Помощница для магната

Ей самое время узнать Разумовского, которого знают его деловые контакты и весь окружающий мир.

Ему самое время выехать в свет и погасить напряжение старым как мир способом — благо, желающих провести в его компании пару незабываемых вечеров пруд пруди.

Иначе примитивная физиология вмешается в его планы, а эта девчонка — последняя, с кем он позволит себе хоть что-нибудь. Такие не увлекают всерьёз. Такие, как мотыльки, — подлетев к большому огню, неизбежно сгорают.

Бабочки-однодневки.

— Сейчас самое время сказать хоть что-нибудь, — он бросил нависать над столешницей, придвинул планшет поближе к краю стола и опустился на стул, чтобы снизить градус напряжения. — Твоё молчание наводит на мысли.

Девчонка выдохнула, стараясь сделать это как можно более незаметно, и буквально заставила себя снова встретить его взгляд:

— Откуда вам известно о сообщении?

Хитрый котёночек пытается нащупать пространство для манёвра. Узнать, что известно ему. Но было в её вопросе что-то ещё — тон её голоса изменился. Ещё чуть, и он зазвучал бы требовательно.

Предположим, он задел за живое.

— Позволяю тебе включить свою фантазию на полную мощность. Но прежде чем вместе порассуждать над этой задачкой, я хотел бы услышать ответ.

Пока он говорил, из зелёного взгляда выветривался всякий намёк на испуг. Его заменяло что-то другое. Отстранённость, сосредоточенность, решительность?..

Что, у них впереди очередной раунд вербальной дуэли?

— Мои сообщения — моё личное дело.

Давид прищурил один глаз и цокнул языком:

— Э-э-э-это очень спорное утверждение. Особенно если учитывать наши не слишком-то тривиальные обстоятельства. Сама понимаешь, мой уровень доверия к тебе колеблется где-то ниже нуля. При этом ты в моём доме и в опасной близости к телу.

Последняя фраза ожидаемо вогнала её в краску. Он ненавидел это признавать, но смущение ей шло. И он использовал всякий удобный повод, чтобы его в ней спровоцировать.

— Хотела бы вам напомнить, что вы меня сами сюда притащили. Я к вам в гости не напрашивалась!

— Спорить было бы глупо, — Давид откинулся на высокую спинку стула и скрестил руки на груди. — Но мне необходимо держать тебя в поле зрения, хоть я и не в восторге от перспектив. И поэтому меня вряд ли можно винить за стремление максимально себя обезопасить.

— Что, я представляю какую-то опасность для самого Давида Разумовского? — неожиданно фыркнула она.

И это выглядело слишком забавно. Если бы не заставило его задуматься. А она может?..

Он разглядывал её пылавшее лицо и пытался понять, может ли она представлять для него серьёзную опасность. И, возможно, речь сейчас шла не только о бумагах и происках посторонних…

— Своих врагов нельзя недооценивать.

— Наверное, я должна быть польщена таким высоким статусом.

— Я говорю не о тебе. Не льсти себе, котёночек. Ты лишь инструмент. Но стоящие за тобой люди проявляют удивительную настырность в попытках меня потопить. И вопрос требует разрешения. Поэтому…

Он выдержал драматическую паузу:

— …я спрошу тебя снова. Что за сообщение ты получила?

Она покусала верхнюю губу, прежде чем нехотя ответить:

— От мамы. Она волнуется за меня.

Врёт? Не врёт? Это сейчас критической важности не имело. Он хотел, чтобы она знала — глаза у него повсюду. Здесь для неё безопасного места нет. Это будет держать её в необходимом напряжении.

— А теперь ваш черёд. Откуда вы узнали о сообщении?

Давид с намеренной ленцой усмехнулся:

— Сама-то как думаешь?

Сейчас что-то будет. Девчонка погрузилась в размышления:

— Вы не могли ничего сделать с моим телефоном. Он всегда был при мне.

— С этим сложно было бы спорить.

— И не виде… — она осеклась и уставилась на него в немом ужасе.

Оперативно соображает.

— Камеры…

Он следил, как её и без того порозовевшее личико теперь пошло багровыми пятнами.

— Вы за мной… вы подсматривали?!

Был бы у него стыд, ему стало бы стыдно. Но видеть её возмущение, эти эмоции, бьющие через край… Это почти заводило.

— Не беспокойся. В душевой камер нет.

Она так и не смогла ответить ничего внятного. Вскочила из-за стола, чтобы наверняка снова сбежать, поэтому он решил додавить. Он не позволит ей расслабляться.

— По крайней мере, пока. Но всё может измениться, котёночек. Если я этого захочу.

Если я тебя захочу.

Глава 14

Завтрак в моём желудке делал сальто, пока я осмысливала сказанное Разумовским. А он как ни в чём ни бывало, подхватил со стола свой планшет, захлопнул чехол и отбыл в неизвестном направлении.

Напоследок лишь бросил:

— У меня дела. Буду отсутствовать до завтрашнего утра. Постарайся не доставлять мне лишних хлопот.

И стоило ему покинуть столовую, как ему на замену, будто по волшебству, появился долговязый парнишка в строгом костюме, до того неестественно отглаженном, что выглядел в нём как неживой.

— Добрый день. Меня зовут Алексей. Давид Александрович назначил меня вашим персональным помощником.

Я невольно поёжилась, бросая опасливые взгляды по углам комнаты. За нами наверняка даже сейчас наблюдали.

Это же кошмарный кошмар. Это же ни шагу влево, ни шагу вправо…

— Привет, Алексей, — обречённо отозвалась я и выбралась из-за стола. — Пока ничего не нужно, спасибо.

Остаток дня прошаталась по особняку без особой надежды набрести на какие-нибудь ценные находки. Да какие находки, когда всё, чем были заняты мои мысли, это проклятущие камеры!

С другой стороны, чего ещё ожидать от человека его статуса и уровня доходов? Само собой, система безопасности тут сумасшедшая… Если мне и удастся когда-нибудь разжиться хоть какими-то ценными сведениями, я их получу непосредственно от хозяина. А лезть с поисками под камеры… не настолько я ещё отчаялась.

Но всё же если он предполагает, что неуязвим в этой своей крепости, то у меня для него плохие новости. Он рассчитывает, что его манипулятивные техники окончательно выбьют из меня желание сопротивляться.

Знал бы ты, Разумовский, кто сейчас сидит у тебя под самым боком.

Однако же ночью, прежде чем забраться в постель, я два раза проверила замок на двери и ещё пару раз — все свои сообщения на телефоне. Приходилось признать — техники моего врага работали. В безопасности я себя совсем не чувствовала и несколько раз просыпалась, воображая, что слышу в комнате чьи-то шаги.

Этот заказ на статью, если он его всё-таки не отменит, бросив играть со мной в кошки-мышки, станет самым нервозатратным заданием в моей жизни…

Утро я провела, тщательно готовясь к новой встрече с хозяином дома. Сделала всё возможное, чтобы не провоцировать его на новые двусмысленные шутки и манёвры. Оделась максимально непритязательно — в видавшие виды джинсы и мешковатый свитер. Волосы скрутила в дульку на самой макушке.

Очевидно, он предполагал, раз выглядит сногсшибательно, то любая просто мечтает забраться к нему в постель, а я — одна из тех, на кого его чары непременно подействуют. Что ж, пусть воображает. Может, мне его заблуждение даже на руку.

Но вот дарить ему возможность лишний раз надо мной издеваться я не собиралась.

Он ведь на работу меня нанял. Помочь ему восстановить своё реноме?

Ладно. Александра Ковалёва попытается исправить то, что натворила Жанна Смехова. Но стараться при этом не обещает. Он этого не заслужил. Он не заслужил оправданий.

Мой энтузиазм, правда, основательно сдулся, когда я спустилась в столовую и узнала, что Разумовский слишком занят для совместного завтрака, да и вообще слишком занят.

Поэтому после моего одинокого кофе и божественно вкусной овсяной каши с фруктами меня перенаправили в кабинет какого-то хмурого, крепко сбитого усача. Тот посмотрел на меня безо всякого выражения и пробасил:

— Помощница новая?

Я кивнула:

— Саша. Здравствуйте.

Усач приподнял кустистую бровь и кивнул:

— Очень приятно. Ростовский. Геннадий Сергеевич. Но можно просто Ростовский. Можно просто Геннадий. Можно даже просто Сергеевич.

Я хмыкнула. Мужик с юмором, да? Может, ещё и поладим.

— Хорошо, Геннадий Сергеевич. Скажите, а меня зачем к вам привели?

Мой новый знакомый поправил галстук и пожал широченными плечами:

— Ну, меня в общем-то ввели в курс дела. Тебя Давид нанял статью про него написать.

— Ага. Что-то вроде того, — пробормотала я, вспоминая условия и обстоятельства «найма».

— Ну вот. А я его правая рука по многим вопросам. Многое про него знаю. Буду твоим источником информации.

Я захлопала ресницами:

— Погодите, он что, меня на вас решил спихнуть?

То есть он ещё и огородиться собрался? Некогда? Слишком занят? Напиши про меня что-нибудь эдакое, а я в сторонке постою?

— Ну, почему сразу «спихнуть»? Просто Давид — очень занятой человек. Он на подобное время тратить не будет.

— То есть… то есть вообще? Он меня вам с концами вручил?

Ростовский заколебался:

— Твоими словами это звучит как-то… жестковато.

И это говорит мне правая рука кровожадного Разумовского.

Я пожевала нижнюю губу, пытаясь максимально отстранённо оценить ситуацию. То есть он меня вчера промурыжил, припугнул неусыпным присмотром, закидал вопросами, дав понять, что рано или поздно вытянет из меня все ответы, и… откланялся? Чтобы в любой удобный ему момент подкрасться исподтишка и вновь на меня наброситься? Чтобы я и знать не знала, когда он новый удар нанесёт.