Измена. Спаси нашу семью

Моя родня в свою очередь посчитала, что и я замешана в тёмных делишках супруга.

Вот так мы с Сашкой оказались никому не нужны.

Кроме Астахова. Нашего благородного и щедрого спасителя.

Спасителя, который тоже оказался не тем, кем казался на первый взгляд.

— Лиз, а с чего он взял, что Роман вас погонит? У вас… у вас с мужем какие-то неурядицы?

Да. И у них даже имя есть. Но я пока не готова плакаться об этом даже Тамаре.

В нашей с Астаховым личной жизни всё слишком непросто. До того непросто, что мне даже подруге своей лучшей пришлось бы многое объяснять.

— У нас… мы с Романом не всегда находим общий язык. Это… сложно. Разница в социальном статусе и… знаешь, многое сказывается.

Тамара не стала настаивать на разъяснениях, но решила напомнить:

— Послушай, Лиза, когда он делал тебе предложение, я просила тебя подумать как следует. Но не потому что считала Астахова мутным типом и боялась повторения истории с этим твоим Демидовым. А вот именно потому.

— Мир состоятельных людей, — шепнула я. — Помню. И помню, что ты сказала: «Он слишком хорош, чтобы быть настоящим».

На мою иронию подруга фыркнула:

— Ну, слушай, спорить со мной по этому пункту ты явно не станешь. Внешность у мужика — вынос мозга. Но такие обычно знают цену себе. И знают, как влияют на женщин.

Я тихонько прочистила горло, не вовремя вспомнив подробности нашего с Астаховым спора. И его горячую ладонь на своём бедре.

И оттого влепить ему звонкую пощёчину захотелось ещё сильнее, чем прежде.

— Так вот, Лиза, я это всё к чему… — неожиданно продолжила Тома. — Да, с Астаховым, я уверена, тебе тоже живётся непросто. Свои проблемы есть в каждой семье, и неважно, какой это брак — первый или десятый. Но всегда есть с чем сравнивать. Верно?

Я закусила губу, уже ощущая, как под моим собственным сапогом стискивается моя собственная гордость.

— Верно, Том. Но, поверь, Роман — далеко не подарок.

— Боюсь, — огорошила меня подруга. — Тебе придётся всё-таки научиться как-то мириться с этим своим неподарком.

— Том, ты это о чём? Ты мне что-то не договариваешь?

Вздох, донёсшийся из трубки, заставил меня поёжится от внезапно накатившей тревоги:

— Вот как раз собираюсь договорить… Лиза, мне жаль, что именно я приношу тебе эти вести. Но Кирилла, кажется, в ближайшее время освобождают. Я не знаю, общался он с Алексеем или нет. не знаю, кто поспособствовал его освобождению, но… не смей даже головы поднимать. И молись на своего Астахова. Боюсь, только он тебя сейчас и спасёт.

Глава 6

— Да ладно… — Роман открывает документ и пробегает глазами короткую сопроводительную записку. — Тот самый Демидов?

Он даже рад отвлечься на что-нибудь кроме работы, когда помощник скидывает ему в сообщения информацию от источника в области.

Спустя пару минут он уже стучится к начальству в кабинет и застывает нерешительно на пороге.

— Роман Александрович, информация проверенная.

— Ага, — он не отрывается от документа. — Вижу фамилию. Свиридова мне разыщи.

Помощник кивает и пулей вылетает за двери.

Он успевает допить свой утренний кофе и разобраться со списком первостепенных задач, когда его советник и консультант по внешним коммуникациям заглядывает в кабинет.

— Утро доброе. Ознакомился? — он показывает Свиридову экран своего телефона.

Тот, нагнувшись над столешницей, прищуривается, читая заголовок, потом выпрямляется и поправляет очки.

— По внутренней почте эту информацию пока не рассылали. Хотите сейчас этот момент обсудить?

— Момент, — хмыкнул Роман, закидывая ручку, которой делал пометки в планере, обратно в обсидиановый стакан органайзера. — Громкий скандал и его последствия вряд ли втиснутся в это скромное определение.

— Но нас ведь заботит один конкретный аспект этого дела, — проницательно уточняет Игорь Палыч. — Связь Кирилла Демидова с вашей супругой.

Роман откинулся на спинку кресла и посмотрел на Свиридова снизу-вверх.

— Я бы не сказал, что заботит. Скорее интересует. Мы знаем подробности? Кроме тех, что сообщила нам Елизавета?

Свиридов, и без того скупой на жесты и мимику, отделался лишь слегка приподнятыми бровями, обозначая тем самым вежливое удивление:

— А вы с супругой этот вопрос не обсуждали?

— Она не очень-то любит прошлое вспоминать, — проворчал Роман. — А я не настаивал. Мне без разницы, что было до.

Он лукавил. Он, можно сказать, нагло врал. Но не собирался сейчас рыться в поисках причин, по которым врал и лукавил. Всё, в чём он честно мог признаться себе — его действительно не волновало, кем был тот самый Демидов, с которым его жену больше ничего не связывало. Почти ничего. Ничего, кроме ребёнка.

— Мне кажется, Роман Александрович, вы зря этот вопрос из виду упускаете. У Демидова не очень хорошая репутация.

— Вымогателя и взяточника? — хмыкнул Роман. — Да, я в курсе.

Свиридов на его иронию не купился. Поджал узкие губы и придвинул очки выше по переносице.

— Нестабильного. Жестокого. Агрессивного. Я… кгм… я был уверен, вы с Елизаветой Павловной эти подробности её прошлой жизни наверняка обсуждали.

Роман нахмурился.

Она, конечно, упоминала, что её прошлый брак откровенно не задался, ну а по каким причинам, и без того понятно, разве нет? В конце концов он был в курсе, от чего его будущей супруге пришлось искать помощи и защиты.

В душу он к ней не лез. Хотя бы потому что она этого не позволяла. Ему что, нужно было ей пытки устраивать, чтобы вытащить из неё всю неприглядную правду о её прошлом браке?

— Не обсуждали. Видимо, для неё это сильно травмирующие воспоминания.

До кончиков ногтей интеллигентный и сдержанный Свиридов громко фыркнул.

Астахов взглянул на своего советника так, будто у того отросла вторая голова.

— Прошу прощения, Роман Александрович. В вашу личную жизнь я лезть не собираюсь…

— А вот сейчас было смешно, — буркнул Роман. — Хорошая шутка.

— Вы понимаете, о чём я, — строго вклинился Свиридов. — Я не лезу в вашу личную жизнь, если отсутствует опасность для вашего бизнеса.

— Так ближе к истине, — мрачно согласился Астахов. — Что там с нестабильным Демидовым? Ты мне информацию дашь?

— Нет, — огорошил Свиридов. — Нет, не дам, Роман Александрович. За этой информацией обратитесь к супруге.

— Охренеть, — изумленной воззрился он на советника. — А тебя я держу для чего?

— Для того, чтобы открывать вам глаза на то, на что вы их закрываете, — загадочно изрёк Свиридов и покинул его кабинет.

Он нагло пользовался тем, что знал его семью уйму лет и вообразил, что ему позволено больше, чем остальным участникам его рабочей команды.

Хотя, может, так оно и было.

Астахов в задумчивости посмотрел на лежавший на столе телефон.

Твою-то мать, как вовремя.

Вряд ли прямо сейчас его супруга в настроении душу ему изливать. Уж точно не после того скандала, который она ему закатила.

Но её ревность он как-нибудь переживёт.

Поэтому завершив дела в офисе раньше обычного, он едва успел переступить порог дома, как тут же потребовал от первой попавшейся на глаза горничной.

— Разыщи мне Елизавету Павловну. Пусть через двадцать минут спустится в большую гостиную. Мне нужно срочно с ней поговорить.

Настало время супруге перед ним обнажиться.

Глава 7

— Мероприятие исключительно важное. Его предваряет встреча с инвесторами. В следующем месяце надеемся закрыть с ними сделку. Очень многообещающую сделку.

Он размеренно перечислял супруге вводные, но прекрасно видел, что она не здесь, не с ним. Взгляд рассеянный и отрешённый. Даже смотрит всё чаще куда-то в сторону, будто слушает его вполуха.

— Это званый обед. Людей будет много. И ты почти ни с кем из них не знакома.

Она кивнула — то ли из равнодушия, то ли принимая условия без борьбы.

Наверное, такой должна быть идеальная жена-приложение к успешному мужу. Не жена, а ещё один член его громадного рабочего штата. Очередная помощница, только с приятной «постельной» опцией.

Впрочем, такая опция могла быть у какой угодно из его помощниц. Любая с превеликой радостью согласилась бы. Он знал, о чём говорил. По опыту.

— Не испугаешься? — намеренно поддразнил он.

И добился наконец того, что жена подняла на него осмысленный взгляд.

Он стоял перед ней, подпирая пятой точкой столешницу, и смотрел на неё сверху-вниз. Жена неосознанно пыталась закрыться от его взгляда, скрестив на груди руки. Но понимала, что это скверно работает.

На его вопрос лишь пожала плечами.

— Переживу.

Ну как скажешь, смелая ты моя.

— Званый ужин надолго вряд ли затянется. Если тебе вдруг наскучит, во второй его половине сможем уйти.

— Надо же, какая щедрость, — пробормотала она.

— Ну, я бы не торопился приписывать мне эдакую добродетельность, — съязвил Роман. — Моя щедрость будет зависеть от твоего поведения.

— А моё поведение — от твоего, — парировала Елизавета, и в её золотистых глазах сверкнула стальная искорка.

Вот она, его дорогая супруга. Показала свои коготки наконец-то.

— Ну вот, — усмехнулся он. — А я уже начал переживать, что ты слишком сговорчива.

На секунду в её вспыхнувшем взгляде мелькнуло волнение, но в следующее же мгновение она вернулась к тому своему состоянию, в котором пребывала, переступив порог гостиной, куда он позвал её для разговора.

— О моём публичном образе можешь не беспокоиться, — отозвалась она. — Никаких выходок на людях я себе не позволю. При условии, что ты поступишь аналогично.

— Это значит…

— Это значит, что я не желаю видеть на этом мероприятии ни одну из твоих любовниц! — огрызнулась она. — Сколько их там у тебя? Две? Три? Целая дюжина?

Он погасил в себе рефлекторный порыв сказать ей всю правду. А ему было что ей сказать.

Но она отмахнулась бы от этой правды. Она бы её не приняла. А в ответ он наверняка заполучил бы увесистую пощёчину.

Вроде бы и посильная плата, но сегодня он не в настроении рисковать.

К тому же у этого разговора имелась другая, совершенно конкретная цель.

— Ни одной на званом ужине ты не увидишь, — с наверняка раздражившим её спокойствием пообещал Роман. — Ни двух, ни трёх, ни даже дюжины. В ответ я ожидаю от тебя исключительного послушания. Мы ведь счастливая пара. Верно, Елизавета?

Она сдержалась от какого-то ответа, наверняка крутившегося на языке. Снова взглянула на него и кивнула.

Сейчас он был почти уверен в том, что точно знал, какие мысли тормозили её от новой ссоры. Но решил на всякий случай убедиться наверняка.

— Замечательно. Порепетируем?

Его вопрос, конечно, застал супругу врасплох.

— Что, извини?..

— Не уверен, что ты готова к завтрашнему торжеству.

Он шагнул к ней, и она не успела от него отстраниться.

Его ладонь легла супруге на талию и почти без сопротивления привлекла её к нему.

— Что ты делаешь? — шепнула она, упёршись ладонями ему в грудь.

— Проверяю, на одной ли мы волне или все твои обещания — просто слова.

И дальше он не тратит времени на разговоры. Потому что момент может быть безнадёжно упущен.

Елизавета Павловна злится. Он это знает и видит гнев в золотистых глазах.

Но его это не смущает. Она его жена и обязана подчиняться. Обязана, если хочет оставаться у него под защитой. Если собирается выполнять все обещания, что дала ему у алтаря.

Его губы скользят по её напряжённым губам. Но всего миг, и они послушно ему поддаются.

Их поцелуй долго не длится, но исключительно потому что он понимает — её податливость продиктована страхом.

Оторвавшись от соблазнительных губ и стараясь ничем не выдавать своего состояния, он решается на провокацию:

— Не верю. Моя супруга так быстро оттаяла, что готова простить мне даже измену?.. Кто же спонсор твоей внезапной покладистости, Елизавета?

И прежде чем она успевает вырваться, обнажив всю правду, он её добивает:

— Дай-ка я угадаю имя этого спонсора. Не твой ли это бывший супруг?

Глава 8

— Дай-ка я угадаю имя этого спонсора. Не твой ли это бывший супруг?

До меня даже не сразу доходит смысл его жестоких слов. Оттого не менее правдивых, но его это не оправдывает. И всё же поначалу я слишком сбита с толку и обескуражена его беспардонным поведением.

Но сейчас вижу, что Астахов только делает вид, что полностью контролирует ситуацию.

Потому что сейчас его взгляд затуманен. Но он мастерски делает вид, что поцелуй нисколько его не возбудил.

Унизительный поцелуй, на который я отвечала.

Потому что должна. А вовсе не потому что от его прикосновения колени слабеют. Нет! Я не поддамся ласкам изменщика. Это всё ради сына. Ради того, чтобы не возвращаться к тому кошмару, в котором мы жили, пока в нашей жизни не появился Астахов…

— Тебе твой цинизм помогает маскироваться? — отстраняюсь, но не вырываюсь.

Пусть не думает, что за мой счёт потешит своё самолюбие, увидев, как он меня ошарашил своим поцелуем.

— Маскироваться?

— Понял, что никакое ёрзанье с пустоголовыми потаскушками не погасит желания, которое могу погасить только я?

Это риск и риск огромный. С Астаховым нельзя так говорить. Он не терпит чужой самоуверенности.

Но никак не отплатить ему за унижение я не могла. Как ни пыталась держать себя в рамках.

Я понимаю, что попала в цель, когда его хватка на моей талии грубеет, становится требовательной, почти хищной.

— Так у нас с тобой, Елизавета, замкнутый круг?

Он ждёт, когда я пойму прозрачный намёк. Но я делаю вид, что не понимаю.

Его это злит. Взгляд наливается чернотой.

И он, конечно, скор на расправу.

— Я не услышал ответа на свой предыдущий вопрос. Тебе уже известно о том, что Демидова выпускают? Я ни за что не поверю, что ты так легко забыла о моих грехах и позволяешь такое с тобой вытворять от великой любви.

Надеюсь, мой ответный взгляд выдаёт мою ненависть.

— Знаю, — швыряю ему и вот теперь не могу не попытаться отцепить его длинные пальцы от своей талии. — Скажи ещё, что ты оскорблён в лучших чувствах.

Несколько долгих секунд супруг удерживает меня, заставляя поверить, что и не подумает отпустить. Потом усмехается и разжимает свои проклятые пальцы.

Я отступаю, но на этом и всё. Бежать мне некуда — ни сейчас, ни вообще. И Астахов прекрасно всё это понимает. Сейчас я не могу позволить себе швыряться упрёками и обвинениями. Не могу ставить точку, в открытую заявив о разводе.

Мы важны друг для друга. Мы друг другу нужны.

И с этой печальной истиной пока ничего не поделаешь.

— Оскорблён? — приподнимает брови супруг. — Ну что ты, милая. Я не настолько мелочен. Я просто подумал, может быть, это удачный момент, чтобы ты наконец поделилась со мной всеми подробностями своей прошлой жизни.

Я подавилась воздухом и затрясла головой, даже думать боясь о такой перспективе.

— Я рассказала достаточно. Н-не проси. Ты обещал. Мы же договорились.

— Помню, — отозвался Астахов. — Но кто же знал, что твоё прошлое так быстро всплывёт наружу, потенциально грозя мне репутационными рисками.

Что это значит? О чём он?

Я прищурилась:

— Ты что, вдруг своей репутацией озаботился?

В глазах мужа мелькнул злой огонёк.

— Я предпочитаю нивелировать любые нежелательные последствия от таких новостей. И если ты что-то скрывает и недоговариваешь, то самое время снять камень с души, Елизавета. Мы же не хотим друг другу вредить. А ты, надеюсь, не хочешь снова иметь дело с Демидовым.

— А ты уверен, что Демидов тебе по зубам? — огрызнулась я.

— Хочешь проверить? — он хищно прищурился. — Очень надеюсь, любимая, что у тебя нет чувств к бывшему мужу, иначе… иначе ничего хорошего ни тебя, ни его, боюсь, не ждёт.

И это стало той красной чертой, за которой моё терпение кончилось.

Предположить, что я могла испытывать к Демидову хоть что-то, кроме жгучей ненависти и животного страха…

Моя ладонь врезалась в покрытую трёхдневной щетиной щёку. Я втянула в себя воздух от обжигающей боли и, дрожа с ног до головы, прошипела:

— Ты понятия не имеешь, что мне пришлось с ним пережить, ты… ты подонок!

— Но этот подонок — единственный, кто тебя защитит, — процедил супруг сквозь стиснутые зубы. — Помни об этом Елизавета в следующий раз, когда надумаешь закатить мне скандал.

Глава 9

— Скучаете?

Я невольно вздрогнула от смутно знакомого голоса, слишком поглощённая тем, что сверлила взглядом спину мужа.

Сейчас он общался с кем-то из своих знакомых, ненадолго оставив меня в покое.

Вечер был в самом разгаре, и мы старательно изображали счастливую семейную пару, у которой всё хорошо. Удивительно, но подозрений ни у кого вроде бы пока не закралось.

Расслабиться это, правда, не помогало. Смешно сказать, но я чувствовала себя куда увереннее, пока Роман держался рядом и брал на себя инициативу всякий раз, когда кто-нибудь начинал нас расспрашивать о нашем житье-бытье. Если бы не его непринуждённая манера общения, я давно бы уже погорела.

— Просто задумалась, — с лёгкой улыбкой ответила я, обернувшись.

Мне протягивала бокал пухлая дама в элегантном платье слоновой кости. Кажется, я видела её на нашей свадьбе. Среди приглашённых со стороны жениха. Других на нашем бракосочетании не было, кроме моего сына и моей подруги Тамары.

— У вас, Лиза, взгляд бесконечно печальный, — с пугающей проницательностью заметила дама.

Ирина. Ирина Валерьевна Гранина. Родственница Астахова и владелица одного из крупнейших фермерских хозяйств в регионе. В здешних кругах её почему-то прозвали Купчихой, но безо всякого негатива. Гранину уважали.

— Может, просто уставший? — предложила я чуть более безопасную альтернативу и с благодарностью приняла у неё бокал.

— Это вас так семейная жизнь с моим двоюродным племянником изводит? — беззлобно хмыкнула она.

А я поспешила спрятать взгляд и смущённо пробормотать:

— Ну что вы…

— Я бы вам поверила, если бы не знала Романа, — закатила глаза собеседница. — Годы идут, а он не меняется. Твердолобый, упёртый, сам себе на уме и не признаёт никаких авторитетов. Если что-то задумал, прёт напролом. Скажите, он и в семейной жизни такой?

Господи… вот уж никогда бы не подумала, собираясь сюда в уютной тишине своей гардеробной, что придётся обсуждать с кем-либо мою семейную жизнь с Романом Астаховым…

— Он… бывает напорист. Но мы справляемся.

— Рада слышать, — Гранина пригубила из своего бокала. — Мы-то уж ждём не дождёмся, когда он окончательно остепенится. Но, уверена, не раньше, чем вы решите детей завести.

Я очень не вовремя сделала глоток и едва не подавилась. Кашлянув, извинилась и сделала вид, что подобные рассуждения в комментарии не нуждаются.

— Уж вы скажите ему, Лиза, чтобы он не филонил. Он же вас в конце концов не для украшения замуж взял, а то для него и семья — очередная графа в списке обязательных дел. Выполнил, галочку поставил — и до свиданья.

Внутри у меня от этих слов похолодело.

Я скосила взгляд на Гранину, пытаясь понять, она сказала это вскользь, просто чтобы дежурно пожаловаться на родственника и разговор поддержать или уже пора бить тревогу?

Но уважаемая Купчиха выглядела так, будто мне вызов бросала — поди угадай.

— Роман — деловой человек, — пробормотала я, опасаясь, что моё молчание будет истолковано неверно. — Но это не значит… что он не уделяет внимания нам с Сашей.

— Это хорошо, — кивнула она. — Хорошо. Особенно для ребёнка. Саша уже называет его отцом или… как он вообще относится к отчиму?

Нет, я совершенно не ожидала что придётся попасть на допрос:

— Он… мы его не торопим, — дипломатично обогнула я острый угол. — У Саши очень… очень сложные отношения с родным отцом. Очень тяжёлые воспоминания.

— Вы к психологу не думали обратиться? Средства-то есть. У Астахова средств на целую армию психологов хватит.

— Мы… обсуждали этот вопрос.

— Не затягивайте с этим, — повелела Гранина. — А я в ближайшее время вас навещу. Очень хочу поближе с ним пообщаться.

Я не могла бы никак ей возразить. Тут оставалось полагаться только на авторитет мужа. Но нужно отдать ему должное — он ещё перед свадьбой меня предупредил, что отдельные его родственники достаточно бесцеремонны, чтобы не замечать ничьих личных границ.

Мне ещё только предстояло выработать тут свою тактику. Пока я лишь наблюдала.

— И раз уж вы, Лиза, упомянули, — мастерски притворившись, что эта мысль пришла ей в голову только сейчас, Ирина Валерьевна посмотрела на меня в упор и не мигая. — Это правда, что ваш бывший супруг на свободу выходит?

Мои пальцы конвульсивно стиснули тонкую ножку бокала, да так, что тот покачнулся в руке.

— О чём воркуете?

Голос мужа вывел меня из ступора, и впервые за этот вечер я была рада его появлению…

Глава 10

— О чём воркуете?

Он намеренно дождался момента, когда женщины включились в диалог настолько, что его не замечали.

Они — нет. А ему полезно было понаблюдать, как его многочисленная родня принимает его супругу.

После свадьбы они не спешили устраивать гастроли по родственникам и сами званых ужинов для укрепления связей закатывать не собирались.

Елизавету пугала подобная перспектива. Помнится, она тактично отбрыкивалась от этой идеи, пошутив, что замуж за него выходила, а не за его докучливую родню.

Но тут… как сказать.

Она и не за прессу, конечно же, выходила. И не за его деловых партнёров. Не за тех, кому его статус одинокого холостяка, прожигающего кровно заработанное состояние, по ночам спать не давал.

Не за всех тех, кто мозг ему выносил разговорами о том, что пора остепениться. И не за тех, кто их свадьбу разглядывал под микроскопом.

Не за всё это она выходила, конечно.

А в итоге… в итоге прямо сейчас Купчиха наверняка втирала его супруге что-нибудь о детишках и будущем.

И это тогда, когда мысли его благоверной наверняка были заняты её внезапно обозначившимся на горизонте крупно проштрафившимся бывшим.

От одной только мысли об этом Демидове его костяшки так и зачесались.

Рано или поздно он вытащит из Елизаветы все подробности её предыдущего брака. Если до того момента она его не прикончит за то, что он позволил себе неподобающий способ расслабиться.

Неподобающий — по её строгим меркам.

— А вот и Ромушка появился, — расплылась в улыбке Гранина.

Он решил сделать вид, что не заметил нервного взгляда супруги и не расслышал намеренно уменьшительно-ласкательного прозвища, которым его одарила тётка.

Она знала, как он ненавидел, когда она коверкала его имя.

— А мы как раз о тебе говорили.

Он приподнял бровь и взглянул на жену.

Что, совсем отчаялась? Нажаловалась тётке на его измены?

Но это вряд ли. Тогда Гранина бы ему не улыбалась.

— Боюсь спросить, о чём шёл разговор.

— О жизни вашей семейной. О чём же ещё?

Началось.

— Ирина Валерьевна, сжальтесь, — хмыкнул он. — Оставьте нам нашу семейную жизнь. От чужих семейных жизней она ничем особенным не отличается.

Боковым зрением он уловил брошенный в его сторону взгляд. Можно было только представить, чем бы ему возразила супруга. Если бы осмелилась в открытую возразить.