Истинная со скидкой для дракона

— Виолетта, — холодный низкий голос разрывает вакуумную тишину, — я ведь все равно узнаю и свою вещь заберу. Сейчас самое время решить вопрос. Я даю вам шанс.

— Мне нечего вам вернуть, у меня ничего вашего нет, — твердо бросаю ему в лицо.

— Уверены?

— Можете хоть обыскать, — стискиваю зубы. Ситуация злит. Чувство подлой гадливости кислотой разливается по телу. Что за день сегодня такой?

— Разрешаете?

— Да, если вы мне настолько не…

Недоговариваю. Осекаюсь. Мой выплеск эмоций перекрывается новыми, от того, как Аргалон резко хватает меня за талию и разворачивает лицом к стене. Шок и ступор пробивают насквозь. Растерянность смешивается с гневом:

— Отпустите! Вы что себе позволяете? — я пытаюсь развернуться, но массивная ладонь опускается мне на затылок. Прижимает к холодной поверхности.

— Вы сами разрешили вас обыскать.

«Это какой-то сюр» — едва не срывается у меня с губ.

Дышу тяжело, сбивчиво.

Странное непонятное чувство поднимается набирающей скорость волной по телу. Зажмуриваюсь. Черт. Мне от него надо было держаться подальше, а вышло наоборот. Пытаюсь абстрагироваться от второй руки дракона, которая в прямом смысле меня обыскивает. Правда, мое тело воспринимает его действия несколько иначе. Чужие пальцы скользят по бедру и складкам юбки к фартуку.

— Пожалуйста прекратите…— пищу я и выдыхаю, когда Аргалон резко одергивает руку.

Понимаю, что к стене меня больше не прижимают и тут же разворачиваюсь. Взгляд падает на бланк в его ладони.

— Говорите, что расписание потеряли?

Сглатываю. Губы сами собой растягиваются в некое подобие улыбки.

— Ой, надо же…нашлось, — подавленно произношу и тянусь за бумагой.

Дракон уводит бланк в сторону, окидывает его взглядом и убеждается, что да — это и есть мой план уборки.

— Вы только что солгали и продолжаете это делать, — холодно констатирует он.

— У меня вашей вещи нет и в вашей комнате меня не было, — продолжаю настаивать на своем, — вы меня к тому же только что обыскивали.

Нахмурившись, Аргалон наклоняется и я моментально вжимаюсь в стену. Поддаюсь инстинкту самосознания.

Дракон втягивает воздух рядом с моей шеей. Отстраняется. Почему-то снова хмурится. Создается ощущение, будто он пытается уловить мой запах, но у него это не выходит. И не выйдет, он искажен вместе с аурой и внешностью.

Правда…если только…

Вот же Ч-черт.

— Ваш запах говорит об обратном, — произносит он, словно смакуя каждое слово. Тем самым озвучивает мои опасения.

Искривленный аромат меня в комнате вполне мог остаться. Упс, упущение.

— А еще венка на вашей шее, — он кончиком пальца прикасается к трепещущей жилке, оставляя обжигающий след на коже, — вы нервничаете, — в голосе дракона звучит задумчивость. Она резко сменяется сталью, со следующими словами, — верните, что взяли, по-хорошему.

— Нету у меня ничего, — я уже сама рычу и отодвигаюсь. Меня останавливает выставленная ладонь дракона.

Аргалон обрезает мне путь. Он расставляет руки по обе стороны от моей головы и удерживая вес, опираясь на стену, подается вперед.

— Последний шанс.

— Я не брала вашу вещь. Правда.

Ловит мой взгляд и пристально всматривается. Секунда. Вторая. Третья.

Я уже согласна на все возможные выговоры от госпожи Феронски. Только пусть он отстанет. Мы и так находимся в опасной близости друг от друга. Мало того, что на меня давит атмосфера, исходящая от дракона. Хуже, я чувствую, как невидимая преграда, которую некогда создало зелье-блокатор, словно готова дать первую трещину. Вопрос — ощущает ли это дракон? Если да, то дела мои плохи. А что конкретно у него пропало, меня вообще не интересует. Я точно к этому не причастна.

— Хорошо, — Аргалон отодвигается. Отпускает меня, — вы можете идти.

— Правда? — я недоверчиво хлопаю ресницами.

Неужели допрос окончен?

— Правда.

— Вы расскажете моему руководству? — помявшись, все-таки спрашиваю у него.

— Зависит от того, найду я пропажу или нет, — дракон отворачивается и больше ничего не говоря, просто уходит, оставив меня в состоянии ступора.

Смотрю за его удаляющейся спиной, переступаю с ноги на ногу и пытаюсь распутать запутавшийся клубок мыслей.

На встречу с госпожой Феронски я попала одной из последних и выговор все-таки получила. Она сухо отругала меня за то, что задержалась. Забрала артефакт-ключ, поставила пометки. Правда, я все-таки приврала, сказав, что в спальню к ректору не попала. Пусть докажет, что я там была. К этому моменту мой запах точно выветрится.

Феронски недовольно цокнула языком и оставила прочерк в строке, где упоминалась комната Аргалона.

Затем я уставшая и измотанная морально и физически, но больше морально, поплелась в свою комнату. По дороге метнулась к своему схрону и выглянув за дверь, убедившись, что никого в коридоре нет, продолжила путь уже как Тори Буч.

Вот только в комнате меня ждал новый сюрприз.

Я и так порог переступала с осторожностью и напряженным вздохом, зная, что встреча с Добанеско неизбежна. Надеялась, что он уже спал. А нет…Меня сразу насторожил шум из ванной комнаты и плескание воды.

Глава 10

Мысленно выругавшись, я мышкой на цыпочках крадусь к свой пастели. Точнее к тумбочке, куда рассчитываю спрятать сумку со всем моим добром.

Резкий хлопок и я едва успеваю прикрыть дверцу.

— Ты все-таки сюда явился, хлюпик, — с презрением цедит Добанеско.

Медленно оборачиваюсь, дабы напомнить ему, что комната в общем-то рассчитана на двух соседей. Но в этот момент возникает желание закрыть глаза.

Гребанный Эфрон стоит почти полностью голый на пороге ванной комнаты. Спасибо, что хотя бы полотенце на бедра повязал. Я хоть и выросла не в патриархальном и современном мире, но все же…

Полуголый и малознакомый парень атлетического телосложения в мои нормы не вписывается. К моему искреннему сожалению, взгляд спонтанно скользит по обнаженным влажным плечам Эфрона и подтянутому животу, по которому узкой дорожкой растут рыжие волосы. Краска бьет в лицо и Добанеско успевает это заметить, прежде чем я отворачиваюсь.

— Серьезно, хлюпик, ты еще и краснеешь как девчонка? Что такое? — усмехается он, — стесняешься своего убогого тельца?

— Нормальное у меня тело. Девчонкам нравится, — вру, завалившись на кровать. Закрываю глаза и пытаюсь абстрагироваться, но даже сквозь закрытые веки улавливаю, как Эфрон встает напротив меня.

— И чем же ты их привлекаешь? Щупленькими конечностями или отсутствием у тебя денег?

— Вежливостью. А еще не лезу в наглую под юбку, — произношу спокойно, размеренно. В общем, рассчитываю, что Эфрон отстанет, уснет, а я смогу принять ванную и расслабиться.

Зря надеялась.

Секунда и я лечу на пол, качусь по твердой поверхности и больно ударяюсь плечом об ножки кровати Добанеско.

Опомниться не успеваю, как Эфрон хватает меня за шкирку, поднимает и впечатывает в стену.

— С ума сошел? — выдыхаю я. Пульс сбивается. Плечо саднит, — успокойся, Добанеско.

— Для тебя, хлюпик, я благородный вейн Добанеско. Тебе понятно?

Вот это поворот. От неожиданности и шока взираю в глаза цвета расплавленной стали, хлопаю ресницами и больше всего хочется сжаться и спрятаться. Но…я не в том положении. Сбрендивший Добанеско легко порвет меня на части.

Спокойно, он не собирается меня убивать. Просто хочет унизить меня, указать мое место. И я конечно могу пойти у него на поводу, но внутренняя гордость и колючая злость захлестывает.

Концентрируюсь на свой энергии, браслет под бинтом нагревается и я хватаю Эфрона за запястье, а вторую ладонь резко опускаю ему на физиономию:

— Обойдешься, — выкрикиваю, ударяя его током.

— Конец тебе, хлюпик! — Добанеско отшатывается. Его руки разжимаются и я оседаю на пол.

Парень прикладывает ладонь к своему лицу. Дёргается и в этот момент полотенце, что и так держалось на добром слове, падает.

По инерции зажмурившись, на четвереньках отползаю к своей половине комнаты.

Черт. черт. Он точно быстро придет в себя. У меня от силы несколько секунд и вот тогда мне будет плохо.

Вытащив свою сумку, я рванула к входной двери. Дальше бегом по этажам к апартаментам Ларча.

— Профессор, профессор, — зашептала я, барабаня в дверь.

— Иду, иду, — раздалось из комнаты. Судя по голосу, профессор спал.

Гулкие, шаркающие шаги приблизились. Дверь приоткрылась и из узкого зазора высунулось заспанное лицо Ларча. Увидев меня, он часто заморгал. Тряхнул головой и впустил меня внутрь.

— Профессор, простите за беспокойство, но можно я сегодня у вас переночую?

Мне жутко не удобно просить Ларча о таком, но чутье подсказывало, что остаться в комнате с Добанеско этой ночью мне опасно. Вопрос — что делать потом?

Скорее всего придумаю. С новыми силами встречу новый день и соображу. На худой конец выпрошу себе койку во флигеле для слуг. На территории академии слугам предоставляли возможность проживания. От него я отказалась, понимая, что будет странно, если служанка ни разу не явится на ночлег. На тот момент я не представляла, кто окажется моим соседом.

— Проходи конечно, мой мальчик, — радостно забормотал Ларч, — может травяного чаю перед сном?

— Спасибо, профессор. Я постараюсь больше вас не беспокоить, сегодня безвыходная ситуация.

— Да беспокой меня, мой мальчик, беспокой, — он по привычке продолжал называть меня «мой мальчик» будто нас могли подслушать, — мне все равно скучно и я тебе всегда рад. Расскажи, что произошло, — профессор поставил на стол вскипяченный магией чайник с душистым отваром и две глубокие кружки.

Пришлось рассказать, а потом слушать, как охает Ларч, тряся кулаками и выдыхая:

— Вот всегда знал, знал, что сын Тандера испорчен до невозможности. Да как испорчен. Ты с ним поаккуратнее. Не связывайся.

— Да я уж поняла, — зевая кивнула.

Сон навалился тяжёлым прессом, придавив меня к дивану в гостиной. Казалось, что сил просто не осталось и я обняв подушку, провалилась в объятия сновидений. Мне едва хватило остатков энергии принять ванную и снова надеть парик. Вдруг кто заглянет к профессору. К чему ему проблемы в виде ночующей у него служанки. Другое дело, племянник — заскочил чаю попить и уснул.

В начале приятные сны окутывали теплой атмосферой, будто приглашая и дальше погружаться в сладкое забытье.

Я видела себя маленькой девочкой со своими приемными родителями. Пикник, вкусные бутерброды с фирменным соусом мамы, домашний фруктовый морс и восхитительный запах цветов в саду.

Странно, но я этот сад словно узнавала и одновременно видела впервые. Во всей окружающей картине присутствовало одно очень важное «Но». Все это было мой фантазией.

Мы никогда не выезжали на семейные пикники. Родители, хоть и стремились быть заботливыми, но всегда были слишком заняты работой. А если проходили выезды на природу, то с друзьями на шашлыки и то редко. Я обычно общалась со сверстниками, детками друзей и коллег родителей, а мои мама с папой общались только о работе с другими взрослыми.

Но в этом сне я видела мечту, когда мы втроем.

— Виалетта, не убегай далеко….

Мягкий голос приемной мамы разносится музыкой по солнечной лужайке, а я спускаюсь к озеру.

Опускаю бумажный кораблик и подталкиваю его вперед.

Внезапно на меня опускается тень и по коже бегут мурашки. Становится невыносимо зябко.

Поднимаю глаза к небу, которое затягивают мрачные, почти черные облака. Ослепляющий росчерк молнии и грохот.

Несколько капель дождя падают мне на нос. По ощущениям, словно удары хлыста, от которых я вздрагиваю. Съеживаюсь. Испуганно шепчу:

— Мам…Пап…

— Мы здесь, Виолетта, — их голоса звучат в унисон.

Оборачиваюсь.

Они стоят рядом, держась за руки и улыбаются. Страшные и хищные улыбки.

— Мам…? Пап?

По щеке катится соленая слеза, смешиваясь с влагой, что льется с неба.

— Почему ты плачешь, Виолетта? Разве не ты виновата в случившемся? — голос мамы звучит ласково и одновременно пугающе отрешенно.

— Ты виновата, — подхватывает папа, — тебе не убежать. Он ищет. Лучше прими правду.

И вдруг он смеется, указывая на поверхность воды. Точнее на мой бумажный кораблик, который размок от хлестких, косых капель дождя и плавно тонет.

Мгновение и бумага вспыхивает. Черное пламя поднимается столбом, вырисовывая в воздухе символ. Я не успеваю его рассмотреть, веки будто опаляет и меня выбрасывает.

Просыпаюсь, вскакиваю. Из горла рвётся визг, но я успеваю прикрыть губы ладонями, дабы не разбудить профессора.

Отдышавшись, свешиваю ноги с кровати. Привидится же такое. Вообще-то, если быть честной, то периодические кошмары меня и в детстве мучали, пока приёмные родители не начали меня таскать по психиатрам с психологами. Не помогало, но потом кошмары сами прекратились. И спасибо на том. Вопрос — что опять случилось?

Откинувшись на подушку, я долго ворочаюсь, пытаясь снова погрузиться в сон, но в итоге все же встаю с дивана и иду на прогулку.

Затея спорная, но надо проветрить голову.

Выйдя к общей лоджии, с которой открывался вид на кампус, я вдыхаю прохладный ночной воздух.

Действительно морозно, но с ощущением зябкости, приходит и чувство умиротворенности. Разгоряченное сознание успокаивается.

В начале мне казалось, что я была одна. Но нет, он стоял рядом. Приблизился бесшумно. И только когда моего затылка коснулось его дыхание, по телу молниеносно разбежалась колкая дрожь, заставив меня очнуться.

Глава 11

— Кто здесь? — оборачиваюсь и замираю, — господин ректор…вейн Аргалон?

Растерянно всматриваюсь в темные глаза. Его фигура нависает надо мной, отбрасывая зловещую тень.

— Вы в порядке? — решаюсь задать еще вопрос. Ловлю себя на мысли, что меня начинает потряхивать. Слишком странный взгляд у дракона. Словно пустой и затуманенный. Возможно мне кажется. Темно и воображение со мной шутит.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, глухим и низким голосом.

— А? — в первые секунды теряюсь. Хлопаю ресницами. Оказывается, хорошо в мое сознание въелся драконий обыск меня и его угрозы. Сжимаю до отрезвляющей боли кулаки, вспомнив, что я Тори. Тот самый Тори, к которому Аргалон относится в целом неплохо. Кашлянув, отчитываюсь, — да я прогуляться вышел. Не спится. А вы?

— Меня тоже мучает бессонница и давно, — задумчиво изрекает он.

«Или лунатизм» — мысленно отмечаю для себя. Потому что иных объяснений мутного состояния Аргалона мне в голову не приходит. А выглядит он действительно мутно и странно.

Я пропускаю момент, когда его рука касается пряди волос моего парика. Зато с ужасом, что сейчас с меня этот самый парик снимут, отшатываюсь. А отступать некуда, бедро упирается в каменную кладку высокого бортика. Остаётся только замерев не дышать. И я не дышу. Не могу. Сердце бьется на разрыв, выбивая из легких последний кислород.

Губы дракона расплываются в странную улыбку. Темные глаза задерживаются на рвано стриженной пшеничной пряди, которую он сжимает пальцами. А затем скользит к моему лицу.

— Ты боишься меня, я ведь прав?

Его вопрос звучит больше как утверждение и вместе с тем обескураживает.

— Возможно, — осторожно произношу, пытаясь унять разогнавшееся сердцебиение, — вы ведете себя странно.

Дракон усмехается. Но словно не мне и не моим словам, а своим мыслям.

Туманный взор ощутимо скользит по моим скулам и плавно очерчивает линию губ. От этого взгляда я задрожала, чувствуя, как нежную кожу закололо, словно от прикосновения угольков.

— Кто ты?

— Я?

Как же наверное глупо звучит мое «Я?», но он так неожиданно спросил, мигом загнав меня в тупик. Хотела произнести «Тори, Тори Буч. Вы разве забыли?». Вдруг и вправду забыл, сколько таких адептов как я учатся в Аваркане?

Но прежде чем я успела что-то понять, пальцы дракона сжали мой подбородок. Ощутимо и даже грубо. Дрожь в моем теле усилилась и по этой же причине я опешила и даже не смогла сдвинуться с места. Замерла в ожидании непонятно чего.

Мне не нравился его взгляд и пугало прикосновение. Смущало и то как он медленно повернул мое лицо в одну, а затем в другую сторону, жадно всматриваясь в черты.

Я не понимала, что происходит, но запястье запульсировало. Слабые тянущие ощущения будто призывали к чему-то.

Дыхание дракона опалило кожу моего лица. Услышала, как он произнес, будто обращаясь к самому себе:

— Наверное я схожу с ума…

«Я не понимаю его. Он что, узнал меня или…?»

Я хотела что-то произнести или возразить и в этот момент мои губы обожгло. Словно к ним прикоснулся раскаленный металл. Мысли разлетелись в щепки, а тело наполнилось свинцовой тяжестью и одновременно невыносимой слабостью. Требовательное движение горячего языка и по моим венам разлилась тягучая лава. Там где пульсировала «замороженная» метка, кожа полыхнула до боли и вздоха, сорвавшегося с моих губ.

Полностью утратив над собой контроль и способность соображать, я обмякла в сильных руках, позволяя дальше меня целовать.

Мой первый крышесносный поцелуй.

Я забыла про метку и окунулась в ощущения, в которых задыхалась. Растворялась и полностью терялась.

Разве можно целовать вот так? Буквально выворачивая душу. Терзая грубыми губами до потери пульса, одновременно чувственно лаская влажным языком, вызывая ощутимые импульсы в теле и вспышки за закрытыми веками.

Я чудом пришла в себя. Ворох противоречивых мыслей все таки пробил завесу сладкого тумана. Отрезвил.

Пришло осознание того, кто меня целует. Этого нельзя было допускать. Сама ситуация спорна. А главное…его рука, обхватившая мою шею, плавно скользившая к линии роста волос. Это плохо! Ужас!

— Пустите, — всхлипнула я, освобождаясь.

Аргалон нехотя но все же отодвинулся. Прикрыл веки. Ненадолго, всего на секунду, но когда раскрыл, я уловила просветление в черных зрачках.

Дракон уставился на меня с непониманием и…презрением.

Черные брови сдвинулись на переносице. Кончиками пальцев он прикоснулся к своим губам, которые только что жарко терзали мои, будто клеймили, от чего мои губы покалывало и жгло.

Внезапно он отвернулся. Опустил руку на бортик. Облокотившись, опустил голову, делая тяжелые и рваные вдохи. Мне показалось, что по его плечам пробежала дрожь. А дальше он выругался, не громко, но я услышала.

Согласна, я тоже немного в шоке. Или не немного.

Время будто остановилось.

Переступив с ноги на ногу, я поддалась необъяснимому порыву и приблизилась.

С выдохом прикоснулась кончиками пальцев к спине дракона.

— Господин ректор, я…— сбивчиво и еле слышно обратилась к нему.

Мышцы мужчины напряженные, казалось бы до предела, от моего прикосновения окончательно окаменели.

Аргалон круто развернулся и в следующее мгновение сжал воротник моей куртки. Мужчина пылал гневом. Округлив глаза, я испуганно задвигала губами, пытаясь хоть что-то произнести. Спросить. Понять. Не вышло, меня буквально поразила его реакция. Лава, разогревающая мою кровь, остыла и душу словно облили кислотой.

— Убирайся, — грубо бросил мне в лицо дракон. — Что бы я тебя больше не видел. Глупый мальчишка.

Он точно так же грубо оттолкнул меня и я не устояв, потеряла равновесие. Упала на колени. Задрав голову, вгляделась, как испуганный и растерянный зверек в его мрачную фигуру.

Дракон с отвращением вытер тыльной стороной ладони свои губы. В глазах Аргалона мелькнуло нечто страшное и голос громыхнул по моему сознанию ревом: «Убирайся».

Одно короткое слово, но как больно ударило по сознанию. На мгновение показалось, что моя душа рассыпается вдребезги.

Но почему? Мы ведь с Аргалоном даже друг друга не знаем. Всего один поцелуй и я прекрасно осознаю, от чего он негодует, но внутри все крошится.

— Ты не слышал меня? — его голос холодным хлыстом рассекает воздух и я вздрагиваю, — свали, малой, пока я тебе шею не свернул.

Последние слова вышибают из легких воздух и я срываюсь с места.

«Убираться? Хорошо, без проблем!»

В принципе, я так и планировала — убраться от него и подальше.

— Истинный, говорите? Сказала бы, где я его с этой гребанной истинностью видела, — зашипела себе под нос, опустившись на пол в первом попавшемся темном углу.

Немного не добежала до комнаты Ларча.

Силы иссякли на очередном шаге.

Подтянув к груди колени, я тяжело и сбивчиво дышала. На мгновение показалось, что грудная клетка разорвется. Не выдержит.

Меня переполняли эмоции и все как одна негативные.

Я даже не могла понять, что стало их активатором, но нервы трещали, до звона в ушах. Мысли хаотичными потоками терзали. Весь этот день…вся академия в одночасье пропиталась для меня невыносимым и давящим напряжением.

Все свое состояние мне хотелось описать одним словом: «Катастрофа», а затем громко заорать, чтобы после взять себя в руки.

Кстати, о руках.

Пора бы взглянуть, что у меня с меткой. Я чувствовала, что она изменилась. Случайный и совершенно неуместный поцелуй с драконом на нее повлиял и в этом я даже не сомневалась. А вот взглянуть решилась не сразу.

Вначале, вспомнив сам поцелуй, я дрожащими кончиками пальцев прикоснулась к своим губам. Они пылали и их саднило. А непрошенные воспоминания мигом напомнили вкус Аргалона. Ага, ага, моего ректора, который меня считает парнем и теперь убить готов. И что с ним было, тоже непонятно и вообще, знать не хочу.

Новый ворох мыслей затрепыхался в сознании, от чего голова накалилась. Боже. Прикусив невольно губы, я снова окунулась в тот момент, когда мое и его дыхание стало единым…Когда он углубил поцелуй, раскрыв…

Не раздумывая ни секунды, я похлопала себя по разгоряченным щекам. От этих подлых и непрошенных воспоминаний тело предательски задрожало.

Самобичевание особо не помогло, но меня все же немного отпустило.

Наконец закатав рукав, я приоткрыв один глаз, оценила масштаб бедствия.

О да, это реальное и мое личное стихийное бедствие.

Едва заметный узор встрепенулся и теперь линии, обретая более насыщенные очертания, захватывали новые участки кожи.

А если у меня это происходит, то и у дракона тоже.

Подавив рвущийся наружу крик паники, я бросилась к Ларчу.

Взвесив все за и против, решила все-таки его разбудить.

Профессор, судя по виду, подумал, что произошло нечто катастрофически страшное. Для меня в принципе так и было, но видимо он ожидал чего-то более глобального.

Не прекращая извиняться перед Ларчем за то, что побеспокоила и за то, что напугала, я продемонстрировала ему свою руку. У бедного профессора пенсне от неожиданности соскочили с носа.

— Что случилось? — нахмурился он. Занес руку над меткой, но так и не решился к ней прикоснуться.

— Не спрашивайте, профессор. Скажите, шанс снова остановить ее распространение есть?

— Хм…— Ларч замялся, — тут сложный случай. Я не силен в метках истинности, но возможно, сутки и она сформируется до конца.

Прослушав последние слова, ухватилась за временной отрезок. Встрепенулась:

— Выходит, у меня есть сутки. Замечательно. А что на этот раз делать? Снова выпить отвар? Другие варианты?

Ларч втянув голову в плечи, потер переносицу, будто у него заболела голова и я умолкла. Мне по-прежнему было жутко стыдно, ведь снова трясла его из-за своей проблемы.

Однако, пока он думал, я решилась упомянуть один малюсенький, но решающий факт.

— Профессор, видите ли, тут такое дело…в общем, ректор думает, что я парень. И есть вероятность, вот совсем крошечная…, — сделав эффектную паузу, продемонстрировала рукой объем этой самой вероятности, — возможно он не догадывается пока что о моей гендерной принадлежности, но вполне может сделать неправильные выводы.