Недотрога для миллиардера

Я опустила вилку на край тарелки и покачала головой:

— Мам, нет, нет. Давай не начинать.

— Да что я сказала-то?

— Пока ничего. Но если ты мне опять про её Костика затянешь, я тебе прямо сейчас такси вызову.

Мама поджала губы, нервно заправила за ухо русую чуть завитую прядь.

— Разве с матерью так разговаривают?

— Разговаривают, если она записывается в неутомимые свахи безо всякого на то моего согласия.

— Чаю налью, — мама встала из-за стола, схватилась за электрический чайник, повертела его в руках. — Ты помнишь, что его время от времени кипятить, вообще-то, надо бы?

— А ты видишь внутри него накипь? — парировала я, сунув в рот кусок котлеты.

Она одарила меня тяжёлым взглядом, но всё-таки заглянула внутрь, скривилась и ничего больше не сказав, направилась к фильтру добрать в чайник воды.

Обиделась.

Этот день продолжал осыпать меня приятностями, как из рога изобилия…

— Я вообще-то не про Костю тебе рассказать хотела, — она вдавила палец в кнопку, на чайнике сработала подсветка.

— А про кого?

И так ведь понятно, что речь не о смене темы, а лишь об имени очередного потенциального спутника жизни.

— Вообще-то к Радовой сегодня сын из Москвы приехал. Вечером заезжал навестить.

Вот теперь вилка вывалилась из моей руки самостоятельно, звякнула о край тарелки и полетела на пол.

Я чертыхнулась и полезла под стол. По телу пробегали волны невидимого жара.

Да кто там на небесах сговорился, чтобы устроить мне сегодня такую вот пытку?..

— Ма, — я старательно следила, чтобы голос мой не дрожал от эмоций, — ты вообще… ты с чего вообще о нём заговорила? Ты с Радовыми в жизни никаких дел не имела.

— Да ну неправда, Ксюш, — мама упёрла руки в бока. — Вот когда Юрка, муж её, царство ему небесное, жив был, так да, мы не общались. Он же буйный был, страх. Ну ты разве не помнишь?

Я нахмурилась:

— Да так… смутно. Никогда я их жизнью не интересовалась.

— Ну вот я тебе говорю. Он же зверюга был ещё тот. Ну вот. А так-то мы часто пересекаемся. В один салон ходим — и на стрижку, и на ногти. Ну ты же с их Максимом в одном классе училась.

Я елозила взглядом по остаткам еды на своей тарелке.

— Училась. Ма, давай, чтобы не ссориться, не будем поднимать эту тему. Ни сейчас, ни в будущем. Я с этим Максимом, слава богу, никак больше не связана. И уж точно связываться не планирую.

Знала бы я тогда, с какой жестокостью завтрашний день опровергнет моё смелое заявление…

Глава 9

Весь остаток дня и даже во время визита домой к матери, по которой Макс жутко соскучился и которую не видел с прошлого лета, из головы у него не шёл разговор с Артуром.

— Да ладно! Ты разве не помнишь, как мы её в школе чмырили?

Пусть в памяти не особенно много и отложилось, благодаря рассказу школьного друга он живо припомнил все их юношеские «подвиги». Вспоминал и невольно кривился от этих воспоминаний. Да уж, говнюком он всё-таки был порядочным.

— …ещё скажи, всего этого не помнишь!

— Да так, смутно… — почти не покривил душой он.

— Ну ты даёшь… я её потом после выпускного несколько лет не видел. Городок крохотный, а как-то не пересекались. Но потом она местный наш универ закончила, ещё курсы какие-то и умудрилась устроиться в мэрию. Ну и я как-то по делам туда забегал — тогда и увиделись. Короче, извинялся перед ней, конечно. Ну, типа, за нас двоих. Там, дураки были малолетние, и всё такое.

— Видимо, и мне стоило, — Макс уставился на речную гладь.

Теперь-то понятно, почему она пыталась взглядом в нём дыру прожечь.

— Ну, у тебя тогда в жизни ещё тот адок творился, — проворчал Артур. — А вот меня ничего не извиняло. Мы ж особенно жестили, когда… ну, помнишь, это ж после Графа было.

— Да, — в горле запершило. Даже после всех этих лет…

— Ну вот. Я не говорю, что это прямо вообще извиняет. Но я-то в курсе, через что ты прошёл. А из класса-то обо всём этом, кажется, никто и не знал.

Макс мотнул головой. Об этом только Артур знал и Сашка, с которым они потом в пух и прах разругались.

Артур ещё что-то вещал о бушевавших гормонах, юношеском максимализме и прочих вещах, долженствовавших, по его мнению, как-то притушить тот неприятный факт, что росли они отъявленным хулиганьём. Да таким, что отдельные жертвы их издевательств до сих пор об этих выходках помнили и выходки эти им не простили.

Вот только что касалось Стешиной… выходками дело не ограничивалось. Было ещё кое-что. Кое-что, о чём ни Артур, ни кто-либо другой, кроме них двоих, не знал и знать не мог.

Но на долгие годы произошедшее потеряло всякое значение. Он покинул малую родину и понятия не имел, вернётся ли сюда когда-нибудь.

И она. Что она здесь забыла? Что её здесь держало? Или кто? Почему не уехала? С её-то данными… странно прозябать здесь, посреди великого ничто.

Но надо же как он всё-таки справился со своей главной задачей. Сумел всё позабыть. Старые школьные воспоминания основательно смазались в его памяти, прилежно забитые в самый тёмный угол годами тяжкого труда на своего опекуна с перерывами на короткий отдых, когда ему это позволялось.

Универ, бесконечные стажировки, повышение квалификации, первые деловые поездки, клубы и вечеринки, активный отдых. Его так закрутила и настолько перезагрузила новая жизнь, что о старой он всеми силами не вспоминал. Очень старался. Тем более что трудное полуголодное детство — не те воспоминания, за которые будешь цепляться во что бы то ни стало.

И так уж вышло, что вместе с ними ушли из памяти и школьные годы.

Впрочем, врать он себе не стал бы — старшие классы и выпускной всё-таки помнил.

Другое дело, что красавицу-секретаршу из мэрии с ними никак не связал…

От матери он вернулся поздно. На ночь оставаться не стал — не хотел стеснять её быт, который она с недавних пор делила со своим сожителем Анатолием Марковичем. Нормальный по виду мужик. Впрочем, после его-то отца и распоследний мyдак мог показаться нормальным.

Пообещал навещать как можно чаще, а из гостиницы всё же легче было вести дела, кататься в мэрию, прочие инстанции, местный тренажёрный зал и бассейн. Помощник, опять же, под боком. Дома легче было расхолодиться и наесть бока на домашних-то харчах.

Нет, стоило держать себя в форме во всех смыслах.

Из задумчивости Макса вырвал видеозвонок. Он потянулся в кресле, достал телефон — на экране появилось лицо миловидной брюнетки.

— Привет.

— Привет, — Вика разглядывала его с такой внимательностью, будто пыталась по его лицу прочитать, как он провёл свой первый день на малой родине. — Ты как? Все дела переделал?

— Представь себе. Сумасшедший день. Сначала встретился с мэром, потом с другом, потом, что самое важное, с матерью. Вот только вернулся.

А ещё сделал невероятное открытие об одной своей однокласснице. Но эту информацию он оставил при себе.

— Насыщенный день, — усмехнулась она. — Отец говорил, ты ему коротко отписался. Как будто не сильно доволен, что ты на полноценный звонок не сподобился. Я тебе не нужна, чтобы как-нибудь его переубедить?

Макс усмехнулся:

— Сам разберусь.

— А ещё для чего-нибудь не нужна? — и она игриво поддела пальцем бретельку своего малинового топа.

— Тормози, — рассмеялся он. — Я ещё планировал поработать. Рановато рукоблудничать, не находишь?

Она показала ему язык.

— Не знаешь, от чего отказываешься.

Да знал он. Может, потому и отказывался. Знал, что Вика сходила с ума по нему физически, но в душе… он для неё оставался дворовым мальчишкой, которого её отец по старой дружбе с его отцом вытащил из глубинки, перевёз в Москву, приютил. А она для него оставалась избалованной стервочкой, которая не собиралась усмирять своё эго. Может быть, ради кого-нибудь и когда-нибудь, но точно не ради него.

И он за это на неё даже не обижался, что о многом, наверное, говорило.

Если уж на то пошло, им давно бы уже стоило разбежаться, но Фомин почему-то уверовал, что они отличная пара, и всячески поощрял их союз.

Макс подозревал, что отец планировал завещать всё дочери, когда таки уйдёт на покой, но в делах полагался исключительно на своего воспитанника. Своё многомиллиардное состояние пожилой магнат не оставит никому из них по отдельности, а вот паре…

Когда Артур спросил, как ему работается с Фоминым, Макс сказал, что отлично.

В целом душой-то не кривил, просто копать глубже не стал бы. Не стал бы признаваться, что ему хотелось свободы. Что эта потребность отплатить опекуну за всё, начинала его тяготить. По разным причинам. Потому что уже много лет считал себя обязанным. Потому что всё чаще давал о себе знать страх не дотянуть до завышенных ожиданий, разочаровать. А ещё Вика. Да. Ещё Вика. С ней тоже всё было очень непросто.

Пора было завершать очередную главу в своей книге жизни. Переворачивать страницу с такой же готовностью, с какой он перевернул её, согласившись уехать вместе с Фоминым в Москву.

Этим он в ближайшее время и собирался заняться. Ради этого и получал второе образование, невзирая на косые взгляды своего второго отца.

И оставалось только надеяться, что всё это сделать получится.

Он попрощался с Викой, пожелал ей спокойной ночи, с чистым сердцем отключился. И очень вовремя.

Телефон снова звякнул.

Илья. Прислал всё, что он просил.

Негусто.

Всего пара ссылок.

Какая она нелюдимая.

Первая ссылка вела на страницу «Вконтакте».

Ну, расскажи мне, чем ты живёшь, Ксения Стешина.

Рыжая недотрога.

Глава 10

Я торчала в кабинете Карташова и мастерски делала вид, что не паникую. За окном пели птицы — весна с каждым днём все увереннее вступала в свои права. На голых ветвях зеленели первые несмелые листочки, солнце грело уже по-настоящему.

Но ничему этому по-настоящему радоваться я пока не могла. И сама силе своего раздражения удивлялась. Да как же так-то? Как же я не сумела своих обид перерасти?

Взрослый, по-настоящему взрослый человек умеет прощать. А я, получается, до сих пор до такой взрослости не доросла.

За последние сутки я начинала этот внутренний монолог уже в тысячный раз и в тысячный раз на попытку уговорить себя оставить прошлое позади память мстительно подсовывала мне самые ненавистные, самые постыдные воспоминания.

И я не могла. Просто не могла заставить себя всё отпустить.

У меня сердце болело за ту несчастную, забитую школьницу, какой я росла.

Ведь если я сама отпущу её обидчику все грехи, что кто же тогда вообще за неё заступится?

— …чтобы они потом меня набрали, но только после обеда. Ксения, ты… может, записала бы это? Или запомнишь?

Последние слова начальства вовремя напомнили мне, где я вообще нахожусь. И это заставило меня возненавидеть Радова с новой силой. Он и сейчас умудрялся мне вредить. Размышляю чёрт знает о чём прямо посреди импровизированной планёрки. Дожила.

— Простите, Сергей Николаевич. Секунду, — я распахнула блокнот и, наливаясь краской, подняла на него глаза. — Это же насчёт вывоза ТБО? Насчёт жалоб?

— Насчёт спорткомплекса, — поправил меня Карташов и ободряюще улыбнулся. — Новое оборудование должны подвезти. И я хотел переговорить со Смирновым из отдела культуры и спорта.

Я уткнулась в блокнот, ругая себя на чём свет стоит.

— Смирнов. Точно. Извините, Сергей Николаевич. Конечно. Сейчас же его предупрежу.

— Да не переживай ты так. Утро. Я сам ещё не до конца проснулся.

Его попытки меня оправдать лишь усугубляли ситуацию. Я никак в толк взять не могла, почему он так снисходителен к моим промашкам. Вот я бы так не церемонилась.

— А ещё пометь на 15:00 встречу с Михайловым. Нужно будет обсудить проект нашего столичного гостя.

Его слова тут же заставили меня насторожиться. Без толку все эти душеспасительные внутренние беседы.

— Всё настолько… перспективно? — я старалась скрыть свою исключительную заинтересованность судьбой этой конкретной договорённости.

Карташов, впрочем, не собирался делать из этого предмета тайну.

— Вся эта затея выглядит заманчиво. Радов и его партнёр планируют тут большую стройку затеять, с привлечением местной рабочей силы и малого бизнеса. Вот, узнаю мнение наших бизнесменов, уровень их заинтересованности.

Я опасалась лезть с дальнейшими расспросами. Не принято это — лезть в дела, которые за пределами твоей компетенции. Да и неинтересно мне, зачем Радов сюда приехал. Ясно же, что планируют тут с партнёром кусок земли оттяпать, чтобы какой-то бизнес закрутить и ещё больше денег заработать, будто всё мало. По нему же и так видно, что не бедствует.

Мне интересно, как вся эта чехарда с «перспективным проектом» скажется на его пребывании в городе и частоте мелькании в мэрии.

— И что… бизнесмены? Заинтересованы?

Карташов покивал, уставившись в одну точку, мол, представь себе, да.

— Инициатива, как бы это сказать, многоступенчатая. Торговый комплекс, развлекательные сектора и даже, скажем так, социальный объект.

Боже ты мой, меценат и филантроп. Ну кто бы мог подумать?

Очевидно, весь скептицизм, который я испытывала к озвученному, так явственно проступил на моём лице, что Карташов рассмеялся.

— Да бросьте, Ксения, по общению он совсем не похож на хищную бизнес-акулу.

— А в бизнесе разве кто-то, кроме акул, вообще выживает? — я не стала дожидаться, пока он ответит на мой, в общем-то, риторический вопрос. — И когда этот во всех отношениях приятный человек возвращается в Москву?

Я просто не могла больше терпеть и ходить вокруг да около. Мне требовалось знать, когда я наконец смогу вздохнуть спокойно без опаски каждый божий день вновь увидеть его на пороге приёмной и сжиться, наконец, с неприятными выводами о том, с какой лёгкостью визит этого «призрака прошлого» выбил меня из колеи.

— Ну, этого я знать точно не могу. Не обсуждали мы этот вопрос, — пожал плечами Карташов. — Но если судить по плану предстоящих работ, с учётом, конечно, что мы возьмёмся-таки сотрудничать… полагаю, на пару месяцев он тут точно задержится.

— Месяцев? — едва слышно отозвалась я.

Сесть. Мне срочно нужно сесть. Иначе я плюхнусь прямо на пол, до того от таких новостей ослабели мои ноги.

— Это по моим, конечно, подсчётам. Но как будет распоряжаться своим временем Радов, я не знаю. Такое тебе лучше спросить у него.

Не такого рода было наше знакомство, чтобы светские беседы разводить, но Карташов на этом, видимо, решил внимания не заострять. Такое ощущение, что невзирая на мою явную предвзятость по отношению к бывшему однокласснику, мой начальник посчитал, что это пустое.

И мои предположения подтвердились, когда он вдруг кашлянул и обратился ко мне совсем не деловым тоном с вопросом, который окончательно выбил у меня почву из-под ног:

— Ксения, я… я у вас спросить хотел, вы сегодня вечером свободны?

Глава 12

Сегодня он какого-то чёрта дольше обычного возился со своим гардеробом.

Синий костюм или серый?

Галстук надевать или слишком официально?

Может, стоило побриться? Или и так сойдёт?

Да какого чёрта-то?..

Он так на встречи с иностранными инвесторами не собирался, как сегодня на встречу с мэром захолустного городка.

В итоге эти странные, совершено бесполезные метания скверно повлияли на его настроение.

Стоило всё-таки проанализировать странности своего поведения, чтобы потом не задаваться пустыми вопросами.

За завтраком в крошечном, но приличном ресторанчике на углу Советской, куда они заскочили перед длинным трудовым днём, Илья с привычной оперативностью доложил, что все сегодняшние договорённости в силе, в том числе в мэрии.

— Связался с их приёмной. Его помощница всё подтвердила.

— Стешина?

— М?

— Помощница, с которой ты говорил, — Макс сделал вид, что интересоваться подобным было для него в порядке вещей. — Ты говорил со Стешиной?

Илья выглядел откровенно растерянным

— Я… Максим Юрьевич, я не знаю. Не стал уточнять. Это важно?

— Нет, — соврал Макс, сделав большой глоток кофе.

Но его не покидало странное ощущение, что день можно будет считать окончательно неудавшимся, если в приёмной мэра сегодня пересменка.

А не многовато ли странностей за ним стало водиться всего за несколько дней, что он гостит в родных пенатах?

Кажется, сегодня был день неудобных вопросов. Но как минимум частичный ответ на один из них он знал — им со Стешиной стоило бы поговорить. То есть ему стоило бы поговорить с ней. Извиниться или типа того.

Разговор с Артуром до сих пор занозой в нём сидел. Воспоминания были не из приятных, а некоторые «подвиги» из школьной жизни даже сейчас заставляли его снова и снова с брезгливостью морщиться от собственной подростковой дурости.

Надо же было поднять с самого дна весь этот мутный осадок…

И самое паршивое, что ему до сих пор с трудом удавалось соотнести объект их насмешек — ту пухлую угрюмую молчунью из его класса — со стройной девчонкой, в которую она выросла за год до выпуска. И уж тем более не получалось свести вместе её и рыжую красотку из приёмной мэра.

— У неё голос красивый… если это о чём-то вам говорит, — отозвался его помощник, и Макс ненадолго оторвался от собственных мыслей. — Такой, знаете, мелодичный. Очень приятный.

Да она с ним почти не говорила, а если и говорила, то цедила слова сквозь зубы, но… ему несложно было вообразить, что голос у неё и правда приятный.

Он вообще-то мог бы и сам её набрать.

Благодаря предусмотрительности Карташова теперь у него был её телефонный номер. Рабочий. Звонить по важным и неотложным делам, разумеется.

Позавчера он внёс его в список контактов. Долго раздумывал, как правильнее подписать.

Хмыкнул, озаглавил и отложил телефон, чтобы не проявить благоразумие, не передумать.

— Разберёмся, — пообещал он в ответ и заверил помощника, что не считает его неосведомлённость промашкой.

А вот Фомин за такой «косяк» обязательно выговор сделал бы. Его ментор не терпел промашек. Может, поэтому Макс и не выбирал себе в помощники бездушную машину, в которую едва сам не превратился за годы своего ученичества у бизнес-наставника.

Стешина оказалась на месте. И едва взглядом его удостоила. Уже привычно процедила, что его ожидают, с прямой, как палка, спиной прошествовала мимо, отворила дверь кабинета и жестом пригласила войти.

Необходимый минимум интеракции. За всё, что сверх, судя по её виду, он должен был ей приплатить.

Макс прошёл мимо неё в кабинет, заметив, что она вполне приветливо улыбнулась неожиданно расцветшему от такого знака внимания Илье.

Окей. Значит, чтобы загладить все грехи прошлого, простого извинения, видимо, будет мало. Придётся подумать над вариантами.

Переговоры с градоначальником прошли даже лучше, чем он ожидал. Оказывается, с момента их первой встречи Карташов без дела не сидел, успев обговорить перспективы сотрудничества с местными бизнесменами. Да, всё это пока неофициально. Ни о каких публичных заявлениях и уж тем более вовлечении в переговоры остальных представителей местного госаппарата речи не идёт, но это процесс небыстрый. Главное — начало положено.

Будет чем порадовать Фомина, а там, возможно, разговор и о дорожной карте строительства зайдёт.

— Не обещаю, что мы успеем вынести этот вопрос на обсуждение уже в ближайшее время, но пока всё складывается оптимистично. Местные предприниматели проявляют интерес, пусть пока и осторожный. Некоторым не хватает вводной информации по отдельным пунктам.

— Составьте список самых животрепещущих вопросов, — предложил Макс. — И мы с Валерием Степановичем с удовольствием ответим на все. Один из основных принципов нашего сотрудничества — прозрачность процесса.

— Замечательно, — мэр что-то пометил в своём ежедневнике. — А я вам обещал наши наработки по городскому планированию на ближайшие три года. За них отвечает отдел архитектуры. План на ранних этапах, и ещё есть возможность внести правки. Сами понимаете, новые здания не должны вносить диссонанс в генеральный план застройки…

Макс кивнул, а Карташов нажал на кнопку переговорного:

— Ксения, занеси мне, пожалуйста, документы по генплану.

И только сейчас, уже было убаюканный тем, как гладко складывались сегодня дела, Макс отчего-то вдруг насторожился.

Но понял причину своего странного беспокойства, только когда в кабинет вошла Стешина и положила пластиковую папку на стол начальства.

Карташов поднял на неё взгляд… и всё стало понятно.

И одновременно — совершенно, категорически непонятно.

Макс переводил взгляд с напряжённого, застывшего лица своей бывшей одноклассницы на просветлевшее, смущённое лицо Карташова.

Ну ничего ж себе…

Ладно. Это как раз то, что было ясно как день. Мэр очень неровно дышал к своей подчинённой.

А теперь к непонятному. Почему ему вообще есть до этого открытия дело?

Нет, не так.

Почему это открытие показалось ему неприятным?

Глава 13

Я стояла на лестничной площадке между этажами, пялилась в окно, а в телефонной трубке слышался голос Марины. Мы дружили со школы, и она в отличие от остальных прекрасно понимала, какая невесёлая ситуация складывалась из-за приезда Радова «на побывку».

Чего скрывать, это всё и так уже не лучшим образом сказывалось на моих нервах. Когда зазвонил телефон, я три раза прочла её имя, чтобы успокоиться и на все сто убедиться: звонит точно Марина. После заявления Карташова о том, что он вот так запросто одарил Радова моими контактами, теперь при каждом звонке я обливалась потом от перспективы, что мне придётся волей-неволей снова с ним говорить.

Пока что бог миловал.

— Ксюш, да я сама обалдела, когда от Артура услышала. И главное, они друзья ведь лепшие, так Радов и ему ничего о приезде не сообщил. Тоже мне, шифровщик. Ты ещё погоди, как наши о его приезде разнюхают, стихийно встречу выпускников организуют. А то как же, не каждый ведь может похвастаться, что в одном классе с миллиардером учился.

— Марин, не накаркай.

— Молчу, молчу, — подруга вздохнула. — Шутки шутками, но просто имей ввиду. У меня такое ощущение, что наш городок уже на ушах стоит. Новости разносятся, как пожар в сухостое.

Я кивнула, хоть и понимала, что она этого не увидит.

Помолчали.

— Тут тоже дурдом какой-то. Честно сказать, я в недоумении. К нам в приёмную теперь чуть не со всех кабинетов бегают разузнать, кто он такой. Ну ты представляешь? Будто никогда мужика в дорогом костюме не видели.

— Ну дело ж не в костюме, — отозвалась Марина. — Ксюш, ну справедливости и объективности ради…

— Да, я понимаю, — пришлось сделать над собой усилие, чтобы признать очевидное.

— Плюс мы ж как второе Иваново, только раз в пять мельче. Город невест.

Да уж, только почему-то от этого второго названия на меня всегда веяло печалью. Будто невесты в нашей глубокой провинции невестами и оставались. А на любого более или менее видного мужика тут же открывалась охота. Шутить об этом у нас любили, но только, скорее, чтобы скрыть за этими шутками смущение от того, насколько жизненной была ситуация.

— Как, кстати, Артур? — осторожно поинтересовалась я. Из разговора с Мариной уже и так было понятно, что они с Радовым успели повидаться.

— Ага, думаешь, он вот так уж и делится. Молчит как рыба об лёд. Сказал, мол, увиделись, обговорили всякие дела. Насколько я поняла, Макс хочет как-то Артура к своим планам привлечь.

— Здорово, — без энтузиазма отозвалась я. Шансов на то, что я драматизировала на пустом месте, становилось всё меньше. Видимо, Радов всё-таки задержится тут надолго.