, чья-то домашняя.

Лора нахмурилась, а, потом вдруг достав амулет из-за пазухи, стала молиться.

— Ты чего? Тут наверно рядом где-то ещё есть поселения?

Женщина побледнела, а, потом вдруг схватив меня за руку, затащила на территорию общины.

— Не смей говорить об этом…никому. Поняла? Тут кругом лес, да болота. Ты не кошку повстречала, а дух, что решил помочь тебе в трудную минуту. Но знай, духи берут дорогую цену за помощь…жди беды…

По спине пробежали мерзкие мурашки. Вот духов ещё не хватало…

Глава 6

— Сегодня ужина не будет, — тяжело вздохнув, сказала Лора, положив передо мной на стол краюху хлеба.

Желудок протяжно заурчал, и я поджала губы. Голодание — это, конечно, хорошо, аутофагия и все дела, но чтобы выжить в этом мире, нужно было есть, желательно питательно.

— Вы постоянно голодаете? — спросила, чувствуя, как нестерпимо хочется есть.

— Нет, но сегодня заболела Эстер. Пусть она старуха, и совсем скоро перед ней откроются врата к богам, не кормить её я не могу. Я отдала ей наш ужин.

Выпрямила спину, от жуткого чувства, что заползло мне под грудину. Не кормить умирающего лишь потому, что он умрёт? Закрыла рот ладонью, чтобы подавить в себе жалостный всхлип. Эта чёртова община сделала бедных женщин безжалостными. Я не могла их судить. Голод делает с людьми страшное, но как и Лора, отдала бы свою еду.

— Ты правильно сделала, эм, хочешь, я кое-что приготовлю?

Лора тепло улыбнулась, а потом снисходительно спросила.

— Ну что ты можешь? Продуктов нет. Я видела, по краю ограды вылезла крапива, если никто не обдерёт, то завтра сварим из неё похлёбку.

Стала рыскать по шкафам и достала две металлические миски и ложки. Неожиданно нашла несколько кусков сахара, жёлтого, твёрдых, но выбирать не приходилось.

Лора удивлённо уставилась на «богатство», а потом извинилась, что, видимо, не заметила их.

На очаге я нагрела воды, не сильно, но так, чтобы растворился сахар, а потом разлила сладкую воду по мискам. Лора не мешала и не пыталась выяснить, что я собираюсь делать. Она была такая уставшая, что ей было не до этого. Разломав хлеб, я накрошила его мелко в воду.

— Вот, ешь. Всяко лучше, чем просто хлеб жевать.

Лора с опаской посмотрела в тарелку, а я улыбнулась. Тюря — еда нищих, но знали бы богачи, сколько нищих на ней выжило в голодные годы.

Зачерпнув ложкой импровизированную похлёбку, отправила в рот. Неплохо. Сахару маловато, но сойдёт.

Лора тоже попробовала, и по тому, как застучала ложка по миске, еда ей пришлась. Вот и славненько. Ничего, я просто обязана выжить, иначе для чего меня сюда отправили? Эх, вспомнить бы ещё, что со мной произошло.

После того как желудок перестал выдавать трели, Лора сказала мне.

— Ты приехала в очень важное время. Неплохая ты девушка, думаю, могу тебе довериться. Мне признаться, уже не под силу. Ящики с рассадой очень тяжёлые, будешь мне помогать.

Рассада?! Когда услышала, то даже сердце чаще застучало в груди, а губы впервые тронула настоящая улыбка. За эти кошмарные дни было так мало радостного, что, услышав о деле своей жизни, не могла не улыбнуться.

— Конечно, я помогу, но Лора, в общине живут достаточно свободных рук, причём я видела таких же молодых, как и я, почему ты таскаешь тяжести?

Лора тяжело вздохнула, а я просто не могла представить, что услышу в следующую минуту.

— Дело в том, что если рассада не получится…

Лора замялась, а я уже стала подозревать что-то ужасное. Учитывая местные нравы…

— Не молчи, говори, как есть. За это наказывают?

С трудом выговорила, не понимая, даже если так, то неужели наказывают свои же?

— Казнят.

Шок! Непринятие!

— Свои все понимают, но дело в другом. Герцог, что забирает урожай для короля, и контролирует нас, издал указ, что если мы не будет предоставлять необходимый объём продукции, то нас обвинять в измене интересам королевства.

Снова гадский герцог! Что б его разорвало прямо на мягких перинах.

— Это бесчеловечно! — воскликнула.

— Мы договорились между собой, что всю вину возьмёт та, по вине которой это произошло. Если погибнет рассада, или будет слабой, то казнят меня. Боги милостивы, и вот уже несколько лет мы сдаём необходимое количество урожая.

Видя моё шокированное лицо, добавила.

— О! Ты не беспокойся, я скажу, что ты не прикасалась к ней. Возьму вину на себя.

Очень обнадёживающе!

— Лора, вас же хотят просто истребить, но не проще ли запретить сюда ссылать женщин?

— Ограничить драконов? Милая, ты, верно, повредила рассудок. Драконы — абсолюты этого мира. Они вершат судьбы, и наши тоже. Нас ведь потому и ссылают сюда, были бы милосердны, просто убивали.

Дело дрянь, как ни погляди. Истребление бедных женщин, оформленное в хправо миром правящих.

Лора кряхтя откинула полог кровати, на которой она спала, и вытащила оттуда четыре ящика. Не сдержалась, подошла ближе. И это рассада?!

Глава 7

Вероятно, Лора её недавно посеяла, но отчего же держала рассаду под кроватью? Листики бедных растений вытянулись и были похожи на паутинку, нежели, на здоровый росток.

Присела на корточки и с края ковырнула землю. Совсем чуть-чуть. Растёрла на пальце и цокнула языком.

Судя по тому, что общину окружал лес, то здесь лесные почвы. Лес выкорчевали, и поначалу росло хорошо, потому что после деревьев осталось достаточно гумуса, но со временем почва истощилась. Вряд ли они вносили какие-то удобрения. Да и какие в условиях общины можно было внести? Навоз? Зола? Первое, где бы взять, и в целом женщины были жёнами драконов и жили жизнь, в которой не надо было ничего выращивать. Они могли и не знать, что землю нужно удобрять.

— Лора, растения не могут расти в темноте, им нужно солнце, — осторожно сказала, положив ладонь ей на плечо.

— О! Виктория, нельзя! Я в том году загубила ящик помидоров, сгорели на солнце.

Отняла ладонь, а потом растёрла усталое лицо. Конечно, сгорят, если до этого их прятать в тёмном месте. Как у неё вообще хоть что-то вырастало?

— Сколько у тебя ещё ящиков?

— Около десяти.

Итого четырнадцать ящиков рассада, распиханы по тёмным углам старого дома. Тут же приметила ящики под лавкой, на которой недавно сидела. Как я её не заметила?

Итого четырнадцать ящиков вот с такими тщедушными ростками. Я бы сказала неспособными к жизни. Если бы я вырастила такую рассаду, то осталась бы без денег и голодная. Собственно…

Лора смотрела на эти ящики таким взглядом, что готова была грудью закрыть от нападения. Как же ей объяснить, что так нельзя.

— Лора, если вырастить правильную рассаду, сильную, то урожая будет гораздо больше. Но для этого…

— Нет! — вдруг крикнула женщина, а потом принялась заталкивать ящики обратно под кровать.

Понятно. Не осуждаю. Страх смерти страшнее, а я была для неё лишь незнакомкой, что поселилась у неё. Ко мне не было всецелого доверия.

— Может у тебя есть ещё семена? Я посажу свою и докажу тебе, что ничего с ней не будет на солнце, если изначально всё сделать правильно, — старалась говорить доверительно и спокойно, но женщина покачала головой.

— Больше нет. Я всё посеяла, что было. Хвала Богам, что семена проросли.

— Лора, давай так. Отдай мне один ящик. Я буду за него отвечать сама. Но если через неделю моя рассада будет лучше, то мы достанем и твои на солнце.

Господи помоги! Её удар хватит, когда я скажу ей про закаливание и пикировку.

Лора и так была на грани. Схватившись за сердце, она задрожала всем телом. Да, не просто было доверить такое сокровище незнакомому человеку.

— Лора, — усилила нажим, — я сама отвечу за испорченные растения. Пусть даже головой.

Конечно, я не собиралась расставаться со столь молодой и красивой частью своего нового тела, я была просто уверена, что делаю. В конце концов, я выращивала рассаду на протяжении тридцати лет, что могло пойти не так? Или тут помидоры какие не такие?

Вряд ли этот мир знаком с гибридами типа F1, с ними могли возникнуть сложности при проращивании, но не было бы проблем в росте. А значит, семена тут, как я бы сказала бабушкины, сильные на всходы, но подвержены болезням и не с такими потребительскими свойствами.

Господи! О чём я думала! Надо было спасать положение с рассадой, а не думать, какой помидор вырастет.

Лора сдалась не сразу. Несколько минут она молча ходила по комнате, что-то бормоча себе под нос, но потом всё же достала мне крошечный ящик с печки.

— Вот, они всё равно погибают. Здесь помидоры.

Да вижу я. Спасибо, как говорится, и на этом.

Приняла сокровище в свои руки и тут же поставила ящик на стол. Тронула тоненькие стебельки, что были некрасивого бледно-зелёного цвета. Покачала головой. Ну ничего, банда, я из вас сделаю нормальные помидоры.

Мне нужен был стол, но он был единственным. Пришлось идти на другой конец общины и заимствовать стол из пустующего дома.

Наконец, помидоры осветило солнышко. Пощупала землю, оказалось, что земля очень сухая.

Под звуки инфаркта Лоры полила их водой домашней температуры. Денёк разошёлся тёплый, но я уже задумалась, как их защитить от ночного холода.

Лора не топила печь, но разжигала очаг. Его тепла хватало, чтобы приготовить какой-никакой ужин и согреть комнату на ночь.

Ошибки быть не должно, рассада у окна, но из щелей между рамой ночью будет тянуть холодом, а значит, на ночь её нужно будет убирать подальше или как-то утеплять окно.

Снова пришлось совершить набег на пустой дом, который так же использовался, как склад, или сарай для инвентаря. И о чудо, на дне старинного сундука я нашла моток какой-то пряжи, покрытый пылью, но целый.

Хорошенько вытряхнула, а потом принялась заделывать щели в окне.

— Где ты этому научилась? — удивлённо спросила Лора, когда я, ловко орудуя ножом, запихивала импровизированный утеплитель между рамой и домом.

Задумалась над ответом, но память подбросила нужное воспоминание. Виктория была сиротой и росла в приюте.

— В приюте мы часто это делали, — соврала и глазом не моргнула.

Нельзя было рассказывать правду. Пока нельзя.

— А чего это вы тут делаете?

Громкий голос из-за спины заставила нас вздрогнуть. Резко повернувшись, увидела, что в дверях толпится несколько женщин. Во главе стояла та особа, что пахать на мне собиралась.

— Виктория помогает мне с рассадой, — ответила Лора, но я увидела, что она испугалась.

О! Ну, конечно, испугалась, вдруг коллектив не одобрит.

— Доверяешь такую ответственную работу новенькой? — брезгливо отозвалась бабень.

Вот тут я не сдержалась. Ну держись, белобрысая…

Глава 8

Поставив руки в бока, исподлобья посмотрела на толпу женщин.

За свою долгую жизнь я повидала многое: тяжёлые девяностые, рэкет, становление бизнеса, вкалывание до рези в глазах, сон по паре часов, но, попав в этот чудовищный мир, я поняла, что вообще…в принципе…я понятия не имею, что значит тяжёлая жизнь.

И у меня не просто день не задался, я попала в ад на земле.

Мало сложных жизненных условий, мало голода, так ещё и «свои» как коршуны готовы были разорвать свежее мясо. Я физически чувствовала это.

— Вы чего сюда заявились? Разве не видно работа у нас, — опасно понизив голос, шагнула вперёд.

Женщины сделали шаг назад. Чёрт! Я же забыла, что у меня в руках нож.

— Новенькая, не новенькая. Главное я помогаю, когда вы ходите и окошки носами вытираете! Тоже бы сделали что-нибудь полезное. Лоре уже не под силу таскать тяжёлые ящики.

Среди женщин раздались возмущённые шепотки.

— Мы живём законами общины. Принимаем все решения вместе, — выдала белобрысая, отойдя от шока, вызванного моим нападением. — Вы должны были получить на это разрешение?

Что за мнимый контроль? Что за помешанность на разрешениях?

— А зачем? — отложила нож от греха подальше. — Лора отвечает за эту рассаду своей же жизнью, зачем получать разрешение? Как мы навредили общине, не согласовав это с вами.

Я утрировала и злилась. Конечно, можно было проглотить и замять конфликт, но мне прям пить дай, хотелось выплеснуть накопившийся негатив.

— Не дело в том навредили или нет, но если вы решили нарушить правила, нарушите и снова.

Лора стояла, опустив голову, но будто чуя, что к чему, сказала.

— Это я виновата, Ребекка. Мне следовало рассказать ей наши правила. Она не знала. Да, и я обрадовалась помощнице…

Ребекка покачала головой.

— Лора, ты слишком добра. Всё, кто прибывает к нам, первым делом, должны познакомиться с правилами общины, которые рассказывает герцог Кастиель.

Вот я сейчас удивилась! Он, оказывается, должен был что-то рассказывать. Или они сейчас пошутили?

— Конечно, мы понимаем, чем они занимались, вместо изучения правил.

Шок в шоке.

— Чем же? — обошла Лору, чтобы смотреть на Ребекку прямо, а не через спину «защитницы».

Женщины переглянулись. На их лицах появилось мерзкое пошлое выражение, будто я была распутницей и меня прилюдно обвиняли в этом.

Ни я, ни Виктория таковыми не были, но волею судьбы нас обвиняли в одном и том же, без возможности оправдаться. Да и надо было ли? Перед ними оправдываться. Пусть думают что хотят.

Сложила руки на груди, насмешливо смотря на Ребекку.

— Стало быть, тебе он этого не предлагал?

Лора ахнула сзади, я услышала её шёпотом.

— О! Виктория неужели…

Обернулась к ней и покачала головой, показывая, что нет.

На Ребекку, как и на некоторых особ, это подействовало, как мотив к действию. Напряжение стегануло в воздухе. Я успела отскочить, когда меня попытались схватить за руку.

— Что вы творите? — крикнула Лора. — Боги! Остановитесь. Ребекка, к чему это?

Всё просто, милая Лора. Женщины устали, морально. Они голодают каждый день. За любое нарушение грозит смерть. А тут появилась новенькая, которая сразу не вписалась в их мир. Не ныла, не плакала, а стала бороться. Меня просто выбрали как игрушку для битья.

Это было настолько логично, но я и подумать не могла, что меня будет ждать дальше.

Зои, подскочив с бока, успела вцепиться мне в волосы. Ауч, больно. Вцепилась в руку нахалки и уже хотела отвесить хорошую оплеуху, как по комнате прокатился громкий голос.

— А ну, прекратить!

Мы разом замерли, потому что в дверях покосившегося дома стоял герцог Кастиель.

Глаза цвета расплавленного золота с вертикальным зрачком метали молнии, а на лице появилось брезгливое выражение.

— Господин, — Ребекка, вдруг упала на колени.

Остальные тоже, как по команде упали, кроме меня и Лоры. Последняя бы упала, но места не было, растерянно заметавшись по телам, что окружали её, просто поклонилась в пояс. Так и быть. Сделала то же самое. Адреналин жёг вены, меня трясло. На меня напали средь бела дня просто потому, что женщины, живущие в общине, решили выплеснуть агрессию на меня, на новенькую.

— Встать!

Заскрипели полы. Женщины быстро встали, но взгляд не поднимали.

— Простите, что увидели это. Но Виктория нарушила правила общины и отказалась понимать свою вину.

Вот как! Прекрасно.

— Что за вина? – спокойно спросил герцог.

— Помогала Лоре с рассадой. Господин, - Ребекка подняла взгляд, — мы её не знаем, что если она сознательно бы испортила рассаду. Мы сами знаем, чья она жена.

Пожалуй, удивляться больше было нельзя.

Я-то думала бедные женщины, а тут оказывается продуманная акция.

Вспомнила лицо Зои утром у герцога, неужели она всё выведала и домыслила на месте с Ребеккой и завела остальных, или …исподлобья посмотрела на герцога. Или это его рук дело.

Я же ему отказала.

Решил сделать мою жизнь в общине ещё невыносимей, чтобы сломать.

Да зачем ему я?

— Да-а, адитум (прим. автора – главный советник короля) Крейн давно хотел запретить ссылать отвергнутых жён сюда, а потом сам сослал свою.

Сердце гулко забилось в груди. Превратилась вслух, потому что кожей чувствовала опасность, исходящую от дракона. Противные мурашки осели где-то в области затылка.

— Господин, — Лора подняла влажный от слёз взгляд. — Не поверю, что Виктория здесь для того, чтобы подставить нас.

— Не переживайте, мы выясним правду. А её, — он ткнул в меня пальцем, — изолировать от остальных.

У меня даже ладони вспотели от страха. Интересно, как я буду выживать?

— Господин, у нас нет свободных домов, а по правилам мы обязаны предоставить жильё, — Лора не сдавалась, а у меня аж на душе потеплело.

— Я знаю, — Зои заискивающе улыбнулась, — отправим её к Эстер. Она всё равно умирает. Её дом на отшибе.

Кастиель властно кивнул, принимая предложение.

— Пока я всё не выясню, никому с ней не говорить, даже не подходить близко…и не сметь давать еду из ваших запасов…

Глава 9

Под «конвоем» меня проводили к дому Эстер, причём на лицах женщин было такое удовлетворение, что меня затрясло. Что я теперь буду делать? Через сколько голод и холод сломят меня?

Не поворачивая головы, открыла дверь, ещё не зная, какой подарок мне преподнесла судьба. В спину прилетело.

— Поделом ей.

Лишь выпрямила плечи и зашла в темноту дома. Трудно описать, от чего заслезились глаза, то ли от запаха дыма, то ли от вони, какая присуща грязным, пыльным помещениям.

Разве здесь кто-то мог жить? А если и мог, то мама помоги!

— Эстер, — обратилась в темноту дома.

Окошки были настолько закопчены, что свет почти не проникал через них. Из угла, где, стояла кровать, послышалось кряхтение. Воз каких-то лохмоток вдруг зашевелился, и я увидела старушку, что открыла сонные глаза.

— Чего тебе? — воинственно бросила она. — Ещё жива. Дом занят мной.

Внутри колыхнулось что-то болезненное. Её смерти ждали, чтобы занять дом, а с умирающей селиться никто не хотел.

— Простите, но меня к вам сослали, — обречённо сказала, смотря на бедную старушку.

— Что ж, а от меня отказались, — грустно улыбнулась Эстер, уставившись в закопчённый потолок. — Я больше не могу работать. Силы покинули меня. Старость никого не щадит.

Мне вспомнилась моя бабушка.

Я помнила её сухенькой старушкой. Неугомонной труженицей, в идеально чистом, белом платочке с синими цветами. У неё были самые добрые на свете глаза, и сухие тёплые ладони, что могли вмиг отогреть.

Эстер была похожа на неё. На глаза навернулись слёзы. Давно я не плакала. А тут как ливануло.

Сев на стул рядом с кроватью, положила голову и тут же ощутила, как женщина положила ладонь на мою голову.

— Поплачь, девочка. Слёзы очищают душу. А потом поёшь, поди голодная? Заодно и расскажешь за что тебя.

Подняла заплаканное лицо на старушку, она будто и не сильно удивилась, тому, что я оказалась у неё в доме.

— Я не буду вас объедать. Самой есть нечего. Знаю, что Лора носит вам еду.

Эстер вдруг хитро улыбнулась, а потом села, откинув от себя лохмотья, что оказались одеялами.

— Так, пусть носит, я ж её не прошу и не отказываюсь. Милая, я здесь живу почитай пятый десяток. Научилась и прятать, и экономить. И не выкай мне, я ж не госпожа.

От удивления открыла рот, старушка оказалась с сюрпризом.

— От своих прятали? Погоди, — подошла помочь ей, но Эстер ловко слезла с кровати, — ты…ты… не умираешь?

— Да какие они свои. Демоны в подземельях и то более милосердны, но я не осуждаю их. Женщин такими сделала жизнь здесь. Герцог довёл общину до этого состояния. А что до моей смерти, пусть ещё задержится костлявая.

Эстер достала из стола металлическую миску, в которой лежала варёная картофелина, та, что должна была стать моим ужином.

— Ешь, ешь. Я пока очаг растоплю. Топлю по-чёрному, нос не вороти. И рассказывай давай, тебя то, за что?

Я не заметила, как съела картошку, и так же не заметила, как начала рассказывать, про бывшего мужа, про то, как повозка перевернулась на мосту, как съездила на поклон к герцогу и что из этого получилось. Про то, что я «не местная» утаила.

Эстер слушала внимательно, засовывая в очаг крепкие поленья. Удивилась этому, потому что видела, как Лора топилась тонкими веточками и пожухлой травой, и на то, чтобы собрать их, нужно было получить разрешение. Скрипнула зубами.

— Молодой герцог совсем развратил общину. Раньше мы жили иначе. Нормально. Отец нынешнего герцога и его жена были добры к нам. Помогали. Лес и река были открыты для нас. Да, мы сажали грядки, но никто нас не обдирал. Община давала ровно столько, сколько могла. Этот ирод, как только стал герцогом после смерти отца, сразу же изменил нашу жизнь, извратил всё, что было свято для нас. Создал нечеловеческие условия и как демон-искуситель подкупал женщин, чтобы свидетельствовали против своих, чтобы дрались за кусок хлеба с его стола. Мы для него, как солдатики для малышей, можно оторвать голову, сломать руку, игрушки.