Я отомщу, дракон! Вьюга возмездия

Оставшаяся половина дня прошла в таком же бешеном ритме. К вечеру я чувствовала себя выжатой, как лимон. Мысли путались, глаза слипались. Когда ледяные часы, наконец, показали время окончания рабочего дня, я с тихим стоном облегчения деактивировала главный экран. Синее свечение погасло, оставив после себя лишь матовую поверхность черного обсидиана. Я потянулась, чувствуя, как хрустят позвонки, и начала собираться. Надевала перчатки, искала в ящике шарф…

И в этот момент дверь в мой кабинет открылась.

Не постучались. Просто створка открылась.

Я замерла с одной перчаткой в руке, сердце вдруг дико заколотилось, предчувствуя недоброе. В дверном проеме, заполняя его собой, стоял он.

Лорд Грей Сноу. Собственной персоной.

Его высокую, мощную фигуру не скрывало теперь пальто – он был в темно-сером, идеально сидящем костюме, под которым угадывалась стальная мускулатура. Свет из коридора выхватывал резкие, холодные черты его лица, бирюзовые глаза, которые сейчас были устремлены прямо на меня. В них не читалось ни гнева, ни любопытства – лишь спокойная, всевидящая оценка. Воздух в маленькой комнатке мгновенно стал гуще, заряженным, как перед грозой. От него веяло не просто холодом, а бездонной, древней стужей, глубинной силой, от которой по коже побежали мурашки. Он стоял молча, и это молчание было громче любых слов.

Неужели он узнал…меня?

ГЛАВА 7

Воздух в кабинете, только что бывший просто прохладным, вдруг загустел и стал леденяще острым, будто в него вдохнули саму суть полярной ночи. Мужской голос нарушил тишину не как звук, а как физическое явление – низкое, бархатисто-ледяное, заполнившее собой каждый уголок моего маленького укрытия.

– Справляетесь, Камилла Вотсон?

Я вздрогнула, но не от испуга. Это был рефлекс, мгновенная мобилизация всех систем организма перед лицом явной угрозы. Адреналин, горький и обжигающий, ударил в кровь. Внутри что-то темное и ощетинившееся – тот самый монстр, что вырос в ледяной тюрьме из боли и ярости, – воспряло. Это была не паника случайной встречи в лифте. Это была первая осознанная битва. Поле боя – мой кабинет. Мой крошечный, завоеванный с таким трудом плацдарм.

Я медленно подняла голову, преодолевая невидимое давление его присутствия. Мой взгляд встретился с его – с этими бездонными бирюзовыми глубинами, холодными, как трещины в тысячелетнем леднике. В моих глазах теперь не было и тени вчерашнего страха. Только стальная, отполированная до блеска вежливость и та самая, выдержанная в вечной мерзлоте ненависть, которую я тщательно запечатала под слоем безупречного профессионализма и стойкости.

– Как видите, лорд Сноу, – мой голос прозвучал ровнее и увереннее, чем я могла надеяться. Я даже позволила себе легкий, почти деловой жест рукой, очертив им пространство вокруг – чистый стол, аккуратные стопки, потухший, дремлющий экран главного кристалла. – Все под контролем. Вчерашнее… волнение – простая реакция на неожиданность. Я еще не адаптировалась к такому интенсивному потоку работы на новом месте.

Он не ответил. Но его взгляд – пронзительный, всевидящий, лишенный всякой человеческой теплоты, – медленно прополз по комнате. Он не просто смотрел. Он сканировал. Оценивал порядок на столе, угол, под которым лежали папки, последние следы магической активности в кристалле связи. Он искал изъяны, слабину, малейшую трещину в моей броне. Вот только… зачем?

– Вы анкету сотрудника еще не заполняли? – вопрос прозвучал неожиданно, нарушив тягостную тишину. Он вернул свой ледяной взор на меня.

Вопрос застрял у меня в сознании, как осколок.

Анкета? Эта формальная бумажка, которую все заполняют между делом? Зачем ему, архимагу, существу, чья воля двигала ледниками и усмиряла вьюги, интересоваться бюрократической пылью, связанной с новым секретарем? Где я и где он?!

– Нет, пока не успела, – я сделала легкую, почти извиняющуюся паузу, тщательно отмеряя интонации. – Никак не могу выкроить свободную минутку среди звонков. И сегодня, как вы, несомненно, заметили, выдался особенно… напряженный день.

Я едва не сорвалась и не сказала «адский», но вовремя прикусила язык. Слово висело в воздухе, невысказанное, но будто бы осязаемое.

– Да, – он кивнул с той же отстраненностью, с какой констатировал бы факт: «Ночь сменила день». – Работы действительно много. – Его взгляд снова начал свой неторопливый обход, и под ним мое скромное убранство казалось вдруг убогим, бутафорским. Он видел не вещи, а их суть – отсутствие личных предметов, абсолютную стерильность, вымученную нейтральность пространства.

– Что-то произошло? – спросила я, решаясь на осторожный выпад, на зондирование почвы. Мне нужно было понять причину сегодняшнего хаоса. – Звонков было… ненормально много. Как будто весь департамент готовился к концу света.

Уголок его идеально очерченного рта дрогнул на миллиметр. Не улыбка. Даже не усмешка. Скорее, слабая тень чего-то, что могло бы быть иронией, если бы в нем вообще теплилось что-то человеческое.

– Хм… Появление нового сильного творца в системе, да еще в преддверии Нового года – всегда событие. – Он произносил слова медленно, растягивая их, будто пробуя на вкус. – Магические контуры департамента перестраиваются, балансируют, ищут новую точку равновесия. Когда приближается… определенная сенсация, работа всегда кипит. Задействованы все звенья контроля. Все нити натягиваются. – Он сделал паузу, и в этой паузе было больше смысла, чем в его словах. Его бирюзовые глаза, неотрывные и пронизывающие, снова впились в меня. В них читался не простой интерес. Это был аналитический, почти хирургический интерес ученого к необычному, сложному и потенциально опасному образцу. – Может, кофе? – предложил он вдруг, и это прозвучало так абсурдно, так выбивалось из контекста нашей ледяной, натянутой беседы, что мой разум на секунду просто отключился. – Я не покусаю, – добавил он, и в низком, бархатном тембре его голоса проскользнул едва уловимый, сухой оттенок. Могло показаться, что это шутка. Если бы не абсолютная, леденящая серьезность его лица и ледяной блеск в глазах.

Мои губы сами собой растянулись в улыбку. Дурацкую, нервную, застывшую маску. Ситуация достигла точки сюрреализма. Человек, разрушивший мою жизнь, причинивший невыразимую боль, стоял в полуметре и с деланной легкостью предлагал разделить с ним кофе. Мозг отчаянно пытался обработать этот сбой в логике.

– Благодарю, лорд Сноу, это очень любезно с вашей стороны, – наконец выдавила я из себя, заставляя слова звучать естественно, почти тепло. – Но я, пожалуй, откажусь. Лучше поеду домой и как следует отдохну. С непривычки… очень сильно вымоталась. Говорят, долгая работа с кристаллами связи может высасывать силы, если не привыкнуть к их вибрациям.

– Магия, – протянул он задумчиво, и его взгляд на мгновение уплыл куда-то вдаль, за стены, в невидимые просторы, где властвовали иные законы, – всегда требует платы. Силы. Воли. Внимания. Это вечный обмен. – Он вернулся в настоящее и снова посмотрел на меня. – Хорошо. Тогда… в следующий раз.

«Какой еще «следующий раз»?!» – закричало что-то паническое в самой глубине моего существа. Ледяная игла страха вонзилась под ребра. Сноу что, намерен сделать свои визиты ко мне регулярными? Ритуалом?

– Э-э… – я потеряла дар речи, чувствуя, как почва уходит из-под ног, как тщательно выстроенная защита дает трещину. Он играл со мной. Сбивал с толку этой показной, обманчивой простотой.

– Может, вас подвезти? – продолжил он, не дав мне опомниться. Его голос сохранял мягкую настойчивость, но под ней чувствовалась несгибаемая стальная воля. – Кажется, ваш друг, Лекс, уже покинул здание. Вы ведь обычно уходите вместе?

«Боги, всего один день! Всего один, а он уже все подметил, все запомнил, все проанализировал…» Я с силой закусила нижнюю губу, пока не почувствовала солоноватый привкус крови. Разум лихорадочно перебирал варианты. Согласиться – значит добровольно залезть в клетку к дракону, остаться с ним наедине в замкнутом пространстве его автомобиля, где не будет свидетелей, где будет царить только его воля. Отказаться слишком резко, слишком эмоционально – значит выдать свой животный страх или неприязнь, посеять зерно подозрения в этой холодной, аналитической голове.

– Спасибо, лорд Сноу, вы невероятно внимательны ко мне, – я заставила себя сделать глубокий, успокаивающий вдох и изобразила более собранную, благодарную улыбку. – Но я полагаю… мне будет полезно пройтись пешком. Прогулка после долгого дня за экраном поможет развеять мысли, привести их в порядок.

Держать этот тонус, эту маску почтительной, дружелюбной вежливости, было пыткой. Каждая клетка моего тела кричала, требовала действия. Руки сами сжимались в кулаки, магия звенела в жилах, жаждая вырваться, ударить, сокрушить – обрушить на него всю мощь пережитой боли, превратив в вечную, немую статую из самого чистого, самого твердого льда. Но где-то в глубине, холодный голос разума шептал, заглушая рев инстинкта: «Ты не сможешь. Он сильнее. Он – не просто маг. Он – дракон. И ты сейчас на его территории».

– Ну что ж… – легкая, призрачная усмешка скользнула по его губам, на миг смягчив жесткие линии лица, но не добравшись до глаз. Она сделала его облик на мгновение почти доступным, человечным, и от этого он стал лишь более чужим и непонятным. – Тогда не смею настаивать. Приятного вечера, госпажа Вотсон.

Мы вышли из кабинета в тишине, которая была громче любого разговора. В лифте я прижалась к дальней, холодной стенке, уставившись в плавно меняющиеся цифры этажей на панели. Я старалась не смотреть на него, не встречаться с этим всевидящим взглядом. Но это было бесполезно. Я чувствовала его присутствие каждой порой кожи. Оно было плотным, тяжелым, меняющим само качество воздуха, наполняя его статикой древней силы и неослабевающего внимания. Его взгляд, хоть я и не видела его прямо, был ощутим физически – как прикосновение лезвия к горлу. Он изучал меня. Не как женщину. Не как сотрудника. Как аномалию. Как переменную в своем безупречном уравнении. Ведь, он почувствовал мою магию. Не мог не почувствовать. Подобное не скрыть. Хоть бы он не начал задать вопросы о моем обучении и… степени творца.

Потому что ни того, ни другого у меня не было… За отсутствие регистрации моей магии в тюрьму не посадят, но неприятностей мне не миновать. Сейчас мне не до этого, но я обязательно доберусь до решения этого вопроса и… пройду обучение в Ледяном Дворце.

А сейчас…

Внутри меня бушевала настоящая метель. Противоречия, словно два ледяных гиганта, рвали мою душу на части. Одна истерично кричала, что это безумие, что нужно бежать, пока не поздно, вырвать этот пропуск из руки, сжечь все мосты, придумать новый, любой, пусть даже безнадежный план, лишь бы больше никогда не видеть этого лица.

«Слишком поздно, – шипел другой голос, холодный и безжалостный, как ветер в ущелье. – Лед уже тронулся. Ты внутри крепости. Отступать некуда. Здесь, на виду, как рядовой винтик в механизме, ты вызовешь куда меньше подозрений. Вспомни, как было бы, появись ты перед ним однажды с какой-нибудь надуманной просьбой или жалобой. Это был бы верный путь к провалу».

Лифт с почти неслышным шипением остановился на первом этаже. Двери разъехались, и я едва не выскочила наружу, жадно глотая воздух просторного, пустынного холла. Он казался оазисом свободы после той ледяной, давящей капсулы. Мы молча направились к высоким стеклянным дверям, за которому лежали синие сумерки зимнего вечера.

И тогда я услышала. Сначала – низкий, гулкий рокот, идущий из самых глубин земли, похожий на стон проснувшегося великана. Потом – еще один, ближе. Здание под ногами содрогнулось, легкая дрожь пробежала по каркасу, заставив тонко звенеть стеклянные панели в дверях.

– Что это? – вырвалось у меня, и я замерла, инстинктивно насторожившись, сердце забилось тяжелой, тревожной дробью.

– Всего лишь локальный всплеск нестабилизированной магической силы, – невозмутимо, как о чем-то само собой разумеющемся, ответил Грей Сноу. Он даже не обернулся, лишь бросил короткий, оценивающий взгляд в ту сторону, откуда донесся гул. – Вызвал кратковременный дисбаланс в атмосферных потоках. На периферии Королевства, где защитные контуры тоньше, а естественные магические линии слабее, подобные явления – не редкость. Все под контролем.

И в этот момент архимаг повернулся и посмотрел на меня. Не просто взглянул. Он сфокусировался. Его бирюзовые глаза, холодные и невероятно проницательные, просканировали мое лицо с такой интенсивностью, будто пытались запечатлеть и проанализировать каждую мельчайшую деталь: расширение зрачков, напряжение скул, малейшую дрожь губ, блеск в глазах. Он искал не просто испуг. Он искал узнавание. Понимание природы этого гула на каком-то глубинном, магическом уровне.

Я невольно, под тяжестью этого аналитического, разоблачающего взгляда, сделала шаг назад. Холодный ужас сковал диафрагму. Не хватало еще, чтобы в моей реакции он увидел не просто испуг горожанки перед странным явлением, а нечто иное. Нечто, что говорило бы о знакомстве с подобными катаклизмами, о понимании их чудовищной подоплеки. О магии, которая когда-то была моей силой, а теперь – лишь клеймом.

И, судя по внезапной остроте его взгляда, моя реакция не прошла незамеченной. Следующий его вопрос повис в воздухе тихо, но с весом гильотины:

– Скажите, Камилла Вотсон… мы раньше с вами не пересекались? Мне почему-то кажется… ваше лицо знакомым.

Лед. Не метафорический. Настоящий, пронизывающий до костей лед прошелся по моему позвоночнику. Внутри все сжалось в один тугой, болезненный узел, в котором сплелись страх, ярость и отчаяние.

Он узнал? Невозможно. Он видел меня лишь мельком, в тот самый день, пять лет назад, в переполненном зале суда. Огласил приговор и покинул дом правосудия. Наши взгляды скрестились лишь на секунду, неуловимое мгновение. К тому же он стоял далеко. Я даже разглядеть толком его не успела. Зато четко услышала вердикт, изменивший мою жизнь. Я была тогда тенью – бледной, раздавленной, с потухшим взглядом, в дешевой, мешковатой одежде. Я изменила все: лицо, тело, стиль, имя, даже манеру двигаться. Я должна была стать другим человеком. Даже если у него быи мои фотографии… Я сильно изменилась. До неузначаемости. Или… я сама себя обманываю и есть что-то неуловимое, что способен увиеть лишь он, недоступное моему пониманию?

– Вряд ли, лорд Сноу, – я ответила, и мой голос прозвучал на удивление легко, почти с легкой, светской досадой. Я даже слегка пожала плечами, изображая легкое недоумение. – Я в городе не так давно. И уж точно мои пути никогда не лежали в столь… высоких сферах, там… где бываете вы, Ваша Светлось.

Я сделала решительный шаг к дверям, жаждая одним движением разорвать эту смертельно опасную нить разговора.

– Всего доброго! – бросила я через плечо, уже протягивая руку, чтобы толкнуть тяжелую бронзовую ручку.

И в этот самый миг мир за стеклом взорвался.

Это был не грохот. Это был удар. Оглушительный, всесокрушающий, исходящий одновременно и сверху, и снизу, и изнутри самой реальности. Здание ахнуло, содрогнувшись в конвульсиях. Не просто задрожали стекла – они завибрировали с тонким, визгливым звоном, грозящим рассыпаться в алмазную пыль. Мое сердце на мгновение остановилось, замерло в ледяном ужасе, а затем рванулось в бешеной, хаотичной пляске, выбивая из груди воздух.

И хлынул дождь.

Не снег, не колючая крупа. Настоящий, тропический, яростный ливень, обрушившийся на спящий зимний город с силой божественного проклятия. Сплошные, неистовые струи воды, ударяясь о морозный воздух, тут же начинали смерзаться, превращаясь в хлесткие, режущие бичи изо льда. Они хлестали по стеклянному фасаду здания, заливая его сплошной, ревущей, непроницаемой стеной. За считанные секунды все, что было перед входом – ступени, тротуар, дорога – превратилось в единый, идеально гладкий, смертоносный каток, отливающий в свете фонарей зловещим сине-черным блеском.

Я застыла, прижав ладони к леденящему стеклу, и смотрела на этот апокалипсис, на это извращение самой природы. ЛИВЕНЬ. В разгар зимы, в самом сердце Зимнего Королевства. Это был не просто катаклизм. Это был магический коллапс, свидетельство выхода из-под контроля сил такой мощи, что само их эхо сносило крыши и меняло законы физики. Какой же чудовищной силы должен был быть тот «всплеск», чтобы породить ЭТО?

Все мое жгучее желание бежать, скрыться, исчезнуть – испарилось, смытое этим ледяным потопом. Я сделала неуверенный, почти робкий шаг назад от двери, чувствуя, как по всему телу пробегает мелкая, неконтролируемая дрожь. На этот раз ее источником был не Сноу. Это был древний, животный ужас перед стихией, вышедшей из повиновения, перед лицом абсолютного, бессмысленного хаоса.

– Мое предложение, – его голос раздался у меня за спиной. Ровный, спокойный, бесстрастный. Как будто за окном не бушевала развоплощенная ярость стихий, а тихо падал пушистый снежок, – остается в силе.

Я медленно, будто сквозь толщу воды, обернулась. Архимаг стоял неподалеку, его высокая фигура, освещенная призрачным светом аварийных огней холла, казалась монолитом, незыблемым утесом посреди бушующего моря. На его лице не было ни тени тревоги, ни удивления. Лишь та же привычная, ледяная невозмутимость и легкое, почти нечитаемое ожидание в уголках глаз.

– Какое предложение? – прошептала я, хотя отлично понимала, о чем речь. Голос мой звучал чужим, приглушенным грохотом за стеклом.

– Подвезти вас до дома, – повторил Грей Сноу, не изменив интонации ни на йоту. – В такую… непогоду пешая прогулка представляется крайне неразумной. Опасной даже для мага зимы.

Я подняла глаза и встретила его взгляд. В глубине этих бирюзовых омутов, среди вечных льдов, на самое короткое мгновение мелькнуло нечто. Не пламя. Не тепло человеческого участия. Нечто иное. Первозданное. Огнедышащее в своей сути, но холодное в проявлении. Взгляд дракона, который не просто наблюдает за интересной дичью, а который, кажется, наконец, уловил в окружающем хаосе знакомый, давно ожидаемый запах. Взгляд охотника, чья добыча сама загнала себя в угол.

В этот миг все мои хитроумные планы, вся выстраданная осторожность, вся философия холодной мести рассыпались в прах перед простым и неоспоримым инстинктом выживания. Выйти туда сейчас означало не просто промокнуть. Это означало быть сбитой с ног ледяным ураганом, разбиться о камни, замерзнуть насмерть в считанные минуты. И он это прекрасно понимал. Он предлагал единственный выход. Идеальную, изящную ловушку, в которую я шла с открытыми глазами, потому что другого выбора просто не существовало.

С другой стороны… Я ведь этого хотела? Сблизиться со своим заклятым врагом…

Я заставила мышцы шеи сократиться. Совершила один четкий, недвусмысленный кивок.

– Я согласна, – сказала я. Мой голос был плоским, безжизненным, лишенным всякой эмоциональной окраски. – Благодарю вас, лорд Сноу.

ГЛАВА 8

Лорд Сноу ловко подогнал свою машину почти вплотную к ступеням, так что путь от двери до пассажирской двери занял всего пару секунд. Но этих секунд хватило. Ледяные потоки, низвергавшиеся с неба с яростью водопада, успели основательно промочить мое пальто, впились ледяными иглами в волосы, заставив их тяжелыми прядями прилипнуть к щекам и шее. За всю мою жизнь в Зимнем Королевстве я не припоминала ничего подобного. Зима здесь была строгой, но справедливой – метели, морозы, пушистые сугробы. Этот дикий, яростный ливень посреди декабря был извращением, кощунством против самой сути нашего мира.