Капкан для Кобры

— Послушай…— Оля окинула взглядом форму, ища нашивку с именем, — Василий! Скажи мне, кто это был? — улыбнулась, а полицейского опять перекосило. Улыбка ее не обещала ничего хорошего.

— Не могу знать! — отчеканил тот, пятясь от нее подальше.

— А что же ты слушаешь не бог весть кого, задерживаешь людей…Он меня похитил, заточил в железный ящик, здоровью моему угрожал, между прочим…Виманику мою угнал! — надавила последней фразой так, что Вася покрылся испариной, — а ты его не задержал.

— Так он бугай какой! — вырвалось из полицейского, но он тут же притих, — уже работаем! — подтянулся и рванул из своего кабинета. Видимо, искать коньяк в сейфах других сотрудников.

— Придурки! — застонала Оля, тяжело вздыхая. Похоже, что сидеть ей в наручниках тут до вечера.

Спустя полчаса руки затекли настолько, что Олю начало подмывать самой позвонить отцу с просьбой о помощи, но это не потребовалось. Ключ доставили курьером особой службы, с сопроводительной запиской.

— Дай сюда! — встряхнув, затекшими руками, Оля перехватила бумагу.

Кан покидал участок, заставляя себя не думать о девчонке, что свалилась ему на голову. Он уносил ноги, пока еще был в состоянии контролировать себя. И не понимал, почему все это с ним происходит. Странное необъяснимое состояние выводило нервную систему из равновесия. Въевшийся в нос аромат не давал думать ни о чем другом. Тело зудело, вынуждая вернуться к девчонке, чтобы вдохнуть ее запах еще раз и, наконец, разобраться, что же в нем такого особенного.

— О боги! — застонал Кан, подпрыгивая к потолку своей виманы, где располагалась перекладина для подтягивания. Но первая сотня не помогла.

На второй он все же вспомнил, что оставил девушку в наручниках, которые земляне при всем желании снять не смогут.

Немного запыхавшись, Кан сел в кресло пилота и закрыл глаза. Он должен был успокоиться и придумать, как передать ключ и заодно объяснить свое появление перед простыми землянами, которые по негласной договоренности членов Совета Конфедерации, не должны были его видеть.

И тут его накрыло озарением.

Девчонка тоже не могла его видеть с большого расстояния. Вимана Кана находилась в режиме невидимки, чтобы не пугать народ своим грозным видом. Поэтому она и врезалась! Но что девушка делала на такой высоте?

Кан прокрутил запись полета, выбрал лучшие ракурсы и просмотрел снова.

— А девчонка не так уж плоха! — что в переводе на язык землян, не искушенных столетними битвами в космосе, означало, что она великолепный ас!

Кан приблизил изображение, чтобы рассмотреть номер виманики. И пока вбивал его в систему поиска, усердно прогонял воспоминания о куртке, так не кстати разошедшейся на упругой груди.

Владельцем аппарата оказался Кобуров Виталий Николаевич. Министр министров с длинным списком регалий и наград. Но какое отношение к нему имела Она? Ему под 60, а девчонка младше раза в три. Неужели жена?

Кан сглотнул горечь, чувствуя, как закипает.

Нет! На Саабе такие браки обычное дело. Они живут веками, и никто не смотрит на возраст. Тем, кому двести выглядит не хуже тридцатилетнего. Главное сойтись характером, иметь общие увлечения и взгляды. Но на Земле люди живут всего 70! И куда этот старый демон лезет?

Запросив систему выдать сведения о семье, Кан немного подождал перед тем как нажать на поле «супруга», и когда на экране показалось изображение подтянутой брюнетки преклонного возраста, выдохнул.

Двоих сыновей пролистал, не глядя, и, добравшись до поля «дочь», замер. Это была она.

— Оля…— будто пробуя на вкус имя девушки, Кан откинулся в кресле, позволяя призраку ее аромата снова погрузить его в безумство, — Оля…

— Кан, ты на месте? — голос его секретаря подействовал как красная тряпка.

— Ты не вовремя! —рявкнул в ответ, понимая, что наоборот должен был благодарить Нуба.

— Совещание через полчаса. Просто напоминаю.

Кан молча кивнул. О совещании он прекрасно помнил, хотя мысли были заняты далекими от политики делами.

— Нуб, там одного пилота пришлось властям сдать. Так вот, распорядись, чтобы девушку выпустили из участка. Координаты скину.

— Сделаю, — не задавая лишних вопросов, согласился парнишка, хоть его брови и взлетели от удивления. Чтобы сам Кан задерживал нарушителей…

— Она в наручниках. Передай ключ и запрограммируй его, чтобы он самоуничтожился. Рано им пока такие игрушки давать.

— Понял, — кивнул, понимая, что главным посылом речи была не забота о секретности технологий, скорее, его беспокоило состояние загадочной землянки.

— И еще…чтобы никто не понял, что привез ее я. Да. И поставь наблюдение за ней. Хотя нет. Без наблюдения.

— Что-нибудь еще?

— Да. Записку.

Кан продиктовал несколько слов, прочтя которые Оля, если не глупа, больше не станет так опрометчиво вести себя с незнакомыми пришельцами на огромных летающих аппаратах.

— И не забудь. Без подписей.

«Не вынуждай меня доказывать тебе, что место женщин не за штурвалом»

— Что-о-о? — Оля скомкала записку и уверенным движением руки запустила ее в урну через весь кабинет, — кто передал эту писульку?

— Курьер. Судя по номерам, из Совета Конфедерации…

А это не оставляло других вариантов. Благодетель, освободивший ее от чертовых наручников, начал показательные выступления и скоро явится в их дом, чтобы официально заявить о своем намерении жениться. И теперь у Оли не осталось сомнений. Весь этот цирк в небе был устроен нарочно либо отцом, либо его будущим зятем, чтобы потом геройски спасти прекрасную принцессу.

Глава 4

— Почему вы не повернули? — возмутилась девушка, заметив, что водитель проехал мимо нужного поворота.

Тот виновато пожал плечами, а сидящий впереди охранник равнодушно отрапортовал, что так приказал господин Кобуров. А это значило, что Олю везут не в ее съемную квартирку в центре, а в родовое имение за городом, где состоится серьезный разговор с отцом.

Но Оля не собиралась уступать. Даже лишившись виманики и попав в участок, она не чувствовала себя виноватой, потому что была уверена, все подстроено.

Дома ее уже ждали. Тяжелые взгляды, сопровождающиеся гнетущим молчанием, красноречиво объясняли отношение матери и старшего брата к ее проступку.

— Привет, Оль! — младший из братьев был единственным, кто обнял ее.

— Долго ты мотать нервы нам будешь? — ледяной тон матери ничуть не смутил девушку. Она привыкла к ее строгости, к тому же, знала, что та полностью зависима от отца и будет петь ту песню, которую он закажет.

— Вы сами удерживаете меня здесь. Отпустите, и проблемы исчезнут вместе со мной! — Оля изо всех сил старалась выглядеть равнодушной, но пальцы подрагивали. Ей было так обидно, что люди, которые назывались семьей, могут настолько легко лишить ее нормальной счастливой жизни. Чтобы не расплакаться, девушка подхватила зеленое яблоко из вазы, сразу же откусывая побольше. Не в ее правилах показывать слабость.

Ада, супруга Кобурова, чье имя прекрасно характеризовало свою носительницу, мягкой поступью обошла диван и пригладила бархатистую обивку. К вещи, стоимостью с квартиру в пригороде, она относилась более трепетно, нежели к приемной дочери.

— Не умничай! Зря столько сил на тебя потрачено? Пора и тебе на благо семьи послужить, — мать продолжала давить, глазами ища поддержки у сыновей.

Но старший молчал, предпочитая не высовываться и во всем соглашаться с родителями. Эд был полностью зависим от отца и любил деньги настолько, что, сцепив зубы продолжал плясать под его дудку, даже тогда, когда дело касалось его собственных интересов. Младший же был слишком свободолюбив, чтобы ввязываться в эти игры, и будучи смышленым парнем, иногда притворялся недалеким, ведь с дурачков взятки гладки. А по-другому в этом жестком мирке Кобуровых было не выжить. Вот и сейчас Дэн укоряюще покачал головой в сторону матери и поспешил удалиться.

— Когда отец вернется, ты скажешь, что согласна. Поняла? — Ада с выражением мучительной скуки на подтянутом пластикой лице, лениво взяла глянцевый журнал и откинулась на подушку.

От несправедливости глаза Оли защипало. Она скривилась, будто яблоко было невозможно кислым, и, ничего не ответив, поднялась к себе. Пусть делают, что хотят. Она найдет способ сбежать к Мэлу.

Поднявшись на третий этаж родового дома Кобуровых, Оля остановилась перед белоснежной дверью своей детской комнаты и зажмурилась. Она ненавидела ее из-за обилия розового и бесконечных рюшей, но мать будто не слышала девочку и игнорировала ее просьбы хотя бы перекрасить стены. Когда Оле исполнилось 17, она, не захватив ни одной вещи, переселилась в университетскую общагу, и даже обшарпанные стены ее не смутили. Правда, потом отец-министр все-таки выделил деньги на ремонт здания, якобы очередь подошла, и Оле дали лучшую комнату всего с одной соседкой и без единого розового пятна.

Дежурный свет, автоматически зажегшийся над кроватью, тускло осветил царство розовых пони. Не снимая берцев, Оля прошлась по пушистому ковру, и сев на край кровати, потянулась к рамке, стоящей на тумбе. Совместное фото семейства Кобуровых: счастливая Ада, обнимающая сыновей, и отец, неуклюже положивший руку на плечо приемной дочери.

Девушка открыла ящик, небрежно смахнула в него рамку с ненавистным фото, но достала другое. То, на котором юная светловолосая девушка со счастливой улыбкой и глазами, полными любви, держала на руках крошку. Забавные кудряшки и губки бантиком делали ее похожей на большую куклу.

— Мама, — грустного лица коснулась легкая улыбка, и Оля бережно поставила фото, оперев его о серебристую ножку настольной лампы.

Эта была тихая война, длящаяся всю Олину жизнь. Ада убирала старый снимок поглубже в ящик, прикрывая его бесполезным хламом, вроде записных книжек и рекламных листовок, ставя на видное место фото клана Кобуровых, а Ольга меняла его на потрепанный снимок с матерью. Уничтожить память о той мачеха не решалась, и за это Оля ей была благодарна. Но только за это.

Сбросив подушку в розовом чехле с кровати, Оля села на нее, вытягивая гудящие ноги, устало облокотилась на кровать и нащупала в набедренном кармане телефон.

«Мне плохо» — отправила сообщение Мэлу, наблюдая за тем, как синеют галочки.

«Скучаю» — добавила вдогонку.

«Я тоже» — пришел ответ от Мэла, вызывая улыбку на печальном лице.

«У меня забрали виманику. Теперь отец знает, что она немного усовершенствована. Сегодня я не подчинилась автоматику и меня доставили в участок»

«Малыш, придумай что-нибудь» – ответил Мэл, — «Ты же у меня умница»

«Отец настаивает на свадьбе» — продолжила жаловаться девушка, надеясь, что Мэл напишет что-то вроде «я не допущу» или «я не отдам тебя никому».

«Верни виманику! И все будет хорошо» «Жду от тебя новостей»

Оля шмыгнула носом, глядя на себя в зеркальное отражение дверцы шкафа. Чувствуя себя тряпкой, она поспешила отвести глаза и еще раз проверила входящие. Но экран был пуст. Никаких нежностей на прощанье.

Швырнув телефон на кровать, Оля стащила обувь, отбрасывая ее куда-то за спину, избавилась от одежды и, шаркая по полу, поплелась в душ. Растирая мыльную пену по рукам, она пыталась понять, когда же успела так сильно привязаться к Мэлу, что теперь, когда он обделял ее своим вниманием и заботой, она ухитрялась находить ему оправдания, даже, если была очень обижена. Вот, например, как сейчас. Сухие указания и это ледяное «я тоже» никак не вязались с образом мужчины, которого она полюбила.

— Просто он занят. Да еще и давление со стороны властей угнетут кого угодно. Он очень устал. Я заберу его с шахт, мы улетим на острова, и тогда все изменится, — пыталась убедить себя Оля, сглатывая горечь, — и где ты только взялся, летающий дьявол!

Внезапное озарение вынудило Ольгу быстрее закончить с душем. Обмотав себя пушистым полотенцем, она на носочках пробежалась по розовым коврам и, прыгнув на кровать, набрала номер одного из охранников Кобурова.

— Олеж…— именно так она звала своего приятеля, который, впрочем, отлично соблюдал субординацию, особенно в часы службы.

— Оль, я не могу тебя выпустить, — парень решил, что дочь хозяина попросится помочь ей с побегом, что уже не единожды случалось.

— Я не об этом, Олег. Нужна информация.

Тот только вздохнул, понимая, что отказать ей не сможет. Слишком много сделала она для его семьи. Но и ослушаться приказа было не в его правилах.

— Где моя виманика?

— Не знаю, Оль.

— Ну так поинтересуйся у кого надо. Не мне тебя учить.

Олег осмотрелся по сторонам, проверяя, нет ли лишних ушей.

— Очень странное дело, Оль. Все службы на ушах. Ты бы пока посидела тихо, а?

Олег понимал, что тихо и Оля понятия не совместимые, и девчонки хватит максимум на сутки, но предупредить считал своим долгом.

— Я думала это папа распорядился. Но выходит, что его будущий родственник, — Оля предпочитала не называть чинов и имен в телефонном разговоре, к тому же Олег был в курсе всех событий, происходящих в семействе министра, и уточнять не требовалось.

— Вряд ли он. Наверху тоже ничего не знают.

— А кто же тогда?

Яркая красная вспышка осветила темную спальню, и в трубке послышался вой сирены.

— «Проникновение на территорию. Угроза с воздуха» — вместо голоса Олега послышался звук тревоги, и связь отключилась.

Оля подбежала к окну, чтобы рассмотреть, что происходит, но кроме суетящейся охраны и взмывших в небо беспилотников никого не было. Через пять минут начальник охраны сообщил, что тревога была ложной, предположив, что над имением могла пролететь какая-то крупная птица. Глядя в темно-синее небо, по которому девушка уже успела соскучиться, Оля еще раз вздохнула о потерянной виманике и, задернув штору, легла в кровать.

Глава 5

Мэл больше на связь не выходил, а Оля каждый раз, как только руки тянулись написать ему «привет», щипала себя за плечо. «Обойдется! Пусть помучается, погадает, что со мной!» — думала она, надеясь, что подобной манипуляцией добьется его внимания. И вроде бы понимала, что глупо себя ведет, но поделать с собой ничего не могла.

Ровно сутки она сидела взаперти. Выходить из дома ей не запрещали, но за пределы усадьбы было не проникнуть. Оля проверила это, когда вышла на пробежку в лес, часть которого так же принадлежала ее семье. Охрана старалась не раздражать своим присутствием, но упускать из виду девушку не имела права именно потому, что были уверены – попытается сбежать.

Сумерки сгущались, опускаясь душным маревом на землю. Оля бодрым шагом возвращалась к дому, разгоряченная после длительной пробежки. В голове пульсировало, щеки пекло от прилившей к ним крови. Во рту пересохло, заставляя ее жадными глотками осушить бутылочку с изотоником.

Женственные формы никак не желали превращаться в спортивную фигуру, как бы Оля не изводила себя тренировками. «Еще пару дней взаперти, и я начну заедать стресс пирожными в прикуску с бургерами и картошкой фри. И пивом…», — подумала она, сглатывая голодную слюну. И чувствуя, что близка к срыву, решила, что войдет в дом с черного входа, чтобы не слышать ароматов готовой еды. Примет душ и ляжет спать, чтобы опять же не сорваться. Потому что Мэлу нравятся узкие бедра.

— Загоняла парней! — в темноте блеснула лысина Олега, и он тут же вышел на свет.

— Ничего! Им полезно! — улыбнулась девушка, со стоном присаживаясь на низкое крыльцо.

— Десяточку давно не гоняли, — охранник сел на корточки рядом, отключая наушник.

— Хоть я потренирую папину охрану. Привыкли на вертолетах, расслабились.

Олег кивнул, и пауза начинала становиться неудобной. Хотя Оля ее не замечала, обращая внимание лишь на приятную боль в усталых мышцах.

— Оль…

— М..? — открыв один глаз, Оля глянула на Олега, не решающегося начать разговор, и поняла все без слов, — не начинай, а!

Больше всего она не любила, когда друзья начинали лезть в душу со своими советами. И не важно, что чаще всего они оказывались правы, но Оля предпочитала лучше сделать и пожалеть, чем не сделать. И если она ошибется в своих надеждах на этот раз, пусть в этом будет только ее вина.

— Лучше скажи, что с виманикой. Ты узнал?

Тот лишь покачал головой, и Олю, конечно, такой ответ не устроил. Она любила делать все быстро, сию минуту, и от других ждала такой же скорости.

— Как думаешь, Мэл сможет вычислить, где она?

Надежда на то, что ее прекрасный принц явится и решит проблемы, ни в какую не хотела исчезать из ее прекрасной головки. Оля осознавала, что совершает ошибку, но сила мечты была мощнее каких-то там доводов здравого рассудка.

Олег поднялся, нервно поправил портупею и взглянул на растекшуюся по крыльцу девушку с высоты своего исполинского роста.

— Оль, ну не стоит Емеля тебя…

Он прикусил губу, понимая, что зашел на тонкий лед. Но больше не мог молчать. Слишком хорошо знал он своего бывшего сослуживца. И если бы он не уважал Олю, возможно и не стал лезть со своими советами. Он давно работал на Кобуровых и изучил характер каждого члена семьи лучше, чем личный психолог. В подразделении, где служили Олег и Мэл, которого раньше звали Емельяном, второй специализацией была психология, и парни были натасканы в этом деле не хуже, чем в десантировании. Именно эта уникальность дорого ценилась на рынке, потому что мало кто сочтет громилу-бодигарда за смышленого парня, читающего людей как книжки.

Олег был свидетелем того, как Мэл добивался Олиного внимания несколько лет, но она даже не смотрела в его сторону. Да и чем он, простой инженер и бывший десантник, мог удивить дочь министра, родившуюся с золотой ложкой во рту? Когда он понял, что подарками и ухаживаниями девушку не возьмешь, Мэл зашел с другой стороны.

Парень знал о ее страстном увлечении, на этом и сыграл. Именно Мэл стал организатором нелегальных гонок на виманиках, он же стал ее инструктором по прыжкам с парашютом. И когда в день рождения «золотой малышки» Мэл подарил ей вингсьют, стены ее крепости пали. И тут уж ушлый дружок и начал использовать типичные приемчики, крепко привязывающие женщин, делающие из них безвольных, подчиняющихся существ, которые после всей причиненной им боли еще и сами оправдают своего любимого манипулятора.

И Оля, как и большинство женщин, попавших в подобную ситуацию, предпочитала закрывать на это глаза, продолжая любить придуманный образ, не имеющий ничего общего с реальностью, что невероятно бесило Олега, и на то были свои причины.

— Он не такой, Оль. Он не рыцарь!

— А кто рыцарь, может быть Крал? — она почти выкрикнула фамилию мужчины, навязываемого ей в мужья, и скривилась.

Собирая остатки сил после долгой пробежки, Оля с трудом поднялась со ступеней, делая вид, что Олег пустое место. Кровь с новой силой ударила в голову, заставляя чувствовать себя разъяренной буйволицей.

— Он любит меня! — огрызнулась, мазнув взглядом по краю мужских ботинок, и толкнула дверь.

— Он любит деньги, Оль.

— Иди работай, Олег! И хватит лезть не в свое дело.

Дверь закрылась с такой силой, что черенки садового инвентаря дружно звякнули в темном углу коморки. Девушка гнала от себя любые мысли, заставляя слышать лишь пульсацию в висках, так и добежала до своей спальни. И даже розовый цвет ни чуточку не беспокоил. Перед глазами плыл красный.

Прохладная вода немного остудила пыл и придала сил подумать о том, как же ей выбраться из заточения. Она наказана, и папа решил поиграть в «кто тут главный». Отец ее игнорировал, сославшись на чрезмерную занятость, а обсуждать проблемы с остальными родственниками Оля не собиралась. И поскольку пока лишь старший Кобуров мог повлиять на ход событий, Оля собиралась притвориться хорошей девочкой, как и полагается в этой игре, а дальше, как обычно, сделать так, как нужно будет ей.

Вечерняя тренировка вымотала Олю так, что стоило ей положить голову на подушку, как сознание стало постепенно угасать, но короткий звон оповещения, вынудил открыть слипающиеся глаза.

— Все-таки написал первый! — победная улыбка расплылась по сонному лицу.

Сморщившись от бьющего по глазам света, Оля сильней прищурилась, одновременно меняя настройки яркости экрана.

«Поговорить надо» – пришло сообщение от Олега.

— Оооо! — она закрыла глаза рукой, собираясь закинуть телефон куда-подальше.

«На счет виманики» — пришло следом, и благодушие вернулось к девушке в ту же секунду.

Тело тут же прошило током радостного предвкушения. Оля вскочила с кровати, на ходу набрала Олега и вышла на балкон.

— Хорошие новости? — девушку потряхивало от желания скорее вернуть свою малышку.

Она стояла, прислонившись к прохладной кирпичной стене дома, поставив ступню на ступню, чтобы босым ногам было не так холодно от каменного пола. Майка, которая в эту ночь должна была выполнять роль ночной рубашки, едва прикрывала складочки ягодиц и совершенно не согревала в весеннюю прохладную ночь.

— С какой стороны посмотреть.

— Не томи! — девушка запрыгала на месте, подбадриваемая адреналином.

— Виманика арестована.

Оля внезапно глотнула воздуха, полностью выбитая из душевного равновесия.

— Твоя лицензия аннулирована, — добил Олег, но тут же продолжил, — но можно сдать экзамен.

— Я сдам! — оживилась девушка, чувствуя, что не все потеряно. Она знала, что ей подвернется возможность выйти из этого заточения.

— Не все так просто, Оль. Кто-то сверху в курсе вашей с Мэлом выходки и такая самодеятельность им не понравилась. Виталий Николаевич этот вопрос замял, конечно, виманику возвращают к прежним настройкам, а вот с тебя спросят по полной.

— Ну технически, это делала не я.

— Но воспользовалась ты. Предъявить тебе по сути ничего не могут, потому что тот, кто тебя задержал не имел права этого делать. Это был не автоматик, и звания его так же не называли.

— И кто же этот придурок?

Перед Олей мгновенно всплыл образ наглого громилы, посмевшего заломить ей руки и засунуть в темный бокс для заключённых. Как же ей было жаль, что она не видела его лица вблизи!

— В этом-то все и дело…— вздохнул Олег, будто на его плечи положили тяжелый груз.

— Кто? — уже не так смело поинтересовалась Оля, — я думала, из папиных. Поучить меня вздумал и все такое. Ну или Крал.

— Судя по тому, в каком они…— Олег замялся, подбирая нужное слово, —шоке…вряд ли они. Короче, завтра едем в полетный центр. К десяти будь готова. И повтори теорию, Кобра!

Олег закончил на более радостной ноте, зная, что то, как звучал Олин гоночный позывной, всегда придавало ей сил, и попрощался.

Но никакие экзамены не могли испортить Олиного настроения, ведь уже завтра она вернет право пилотировать виманику, и шансы удрать от ненавистного жениха увеличатся.

Воодушевленная, Оля подпрыгнула, захлопав в ладоши, и, смотря в черное небо, шепнула: «Завтра встретимся, моя душа!»

— «Проникновение на территорию. Угроза с воздуха», — автоматическое оповещение ничуть не испугало девушку, тем более, что вчера уже случился подобный казус и посторонних так и не обнаружили.

Внизу снова засуетились люди в черном, по очереди зажглись прожекторы, направленные в небо, и система безопасности потребовала войти внутрь. Еще раз бросив взгляд на внезапно посеревшее небо, Оля послушно вернулась в комнату, мечтая поскорее уснуть, чтобы быстрее наступило завтра.

— Завтра! — прошептала и уснула с улыбкой на лице.

Глава 6

С приходом утра город медленно просыпался, входя в привычный ритм мегаполиса, а над ним, на высоте нескольких километров, сна, как и не было. Кан, бодрствующий несколько суток подряд, и его секретарь Нуб готовились к сложному дню, уточняя детали. Но среди рутинных дел, касающихся жителей Земли, было единственное, которое волновало Кана больше всех.

— Ты должен сделать все, чтобы эта девчонка не получила лицензию.