Недотрога для миллиардера

— Понимаю, — кивнул Карташов. — В какой школе учились?

— Во второй.

— Надо же. Забавное совпадение.

Макс приподнял брови:

— Вы тоже?

— Нет. Нет, не я. Моя помощница. Секретарь. Из приёмной.

Радов кивнул, пытаясь припомнить:

— Черненькая или рыженькая?

Мэра такие характеристики, очевидно, смутили. Он усмехнулся и отчего-то поправил галстук, кашлянул:

— Рыженькая. Да. Ксения Стешина.

Это имя, как и всё остальное, не касавшееся непосредственно дела, поначалу пролетело мимо его внимания. Слишком сильно его занимал проект и реакция на него здешнего градоначальника.

Но потом…

Ксения… Стешина…

Да ладно?..

Макс взглянул на собеседника повнимательнее. Нахмурился.

Та фигуристая красотка с зелёными глазищами?..

Не-а. Без вариантов. Не могла она быть Ксенией Стешиной.

Он бы узнал. Он бы вспомнил.

Стешину он бы ни с кем не перепутал.

И эти мысли невольно крутились в его голове, когда он, попрощавшись с мэром и назначив скорую новую встречу, выходил в сопровождении своего молчаливого помощника в приёмную.

Когда повернулся к столу, за которым сидела помощница мэра.

И наткнулся на горящий ненавистью зелёный взгляд.

Зелёный взгляд своей одноклассницы Ксении Стешиной.

Глава 5

Господи, только не это. Только не это. Мне позарез хватало и того, что этот предел мечтаний снова дышал одним со мной воздухом.

Только не оставляй его здесь надолго. Пожалуйста.

Максимум на день — а завтра пусть катится в свою Белокаменную и больше не возвращается.

Ну за что ты со мной так? Мало я, что ли, от этого гада натерпелась?..

Но мой очень важный и пламенный разговор с небесами прервали до того, как вселенная послала мне хоть какой-нибудь обнадёживающий знак, мол, Ксюш, не дрейфь, мы его к тебе не подпустим.

Двери кабинета распахнулись — и я вновь оказалась лицом к лицу с объектом своих кошмаров.

Наталья крутилась в своём кресле в очевидной надежде, что её тоже заметят. Маячивший за плечом своего нанимателя блондинистый помощник что-то листал в своём телефоне.

Радов остановился у моего стола, и пришлось поднять на него взгляд, как бы мне ни хотелось, чтобы он прошёл мимо — прямиком к выходу из приёмной.

— Сдуреть просто. Я совсем тебя не узнал.

У меня даже рот приоткрылся от неожиданности. Радов смотрел на меня в полнейшем недоумении. Карий взгляд скользил по моему лицу со странной жадностью, будто его хозяин что-то пытался для себя осознать.

— Ты же… мы в одном классе учились. Ксения Стешина, верно?

Ледяная волна с тошнотворной медленностью окатила меня от самой макушки до кончиков пальцев на ногах.

Я распрямила плечи, приподняла подбородок, будто своими словами он вызывал меня на поединок.

— Верно.

Кажется, он ждал, что я что-нибудь добавлю к своему лаконичному признанию, но я и не подумала.

— Слушай, а почему ты ничего не сказала? — он не переставал меня разглядывать и, такое ощущение, до сих пор не узнавал. Хотел убедиться в том, что на самом деле не ошибся.

— Зачем?

— Ну, не знаю. Так вроде принято, — усмехнулся он, и я остолбенела.

Не совсем поняла, что именно произошло. Только спустя пару бесконечных мгновений дошло — так Радов никогда мне не улыбался. Со всей мощью своего натурального обаяния. Такие улыбки предназначались лишь тем, кого их хозяин считал достойными подобной роскоши.

Открытая, доброжелательная, располагающая к себе любого, кто хоть на каплю чувствительнее полена.

Но следом за сознанием опасности сам собой сработал защитный механизм. Он и не мог не сработать. Я идеально его натренировала.

Не ответила на улыбку. Все мускулы на лице словно судорогой свело от напряжения.

— Ксения, — я вздрогнула и перевела глаза на подошедшего к столу Карташова, который, невзирая на всю свою аккуратную интеллигентность, безнадёжно блек и терялся на фоне столичного гостя. — Можно тебя на минутку?

Я выскочила из-за стола, бесконечно радуясь, что необходимость отвечать Радову сама собой отпала. Потому что я не знала, что отвечать. А до того, чтобы вцепиться ему в глаза дикой кошкой, пока себя не накрутила.

— Максим Юрьевич, препоручаю вас на несколько минут заботам Натальи. Она угостит вас вкуснейшим кофе, пока мы решаем организационные вопросы. Буквально пару минут.

— Не беспокойтесь, — Радов обернулся и что-то сказал своему помощнику. — Кофе с удовольствием выпью.

Наталья, сияя, выпорхнула из-за стола и летящей походкой направилась исполнять поручение.

Я последовала за Карташовым в его кабинет, где он до того огорошил меня своим поручением, что мне пришлось переспросить.

— Сергей Николаевич, я вас правильно поняла?.. У меня ещё отчёты…

— Брось ты эти отчёты! — махнул рукой Карташов. — Поезжай. Сопроводи. Проконтролируй. Проинструктируй. Ты же заселяла в прошлом году делегацию из Тюмени. С персоналом знакома.

Внутри меня всё начинало закипать от негодования.

— Да господи ты боже мой, с чего это мы должны с ним нянчиться?

— С того, что это потенциально перспективное сотрудничество. И город не должен ударить в грязь лицом.

— Перед кем? — опешила я и ткнула пальцем в сторону закрытой двери. — Перед ним-то? Да он сам из этого города родом!

— Я уже в курсе, — внезапно улыбнулся мэр. — Мы это с ним во время разговора нашего выяснили. Ксения, тем более! Вы с ним знакомы. Это же отлично.

— Ничего это не отлично, — замотала головой я, набрала в лёгкие побольше воздуха, но внезапно осеклась.

В последнее мгновение будто кто-то невидимый одёрнул меня, посоветовав притормозить, мол, осади-ка, Стешина. Ты же понимаешь, что большому миру до твоих личных трагедий особого дела нет? Масштабы не путай. Забыла, где работаешь?

— Погоди, что тебя так расстроило? Ксения, что не так с этим Радовым?

А у меня ощущение было такое, будто я затормозила за сантиметр от падения с отвесной скалы.

Разве я знала, как ведёт дела взрослый Радов? Какой он бизнесмен? Что у него за планы? Какое отношение его профессиональная деятельность имела к тому хамоватому школьнику, из которого он давно вырос?

Не самое ли время засунуть свои обидки поглубже и вспомнить о профессионализме?

— Извините, Сергей Николаевич, — я прочистила горло, сцепила пальцы в замок. — Ничего с этим Радовым не так. Я его почти и не знаю. В смысле, да, мы учились вместе, но с тех пор уйма времени прошла. Я его сто лет не видела. Понятия не имею, что он сейчас за человек.

— Человек он деловой, — успокоил меня Карташов. — Судя по общению, толковый. Серьёзный. С опытом. С большими планами. Есть шанс на плодотворное сотрудничество с его компанией.

Нет, такого Радова я точно не знала. Приходилось верить на слово начальству.

Поэтому оставалось только вздохнуть, собрать остатки воли в кулак и на время отступить для перегруппировки:

— Хорошо. Говорите, что конкретно от меня требуется.

Глава 6

Как он мог её не узнать?..

Заметить-то заметил. Но это и неудивительно — красивых женщин только слепой не замечает, но…

Она ведь не могла настолько измениться. Ну, без вмешательства светил пластической хирургии, конечно, но во-первых, в их крохотном городишке такой экзотики сроду не водилось, а во-вторых, она выглядела совершенно естественно, просто… по-другому.

О Стешиной из начальных классов у него остались смутные воспоминания. Слишком бурной, слишком богатой на домашние и уличные разборки была его школьная жизнь — всё как-то смазалось со временем. Смурная пухлая девчонка со смешными рыжими кудряшками.

Он время от времени её дразнил и задирал. Но он многих по тем временам задирал. Пытался справиться с ненавистью, копившейся из-за домашних — не просыхавшего отца, колотившего мать и его заодно. Да и дворовых разборок хватало. Короче, полный набор.

Зато он помнил Стешину из одиннадцатого класса — медово рыжие волосы волной, постройневшую, но какую-то тихую, едва не забитую.

Помнил ещё кое-что… кое-что, что успешно забыл и о чём не вспоминал все эти годы. Пожалуй, лучше и сейчас не вспоминать. Было и было. Разве подобное для школьников не нормально — злиться на тех, кто тебя полностью игнорирует? Злиться, а по ночам мечтать, чтобы злиться не приходилось?..

Но боже мой, всё это было лет сто назад, не меньше. Давным-давно позабылось. И вот ей богу, не вспомнилось бы, если бы не слова мэра…

Нет, серьёзно, Стешина… надо же, как люди могут меняться…

Он ещё пребывал под большим впечатлением от своих совершенно неожиданных открытий, попивая кофе и вполуха слушая щебет второй секретарши — брюнетки с шикарными ногами — когда двери кабинета открылись и показался Карташов в сопровождении Стешиной.

— Ксения поможет вам заселиться и проследит, чтобы всё прошло без накладок. Не возражаете?

Макс отставил кружку, поднялся и запахнул свой пиджак.

— Нисколько.

И ни на гран не покривил против истины.

Впрочем, его бывшая одноклассница вела себя чуточку странно. Возможно, даже не чуточку. Почти совершенно не шла на контакт.

Макс не привык чувствовать подобную растерянность. Поначалу вообще не знал, как подступиться.

Расслабился за последние годы. Слишком привык, что усилия прикладывать не приходилось. Одной улыбки обычно хватало, чтобы растопить даже самую стойкую снежную королеву.

Но, кажется, тут он столкнулся с феноменом.

Голова по-прежнему была забита деловым вопросами. Назвав своему водителю адрес и усадив молчаливую помощницу напротив себя в обтянутом бежевой кожей салоне, он накидал Илье список вопросов по итогам совещания, и помощник, вытащив ноутбук, тут же пропал, углубившись в работу.

— И часто тебе приходится такие поручения исполнять?

Она взглянула на него так, будто он не светскую беседу с ней пытался завести, а под юбку полез. Да что с ней такое? Неужели за все эти годы пропасть между Москвой и периферией настолько расширилась, что по обе её стороны теперь живут люди с совершенно иным кодом поведения?

— Нет, слава богу, — произнесла она таким тоном, который исключал всякую возможность продолжения диалога.

— Что за отель? — как ни в чём не бывало продолжил Макс. Её холодность рождала в нём странное желание попытаться пробиться через эту ледяную стену.

Зачем? Ну вот такой у него соревновательный характер. Только так он сам и мог себе это объяснить, пока не оставлял попыток разглядеть в этой гневной красавице свою бывшую одноклассницу.

— А вы много отелей здесь помните? Вы же сами адрес назвали.

Вы.

Серьёзно?..

— Ну, я в центр нас везти попросил. Там же все главные здания кучкуются. Просто думал, с тех пор что-нибудь ещё построили. Значит, «Победа»?

— Значит, «Победа», — заключила она и отвернулась к окну.

Интрига нарастала.

В фойе их встретила полусонная администратор, которая, впрочем, оперативно растормозилась, когда выяснилось, что в отель въезжает важная столичная персона. Стешина, вся из себя деловая колбаса, перечислила список требований к номерам, вызвалась осмотреть комнаты и вообще вела себя как строгая мать.

Персонал отеля семенил за ней следом, боясь и слово поперёк сказать. А она — олицетворение собранности и внимательности — провела самую настоящую ревизию. От этих зелёных, по-лисьи прищуренных глаз ни одна пылинка не укрылась. Теперь понятно, почему мэр отослал с ними именно её.

Профессионал своего дела.

Внимательная к мелочам, исполнительная и дотошная.

Поэтому за свой комфорт он мог не опасаться.

— Спасибо, — он велел Илье располагаться в смежном номере, а сам вызвался проводить её до лифта, хоть она и протестовала.

— Не за что.

Они стояли на пятачке, дожидаясь, пока на табло сверху высветится номер их этажа. Он засунул руки в карманы брюк, она судорожно сжимала ручку висевшей на плече сумки.

— Если появятся какие-нибудь сложности, сообщите. Ваш выезд завтра?

— Простите?..

Она смотрела на него так, будто не спрашивала, а ждала подтверждения, что они выезжают из отеля уже завтра. Интересно с чего это она взяла?

— Вы ведь завтра в Москву возвращаетесь, так?

Всё интереснее и интереснее. Макс покачал головой и внимательно следил за её реакцией, даже нарочно помедлил с ответом.

— Нет. Я подобного не утверждал. Остаюсь на неделю. А там будет видно.

Она бледнела буквально у него на глазах. Он видел, как на изящной переносице вдруг обозначились золотистые веснушки.

— Как… на неделю?

— Не совсем понимаю, почему это важно, — усмехнулся он и приподнял брови. — Завтра отель закрывается? Карантин? Ремонт? Снос?

Лифт тренькнул, створки разъехались. И он подавил в себе неожиданное идиотское желание ухватить её за руку и дождаться ответа.

Её враждебность — порядком не высказанная, но сквозившая в каждом слове, каждом жесте, начинала сбивать с толку. Будь у него больше времени и, если уж начистоту, энергии, он бы так просто от неё не отцепился. Но почти двое суток на ногах давали о себе знать.

Стешина влетела в лифт, вдавила кнопку и успела буркнуть «до свидания», прежде чем двери за ней закрылись.

Макс постоял в коридоре, пялясь в отделанную декоративной штукатуркой стену. Достал телефон и принялся листать список контактов.

Кажется, в его списке дел только что появился новый пункт — по возможности разгадать эту дикую загадку под названием «Ксения Стешина».

Глава 7

— Мужи-и-и-к! — Артур поднялся из-за стола и пошагал к нему по проходу мимо столиков на ресторанной террасе, сграбастал в свои медвежьи объятия.

Макс ответил взаимностью — со своим школьным товарищем он не виделся года два, с тех самых пор как тот приезжал к нему в Москву погостить.

И вроде бы даже с тех пор регулярно созванивались, а всё равно будто сто лет прошло.

— Ты, что ли, на стероидах сидишь? Гляди, как раскачался, — друг отстранился и окинул его завистливым взглядом.

— Не прибедняйся, а? — Макс хлопнул Артура по мощному плечу. — Можно подумать, сам железо не тягаешь.

— Ну так, балуюсь, — не стал отпираться Артур и повёл его к столику. — Моя ворчит, что из дому попрёт, если пивное пузо себе отращу. Вот видишь, из страха в зал как на работу бегаю. А твоя, что, тоже требует?

— Моя? — Макс опустился в удобное плетёное кресло, не без удовольствия отметив, что вид отсюда на реку открывается замечательный.

— Ну, невеста твоя. Вика. Только не говори, что вы разбежались.

Макс покачал головой, с удивлением обнаружив, что не слишком-то хочет развивать эту тему.

— Я так и думал, — хохотнул Артур. — От дочки Фомина просто так не убежишь, да? Или лучше сказать, от самого Фомина?

— Тормози, шутник, — с нарочитой угрозой в голосе отозвался Макс. Всё-то схватывает на лету, экстрасенс хренов. Он ещё и рта порядком раскрыть не успел, а этот уже за пазуху ему заглядывает. — Всё по порядку, окей?

— Окей, — хмыкнул Артур, поднял руки ладонями вверх, мол, сдаюсь, и тут же сделал молчаливый жест официанту. — Значит, начнём с обеда.

В «Набережной» было почти пусто, и неудивительно. Ресторанчик — не каждому по карману. Одно из так называемых элитных заведений в их городке. Цены соответствующие, но и сервис качеством радовал. На этом месте когда-то стоял кафетерий «Снежинка» — замечательное место, где продавали вкусное кофейное мороженое. Он до сих пор вкус его помнил, будто из совершенно другой жизни.

На исходе лихих 90-х они, сопливые пацаны, сдавали стеклянную тару, чтобы наскрести на мороженое и потом побыстрее заточить его во дворах, пока кто-нибудь из старших, тоже вечно полуголодных мальчишек на него не позарился.

— Нам ваше фирменное, — распорядился Артур. — Пить что-нибудь будем?

— Поедим сначала, — Макс взглянул на загоревшийся экран телефона, прочёл входящее от Ильи.

Не срочное. Дела подождут.

— Ладно, колись давай. Нагрянул без предупреждения. Небось даже к матери ещё не заглядывал. Ты вообще чё приехал-то? На отцовскую могилку плюнуть?

Макс невесело усмехнулся, покачал головой:

— Да ладно тебе жестить-то.

— А я на твоём месте плюнул бы, — синие глаза Артура сверкнули. — После всего, что ты от него натерпелся.

— Проехали. Серьёзно. Я уже давно об этом не вспоминаю.

Врал, конечно. Да весь его приезд сюда, вся его затея — один большой плевок на могилу отца, но ни к чему сейчас об этом. Потому что дело не в мести, дело в исполнении своего обещания.

И каким бы бедовым Макс Радов не рос, никто не смог бы обвинить его в том, что он не держал своего слова.

— Что-то ты, Макс, ваще на себя не похож. Откуда столько спокойствия?

— Я по делам приехал. Свои старые раны я давно зализал, — улыбнулся он. — Ты лучше скажи, как твой бизнес. Как дела у фирмы?

— Да ты знаешь, вполне ничего. Даже сказал бы, что получше. Умудрился вот в одну федеральную программу влезть по развитию строительства в регионах. Пока не знаю, что там получится, но чую перспективу.

— Отлично, — такое начало разговора определённо радовало.

Поэтому ближайшие часа полтора Макс не без энтузиазма обрисовывал ему свою инициативу. Артур с живейшим интересом слушал, предлагал свои варианты. И по итогу он наконец-то избавился от ощущения, что затевал сплошь авантюру.

Их обед почти остыл, когда они наконец-то спохватились и таки воздали должное здешним блюдам — готовили в «Набережной», к слову, отменно.

— Серьёзно? Ты сомневался? — Артур отодвинул тарелку, потянулся за салфеткой. — Да я тебе ещё в Москве говорил, что идея отличная. В смысле, даже вот с гуманитарной точки зрения. Тем более что никто с капиталом поменьше за такое не возьмётся. Финансов тупо не хватит. А у тебя ещё и, ну, мотивация… Кстати, Фомин как на всё это смотрит? Как смотрит на то, что ты свой проект с его планами здесь увязал?

— Ничего против не имеет, — пожал плечами Макс, откинулся на спинку кресла, перекатив в уголок рта мятную зубочистку. — Но вообще-то без разницы. Я давно на своих ногах стою. Мне его одобрение не требуется.

— Но? — прозорливо дополнил Артур, и Макс усмехнулся.

— Но в вопросах муниципальной собственности может понадобиться помощь правительственных структур. И одного согласия мэрии недостаточно.

— И Фомин… — догадался Артур, замолчав, когда Макс кивнул.

— Да, он окажет содействие, если не передумает и не посчитает, что моя инициатива для его проекта станет балластом.

Артур понимающе кивнул, до поры оставив невысказанное невысказанным.

— Ну, понадеемся, нашему мэру твой проект приглянется.

— Я с ним его уже обсудил. Назначил новую встречу.

— Красава, — расплылся в улыбке Артур. — Там же, в мэрии, кстати, Ксюха работает, знал? Помощницей у Карташова.

Точно. Он ведь спросить собирался. Странно, что за всё время беседы с другом, сколько бы раз в памяти ни всплывали злющие зелёные глаза, он почему-то временил, откладывал свои вопросы. Будто знал, что ответы Артура ему не понравятся.

— Слушай, точно, — притворился он, будто только сейчас сообразил, о ком идёт речь. — Стешина.

— Ага, — кивнул Артур, и его улыбка стала ещё шире. — Видал, как расцвела? Я её давненько не видел, а потом как-то встретил в нашем ТЦ на Советской. Сначала вообще не признал. Честно скажу, охренел.

Ему вдруг стало до странности неуютно от этих слов. С чего вдруг? Тем более что Артур говорил чистую правду.

— Аналогично. Я её тоже не узнал. Только потом сообразил, да и то не без помощи. Я только… я понять не могу… короче, я сделал вывод, что её наша встреча вот вообще не порадовала.

Артур какое-то время смотрел на друга молча, будто ждал, что Макс всё-таки сам сообразит. Потом выразительно поднял брови и удивлённо рассмеялся:

— Да ладно! Ты чё, не помнишь? Ты не помнишь, как мы её в школе чмырили?

Глава 8

На неделю. Радов остаётся здесь на неделю.

Эта мысль крутилась в моей голове весь остаток рабочего дня, и временами меня накрывало странное чувство, опасно близкое к настоящей панике.

Но это ведь бред. За столько-то лет я должна была, обязана была всем этим переболеть, отпустить и забыть. Я давным-давно взрослый человек. И меня коробило от одной только мысли, что внутри меня продолжала сидеть та забитая пухлая школьница, вслед которой неслись шепотки и насмешки.

И что ещё хуже… я оставалась ещё и той самой старшеклассницей, которая на выпускном позволила себе позорнейшую, непростительную ошибку. Ошибку, от одного воспоминания о которой меня столько лет подряд с неугасающей силой съедал жутчайший стыд.

А в ушах, как и десять лет, назад со страшной отчётливостью звучало хриплое: «Рыжая недотрога».

Трясясь в забитом людьми автобусе по пути домой, я боролась с беспощадными воспоминаниями. Они наползали на меня со всех сторон, и было в их настырности что-то хищное, издевательское. Мол, прекрати кривляться, Стешина. Ты-то знаешь всю правду. Знаешь, что не такая уж и безгрешная. Что сама себя, считай, предала. Что ещё минутка-другая, и ты потом всю оставшуюся жизнь на себя в зеркало без стыда взглянуть не смогла бы.

Я вылетела из автобуса за две остановки до дома и остаток дороги прошла пешком.

Погружённая в свои невесёлые мысли, отомкнула входную дверь, бросила ключи на полку под зеркалом и даже не сразу сообразила, что из кухни льётся свет.

До меня дошло, что в квартире я не одна, только когда на пороге кухни возникла мама, вытиравшая руки о полотенце, свисавшее с её плеча.

Да за что мне всё это сегодня?

— Мам, а ты чего это?..

Мама пожала плечами и посмотрела на меня с удивлением:

— А что, мне уже нельзя к тебе заглянуть?

— Да нет, дело не в этом, — промямлила я, — просто ты же позавчера заглядывала.

— И что? Я тебе вон, котлет принесла и макарон отварила. А то ты с этими своими овсяными отрубями и авокадами совсем желудок посадишь.

— Это сбалансированное питание, называется, мам. Мы это уже сто раз проходили.

Но она лишь махнула рукой и вернулась на кухню.

— Руки мой и иди ужинать. Я с тобой поговорить хотела.

Вот этого я и боялась.

Её визиты ко мне на другой конец города и наши с ней разговоры сводились к одному — её отчаянным попыткам устроить мою личную жизнь, будто я давным-давно перекочевала в разряд безнадёжных старых дев без шанса обрести личное счастье самостоятельно.

— Как дела на работе? — она терпеливо дождалась, пока я усядусь за стол и придвину к себе тарелку.

— Спасибо за ужин, ма. Правда. На работе всё хорошо.

О московском госте рассказывать я не собиралась. Да это и смысла не имело — моя мать оставалась в полнейшем неведении относительно моих подростковых трагедий.

Все одиннадцать лет моей школьной жизни она была занята тем, что уходила и возвращалась к моему отцу — то «негодяю, скотине и кобелю», то человеку, без которого она «жить не может». А вот такой гиперопекой заболела относительно недавно, когда я устроилась на работу в мэрию и съехала от неё на другой конец города, чтобы подарить себе хоть какое-то ощущение собственного угла.

Но и тут это получалось у меня лишь частично.

Все прошлые годы мама была погружена в свою личную жизнь так, будто я в эту личную жизнь и не входила. Сейчас она пыталась принимать активное участие в моей. Едва ли не более активное, чем я сама.

— Ну и прекрасно. Хорошо. Я сегодня Татьяну видела. Смирнову. Помнишь?