Измена. Спаси нашу семью

— Не соглашусь, — Ирина Валерьевна не сопротивлялась, когда он взял её под руку и повёл прочь от жены. — Вы с Лизой сейчас у всех на виду. О вас говорят, Ромушка.

— Что о нас говорят?

— Пока — только хорошее.

— Это предупреждение или угроза?

— Это факт. Но жизнь — штука непредсказуемая.

— Отбросим иносказательность.

Взгляд Граниной тут же сделался цепким.

— Не замечаю радости на лице твоей супружницы, Рома.

Он нахмурился. Не могли слухи об их скандале из-за Инги так быстро распространится. Его прислуга ни за что не проболталась бы.

— Может быть, потому что радоваться сейчас особенно нечему.

Тётка смерила его взглядом, в котором продолжала тлеть подозрительность. Потом всё же кивнула, поджав аккуратно подведённые губы.

— Так она об освобождении Демидова переживает?

— А вам, значит, это уже известно?

— За кого ты меня держись? — скривилась она. — Я всегда держу руку на пульсе. Роман, я ещё перед свадьбой тебе говорила — ты мог бы любую в жёны себе поманить. И любая бы согласилась. Но ты выбрал самую… проблемную барышню.

— Что значит, выбрал? — стиснул он зубы. — Ирина Валерьевна, вы что-нибудь о чувствах слыхали?

Она бросила на него недоверчивый взгляд, словно засомневалась, что он спрашивал от чистого сердца, а потом рассмеялась — сухо, почти недобро.

— О чувствах — слыхала, — отсмеявшись, сказала она. — О твоих чувствах, племянник, слышу впервые. А с каких это пор ты у нас способен на чувства?

Глава 11

— Чего-нибудь освежающего не желаете?

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась, встретившись с благожелательным взглядом официанта.

Он протягивал мне круглый, уставленный бокалами разнос. Я с благодарностью ему кивнула, поставила на разнос опустевший бокал и подхватила с него новый — соблазнительно помутневший от прохладной «испарины».

— Благодарю.

Официант улыбнулся мне и, юркнув мимо, ловко вклинился в гомонившую толпу, совершено не опасаясь за свою хрупкую ношу.

Я с тоской смотрела вслед мужу, отводившему в сторону свою раздражающе проницательную родственницу.

Меня пугал этот необъяснимый энтузиазм и живая заинтересованность его родственников и многочисленных знакомых в нашей семейной жизни.

После нашей с Романом свадьбы я будто погрузилась в густую атмосферу напряжённого ожидания. Почему-то прежде я искренне полагала, что дело во мне. В окружении Астахова нашлось немало тех, кто не скрывал недоумения, вызванного его выбором.

Я старалась не обращать внимания на причуды состоятельных хозяев жизни. Они в принципе многое себе позволяли без оглядки на мнение тех, кого считали ниже себя. А я как раз входила в число тех, кто до статуса супруга, мягко говоря, не дотягивал. Да ещё и это пятно на репутации в виде первого брака с Демидовым…

Но прошло время, и в мои мысли закрадывались подозрения. Кажется, все ждали вовсе не того, что я как-нибудь опозорюсь. Нет, все ждали чего-то от нас обоих, и это нервировало не только меня, но и супруга, который словно в отместку за эти общие ожидания пустился во все тяжкие, включая ту безобразную сцену, которую я застала несколько дней назад.

Романа это никак не оправдывало, но хотя бы частично могло объяснить его вечное раздражение, наши ссоры и общую разочарованность этим браком, из которого никто из нас выхода пока не находил.

Я — потому что до чёртиков боялась Демидова, который обещал до нас с сыном когда-нибудь дотянуться. Астахов — потому что его репутация отчаянного гуляки начинала очень сильно мешать его бизнесу. Так сильно, что партнёры подумывали ставить вопрос ребром. Но наша встреча всё изменила. Потушить поползшие шепотки о его неблагонадёжности быстро и эффективно помогла громкая свадьба и фасад счастливого брака. Всё, теперь Астахов — солидный, уважаемый семьянин, пригревший чужого ребёнка. Душка, а не человек.

Я отпила из бокала и одёрнула себя, напоминая. Всё-таки он нас спас. Поэтому я не имею права спускать на него всех собак.

Просто, наверное, нам не стоило так торопиться со свадьбой. Неплохо было бы получше узнать человека, с которым вступаешь в брак…

Но меня гнал страх, а Романа — необходимость.

И вот чем спешка для нас обернулась…

Я вспомнила светившийся удовольствием нахальный взгляд Инги и едва сдержала себя от того, чтобы не опрокинуть в себя всё, что оставалось в бокале.

— Какой замечательный вечер! — произнесли рядом с преувеличенным энтузиазмом.

Едва не поперхнувшись, я медленно опустила бокал и скосила взгляд влево.

Рядом со мной отирался какой-то незнакомый мне молодой человек. Он только и ждал, когда я обращу на него внимание, чтобы расплыться в благожелательной улыбке и как бы между прочим поинтересоваться:

— Вы ведь Елизавета Астахова, так?

Интересно, как он себя поведёт, если я заявлю, что он ошибся?..

— А вы? — вместо ответа задала я встречный вопрос, пытаясь до поры заглушить всколыхнувшиеся подозрения.

— А я Андрей Коржин. Из «Вечерней столицы». Очень давно мечтал с вами пообщаться.

— Извините, не могу сказать, что это взаимно.

Господи, только не это. Только не пресса. Именно такой встречи я сегодня больше всего и боялась.

— Я понимаю и… зря вы так, Елизавета Павловна. Я отношусь к вам с большим уважением.

Это утверждение походило на скрытую издёвку, пока он не поспешил добавить.

— Между прочим, я был на открытии реабилитационного центра, который вы курируете.

Мне захотелось прикрыть глаза и застонать.

Финансированием центра занимался мой муж, а меня туда привлекли, когда он уже функционировал. Спасибо стоило сказать пиарщикам Астахова, которые рассудили, что меня нужно поскорее включать в его деятельность.

Я была только рада оказаться полезной. Но вовсе не рада тому, чтобы мне приписывали роли, которых я не заслужила.

Пока, во всяком случае.

Последние пару месяцев я провела за тем, что вникала в работу центра, чтобы оказывать пользу не на публику, а по-настоящему. Выходило пока так себе. Немногие готовы были поверить, что я делаю это не ради рекламы и восстановления репутации собственного мужа.

— Рада, что вам удалось посетить это важное для нас мероприятие, — пробормотала я дежурную фразу. — В сентябре на его территории откроется дополнительная лаборатория и второй административный корпус. Ждём вас на открытии.

Коржин кивнул, принимая моё «щедрое» приглашение.

— Обязательно загляну. Но я не об этом сейчас хотел поговорить, Елизавета Павловна. Я всего лишь хотел взять у вас комментарий по поводу недавней шокирующей новости.

Шокирующей… Всё понятно.

— По поводу выхода на свободу вашего бывшего мужа, коррупционера Кирилла Демидова. Вы ведь наверняка уже слышали, о чём он заявил?

Глава 12

— Заявил? — я не сумела скрыть удивления. — Что заявил? Когда заявил?

Коржин смотрел на меня с вежливым удивлением, будто сдерживаясь о того чтобы не воскликнуть, мол, да как же вы могли такие важные новости пропустить.

Всё ещё стараясь держать лицо, я лихорадочно припоминала, что слышала об этом деле в последний раз.

Да ничего особенного, кроме того, что с тех пор, как я услышала новость от Томы, информация неминуемо просочилась в сеть и СМИ, и её принялись со смаком обсасывать. Но никаких дополнительных сведений по этой теме до меня не доходило. Уже не говоря о каких-то личных заявлениях.

И кто вообще умудрился получить от него комментарий? Кто позволил ему выступать с какими-либо публичными заявлениями?..

— Выходит, не слышали, — с раздражающим спокойствием резюмировал собеседник. — Надо же… Хотя, с другой стороны, он всё-таки ваш бывший супруг. Вероятно, вам и не слишком-то хочется что-то слышать о нём, но… Заявление в конце концов касалось и вас.

Эти слова, словно камни, врезались мне в самый центр солнечного сплетения. Я судорожно вдохнула, чувствуя, как по телу разливается мертвенный холод.

И сейчас мне было уже не до лица. Не публичная я личность, чтобы мастерски скрывать за ледяным фасадом всё, что творилось внутри. Это к моему нынешнему супругу. Астахов был в этом деле настоящим профессионалом.

— О чём он говорил?

Я впилась взглядом в Коржина. Мне хотелось схватить за грудки этого разносчика дурных новостей и силой вытрясти из него всё, что он знает.

— Не знаю, — неожиданно замялся собеседник. — Может, вам стоило бы послушать его самого? В смысле, запись того, что он сказал. Иначе ну как вы сможете адекватно прокомментировать пересказ? Понимаете…

— Андрей, — перебила я его с несвойственными для меня открыто агрессивными нотками. — Прошу вас, перескажите мне суть его заявления. Уверена, вы замечательно справитесь.

Коржин, к его же собственному благу, бросил ломаться. Чуть ссутулившись и почему-то стараясь не смотреть мне в глаза, он подчинился:

— Демидов заявил, что он собирается вернуться к нормальной жизни и… вернуть в эту свою нормальную жизнь своих жену и ребёнка. Сами понимаете, это не могло не взбудоражить общественность. Он же не в пещере всё это время провёл. Он не может не знать, что вы… мягко говоря, несвободны.

Громадная зала, полная разодетых, благоухающих люксовыми ароматами гостей, завертелась у меня перед глазами.

Я услышала сказанное. Но уложиться в моей голове оно не могло.

Я была далека от мысли, что этот Коржин как-то неправильно истолковал то, что услышал. Но нереальность происходящего вгрызлась в меня, будто не позволяя мозгу до конца обрабатывать информацию. Сейчас она виделась мне какой-то жуткой иллюзией, которая вот-вот развеется, стоит лишь поднапрячься.

Я запоздало огляделась по сторонам, только сейчас сообразив, как же мне, видимо, повезло, что никто не пристал с расспросами раньше. Или, быть может, Коржин всё-таки душой покривил — он был одним из немногих, до кого так оперативно дошла информация.

— Откуда вам всё это известно? – пробормотала я. — Заявление. Откуда вы о нём знаете?

Коржин приподнял левую руку, которой, как оказалось, всё это время сжимал свой телефон.

— Из сети.

На мелькнувшем экране были — я разглядела — только часы и заставка. Хотя не исключаю, что он в процессе нашей беседы надеялся незаметно нажать кнопку встроенного диктофона, чтобы всё-таки заполучить свой вожделенный комментарий — так или иначе.

И без того безрадостный вечер начинал превращаться в настоящий кошмар.

— Елизавета Павловна, — после недолгой паузы напомнил он о себе. — Так… я могу рассчитывать на ваш комментарий?

Я попыталась сфокусировать на нём взгляд, но сейчас уже просто нахождение на одном месте начинало казаться мне непосильной задачей. Тело вибрировало и требовало движения — меня тянуло сорваться с места и куда-то бежать.

Точнее не куда-то, а от кого-то.

Мне казалось, Демидов вот-вот ворвётся в эту сияющую залу, разыщет меня и поволочёт туда, в страшное прошлое. А по пути вытащит из тёплой постели своего сына, чтобы снова посадить нас с ним под замок.

— Скажите, Андрей, — умудрилась я сосредоточиться, — если бы я вышла замуж не за Астахова, а за кого-нибудь, о ком вы понятия не имеете, вы бы и тогда ради комментария меня разыскали? Или вы просто надеетесь на максимально громкий заголовок для своего издания?

Я не знала, правильно ли поступаю, грубя репортёру. Я не обучалась правилам публичного поведения. В самом начале нашей семейной жизни я получила от мужа самый базовый инструктаж. И до сих пор этого было достаточно.

До сих пор, пока в мою жизнь не ворвались призраки прошлого.

— Всё, на что я надеюсь, это ваш комментарий, — упорствовал Коржин.

— А мой комментарий вам не подойдёт? — раздался у меня за спиной насмешливый голос мужа.

Он снова спасал меня. Второй раз за вечер…

Глава 13

— О, Роман Александрович, — в голосе Коржина прорезалось такое неприкрытое обожание, что я, на мгновение позабыв обо всех своих тревогах, взглянула на него с недоумением.

Господи, до чего же тут все перед ним лебезили… Даже пресса, которая не стеснялась его при этом в своих материалах время от времени полоскать. Но будто не для того, чтобы нанести вред его репутации, а скорее чтобы заставить обратить внимание Астахова на себя.

Я до сих пор не понимала, как это работает.

Было в этом внимании к нему что-то ненормальное, болезненное и странное.

И это при том, что у меня собственных странностей в жизни хватало...

— Лиза, чем это таким неприятным тебя пытает этот молодой человек? — с иронией поинтересовался супруг, но я видела стальной отблеск в серо-зелёных глазах.

Близилась буря.

— Да что вы, Роман Александрович! — с преувеличенной громкостью рассмеялся Коржин, и от этого смеха за версту веяло фальшью. — Я всего-то спросил у Елизаветины Павловны, что она думает о недавних событиях…

Упёршийся в него взгляд Астахова заставил проныру Коржина осечься.

— Елизавета Павловна комментариев не даёт.

Коржин кивнул, пробормотал извинение и, сунув телефон в карман брюк, поспешил скрыться в толпе.

Господи, как и мне приобрести эту суперспособность — отшивать всех вокруг с такой впечатляющей лёгкостью и быстротой.

Правда, обрети я подобную силу, сомневаюсь, что даже тогда мне удалось бы избежать расспросов мужа.

— В который раз прихожу на помощь. Скоро это войдёт у меня в привычку, — усмехнулся Астахов. — Вот видишь, Елизавета, я не такой уж и монстр, которым ты меня себе рисуешь.

Я бросила на него тяжёлый взгляд.

— То есть для тебя наша ссора — повод поиронизировать?

Внутри всё сжалось от понимания того, как по-разному мы с ним смотрим на вещи.

— Скажем так, я не склонен превращать наши размолвки в трагедию.

Размолвки. Вот как это, оказывается, называется. В мире богатых мужчин такому пустяку, как измены, большого значения не придавали. Само собой, если изменщиком оказывался супруг.

— То есть, по твоему мнению, ничего эдакого не произошло? Живём дальше и об этом досадном инциденте попросту не вспоминаем?

Астахов выдержал многозначительную паузу.

— А ты хочешь снова об этом поговорить? Я-то думал, нам стоит сосредоточиться на делах поважнее.

— Поважнее? — опешила я, на мгновение оставив в покое мучавшие меня мысли о Демидове. — То есть…

— Да мне стоило бы порадоваться, — перебил меня муж, внезапно склонившись ко мне, и в его голосе вдруг прорезались злые нотки. — В кои-то веки моя супруга уделяет столько времени и внимания мне, а не своим переживаниям о прошлом! Знал бы, что ты так чувствительно отреагируешь на левую девку в моей постели, давно бы тебе изменил!

От такой исповеди я стояла и хватала ртом воздух, ошарашенная и оглушённая.

А мой муж выпрямился и, как ни в чём ни бывало, поинтересовался:

— Так что этот проныра от тебя хотел? О каких событиях речь?

Я наткнулась на его предостерегающий взгляд — не возвращаться к прошлой теме.

А я сейчас смогла бы? Прежде мне нужно было переварить его яростный выпад. Но я не могла позволить себе устраивать сцену. Не хватало ещё лишнее внимание к себе привлекать.

Поэтому отвела взгляд и, скрепив сердце, пробормотала

— Уверена, тебе не составит труда догадаться.

Супруг закатил глаза:

— А что такого сенсационного они надеются от тебя получить? Интересуются твоим душевным равновесием в свете освобождения этого твоего Демидова?

Я опалила его уничтожающим взглядом, и Астахов скривил губы:

— Ты понимаешь, о чём я.

— Это тебя не извиняет.

Его вообще ничто не извиняло. Даже моё чудесное спасение дважды за этот бесконечный вечер.

— Хочешь, чтобы я извинился?

— А ты это умеешь?

— Елизавета, убери иголки, — предупредил муж. — Что конкретно этот хмырь от тебя потребовал? На тебе лица нет.

— Демидов успел сделать заявление, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

Я не хотела сейчас к этому возвращаться, но полученная от Коржина информация разъедала меня изнутри. Я не могла молчать, мне нужно хоть с кем-нибудь поделиться, а Тамара сейчас была недоступна, иначе я бы уже забилась в какой-нибудь уголок с телефоном и рыдала бы в трубку, вопрошая, что мне делать.

— Вот как? — поднял брови Астахов.

Потому полезу в карман своих брюк, выудил оттуда телефон и взглянул на него.

— Точно.

— Что? – всполошилась я.

— Мне Сашка, помощник, скинул какую-то запись, — пробормотал он, не отрывая взгляд от экрана.

Его глаза забегали по невидимым мне строчкам. Видимо, помощник прислал ему расшифровку.

— О-о-о-о, — наконец протянул он и взглянул на меня, будто это я выступала автором заявления.

Я молчала, стиснув зубы и кулаки, пока он не пояснил свою реакцию.

— Так тебя расстроило его обещание?

Глава 14

— Так тебя расстроило его обещание?

Я взглянула на мужа, недоумевая, почему вопрос прозвучал так, будто его прочитанное не более чем забавляло.

— А ты мне радоваться прикажешь? — съязвила я, не сдержавшись.

Отступившая было с его появлением паника порывалась вернуться, стоило только вспомнить…

— Он явно не сам всё это провернул, — задумчиво проговорил Астахов, продолжая что-то изучать в своём телефоне. — Кому-то этот Демидов понадобился. Кто-то озаботился тем, чтобы вытащить его из-за решётки. Существует ли вероятность, что твой бывший супруг ошибочно обвинён?

Роман бросил на меня вопросительный взгляд, и только в этот самый момент я со всей отчётливостью поняла, как же всё-таки по-разному мы смотрели на ситуацию. И по совершенно понятны причинам.

Астахов мог преспокойно рассуждать о Демидове и обо всём, что окружало то скандальное дело. Для меня же… для меня любое упоминание о том времени и тех событиях было острым ножом, провёрнутым в толком не затянувшейся ране.

И я сама, сама виновата в том, что мы так по-разному видели ситуацию. Из-за моего нежелания распространяться о прошлом муж не мог знать, насколько мне сложно было каждый раз в него возвращаться. Особенно в нынешних обстоятельствах.

— Нет, — выдавила я из себя. — Нет, не существует. Кирилл был виновен. Но если тебя вдруг интересует, знала ли я об этом до того, как до него добралось следствие, то нет. В укрывательстве, сопричастности или сообщничестве обвинить меня не получится. Просто позже, когда всё уже вскрылось, Кирилл заявил, что ни о чём не жалеет.

Я содрогнулась, вспоминая перекошенное от ненависти лицо бывшего мужа. Но в воспоминание, надёжно выдёргивая меня из него, очень вовремя вторгся голос Романа.

— Дурочка. Я ни в чём не собирался тебя обвинять.

Я стряхнула с себя неуместные ощущения, которые во мне будил спокойный и уверенный голос супруга. Именно так его голос звучал в день нашей свадьбы, когда он увлёк меня от шумной толпы и, склонившись ко мне, пообещал:

— Со мной тебя никто и никогда не тронет, Елизавета. Никто и никогда тебя не обидит.

И я не могла ему не поверить. Пусть Астахов и мало знал о моей прошлой супружеской жизни, но мой затравленный взгляд и Сашкина радость от обретения нового дома многое должны были сказать. Особенно такому внимательному к деталям человеку, как Астахов.

Если он чего-нибудь не замечал или что-то упускал, то лишь потому что посчитал это недостойным внимания.

Но сейчас, несмотря на расслабленную позу, взгляд Романа оставался внимательным и сосредоточенным.

— Ты же помнишь, что я тебе пообещал в день нашей свадьбы?

Его слова заставили мои глаза распахнуться от шока.

Он что, уже и мысли мои умеет читать?

— Что? — нахмурился он, заметив мою реакцию.

— Н-ничего… Да. Конечно, я помню.

— Так вот с тех пор ничего не изменилось.

— Что, даже другие женщины в твоей постели не ослабили твоего стремления меня защитить? — пробормотала я с деланным равнодушием.

Роман сухо мне усмехнулся, а затем вдруг склонился едва ли не к самому уху, и его горячее дыхание обожгло мой висок:

— Ни в коем случае, Елизавета. Право тебя бесить и разочаровывать отныне имею только я. Ты слышишь меня? Только. Я.

Господи, я когда-нибудь привыкну к его непредсказуемой манере общаться?.. Научусь достойно реагировать на вот такие манёвры?

Отстранившись, я наткнулась на его пристальный взгляд:

— А мы не можем обойтись без споров, ссор и разочарований? Мы разве не можем жить обычной жизнью обычной семьи?

Муж качнул головой и испустил едва заметный вздох притворного сожаления:

— Боюсь, Елизавета Павловна, такая блеклая жизнь нам обоим очень быстро наскучит.

— А сына ты в это уравнение не включаешь?

Мощная челюсть тут же напряглась, стоило мне напомнить ему о пасынке.

— Александру в любом случае будет обеспечен максимальный комфорт. Даже если завтра мы с тобой разведёмся.

Думаю, Сашка был бы рад это слышать. Особенно после того, как переживал, что отчим посчитает его недостойным всех свалившихся на его голову благ и распрощается с нами обоими.

— Это… очень щедрое заявление с твоей стороны.

— Почему-то я посчитал, что этот вопрос вообще не требует уточнения, но ты не устаёшь меня удивлять.

— Это взаимно, — сверкнула глазами я. — И если что, это тоже не комплимент.

— Разъяснений не требовалось.

Роман осмотрелся, будто только сейчас вспомнил, что мы пререкаемся посреди битком набитого посторонними помещения.

— Мы отдали должное собранию, — его взгляд снова упал на меня, и он приподнял бровь. — Предлагаю возвращаться домой. Если ты конечно не горишь желанием всё же дать кому-нибудь комментарий по поводу освобождения твоего бывшего мужа.

Вот только кто же мог знать, чем закончится этот долгий, выматывающий вечер…

Глава 15

— Мам, я книжку дочитал! — Сашка слетел с главной лестницы и буквально свалился мне в руки, едва не вышибив из меня дух.

Роман задержался в гараже, что-то обсуждая с водителем, и на несколько минут мы с сыном были предоставлены сами себе.

— Александр, это что за новости? — с притворной строгостью вопросила я, присаживаясь на корточки. — Ночь-полночь на дворе. А ты по дому носишься, как оглашенный.

Да, это не наша убогонькая квартирка два на два. В этом доме не просто носиться, тут и заблудиться было бы не зазорно.

Сашка положил ладошки мне на плечи, переводя дух.

Представляю, как я сейчас выглядела на корточках в вечернем-то платье. Так и вижу скрежещущую зубами откуда-нибудь из теней Зою Константиновну, мечтавшую прислуживать герцогине, не меньше. По её скромному мнению, Роман Александрович никого ниже в жёны и не заслуживал.

Да, не быть мне великосветской леди, которую родня Астахова мечтала видеть рядом с ним. Думаю, их ожидания разбились вдребезги ещё во время нашей свадьбы.

Но их разочарования — исключительно их проблемы. Не мои.

— Да я уже и зубы почистил, и в постели вообще-то лежал, — принялся оправдываться Сашка. — Говорю же, читал! А потом услышал, как машина к дому подъехала. Ма, я дочитал «Остров сокровищ»!

— Ну и как? Понравилось?

— Очень! — Сашкины глаза горели. — Только я за Джима очень переживал. Думал, он там с этими пиратами и не справится. А он справился!

— Ну вот видишь, он маленький да удаленький. Нужно просто не бояться взглянуть в лицо страхам и верить в себя.

И я будто не столько сыну эту прописную истину напоминала, сколько себе.

— Ну вот я бы так не смог. Я бы слишком испугался, — тихо признался сын.

— Так ты и не сравнивай. Он же какое-то время жил среди пиратов. Он немного успел привыкнуть.