Серёжки для Йожки

Сразу я догадалась, кто это, хоть с нечистью до вчерашнего дня и не зналась.

- Ого, да это же Леший! - поразилась я и даже обрадовалась такой встрече. А то уж сколько по лесу идём, а хозяина до сих пор не повидали. Нехорошо как-то. Словно в гости тайком без спросу пришли. - Рада встрече, господин Леший! - обратилась более почтительно и громко, а то старик нас будто и не замечал, увлечённый своим занятием.

А он в кузовок себе закинул ещё один сочно-красный мухомор и поглядел на нас с приятной доброжелательной улыбкой. Спокойный он был, движения плавные, неторопливые.

- Ну, здравствуй, Йожка! - поприветствовал он меня по имени, которое деревенские мне дали, да так оно прижилось, что нечисть тоже лишь его и использовала. - Ветра попутные донесли мне, что путь в леса держишь! Помочь не помогу ничем — ведьминские дела не моего ума. Раз путь к праведьме сами должны найти — ищите. Я лишь подсобить могу, чтоб лес вам благоволил. Вон, хотите ягод свежих? В это время года ещё нигде не сыщешь, но я угощу! - взмахнул он рукой, качнулся рукав широкий замшелый, и зашевелились кустики земляники, а по ветвям ежевики пробежал ветерок. Стали показываться спелые яркие ягоды из-под листочков зелёных. - Угощайтесь, гости мои. Я на этой поляне до утра уж пробуду: мухоморами запасаюсь. А тут они самые лучшие, таких во всём лесу не сыщешь. А рядом с мухоморами белый гриб расти любит. Сейчас, - он снова взмахнул рукой, и мох в нескольких местах начал приподниматься, из него шляпки коричнево-бардовые показались. - Вот, боровичков вам в дорогу. Сядете вечерком, пожарите. С нужными травами объеденье будет! Костёр только на лесных проплешинах разводите, да живые деревья мне не губите. Я за этим делом строго наблюдаю. Тут что людям, что ведьмам, что нечисти — закон один1 Живые деревья губить никому не позволю! - вроде и пригрозил он нам, а голос мягкий, не злобный. Так что не в обиду нам эта угроза была.

Поклонилась я Лешему, поблагодарила, да в мешок заплечный, что Яромир тащил, полезла. Хотелось отыскать, во что дары леса собрать, да отблагодарить чем-нибудь доброго лесного духа.

- А оладушки ты ешь? - поинтересовалась я. Осталось их у нас не так много, но на угощение старику в самый раз хватало.

- А чего ж не есть? - лукаво улыбнулся Леший. - Ем, да только редко кто меня стряпнёй балует.

- Вот, - выудила из мешка несколько оладушек и передала в сморщенные руки лешего. - Угощайся на здоровье! Да спасибо тебе ещё раз за доброту и щедрость! А леса мы не обидим, ничего дурного деревьям не сделаем, будь спокоен!

Разулыбался старик, едва ли не растрогался, дары принимая.

- Спасибо, - присоединился к благодарностям Яромир и поклонился в пояс. Хмыкнула я: уже знала, о чём сейчас спросит: - Скажи, Леший, а нет ли где в лесу твоём серёжек серебряных с малахитовыми камнями?

Прищурился домовой, жуя угощение:

- Это те, что ведьминские-то?

- Они самые, - кивнул Яромир и уставился на Лешего с такой надеждой, что я уж точно убедилась: ничего он из разговора с домовым не помнит.

- Ведьминские штуки не моего ума дело, - отмахнулся дух леса. - Эти безделушки их забавляют. То силы отнимают, то заклятья снимают, то наводят… Развлекается нечисть. А тебе они на что? - заинтересовался он всё же.

- Йожке подарить хочу, - честно ответил парень. - Приворожённый я. Умру через год. Так хоть серёжки на память обо мне у неё останутся…

Фыркнула я. Ох, плут! Хитёр, как лисица! Разжалобить Лешего решил! Да только не вышло ничего.

- Подарок - дело хорошее, - одобрил лесной дух. - Но меня эти побрякушки никогда не интересовали. Так что это у кого другого узнавать надо. Вон, женщины больше в таких штуках знают толк. Повстречаешь кого женского рода — у того и спрашивай!

А я достала из мешка платок хлопковый, связала его в узелок, да стали мы в него грибы да ягоды в дорогу собирать. С благодарностью и добрым словом мы к каждому кусту да грибу подходили. Обычно так не делала ни я, ни Яромир, но тут же, в присутствии Лешего, хотелось уважение к его землям показать.

Он, правда, не слушал — оладушки уплетал да нахваливал.

- Ты, - говорит потом, - Йожка, как к праведьме сходишь, а потом в деревню воротишься, ко мне иногда захаживай, ладно? С гостинцами. Да и я не с пустыми руками встречу. Ягод хоть раннею весной тебе предложу! Больно уж вкусна стряпня твоя!

- Хорошо, Леший, буду наведываться, - улыбнулась ему я.

Обменялись мы любезностями, распрощались, да пошли мы дальше.

- А мне не верила, когда я нахваливал, - обиженно напомнил мне Яромир.

Ничего я на это отвечать не стала, только улыбнулась смущённо.

Глава 15

ГЛАВА 15

Когда поляна с мухоморами далеко позади нас осталась, спросил у меня Яромир:

- Как думаешь, соврал он про серёжки?

- А с чего ему врать? - пожала плечами я.

- Ну, он же твой, вроде как, друг, - с нотками ревности произнёс парень. - А может, ты хочешь, чтобы я до самой праведьмы тебя сопровождал, вот и подмигнула ему или другой какой знак подала, чтоб про серёжки — молчок!

Фыркнула я:

- Больно ты мне нужен! Знала бы, где серёжки эти — первой бы тебе рассказала!

Яромир остановился вновь. На этот раз потому, что дальше на восток начинался особенно мрачный лес. К моему удивлению парень, подумав, направился именно туда, свернув с намеченного пути.

Я поспешила за ним, возмущаясь на ходу:

- Да куда тебя понесло?! Анисья сказала идти строго на север до самой ночи, - напомнила я. - Там и свидимся с ней! - но слова мои не заставили его остановиться или замедлить шаг, и тогда я использовала последний козырь: - Про серёжки спросишь! Ты ж хотел спросить!

- Мало ли, что она сказала, - отмахнулся парень. - А про серёжки я много, у кого ещё спросить смогу: с тобой вон, любая нечисть здороваться выползает. А Анисья твоя всё равно путь к праведьме не знает. Сама она так говорила. Мы сами его отыскать должны. А коли мы безопасными тропами к ней добираться будем, я и правда помру раньше, чем вы с ней приворот с меня снимете. Сестрица твоя, кстати, тоже об этом говорила. Мол, если по лёгкой дороге пойдём, то… - он призадумался, нахмурился. - Не помню уж, что, но про лёгкую дорогу было, но я точно понял — нельзя по ней идти!

Да, говорила она такое. А дальше — про каргу. Но это тоже парень, кажется, позабыл, так как история про эту колдунью связана с девицами и приворотом.

Призадумалась я. И верно ведь: если б путь к праведьме был лёгок, к ней бы уже тропа натоптанная вела. Она же мудра, хоть и силой ведьминской обладает. Наверняка бы шастал к ней люд. Кто за помощью в добрых делах, а кто в злодеяниях…

- Слыхал я, карга старая где-то в лесах близ деревни нашей обретается, - продолжил Яромир, и я с удивлением поняла, что абсолютно весь рассказ домового о карге он не помнит. - Может, она и есть эта твоя праведьма?

- Нет, - отрезала я уверенно, чтоб он и мыслей таких допускать не смел. - Карга злобная, от неё хорошего не дождёшься. А праведьма — она… я точно не знаю, если честно, но она точно не карга, о которой ты говоришь!

Удобно, что он считает меня нечистой силой. Вон, даже расспрашивать не стал, с чего я такая уверенная.

- Карга та в лесах глухих живёт, - снова вернулся он мыслями к этой карге. - Может, она чего подскажет. Знаю, девки порой к ней пробирались. Если, конечно, не врали. Гадать там на суженого и прочая чепуха…

- Или приворотное зелье раздобыть, чтоб в мёд хмельной в ведьмину ночь подлить… - не выдержала и продолжила я невинным тоном, но тут же осеклась, боясь, что этими словами воспоминания о разговоре с домовым пробужу.

Но нет. Они спали крепко.

- Да не стали бы они так делать, - отмахнулся Яромир. - Глупости какие! Видные ж девки-то. Что Ждана, что Дея. Зачем им куда-то тащиться и зелье добывать?

И верно: зачем? Может, они и не тащились… Может, карга сама их нашла. Домовой подробностей не рассказывал. А карге это всё зачем? Прав Яромир: глупости какие-то… Если б своими ушами домового не слыхала, тоже бы засомневалась.

- Да ладно тебе, не грусти так, - неожиданно потеплел голос Яромира, а я уж и забыла, что он может так звучать. - Понял я уж, что не специально ты меня приворожила. Просто очень не хотела, чтоб я кому-то другому достался, да? Влюбилась в меня, приревновала, а оно вон как обернулось… Но не грусти так уж сильно! Что сделано, то сделано. Снимем приворот. А ты ещё встретишь своего парня. Может, из ваших, колдовских…

Я опешила от такой наглости. Даже и не знала, что делать и отвечать. Уж лучше бы он разговор помнил, чем считал так, как теперь думает… Надо же такое сочинить! И, главное, не злится на меня, а… сочувствует!

Ох, сильно колдовство карги!

- Не влюблялась я, - буркнула обиженно. - Было бы, во что влюбляться-то…

- Это я, что ж, по-твоему, некрасив? - поразился он, пробегая чуть вперёд и останавливаясь передо мной, чтоб я лучше его разглядеть могла.

- Красив, да пуст! - ответила я.

- Ну, пуст — не пуст, это для любви не помеха! - лукаво посмотрел на меня он, и стало мне ясно: глупо отрицать. Знает он о моей влюблённости. Замечал, небось, тайные взгляды и вздохи!

- Влюбиться, может, и влюбилась, да не полюбила, - решила ответить честно. К чему скрывать: сердцу девичьему хотелось любви, и красивый парень не мог не тронуть его. Но не любовь то была, это ж ясно. - И не полюблю никогда! Влюбиться можно в красоту тела, а полюбить только красоту души! Так что не смотри на меня так! Не нужен ты мне! А приворожила тебя по случайности! - сказала это и самой смешно стало от того, что доказываю ему теперь снова то, что попросила позабыть.

- Ну и славно, - отозвался Яромир, скидывая мешок на мох, что означало привал. - Давай-ка перекусим спокойно, пока от Лешего далеко отошли, а новые жители леса не повылезли. Я тут ручей слышу, за водой пока схожу, а ты отдыхай. Сил набирайся. Через тёмный лес пойдём. Если ведьмы где и тихорятся, то точно там!

Достал он берестяную бутылку и отправился в ту строну, откуда и правда доносилось журчание ручья. Мне бы тоже надо дойти до него, хоть лицо водицей прохладной ополоснуть. А то день ещё к закату не клонится, а уж столько всего произошло со мной, что как начну вспоминать — голова кругом! Надо бы хоть как-то освежиться да пыль дорожную с лица смыть...

Но не пошла я с Яромиром. Решила, мало ли, у него желание есть одному побыть. Ну, или необходимость. Не стала мешать.

Выбрала солнечное местечко, где мох сухой, да улеглась на него спиной, в небо глядя. Облака по небу неслись быстро, а тут, внизу, под деревьями, ветра словно и вовсе не было. Тих лес, спокоен. Так и задремать, уснуть недолго.

И только солнышко щёки мои начало припекать, как заслонила его тень чёрная. Это я даже сквозь сомкнутые веки ощутила.

Всполошилась я, села тут же, начала оглядываться по сторонам, небо осматривая. И вижу: сокол летит! Покружил надо мной, и всё ниже и ниже спускаться стал, пока рядышком не приземлился.

Большой, статный, красивый.

Поклонилась я важной птице, а он в ответ мне головой кивнул.

- Здравствуй, сокол! - обратилась я к птице, что перо мне подарила. - Не за своим ли ты пришёл? - запереживала. Может, нечистая сила ко мне добра не из-за дара вовсе, а из-за пера волшебного? А сокол его сейчас обратно потребует, и как нам тогда быть?

- Своё всё при мне, - отозвался он. - А что мной кому подарено — то уж не моё. Сбережёт тебя моё пёрышко в трудный час. Все в лесу сокола почитают. А кто не почитает, тот побаивается. Никто тебя не тронет: ни зверь дикий, ни нечисть лесная. Но знай: перо моё лишь тебя защищает. Спутника напрасно ты с собой взяла. Путь до избы праведьмы и без него бы осилила, а теперь погибнуть он может.

- Не звала я его с собой, - погрустнела я. - Он одну не пустил меня. Приворот желает снять. Боится, не вернусь я в родную деревню до следующей ведьминой ночи, и зачахнет он без меня да сгинет.

- Правильно боится, - ответил сокол. - Ну, раз он уже здесь, с тобой, так будь, что будет! - и взлетел, покидая меня.

Я проводила взглядом сокола, вздохнула и откинулась обратно на спину, наблюдая за тем, как тёмный силуэт птицы удаляется, скрываясь за макушками деревьев.

И зачем прилетал?

Насторожило меня предостережение соколиное. Захотелось поскорее Яромира назад в деревню отправить…. Вот только отыщет ли дорогу? Снарядить бы кого с ним…. Лешего или Анисью… Только вот никого не было рядом, а ночь-то уж близилась. Не скоро, конечно, ещё успеем много пройти до темноты, но всё же…. Вдруг, не встретится больше никто, с кем Яромира можно отослать обратно?

А он вернулся с бутылью воды, а штаны его до колена почти вымокшие. Зато улыбка на лице сияет:

- На, держи, пей. Что бы ты без меня делала? Ручей в ложбине глубокой течёт, тебе б и до воды не добраться было!

- Я б одна бутыль за полдня ходу не израсходовала, - справедливо заметила я. - Да и шла бы на север, как условились. А ты нас ведёшь в чащу тёмную, где мало ли, кто водится. Давай уж тут заночуем, а в лес тот отправимся поутру. Встанем пораньше и в путь!

Рановато было о ночлеге думать, но сердце подсказывало: на ночь глядя в страшный лес лучше не соваться. Ведьма я или нет, а дурное там место.

- Ладно, будь по-твоему, Йожка! - отмахнулся парень. - Тебе видней. Давай тогда хоть поужинаем по-человечески. Пир закатим! Грибы у нас есть, ягоды — хороший ужин будет! А то испортятся ведь дары Лешего, если сразу не употребить.

С этим спорить не стала.

Глава 16

ГЛАВА 16

Вернулся Яромир с реки, и отправились собирать хворост для костра, но тут я вспомнила, что Леший наказывал нам искать для огня прогалины, а на нашей полянке всё во мху было, не одного плешивого места.

- Надо бы плешь какую-нибудь во мху отыскать, - напомнила я Яромиру.

- И точно! - кивнул он. - Гневить Лешего не стоит. Давай в сторону леса тёмного продвинемся. Там и плешь сыщется. Да и не станем вглубь соваться, раз ты не хочешь, а?

Ох, не нравилась мне эта затея. Нутром чуяла: быть беде.

Но делать-то нечего. Где костёр-то разводить? А ближе к тёмному лесу и правда мох не равномерно рос, местами земля и вовсе лысой была. Пришлось шагнуть под тёмные ели, пройти шагов десять, не больше, да там и остановиться, больно подходящая полянка нашлась.

Тогда уж я хвороста, а Яромир дров притащили, костёр соорудили, воду стали на костре кипятить, грибы жарить.

Травы, что припасла мне бабушка, поберечь решила, а отвар сделать из свежих листьев. Травы тут не такие густые были, как в светлом лесу, но всё же можно было встретить и кустики черники, и брусники. Набрала я листочков, в воду горячую бросила.

Настояться теперь должно было. А пока мы за боровики принялись. Травы пряные добавили, чтоб вкус грибам улучшили, да стали есть. Таких сытных грибов я в жизни не пробовала! Вот, что значит, Лешего дары! Если и правда всё хорошо сложится, каждую неделю буду угощения ему носить да от него подарки принимать!

- Знатный ужин, - одобрил Яромир. - Повезло нам в этот раз. Завтра, если никого столь полезного не повстречаем, охотиться пойду!

- В тёмном лесу-то? - хмыкнула я. - Кого ты там поймаешь? Моли богов, чтобы самого тебя никто не сцапал да на обед не сожрал!

Усмехнулся парень в ответ.

А мне не по себе становилось. Темнело.

Я в ночи-то одна в лесу не бывала никогда. Да и не одна — тоже. Мы с бабушкой лес уважали, к ночи не тревожили. Поутру пробежимся, соберём, за чем пожаловали, да домой. А ночной лес оказался куда страшнее, чем я думала, когда собиралась одна идти на поиски праведьмы в одиночестве.

Возблагодарила мысленно бабушку, что не отпустила меня одну, Яромира в попутчики навязала. Одна бы я уж домой бежала сейчас, пятками сверкая. И осталась бы жить со своим непонятным даром, от которого одни беды бы были, так как не научена я, как его обуздать. И научить меня некому…

Вздохнула я горько, представив себе столь нелёгкую свою судьбинушку.

- Ты чего вздыхаешь? - поинтересовался Яромир.

- По дому загрустила, - призналась я. - Как-то там бабушка одна… Поскорей бы уж праведьму отыскать!

- Да ты чего? - поразился парень и поближе ко мне пересел. - Дня ж ещё не прошло, как мы в пути! Дрыхнет баба Инга сейчас на печи и в ус не дует. Знаешь, почему?

- Почему? - захлопала ресницами, не понимая, с чего он так уверен.

- Потому что знает: всё с тобой хорошо. Она ж тебя не отпустила бы, если б сомневалась в том, что ты справишься! - ответил он, но это слова его не показались мне утешающими. Но я уцепилась за них и додумала уже сама, чтобы всё же успокоить себя:

- И в том, что пойду не одна, бабушка тоже уверена была, - добавила я и, когда парень удивлённо на меня посмотрел, пояснила: - Знала она, что ты со мной увяжешься.

- Конечно, знала! - не поразился он этой новости. - Она же мне про эти серёжки и наплела! Как бы теперь узнать, где их найти…

Темнело вокруг нас, и полянка, светом костра согретая, казалась уютной и безопасной. Мне, хоть и в новинку было в лесу ночью оказаться, а постепенно перестало быть страшно. Уже не пугали ни шорохи за деревьями, ни уханье совы, что вышла на охоту, ни отсветы огня, что причудливо плясали и создавали подвижные, словно живые тени.

Пригрелась я, успокоилась. Даже слова сокола потускнели в памяти и уже не тревожили меня.

Ну и что с того, что Яромир со мной отправился? Пока что вся нечисть, что нам встречалась да выходила со мной поболтать, была мирная. Никто не жаждал кровушки моего попутчика. Глядишь, так и до избы доберёмся или парень серёжки сыщет.

Но внезапно лес напомнил мне о том, что он не так уж безопасен. Особенно ночью. И особенно на границе с тёмным лесом.

Глава 17

ГЛАВА 17

Услышав топот копыт, я сперва просто удивилась. И кто это скачет по лесу да в такую тёмную ночь? Это ж не видно ничего ни коню, ни седоку?

Удивил меня этот звук, но поначалу не напугал. Лишь когда топот начал приближаться и умножаться, я тревожно посмотрела на Яромира. Тот вскочил на ноги и клинок обнажил, готовый сражаться. Оружие-то из его ножика было не очень пугающее, там вряд ли обороняться получится, если врагов много...

Тут уж и мне стало страшно.

- Ты чего это? - спросила я. - Сражаться удумал? Давай лучше от костра в темноту уйдём, чтоб нас не нашли, да и всё? - предложила я. Время ещё было, топот приближался, но пока был не рядом. Свет огня, наверняка, уж заметили, и заливать костёр поздно. Но убежать и спрятаться мы ещё успеваем! - Ты как со всадниками клинком-то сражаться будешь? - пыталась образуметь его я.

- Не всадники то, - хмуро ответил парень. - Не лошадиных копыт топот, тот я бы узнал.

Уставилась я на него во все глаза:

- А кто ж это тогда?

Пожал он в ответ плечами:

- Скоро увидим. Твои, небось, снова. А от них не спрячешься. Ночной лес — их дом родной.

Встала я рядом с парнем, чтоб вместе обороняться, если что. Может, и правда кто из нечисти мчится поздороваться с наследницей дара Ягини… Но в темноте такие звуки казались слишком опасными, настораживали и готовили к худшему.

И не зря.

Через несколько мгновений на поляну прискакали самые настоящие… черти! Я таких странных существ прежде никогда не видала! Берегиня, домовой, леший, полевик - это всё нечисть, но внешне на человека очень уж похожая. Словно уменьшили человека, в одежду странную обрядили, вот и всё.

А тут другое дело. Черти-то народец странный, демонический, злой. С ними и нечисть-то не особенно хочет знаться. Черти злобные, хитрые…

И выглядят до того необычно, что от одного их вида в ступор впасть можно.

Ноги у них козлиные, с копытами, шерстью свалявшейся и длинные, так что ростом черти были с человека. Хвосты, рога и пятачки вместо носа — от людского обличья много отличий, есть, от чего удивиться.

И до того они были диковинные и страшные, что оба мы растерялись: и я, и Яромир. А черти вот людей, поди, часто видали, так что нас разглядывать не стали, только окружили и злобно глазами своими маленькими посверкивали да ухмылялись гаденько.

Черти эти казались мне животными, что я была поражена, когда они заговорили человеческими голосами. Вот же странно: сокол когда со мной говорил — и то не так удивительно было, как слышать слова из этих свино-козлиных морд. Будто оскверняли они язык человеческий тем, что на нём говорить смели.

- К карге вам нет пути! - заявил один из чертей и копытом по земле зло топнул. - Зря вы решили к ней отправиться! Тут-то вас погибель и ждёт!

И не успела я отойти от этого поразительного открытия, что они по-нашему говорить могут, как меня удивил Яромир, спросив:

- А женщины среди вас есть? Ну, или девушки там, или старухи….

Вот тут он сумел поставить в тупик даже чертей. Оглядели они его, переглянулись, потом расхохотались.

А я, как от первого шока отошла, смогла чертей пересчитать. Тринадцать их было. Чёртова дюжина. Потому, небось, так это число и называют, что черти имеют обыкновение по тринадцать штук компанией бродить.

- А ведьма что ж, тебе на даёт, что ты на наших женщин решил позариться? - расхохотался особенно громко один из чертей, и все они дружно подхватили этот демонический громкий смех, который, казалось, заполнил всю поляну,а затем и весь ночной лес.

А Яромир их грубую шутку мимо ушей пропустил и сказал:

- Серёжки с малахитами да в серебре не видали ли они? Ищу я их.

И серьёзно так на чертей глянул, так что я не поняла: правда он ждал ответа или же хотел по их реакции на вопрос что-то понять.

Но у меня лично ничего бы не получилось по мордам чёртовым прочитать, так как черти вопросом о серёжках не озадачились и ответили:

- Искал безделушки с малахитом, а сыскал смерть свою!

Холодно и грозно прозвучали эти слова, и мурашки у меня по спине пробежали. Не шутят черти.

Но до чего же они омерзительные! Внешность отталкивающая, брезгливость вызывает, и только. Даже страх меркнет от того, какие эти существа противные.

А они со всех сторон на нас стали наступать, и я с удивлением заметила, что Яромир намерен защищать... меня. А ведь Анисья говорила ему, что со смертью моей падёт приворот… Чего проще сейчас было бы попытаться от него избавиться? Ведь не ведал парень, что под соколиной защитой я.

- Твои сородичи, небось? - бросил он мне небрежно, не оборачиваясь и загораживая меня своей широкой спиной.

- Какая нам родня ведьма твоя? - рассмеялись черти, но я тоже решила ответить:

- Не ведьма я! И не буду ведьмой! Вот доберёмся до заветной избы, и откажусь я от дара ненужного! И нечисть всяческая мне не родня! Ну, окромя Анисьи…

Это я так сказала, в сердцах. Чтобы черти меня и не думали причислять в своим или к нечисти. На самом деле мне начинало нравиться, что справедливая и рассудительная нечистая сила ко мне дружелюбна, а вот эти вот злые твари — враждебны! Может, если я ведьмой стану, больше понимать да видеть начну? Может, зря человек всей подряд нечисти боится да чурается? Нельзя всех под одну гребёнку...

Яромир хмыкнул. Мол, мало ли ещё у меня тут родственников по лесу шастает, о каких я и не знаю.

Помнила я разговор его с Берегиней, знала, что защищать меня не выгодно для него. Погибну — и падёт заклятье! Вот только он отчего-то не хотел избавляться от приворота таким путём. Или позабыл он и это тоже? Нет, вроде про разговор с Берегиней он помнил…

Значит, не желает таким способом приворот снимать. Улыбнулась я этим мыслям, тепло на душе стало.

А черти руки свои длинные тощие принялись к Яромиру тянуть. Безоружные они все были, их клинок смущал, так что стали они со всех сторон к парню руки протягивать, чтоб уж точно схватить. А Яромир клинком воздух рассекал перед свиными рылами чертей и посмеивался над ними:

- Что, металла боитесь? Или остроты его? А ну, поглядим, какого цвета кровь у чертей! - и сделал выпад клинком, вонзая его в тощую руку одного из нападавших.

Тот взвыл от боли, из раны хлынула чёрная зловонная кровь, а все остальные двенадцать чертей бросились на Яромира и повалили его на землю, задавив количеством.

Все на земле оказались. А вонь от крови чертей всё сильней становилась: Яромир бил их своим клинком, как мог.

В ужасе я взирала на их бой, и тут до меня дошло: сокол-то верно говорил! На меня никто не напал и руки ко мне не посмел тянуть...

Вспомнила я о пере соколином. Вот, про что он говорил! Никто в лесу не посмеет тронуть меня, раз у меня подарок от самой важной птицы! Потому и черти все на парня накинулись, а до меня им словно и дела нет совсем! А Яромир-то и не знает об этом! Не знает, что это мне его в пору оберегать от нечисти, а не наоборот!

Ох, и стыдно мне стало! Всё говорила, что хороший я человек, да где там! Вот, о себе только и думала! При мне соколиное перо, и всё мне ни почём! А Яромир как же? Он же спутник мой, мы же вместе путь держим! А я только о себе, да о себе…