Проходимка в Академии. Уроки истинной привязанности

— Заткнись, — цежу сквозь зубы. — И держись от меня подальше.

Лицо замухрышки каменеет и бледнеет. А что такое? Не нравится?

— Тогда я скажу об этом господину Кромвелю, — гордо заявляет.

Усмехаюсь. Ясно всё с ней. Засовываю руки в карманы и сокращаю дистанцию.

Девчонка не дрогнула, не шелохнулась. Она действительно чокнутая, инстинкты самосохранения отсутствуют напрочь.

— А ты и с ним тоже? — ухмыляюсь открыто, порочно скользя по её кукольному лицу взглядом, смотрю на тонкую шею, которую она пытается прикрыть, притворяясь скромницей. Некая домашняя овечка, решившая заглянуть в клетку к хищнику, ну-ну.

До Джемильтон мои слова, видимо, доходят не сразу, а когда доходят, синеющие глаза темнеют, даже завораживают, напоминая грозовое небо. Резкий взмах руки, и щёку опаляет хлёсткая пощёчина.

Несмотря на хрупкий внешний вид, удар был сильный, у меня из глаз искры посыпались. Я замираю, ощущая жгучую боль на коже. Ярость вспыхивает внутри как порох. Мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Я медленно поворачиваю голову и смотрю на неё в упор почти невидящим от огненной бури взглядом.

Хватаю её за запястье стальной хваткой. Она дёргается, вырвавшись, и… таращится взглядом, полным гнева, испуга и… обиды. Обожгла как лёд раскалённые нервы.

Джемильтон воспользовалась моим коротким замешательством, оторвав от меня полный смятения взгляд, развернулась и пошла прочь по коридору. Я дёрнулся и жёстко себя осадил. Ещё не хватало за ней…

Стук удаляющихся каблуков отдаётся вместе с сумасшедшим ритмом сердца.

Воздух вокруг искрит от ярости. Она давно скрылась из виду, но я продолжаю пялиться в пустоту.

Академия — мой оазис, мой мир, где я на вершине, где правила устанавливаю тоже я. И тут появляется ОНА. Проскальзывает между пальцев словно песок, навязывается в напарники.

Я, дракон с разрушающей силой, мне не нужен никто. Так почему терплю ее присутствие, этот взгляд?.. Не понимаю, как не придушил её там, у стены. И что вообще на меня нашло? Она совершенно не в моём вкусе, и что за монашеские тряпки были на ней?

Провожу пальцами по горевшей коже щеки, где остались красные следы.

Проходимка посмела меня ударить. Как такое возможно? Вызвала во мне эмоции и воспользовалась этим. Но больше всего волновала метка. Нужно немедленно проверить, подделка это или…

Сжимаю челюсти и незамедлительно разворачиваюсь, шагаю по коридору, каждый шаг — как удар молота.

Десять дней! Десять гребаных дней она в моей голове. Сам виноват, допустил, что хаос вырвался из-под контроля, вызывая магическую нестабильность. И что в итоге? Мои волосы… обесцветились. Пришлось плести выдумку про нарушение правил, про барьер. Пришлось жертвовать своими баллами. Да я его перешагиваю каждый раз, как финиш на кроссе. Но никогда хаос меня не ломал! А тут… какая-то дешёвка достала!

А если метка настоящая?

Тогда пожалеет, что вообще родилась на свет!

Эта дрянь заплатит. За каждую секунду моего времени, за каждую седую прядь в моих волосах. Она думала, что победила? Что вывела из себя? Да, она добилась своего, хаос бы её побрал!

Этот ожог на щеке — лишь напоминание о моей ошибке, о том, что я позволил эмоциям взять верх. Но больше этого не повторится. Я верну себе контроль и потерянные баллы.

Врываюсь в комнату словно вихрь, срывая пуловер на лету. Иду в ванную слепо, спасение в холодной воде, лишь бы унять дрожь. Но взгляд в зеркало — как удар под дых. Сердце замирает, а затем бешено колотится, кровь стучит в висках. За плечом, словно вытатуированный самим хаосом — зловещий рисунок. Черные, как обугленные корни древа, линии, расползаются по лопатке, взбираются по позвоночнику гибкими лианами и душат шею в сложном плетении.

Кипящая ярость обжигает горло, перед глазами вспыхивают багровые молнии.

— Что… за?!.. — выплевываю я, голос чужой, сорванный.

Кожа горит, словно меня облили кипятком. В одну секунду радужки глаз, словно расплавленное железо, наливаются алым, а черты лица корчит, выламывает, превращая в злобную звериную маску. Я на грани… перевоплощения. Метка не поддельная. Она здесь, реальна, как боль, и смерть для меня. Но как, черт возьми?!

Хаос вырывается наружу с первобытной мощью. Звон — оглушительный, режет слух. Зеркало рассекается осколок за осколком, в каждом отражая гримасу нечеловеческой ярости. В груди клокочет безумие, дикий восторг, смешанный с яростью. Словно из глубин веков, из самой бездны пробуждается древнее всемогущее нечто, что ждало этого момента вечность.

— Нет! — рычит нечеловеческий голос, вырываясь из моего горла.

Задыхаюсь от переполняющей мощи. Это как удар молнии, как рождение нового мира, пожирающего старый… внутри меня. Растерянность парализует, я не понимаю, что будет дальше, кто я теперь. Одно я знаю точно: моя жизнь, прежняя, безвозвратно разбита.

“Ты будешь молить о смерти. Обещаю. Я — не тот, кого можно приручить”.

— Кассиан! Кассиан, ты здесь? — сквозь пелену хаоса пробивается знакомый, но такой далекий голос.

Дверь распахивается, и на пороге — рыжеволосая магичка. Её глаза распахнуты от удивления, и в них на миг мелькает испуг.

— Кас?.. Что с тобой?

Даниэль так просто не напугать заклинаниями и проклятиями, но сейчас она видит меня… таким. Она уверенно подходит ближе, завороженно пальцами касается моего голого торса, и её горячее дыхание обжигает кожу подбородка.

Впиваюсь в её шею голодным злым поцелуем, разогретым другой. Сминаю полные упругие груди, разрывая кружево дорогого белья.

— Касс… — стонет она то ли от боли, то ли от внезапной страсти. Мне безразлично.

Грубо разворачиваю её спиной к себе, подталкиваю к раковине, она едва удерживается на ногах. Задираю её юбку, срываю тонкое кружево, не церемонясь. Интересно, какое бельё у той… Бесы.

Мне нужно выпустить пар, освободить из себя эту безумную энергию и заглушить мысли о… Даниэль — под рукой. Еще одного магического скачка я не допущу.

Горячая влажная глубина на миг приглушает бушующий внутри ад. Как и распахнутые, полные восхищения и ошеломления ядовито-зеленые глаза рыжей бестии, отражающиеся в осколках разбитого зеркала.

6. Но у меня нет времени!

Вивьен

В салоне мобиля было тепло, в то время как по стёклам бежали ручьи пролившегося на Ривенхейм ливня, размазывая очертания зданий и башен, погружая столицу в серую массу. Погода вторила тому смятению, что творилось во мне.

Нервно сжимаю в пальцах сумочку.

Кассиан Нокфоер… само имя звучало как приговор. Его лицо с хищными чертами и пронзительными карими с бордовым оттенком глазами вставало передо мной, словно выжженное клеймом.

По позвоночнику пробежал неприятный холодок, словно кто-то провел ледяным пальцем от затылка до поясницы. Он не дал мне ни одного шанса. Буквально изгнал из академии. Пусть я и не собираюсь там учиться, но внутри бушует возмущение. Хотелось отплатить ему тем же.

Ладонь горела до сих пор, даже синяк остался на внутренней стороне ладони и пальцах, приобретая багровый оттенок. В удар я вложила всю силу, но что ему от этого?! Дракон как будто и не почувствовал боли, а я только повредилась.

После этого инцидента я отправилась к ректору. На что он ответил, что ничего страшного, дракон перебесится, и завтра я могу вернуться и приступить к занятиям.

Но у меня нет времени! Опекун дал мне сутки.

Сжимаю пальцы в кулаки и прикрываю веки, шумно вдыхая через нос. Жгучая холодная злость вытеснила отчаяние. Буду просить об отсрочке, если нужно. Даже если придется встать на колени. В конце концов, на кону не просто моя жизнь, а судьба имени моего отца.

Сутки. Мне нужны ещё одни сутки. Это единственное, что сейчас вертится в голове. Нужно действовать, и действовать быстро, не позволять эмоциям взять верх. Нужно найти другой путь к ментальному ядру Кассиана. Какой?

Думай, Вивьен.

В голове лишь обрывки его фраз, ощущение его губ на шее как цунами разносится по телу дрожью.

Дыхание застревает комом в груди, когда спину начинает печь.

Хватаюсь за сиденье, в ужасе округляю глаза.

Это ещё что?

Я морщусь от нестерпимых ощущений, таких, будто на спину льют кипяток.

— Всё в порядке, мисс? — водитель, сбитый мужчина в тёмно-коричневой фуражке с козырьком, бросает тревожный взгляд в запотевшее зеркальце заднего вида.

— Да, — натянуто улыбаюсь и сжимаю зубы. — Просто немного укачивает.

— Постараюсь быстрее, — выворачивает руль.

А у меня всё плывёт перед глазами от агонии, меня бросает то в жар, то в холод, и снова в жар, на висках и лбу проступает пот.

Когда мобиль останавливается у ворот усадьбы, расплатившись с водителем, я выхожу и направляюсь к парадной, ледяные капли жгут лицо, стекают за воротник. Влетаю в дом, проношусь через пустующий холл, лишь бы никто не заметил моего прихода.

— Мисс, господин Харбер Дистонтьери ждёт важных гостей и…

— Не сейчас, Бет, скажи, что я занята, — бросаю на ходу служанке.

Стрелой взлетаю по лестнице на второй этаж и поворачиваю в свою комнату.

Запираюсь. Меня лихорадит и будто выворачивает наизнанку. Судорожно стягиваю влажный от дождя жакет, скидываю испорченную блузку и медленно поворачиваюсь к зеркалу.

И не верю своим глазам.

На лопатке словно к шее тянулся страшный пугающий рисунок, напоминая сплетение ветвистой розы. Ледяной ужас сковал. Осторожно касаюсь рисунка, но пальцы будто онемели, словно прикоснулись к чему-то опасному.

Откуда оно взялось? Чувствовала, как этот узор пульсирует под кожей, словно живое существо, поселившееся во мне. В голове мелькали обрывки слов Кассиана о какой-то метке.

Неужели…

Сердце бешено колотится, отбивая панический ритм в висках.

Громкий стук в дверь заставляет вздрогнуть и охнуть.

— Вивьен, — доносится мужской, вызывающий дикую тревогу баритон. — Вивьен, что происходит? — дёргает за ручку двери. — Немедленно открой!

— Сейчас, — распахиваю шкаф, хватаю первую попавшуюся одежду.

Сбивчиво застегивая пуговицы кофточки, я бросилась к двери, инстинктивно хватаясь за несчастную ручку, за которую с другой стороны уже дергал мужчина. Холодный металл обжег пальцы.

Щелкнув замком, я распахнула дверь.

Харбер буквально завалился в дверной проем. Харберу под пятьдесят, и возрастные изменения налицо. Встревоженный взгляд мерил комнату, пальцы рассеянно пронизали жидкие, залитые лаком пшеничные волосы. Взгляд метнулся ко мне, зрачки черными точками в голубых радужках заметались, отмечая мои влажные растрёпанные волосы, открытую шею, которую я мигом прикрыла волосами, распуская по плечам, чтобы он не заметил метку. Иначе будет катастрофа.

За несколько лет, прожитых бок о бок, я успела его хорошо изучить. Когда происходило что-то неординарное, его тут же накрывала волна тревожности и паники, и на этой почве он совершал самые опрометчивые ошибки. Сейчас, глядя на его лицо, я понимала — случилось что-то серьезное: мускул в микровенках левого глаза дёрнулся, скулы сжаты, глубокие морщины бороздят лоб.

— Что-то срочное? — выдавливаю из себя улыбку, пряча жгучее волнение.

— В мой кабинет, быстро, — бросает короткое.

Выхожу в коридор, но вижу лишь спину удаляющегося мужчины. Нехорошее предчувствие поднимается изнутри словно ядовитый газ. Собираюсь с духом, делаю глубокий вдох и на ослабевших ногах выхожу следом.

Харбер Дистонтьери, содержащий закрытый “питомник” для магов с психическими отклонениями и нестабильностью, пользуется большим влиянием. Я не наивная девочка и прекрасно понимаю его мотивы: он стремится укрепить свое положение в обществе, поэтому и взял меня под свою опеку. Его интерес ко мне — часть его карьеры.

Кабинет Харбора напоминал катализатор: холодные стены, голый паркет, кресло, куда он предлагает мне присесть, как место для пыток.

Не смею отказать и опускаюсь в холодную глубину кожи.

— Ты решила свою проблему? — в лоб задает прямой вопрос и подходит к окну, нервно одёргивает штору и выглядывает.

Бет сказала, что он ждёт гостей, видимо, и нервничает на этой почве. Часто его гости это родственники или родители магических “инвалидов”. Мрачные люди, и часто это кто-то из высокопоставленных, чьи тайны Харбор не смеет разглашать.

— Я как раз хотела об этом поговорить, — сжимаю ткань юбки на коленях. — Мне нужно ещё время и…

— Время? Поздно, Вивьен, — не слышит меня. — Больше никаких разговоров. Я дал тебе время. Ты должна была решить это, — кидает взгляд на мои волосы, — ещё десять дней назад. Ты нас позоришь. Брак сорвался, господину Барлоу не нужна испорченная и попользованная девка. Он отказался от договора.

Меня обдало жгучим стыдом и возмущением. Ярость клокотала в груди, смешиваясь с ледяным ужасом.

— Отказался?

— Да, сегодня утром поставил меня в известность, — Харбор резко дернул штору, впуская в кабинет лишь полоску тусклого света, словно подчеркивая безысходность ситуации. — Ты взрослая девушка, Вивьен, должна понимать, что твое положение… не самое выгодное. Твой отец сильно подмочил тебе репутацию, а я дал тебе будущее. Что в итоге получаю взамен? Предательство и разочарование. Ты меня сильно подставила.

Я стиснула зубы до боли в челюстях. Ураган поднимался откуда-то из самой глубины души, готовый вырваться наружу. Харбор снова говорил об отце с презрением, упрекая его, а заодно и меня. Да, он спас меня от позора и нищеты, и я… Что я? Вивьен, ты обязана ему всем. Вот горькая правда, которую я так отчаянно пыталась забыть.

Кулаки сжались до побелевших костяшек. Я проглотила обиду, словно ком ядовитого стекла, смешанную с мучительным чувством долга. Я должна быть благодарна ему, но ненавидела за то, что он постоянно напоминал о моем долге.

— Единственное, что ты можешь сделать для меня, это отплатить.

— Отплатить? Что вы… хотите? Чем? — язык будто онемел, под ложечкой противно засосало. Тревога расползалась по венам ледяными щупальцами.

— Работой, разумеется. Ты отработаешь то, что я в тебя вложил, таким образом компенсируешь все убытки.

— И что за работа? — голос прозвучал жестче, чем я ожидала. Внутри меня все каменело от неприятной догадки.

Харбор приблизился и, опершись руками о подлокотники кресла по обе стороны от меня, заставил вжаться в спинку. Его взгляд вгрызся в моё лицо.

— Ты будешь посещать в определенное время на несколько часов… Фальсхолд.

— Зачем?

— Догадайся сама, ты взрослая девушка, — процедил он, понижая тон голоса до вкрадчивого шепота. — Тебе будут платить приличные деньги. Очень приличные.

Я не верила своим ушам. Шок сковал меня, лишив возможности даже пошевелиться. Мой опекун предстал передо мной в обличии уродливого зверя, а не человека. Маска, которую он так тщательно носил всё это время, сорвалась, обнажая истинное отвратительное лицо.

— Вы… вы с ума сошли? Я не буду этого делать.

Харбор вздохнул, словно ожидал этих слов. Он ослабил узел галстука, обнажив покрасневшую шею.

— Я не спрашиваю тебя, Вивьен. По бумагам ты моя собственность, если не вступишь в брак. А в брак ты вступить уже не можешь. Ты разменяла себя, Вивьен, прими этот факт, и тогда тебе будет легче свыкнуться с новым положением. Уверен, тебе оно даже понравится, когда получишь первые деньги.

— Я никому не отдавалась! И вы прекрасно об этом знаете!

Отчаяние и разворачивающаяся реальность обрушились на меня штормом. Контакт был, это факт, любой маг это может подтвердить. И неважно, как это случилось: физически или ментально.

Это ведь не может происходить со мной? Не может быть правдой?

— Приготовься, сейчас за тобой приедут, — наконец отстранился он, давая мне глоток воздуха и секунду на осмысление. Но этот глоток был отравлен страхом и полным крушением надежд.

Сейчас? То есть он хочет прямо сейчас отдать меня, без промедления, зная, что я могу оказать сопротивление? Сделал всё быстро, чтобы я осознала и приняла свою участь? И уже не смогла сбежать, потому что терять уже будет нечего.

Сердце бешено колотится в груди, ледяной озноб пронзает насквозь. Дыхание сбивается, а перед глазами расплываются тёмные круги. Как я могла быть такой слепой?! С каким же чудовищем я жила под одной крышей, считая его благородным человеком, доверяя ему, внимая каждому слову!

Я резко вскакиваю на ноги, словно ужаленная.

— Вы… вы не можете так поступить со мной!

— Вивьен, давай без этих истерик, — он раздражённо одёргивает свой галстук. — Господин Копер Коуф — уважаемый в высших кругах человек, зрелый, опытный. Он будет первым твоим мужчиной, проявит внимание и заботу.

— Сколько… сколько вам заплатили за меня?!

Его взгляд становится колючим, опасным.

— Не зли меня, Вивьен! Возьми себя в руки, — рычит он, лицо наливается багровой краснотой, отчего его жёлтые волосы кажутся ещё более отвратительными.

Подозрительный шум за окном заставляет меня замереть от ужаса.

— А вот и он. Идём, — произносит этот мерзавец, хватает меня за локоть. Я вырываюсь, спасаясь бегством, словно затравленный зверь.

— Не заставляй меня применять магию, Вивьен! Будет больно.

Он делает шаг ко мне, и я, не раздумывая, хватаю увесистую железную статуэтку со стола, сжимая её в руке как последнее оружие.

— Не подходите ко мне!

Заклинание “Склеп”, мне оно хорошо знакомо. Когда отец был в критическом состоянии, лекари его применяли, чтобы вколоть успокаивающее. Тело будто парализует, не давая пошевелить даже пальцем, даже моргнуть. И это было больно, словно с тела сдирали кожу.

Харбор приближается и смотрит пристально. Хочу закричать, но горло кольцует сталью.

— Поверь, это для твоего же блага, — подхватывает под локоть и дёргает за собой.

Мы выходим из кабинета, по дороге нас встречает Бет, она испуганно отшатывается, когда Харбер едва не сбивает её с ног, ведёт меня к выходу. Мне никто не поможет, Бет не станет вмешиваться, да и что она сделает. Мне не нужно было возвращаться, как же ты этого не поняла, Вивьен, раньше?

Я должна была остаться в академии, там был мой шанс на спасение, моя ничтожная надежда на лучшее, несмотря на нахального дракона. Нужно было настоять на своём, стиснуть зубы и вытерпеть, но я, как последняя дура, поддалась эмоциям, сломалась. Теперь время не вернуть, нельзя отмотать назад эту кошмарную плёнку и всё переиграть.

Отчаяние душит, сдавливает горло словно ледяная рука.

Он выводит меня на крыльцо, а возле ворот уже стоит чёрный мобиль, дорогой и зловещий, словно гроб на колёсах. Харбор оставляет меня на пороге, а сам спускается по лестнице под проливную серую стену дождя, выходя навстречу мужчине в плаще.

Мне не видно его лица, чёрный зонт скрывает глаза, я вижу только массивную квадратную челюсть, жёсткую линию губ. Харбор по сравнению с ним кажется дворовым псом против грозного медведя. Меня парализует страх, отвращение подкатывает тошнотворным комом к горлу, когда я слышу обрывки слов под шумом ливня.

— На два часа… Не обращайте внимания на протест… Всё остаётся в силе…

Я вижу пачку купюр, которая переходит в руки опекуна. А мне хочется закричать, забиться в угол и зажать уши. Как же так? Неужели это конец? Моя жизнь обречена.

Мужчина в чёрном возвращается к мобилю. А Дистонтьери возвращается ко мне, пряча пачку в глубине пиджака, хватает меня и насильно спускает с лестницы.

Мои волосы и одежда мгновенно мокнут, прилипая к телу. Мне холодно и больно. Харбор толкает меня в салон, я падаю, стукнувшись коленом о железную дверь. Я сопротивляюсь как раненый зверь, но магические оковы железом сковывают мои движения. Миг, и широкая мужская ладонь ложится на моё оголённое колено под задравшейся юбкой, заставляя замереть. Меня выворачивает наизнанку от отвращения, я чувствую себя грязной, сломанной. Бессилие душит.

— Не рыпайся, мышка, — обдирает слух грубый голос, а ладонь скользит выше, к резинке чулок. Меня пронзает волна ужаса, я зажмуриваюсь, чувствуя, как из глаз брызнули слёзы, задыхаюсь от рыданий.

— Что вы тут делаете? — залетает голос опекуна в открытую дверь.

А дальше всё смешивается, грохот двери, визг зажигания, крик опекуна.

— Поехали, — командует Копер, дверь захлопывается. Заклятье спадает, и я отбрасываю мерзкую руку со своего бедра и разворачиваюсь, выглядывая в заднее окно на разворачивающийся к воротам мобиль.

— Что?.. — срывается с моих губ ошеломление.

Но мои глаза меня не обманывали: прямо за мобилем шагал мужчина, в потоке дождя я узнала его черты, я узнала его даже по походке. Не может быть, как, откуда?

За нами шёл он, Кассиан Нокфоер.

7. Отпусти

— А ну сидеть, — жёсткая пятерня дёргает за мокрые волосы, вынуждая меня снова рухнуть на твёрдое сиденье. В этот момент мобиль резко тормозит, колёса визжат на мокром асфальте. Меня бросает вперёд, и я со всего размаху ударяюсь лбом о железную перегородку между сиденьями. Острая боль пронзает голову, в глазах на мгновение вспыхивают искры, и мир вокруг словно затягивает серой пеленой.

— Сукин сын, — выплёвывает Копер сквозь зубы, его лицо искажено злобой.

Я, шатаясь, хватаюсь за скользкую ручку двери, чтобы выскочить из этого проклятого мобиля.

— Сидеть! — рявкает он, его широкая мозолистая ладонь грубо зажимает мне рот, перекрывая доступ к воздуху. Вонь душного одеколона бьёт в нос. — Я за тебя заплатил, — шипит он, в его тоне плещется алчность и похоть.

Не раздумывая, со всей силы впиваюсь зубами в его палец. Копер гневно взревел и отдёрнул руку. В следующий миг дверь с другой стороны с треском срывается с петель. Кассиан хватает Копера за глотку и рывком выдергивает из салона будто мешок с зерном. Не теряя ни секунды, я распахиваю дверь и, спотыкаясь, выбираюсь из искореженного салона машины.

Ледяные струи дождя хлещут словно тысячи ледяных игл, мгновенно пронизывая насквозь. Холод сковывает, перехватывает дыхание в груди.

Нокфоер наносит ряд беспрерывных ударов в лицо Копера, кровь хлещет из его разбитого носа. Лицо Кассиана — маска, каменная и непроницаемая, ни единой эмоции. Ужас, липкий и всепоглощающий, смешивается с диким, каким-то необузданным восторгом от вида дракона, а затем разливается по телу ледяным страхом. Он толкает меня в спину, заставляя сорваться с места и бежать без оглядки.

Ливень хлещет по лицу, смешиваясь со слезами, но я не останавливаюсь, бегу прочь, к воротам, не разбирая дороги. Ноги промокли насквозь, ступня скользила по подошве. Вылетев за ворота, я побежала по обочине. Скользко, сыро, холодно, все-таки нога подвернулась, и я шлепнулась в грязь. Горячая боль обожгла щиколотку, но, не обращая на неё внимания, я подорвалась и вновь пустилась в бег.

И уже на перекрёстке захромала.

Нога пульсировала болью, жутко трясло, мокрые волосы липли к лицу. Не успеваю осмотреться, как рядом тормозит мобиль насыщенного вишнёвого цвета. Не дожидаясь, пока дверь откроется, бездумно сворачиваю с дороги, устремляясь к кустам. Только беглец из меня никакой, кто-то в два шага преодолевает расстояние и настигает меня, перехватывая поперёк пояса одной рукой, отрывает от земли и тащит обратно. Я пытаюсь вырваться, но лёгкие сдавила стальная рука, не позволяя вырваться.

— Отпусти, — шиплю я, но бесполезно, мой похититель неумолим.

Бесцеремонно меня швыряют на заднее сиденье и захлопывают дверь, я тут же бросаюсь к ней дёргаю, бесполезно — её заперли, тогда лезу вперёд, но на водительское сиденье опускается мой похититель.

— Если не успокоишься, привяжу ремнями, — пылает взгляд тёмных глаз в зеркале, нёсший реальную угрозу, остаётся только забиться в угол и не шевелиться.

Кассиан стискивает челюсти и поворачивается, оглядывая меня всю таким спесивым и безумно горячим взглядом, буквально обдаёт кипятком по холодной коже, так что я натягиваю юбку и прячу сжатые колени, оставляю всякие попытки.