Предатель. Я не отдам тебе сына

Жанна, очевидно, под влиянием впечатлений от нашего долгожданного знакомства, расценила мою ремарку в свою пользу.

— Так и задумано, — с довольным видом заулыбалась она. — Ну и вот эту эмблему с сердцем я хотела поместить в первом помещении. Там, где собираются гости. Перед основной церемонией. Они смогут познакомиться с нами поближе. Понять, с чем мы пришли в этот брак.

— Кхм… А вы… вы с будущим супругом этот вопрос обсуждали? — осторожно поинтересовалась я.

— А мы… ой, — её взгляд вдруг переместился куда-то мне за спину, а на лице расцвела счастливая улыбка. — А вот мы сейчас вместе всё и обсудим. Ну наконец-то, Андрей! Тебе кто разрешил так сильно опаздывать?

Глава 14

— Всем добрый день, — раздалось у меня за спиной.

И я впервые в жизни ощутила, что значит брошенный в спину взгляд. У меня будто между лопаток что-то острое встряло.

Никогда подобного прежде не испытывала.

Жанна выскочила из-за стола и вихрем пронеслась мимо меня, но я и не подумала бы обернуться.

Сидела и послушно ждала, пока эти двое соизволят присоединиться ко мне.

Не знаю, как мне удалось провернуть такое в крайне сжатые сроки, но я нацепила-таки на лицо маску абсолютнейшей безмятежности.

Всё-таки стоило это признать — меня эффективно держали в узде и посулы начальницы, и страх за сына, и просто дичайшее желание поскорее покончить с этим фальшивым знакомством, чтобы перейти к сугубо рабочим вопросам. Перейти, пройти и уйти. Уйти отсюда подальше.

А позже мы ещё поглядим, как часто мне придётся с этой парочкой контактировать. Возможно, удастся почаще привлекать к работе с ними различных медиаторов вроде помощников, декораторов, устроителей и прочего люда, которого в нашем проекте тоже не счесть.

Эта мысль немного меня успокоила и позволила довольно легко встретиться взглядом с бывшим мужем.

— Добрый день, — спокойно ответила я и указала рукой с зажатой в ней ручкой на стул. — Продолжим?

— Вы ведь уже знакомы, — Жанна сжала плечо опустившегося рядом на стул Соколова. – Когда Андрей с вами о встрече договаривался. Верно? Там ещё накладки какие-то возникли…

Я затаила дыхание, бросив вороватый взгляд на бывшего мужа.

Зря я думала, что меня ничто не сможет пронять. Стоило только невесте упомянуть о нашем знакомстве, как у меня всё внутри затряслось.

Я не хотела врать. Ох, господи. Кто бы знал, как же я не хотела врать!

Но ситуация складывалась явно не в пользу того, чтобы вываливать на невесту правду прямо сейчас. Я уж точно не сбиралась брать такую ответственность на себя. Слишком уж я в этой ситуации человек подневольный.

— Мы с Катериной побеседовали немного, — с изворотливостью прожжённого политикана отозвался Андрей.

Ни опроверг, ни подтвердил и даже формально не соврал.

Аплодирую стоя.

Но этот вариант работаешь лишь как заплатка. А перелом пластырем не заклеишь.

— Но ничего конкретного не обсуждали, — отозвалась я, понимая, что моё внезапное молчание тоже будет выглядеть подозрительным. — Поэтому, если не возражаете, давайте вернёмся к нашим насущным вопросам.

Мне не хотелось проводить в их компании больше времени, чем того требовали мои прямые обязанности и этот проект.

— Возможно, — я кашлянула, опуская взгляд в альбом, где в лицо мне до сих пор смотрело изображение проткнутого сердца. — Возможно, нам стоит обсудить самые спорные решения. Будем двигаться от сложного к лёгкому. Так всем будет проще.

Я перевернула альбом, резким движением придвинула его прямо под нос Соколову и ткнула пальцем в злосчастное изображение.

— Мы с вашей невестой обсуждали ваше пострадавшее сердце, Андрей… простите, как вас по отчеству?

В искрящей от напряжения тишине Соколов уставился на страницу альбома, проигнорировав мой вопрос про отчество.

— А… на что я смотрю?

— Ну как же? — я готова была язык себе откусить, но мной словно завладела чья-то чужая воля, вынуждая говорить, пока моя строгая профессиональная этика не опомнилась. — Это ваше сердце, Андрей. Не узнаёте?

Жанна смотрела на своего жениха, не спеша ничего ему объяснять. Видимо, ожидала восхищённого комментария или хотя бы озвученной будущим мужем догадки о том, какая она у него тонко чувствующая и внимательная.

Не дождалась.

— И что это за мрачнота? — недоумённого пробормотал Соколов. — Будто готы какие-то женятся.

Я успела заметить, как скривилось красивое лицо невесты.

— Андрюш… Вот не ожидала.

Ещё мгновение — и я стану невольным свидетелем ссоры спорящих о тонкостях будущей церемонии молодых.

Господи, кто бы знал, сколько их таких тут перебывало. Спорили так, что едва до мордобоя не доходило.

— Давайте не будем с порога повышать градус общения, — дипломатично вызвалась я. — Я вам сейчас объясню. Это ваше сердце. Андрей, пострадавшее от козней вашей бывшей жены. Не узнаёте?

Глава 15

— Это ваше сердце, Андрей, пострадавшее от козней вашей бывшей жены. Не узнаёте?

Наша встреча едва началась, а с лица Соколова, на котором по какой-то ошибке задержалось благожелательное выражение, уже проступили первые признаки его истинного отношения к этой встрече.

А что такое-то, Соколов? Ты же сам настоял на моей кандидатуре! Или я что-то тут упускаю?

Бывший муж отрывает взгляд от альбома и поднимает глаза на меня.

Делает это с выверенной медлительностью. И с такой же медлительностью кивает, отвечая мне лаконичное:

— Узнаю.

Сволочь. Лживый гад.

Хотя чего ещё можно от него ожидать? От этого садиста, вынудившего меня заняться приготовлениями к его свадьбе!

Боковым зрением я уловила, что невеста в ожидании продолжения диалога переводила взгляд с меня на своего ненаглядного жениха. У неё вот-вот появятся логичные в этой ситуации вопросы.

— Как любопытно, — пробормотала я, не прерывая зрительного контакта. — Не поделитесь? Если, конечно, это не что-то исключительно личное.

Насчёт Жанны не взялась бы ничего утверждать, но вот Соколов не мог не расслышать в моём голосе издёвку.

Потому что линия его рта словно бы надломилась. И эта кривая ухмылка, предназначавшаяся исключительно мне, словно бы говорила: «Что, хочешь сыграть в эту рискованную игру? Ну давай. Я-то готов. И ты это знаешь».

— Ну, если вы, Екатерина, полагаете, что эта информация позволит вам добросовестнее подойти к своим обязанностям устроителя нашего мероприятия…

Соколов осёкся, потому что невеста ткнула его локтем под рёбра и состроила возмущённую рожицу, мол, к чему этот яд.

А я внутренне ухмыльнулась, наблюдая за тем, как он скривился от этого тычка. Он ведь прекрасно осознавал, что вёл себя, мягко говоря, не слишком любезно.

— Понимаете ли, у нас с первой женой не сложилось.

— Сочувствую, — бросила я таким тоном, что и дураку было ясно, не сочувствую я ни капли.

Жанна, кажется, мой посыл совсем не считала. Но, видимо, исключительно потому что жаждала вклиниться в разговор.

— Катя… можно я буду звать вас Катей? В общем, там всё было очень непросто. И вы не поймите, бога ради, неправильно, мы с Андреем не хотим делать на этом какой-то жирный акцент. Он так и вовсе не хотел этой темы касаться. Тут все вопросы ко мне. Но, знаете, когда мы познакомились, я вот с ходу что-то такое в нём ощутила… Что-то такое почувствовала…

И она, прищурившись, устремила взгляд куда-то вверх, вспоминая.

— Надлом, понимаете? Рану. Из него будто вынули сердце.

Пока Жанна с упоением описывала свои впечатления, Соколов — я не могла этого не заметить — нервно заёрзал. Ему совершенно не нравилось то, о чём она говорила.

Какое-то странное напряжение стянуло мне грудь. Да никогда не поверю, что его невеста сейчас правду мне говорила…

Какой, к чёрту, надлом? Какая рана? Вот с упоминанием о вынутом сердце я согласилась бы. Соколов и впрямь вёл себя так, будто у него сердце куда-то вдруг подевалось.

Ничем другим я смену его поведения объяснить не могла.

До того, как я поймала его на измене, он был пусть и вечно занятым, но неизменно внимательным ко мне, любящим мужем.

После того инцидента в отеле… всё как отрезало.

Вспомнить только, как он цедил слова, какими взглядами меня одаривал, когда мы разводились…

Одно это воспоминание с новой силой всколыхнуло во мне застарелую ненависть. И я снова ничего так не хотела в своей жизни, как отомстить.

— Просто сцены из фильма ужасов мне рисуете, — пробормотала я.

Жанна приняла мои слова за проявление чёрного юмора и хихикнула.

— Я серьёзно вам говорю! Я видела, как ему больно. Как он страдает.

Бедняжка. Ещё немного, и я пущу скупую слезу коварной разведёнки.

— Ты меня каким-то нытиком выставляешь, — не выдержал Соколов.

— Ну что вы, Андрей, — отозвалась я почти ласково. — Не нужно стесняться своей слабости и уязвимости. Мужчины — тоже люди.

Жанна снова хихикнула, а Соколов буквально опалил меня взглядом.

— Вы очень добры, Екатерина.

— Я знаю.

— Это, наверное, потому что вы мать, — продолжил он, стирая самодовольную улыбку с моего стремительно бледнеющего лица. — У вас замечательный сын. Ему сейчас сколько?..