Предатель. Я не отдам тебе сына

Но если уж начистоту, сейчас я была готова проглотить что угодно, только бы он перестал таращиться на Романа.

— Ну а ты? — он едва заметно приподнял свой заросший короткой бородой тяжёлый подбородок. — Тоже, смотрю, не сидела без дела. Мне-то кому соболезнования приносить? Я его знаю?

— Да брось, Соколов, — отыскала я в себе силы разыграть утомление. — Во-первых, ни к чему интерес симулировать. Во-вторых, я не собираюсь делиться с тобой дробностями своей личной жизни. Ты ведь сюда не за этим пришёл?

У бывшего мужа был такое вид, будто он вот-вот присвистнет от удивления.

Ещё бы. В таком тоне я с ним никогда не разговаривала.

Но той меня давным-давно уже нет. Прежняя я канула в небытие с рождением сына.

А вместе с ней отболело и всё, что касалось бывшего мужа.

И хотела бы я сказать, что меня ничего с ним больше не связывало.

Хотела бы.

Если бы не присмиревший Роман, чья тёплая ладошка обвивала сейчас мою руку.

— Да я и не симулирую, — Соколов, в отличие от меня, окончательно обрёл равновесие и теперь демонстрировал мне готовность играть в долгую.

Вот только я не собиралась его правила игры принимать.

— В целом мне безразлично, насколько искренен твой интерес, — пожав плечами, я слегка отодвинулась от стойки ресепшена и от него. — Это ничего не меняет. Я за все эти годы ни разу в твоей жизни не появилась. И ты в мою, пожалуйста, нос свой не суй.

— Ого, — впервые за наш разговор он усмехнулся так широко, что в усмешке блеснули крепкие белые зубы. — А ваша фирма, оказывается, не так уж и хороша. Жалобная книга есть? Я хочу зафиксировать грубость со стороны персонала.

— Тогда и я зафиксирую, — огрызнулась я, стараясь не повышать голоса, чтобы не тревожить сына. — Что наши клиенты переступают личные границы этого самого персонала.

— Твоё слово против моего, Уланова, — цокнул языком Соколов. — Ты проиграешь. Без шансов.

— Я проиграю, если продолжу этот нелепый и бесполезный разговор. Поэтому я вас оставляю, — мой голос тут же переключился на профессионально-безэмоциональный. — Пожалуйста, подождите всего пару минут. Вашим заказом займётся наш компетентный специалист.

— Но мы договаривались на Екатерину Уланову.

— Конфликт рабочих графиков не позволит ей вести ваш проект. Им займётся другой человек.

С этими словами я развернулась и, перехватив Ромку удобнее за руку, потащила его прочь — подальше от его внезапно объявившегося в нашей жизни отца.

Глава 5

— Мам…

Ромке пришлось пару раз потянуть меня за руку, чтобы я вернулась в реальность.

— А?.. Что, мой маленький?

Я присела на корточки, с безотчётной тревогой всматриваясь в личико сына.

Господи, до чего же на отца-то похож…

И меня с новой силой и болью пронзило понимание — я хожу по самому краю. Все эти годы я жила как во сне. Убаюкивала себя уговорами, что всё обойдётся. Что в этом громадном городе мы никогда с Соколовым больше не встретимся.

Что уж там, пробыв после развода почти год вдалеке от большого города, я вообще не собиралась сюда возвращаться. Но поиски работы, к сожалению, снова привели меня в эти каменные джунгли…

— А кто это был?

— Кто? — спросила я скорее лишь для того, чтобы успеть вдохнуть, прежде чем объясниться.

— Дядя тот высокий. Большой. Серьёзный. С которым ты говорила.

Высокий, большой и серьёзный. Да уж, тут не отнимешь.

Шесть лет не прошли для бывшего незаметно. Соколов заматерел. Плечи, кажется, стали ещё шире. Мой муж был поджарым, а мой бывший муж выглядел настоящим качком. Подозреваю, из тренажёрки он не вылезал, потому что всё это время вёл активную холостую жизнь. Хотя с его деньгами он о своей физической форме мог и не заботиться вовсе. Всё равно отыскалась бы дурочка, которая выскочила бы за него.

— Кто? Да никто, — пробормотала я, сама понимая, что вот это вот ни черта не объяснение. Даже для такого крохи, как Ромка. Он не заслужил того, чтобы я от него подобным образом отмахнулась.

Господи, да почему же всё сложно-то так…

— Мы с этим дядей когда-то знали друг друга. Давно. Ещё до того, как ты у меня родился.

— Когда я у тебя в животике жил?

— Ага. И даже раньше. Намного раньше.

Я сглотнула, мучительно подыскивая самые нейтральные слова, которые не звучали бы откровенной ложью.

— Мы очень давно с ним не виделись, Ромаш. Очень.

— Он плохой, да?

— Почему ты так решил?

Ромка приподнял одно плечико и посмотрел на меня так, неуверенно. Словно боялся, что не угадал моё настроение.

— Ну, ты его… ты на него злилась.

Да, наверное, мою агрессию и ребёнок бы без труда заметил.

— Он… он не плохой, Ром. Он просто… ненадёжный. И обманщик. Большой обманщик. Таким дядям нельзя доверять.

Ромка слушал внимательно, будто действительно мотал на ус всё, что я ему говорила

— Он и тебя обманул?

— Обманул, Ром. Сделал мне больно.

— Тогда и я на него буду злиться, — свирепо пообещал мне сын.

Я сглотнула, на мгновение потеряв возможность снова заговорить. Всё, чего мне хотелось, это прижать сына к себе и разрыдаться.

Но нельзя. Нет, нельзя. Ромка наверняка испугается. Он у меня тонко чувствует чужие настроения и впечатлительный. Слишком близко к сердцу многое принимает.

— Не трать на это ни время, ни силы, — покачала я головой. — Мы с этим дядей уже не общаемся. А это так… просто столкнулись случайно.

Я почти сама в это поверила. Очень хотела поверить. У Соколова давным-давно другая жизнь. Он стал ещё богаче и влиятельнее. Даже новую жену себе отыскал. Всё, жизнь навсегда развела нас в разные стороны. Сегодняшний случай не в счёт и ничего-ничего не меняет.

— А… ну ладно, — легко согласился Роман, видимо, поверив моему преувеличенно уверенному тону. — А почему он тогда на меня так смотрел?

И это замечание больно резануло по нервам. Теперь я уже не могла отпихнуться от собственных тревожных сомнений, успокаивая себя тем, что мне это просто привиделось.

Нет, не привиделось. Соколов Романа буквально сканировал взглядом.

— Может, хотел познакомиться? — и я с наигранной беззаботностью пожала плечами. — Знаешь, это неважно. Забудь про него.

— Я с обманщиками знакомиться не хочу, — хмуро уведомил меня сын.

— А тебя никто и не заставит, — пообещала я и поднялась с корточек. — Вы вообще с этим дядей больше никаких дел иметь не будем.

Да гори она пламенем эта премия. Если мне придётся обслуживать бывшего изменщика-мужа… Да я сама кому хочешь премию выплачу, только бы с себя такую обязанность снять!

— Ромаш, ты сбегай к Луизе Харитоновне. Чаю с печеньем попейте. А я пока с работой своей разберусь, хорошо?

Сын кивнул и умчался. А мне подумалось, надо же, какая ирония. Когда-то я буквально боготворила своё начальство за то, что мне позволили сына время от времени с собой приводить. Детсад на неделю закрылся на карантин, и я таскала Романа с собой, радуясь, что не придётся тратиться на временную няньку.

И вот какую злую шутку со мной это удобство сыграло…

Но ничего. Всё наладится, всё исправится.

Кое-как настроив себя на позитив, я набрала номер начальницы.

— Елена Михайловна, здравствуйте. Мне нужно срочно обсудить с вами мой новый проект. Я бесконечно благодарна вам за оказанное доверие, но, боюсь, вынуждена отказаться от этих клиентов…

— Ты о Соколове?

— О нём.

И я, пусть уговаривала себя не опускаться до упрёков, всё-таки не сдержалась, добавив:

— Понимаете, я бы… Всё так не сложилось бы, знай я сразу фамилию своего будущего клиента. Но вы мне ничего не сказали…

— Так, — Елена Михайловна ухватилась за эту фразу. — Во-первых, дёрни Кулькову, попроси тебя подменить. Я же надеюсь, там не настолько всё плохо и ты не бросила клиента торчать одного на ресепшене?

И я не успела шумно сглотнуть и сознаться, что именно так и поступила, когда она добавила:

— Во-вторых, через пятнадцать минут буду на месте. Жду тебя у себя. Через пятнадцать минут.

И мне не понравилось, каким тоном она произнесла последнюю фразу.

Глава 6

— Ты, Катенька, проходи.

Ой нет. Вот это вот «Катенька» не к добру. Начальница до уменьшительно-ласкательных опускалась, когда собиралась что-нибудь исключительно неприятное сообщить.

Я достаточно долго работала тут, чтобы неплохо выучить её привычки.

— Ты Кульковой всё передала?

— Передала, — кивнула я, буквально замирая от пробиравшего от пят до макушки волнения.

— Хорошо, — кивнула Елена Михайловна. — Хорошо. Отлично, потому что… Ладно, это потом.

Я прочистила горло, морально готовясь к тому, что вот сейчас придётся вовсю объясняться. Но эти неудобства не шли ни в какое сравнение с тем, что мне пришлось бы переживать каждый день, останься я на проекте, от которого только что отказалась.

Ей богу, никакая, даже самая царская премия не смогла бы меня от последствий спасти.

— Катя, скажи, пожалуйста, ты помнишь, почему я именно тебе отдала этих клиентов?

Понятно, начинает издалека. Всё очень плохо.

Не уволит, конечно, но нервы потреплет. Кононова только с виду казалась тётенькой добродушной. Да и ассоциация с главой фирмы, отвечающей за организацию свадеб, будто налагала на неё эдакую благостную печать.

Большая ошибка. Кононова умела быть жёсткой. И проявляла эту жёсткость, когда считала подобное поведение необходимым.

— Вы сказали мне, что цените то, насколько я выросла за последний год.

— Всё верно, — кивнула она, — Я действительно так считаю. А ещё… Ещё я знаю, как тебе нелегко одной, почти без поддержки растить маленького сына.

Я сглотнула. Она проехалась по больному. Она, конечно, знала, куда нужно целиться и когда нужно бить.

— Если уж на то пошло, я могла отдать этот заказ Мусиной. Она так уж его хотела, так хотела. Аж пританцовывала!

— Так и отдали бы, — пробормотала я. — Будто новых заказов не будет.

Потом кашлянула и поспешно добавила:

— Елена Михайловна, Вы бога ради, не подумайте, будто я нос ворочу или не ценю вашу помощь. Очень даже ценю! Но это… этот случай — исключение. И этого не повториться. Это я вам точно могу обещать.

— Ой не зарекайся — подкатила глаза к потолку Кононова. — В моей практике было такое, что девчонки буквально со свадьбы, которую вели, сбегали. Одну сбрендившая невеста при всех гостях за волосы оттаскала, потому что бокалы для шампанского перепутали. В общем, чего только не было. Поэтому…

И последнее слово она выделил особенно, давая понять, что сейчас её очередь говорить и, главное, быть услышанной.

— Поэтому важно осознавать, Катерина, что наше дело рискованное и непредсказуемое. Каждый раз, когда ты берёшь новый проект, никто гарантий успеха не даст. Может, поэтому я Мусиной этот проект и не отдала. Знала, что ответственность будет заоблачная.

— Знали, а мне не сказали.

Не расслышать упрёк в моём тоне надо было ещё постараться.

— Катя, — подбавила строгости в голосе Кононова. — У нас вообще изначально с клиентами уговор был такой, что мы их заказ анонимно обслужим. Слишком много шумихи вокруг жениха. Ну, а теперь ты и сама понимаешь. Наконец-то женится первый холостяк города.

Господи, да что они из него лепят какую-то супрезвезду? Вот я, например, успешно избегала любых новостей о Соколове. За все эти годы, прошедшие с нашего расставания, слышала о нём всего с полдюжины раз.

Я уж молчу о том, что никто в моей фирме ни сном ни духом, что они трудятся бок о бок с бывшей женой этого самого Соколова!

Впрочем, тут, наверное, как раз нечему удивляться — в те времена Соколов делал первые шаги в своей финансовой карьере и таким весом не обладал. А после развода пустился, что называется, во все тяжкие… вот тебе и результат.

Хладнокровный предатель с раздутым до небес самомнением. И гонору хоть отбавляй.

Кажется, уровень моей ненависти к бывшему мужу автоматически подскочил на пару порядков.

— Вся эта секретность — какая-то чушь.

— Я в причудах богачей ковыряться с лупой не собираюсь, — нахмурилась Елена Михайловна. — Хотели всё по-тихому организовать, чтобы потом папарацци с ближайших деревьев пачками не снимать — их право.

— Но я-то сотрудница. Мне-то знать было положено!

— Ты и узнала, невозмутимо возразила начальница. — Сегодня. А что это в сущности-то меняет? Проекта как такового ещё и нет. Его мы только-только будем обсуждать.

— Знаете... как угодно, — решила не спорить я. — Меня этот вопрос, слава богу, уже не касается.

— Да. Так вот. К слову об этом…

Я приподняла брови, выражая тем самым вежливое удивление.

Что тут ещё, в сущности, обсуждать?

— Видишь ли, Катя, организацией этого свадебного тождества не будет заниматься ни Мусина, ни Кулькова.

Я наткнулась на её выразительный взгляд, и внутри что-то нехорошо ёкнуло.

Но я с настырностью законченного оптимиста отказывалась продолжать за ней эту рискованную смысловую цепочку. Потому что я отказалась, меня в ней быть не могло.

— Ясно. Мне в целом без разницы, кому вы поручите это элитное торжество.

— За пределами этого кабинета, Катенька, никому, — мягко произнесла свой приговор Елена Михайловна. — Этот проект останется за тобой.

— Н-но… — я таращилась на начальство, отказываясь верить. — Но я же сказала…

— Именно поэтому я и вызвала тебя для личного разговора. Боюсь, твой отказ роли сейчас не играет.

— То есть… как это?

— До того, как ты мне позвонила, со мной связался сам Соколов и… В общем, клиент вдвое повысил сумму оплаты и требует только тебя.

Глава 7

— Прошу… прощения?

Мне кажется, моя челюсть сама собой отвисает. А ещё мне кажется, что меня очень сильно подводит мой слух. Потому что поверить в услышанное хоть убей не выходит.

Да кто в здравом уме вообще поверит в такое?

Под моим обалдевшим взглядом начальница стушевалась. Видимо, сама понимала, что ситуация, мягко говоря, нестандартная, поэтому она не может вот так с наскока объявить свою «высшую волю» и пресечь любые возможные возражения.

— Понимаю. Понимаю, Катя, звучит категорично и…

— Звучит бредово! — взорвалась я, впервые за всё время, пока тут работала, позволив себе повысить голос в присутствии начальства. — Елена Михайловна, я подумала, что ошиблась или… или, может быть неверно расслышала…

— Соколов потребовал, чтобы ты занималась организацией его свадьбы.

— Соколов потребовал? Вы… серьёзно?

— Катя, — Елена Михайловна этак медленно моргнула, будто давала понять, что я не вижу всей картины, а потому непростительно тороплюсь с выводами. — Он из тех клиентов, которым мы не в состоянии отказать

Ну а вот это уже просто смешно.

— Это ещё почему?

— Потому что Соколова знают все? — с лёгкой иронией в голосе предложила начальница, мол, неужели это не очевидно.

Да, настолько хорошо все его знают, что никто даже не в курсе, кем была его первая жена. Об это не знает даже моя начальница, у которой я сижу в кабинете и всеми силами отпихиваюсь от своей незавидной участи!

Но ведь рано или поздно правда всплывёт! И что тогда будет? Как это скажется на мне и моём сыне?

Меня от таких мыслей прошиб ледяной пот. Господи, Ромка…

Ромка. На которого Соколов бросал свои жадные взгляды.

Руки прочь от моего сына! Я его никому не отдам и никому не позволю лезть своими длинными носами в нашу с ним жизнь!

Нет, я сейчас не могла думать ещё и об этом.

— Так-таки и все? — выгнула я бровь.

— Ну, тебя мы в расчёт не берём. Все знают, что ты в своей пещере живёшь. Уж прости за откровенность, — кажется, начальница не упустила возможности излить на меня своё раздражение.

Ну да, я ведь дерзить взялась и упираться, жизнь ей усложняла, невольно ставя между молотом и наковальней. Она такого не будет терпеть.

Господи, да что же мне делать…

— Кать, ну не упирайся ты. Я вообще очень сильно удивлена, что ты отказать ярешила. По-хорошему, ты должна мне всё-таки причину назвать.

— Он повёл себя нагло. Я не люблю таких хозяев жизни, Елена Михайловна. Мы пообщались с ним на ресепшене и этих пятнадцати минут мне за глаза хватило, чтобы понять, что нет… я этот проект просто не потяну. Мне с этим человеком неприятно некомфортно общаться.

— Понятно… — выдохнула Кононова, упёршись взглядом в стол.

Конечно, понятно. Попробуй осади Соколова. Тут либо прогибаться под его требование, либо лишаться такого заказа, которого наша фирма, возможно, больше и за всю историю своего существования не увидит.

У меня до сих пор голова звенела от фразы «повысил вдвое сумму оплаты». Даже оставив в стороне это дикое решение, причины которого мне были пока не ясны, просто представить, что и без того солидная сумма выросла вдвое…

— Ну, не нам ему нотации о поведении читать…

Я недюжинным усилием воли подавила желание громко фыркнуть. Кононова была до зубовного скрежета предсказуема.

— Ну а я, Елена Михайловна, в таких условиях работать не нанималась. Вы уж извините меня за прямоту.

— Мне жаль, что у вас с ним вот так сразу не задалось.

О, да вы себе даже представить не можете!

— Но я не собираюсь ему условия ставить.

Трусиха.

— Потому что он поставил условие мне.

Я заморгала:

— То есть… вы ещё не все условия мне озвучили?

— Ну, главное условие касается не столько тебя, сколько фирмы в целом.

И от этих слов на меня повеяло чем-то зловещим.

— Звучит не слишком-то обнадёживающе…

— Так это потому что и надеяться там особенно не на что, — хмыкнула Кононова и посмотрела на меня, как мне показалось, с каким-то новым интересом. — Он мне, Кать, прозрачно так намекнул, что в случае отказа — моего или твоего, это сейчас не так уж важно — он не гарантирует нашей фирме комфортной работы. То есть… сама видишь, особого выбора у нас-то и нет.

Что он творил? Что этот моральный урод затеял?

Отомстить мне за то, что я собрала вещи и ушла от него? Соколов ведь под последнего поверить не мог, что я, провинциальная замухрышка, посмела бросить его — без пяти минут магната? И дело сейчас совершенно не в том, что после нашего развода он таки стал этим магнатом!

Он настолько мелочен?

Тогда, наверное, мне стоило разрыдаться от счастья, что я всё-таки отыскала в себе силы подать на развод и уйти. Уйти, даже ничего не отсудив. Это изначально было гиблое дело — о сохранности активов моего бывшего мужа побеспокоились его адвокаты.

— Кать, — вернуло меня в действительность уставшее от разговора начальство. — Соглашайся, Кать. Спаси и себя, и всех нас.

Глава 8

— Охренеть, — Андрей таращился прямиком в свои обалдевшие глаза, смотревшие на него из зеркала заднего вида.

Авто стояло на парковке уже четверть часа, а он всё пытался отойти от неожиданной встречи.

Первые несколько минут после того как она исчезла с ресепшена, Соколову казалось, что эта встреча ему просто привиделась.

Да ну его на хрен. Не могло быть такого!

Смешно сказать, но Катерина так резко и начисто исчезла со всех радаров, что он начинал подозревать — она просто уехала из города. А им вообще-то было о чём поговорить перед её стремительным и неожиданным отъездом.

Первые несколько месяцев Андрей время от времени рыскал по соцсетям в попытках её отыскать. С чего он решил, что она после развода заведёт хоть где-нибудь личную страничку, сложно было сказать.

Хотя… нет, не сложно. Андрей рассудил, что она постарается поскорей забыть изменщика-мужа. Кинется искать новых знакомств, чтобы поскорее снова выскочить замуж, ну или хотя бы завести новые отношения.

Но она, кажется, действовала совсем не так, как он от неё того ожидал. Что лишний раз говорило о том, насколько плохо он знаю свою бывшую жену.

Уперев локти в обод руля, обтянутый премиальной кожей, Андрей помассировал занывшие виски.

А у неё-то какое обалдевшее лицо было при встрече! Она словно призрака увидала. Чёрт знает, хорошо это или плохо…

Плохо, конечно, раз она поспешила от него отвязаться и лёгким движением руки сбросила с себя обязательство вести организацию его торжества.

— Твою м-ма-ать, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, вспомнив о результате их разговора.

Схватил телефон и набрал помощницу Риту:

— Привет. Срочно нужен телефон владелицы фирмы, которая занимается нашей свадьбой. Даю тебе три минуты.

И отключился, даже не подумав выслушать ответ.

Зачем его слушать? Его команда работала как часы — он несколько лет потратил на то, чтобы её сколотить. Потому что накладки и промахи Андрея бесили. И в особенности вот эта накладка — первая за очень долгое время. Последняя не менее ощутимая случилась, что иронично, тоже при участии его бывшей жены. Этой накладкой стал их развод.

Телефон вздрогнул. Во входящем сообщении не было ничего лишнего — только номер телефона и ФИО владелицы фирмы.

Отправив помощнице короткую благодарность, Андрей настроился на конструктивный, но крайне лаконичный диалог.

— Елена Михайловна Кононова? Добрый день. Это Андрей Соколов. Мы ваши клиенты с недавнего времени. Тут такая история… ваша сотрудница, Екатерина Уланова, отказалась вести наш проект. Да. Да. Я с вами согласен, это прискорбно. Нет. Нет, замена нам не нужна. Мы либо воспользуемся услугами Улановой, либо подыщем другое агентство. Но очень бы не хотелось. Понимаете, репутация — такая ненадёжная штука. Её очень легко потерять. Поэтому давайте сделаем так. Я увеличу сумму нашего заказа вдвое, а вы уговорите вашу строптивую сотрудницу вернуться к организации нашего торжества.

Эта Кононова вяло пыталась его отговорить, мол, если Соколов вдруг всё-таки недоволен или оскорблён непрофессионализмом сотрудницы, то она может приставить к ним кого-нибудь более опытного.

Ну да. Только ради этого он ей сейчас и звонил, и деньгами швырялся.

— Благодарю, но нет. Мои условия в силе, только если нами займётся Уланова.

Его безапелляционный тон мигом заставил её присмиреть.

Если Кононова не дура, она вцепится в его предложение бультерьером. Такие бабки ей за свадебный заказ ни один сумасшедший больше никогда и ни за что не заплатит.

— Хорошо. Да. Я вас услышала, — пролепетали в трубке. — Я с ней вот прямо сейчас поговорю, и я уверена, мы этот вопрос быстро уладим.

— Вы только не вздумайте никаких жёстких мер убеждения применять, — неожиданно для себя пригрозил Соколов.

Ему вспомнилось, с какой доверчивой нежностью к его бывшей жене жался симпатичный мальчишка. Лет шести навскидку…

Кто же такой этот, мать его, Уланов, который умудрился так быстро после развода ей ребёнка заделать?

И он сам только сейчас заметил, как его пальцы до побеления сжали обод руля.

— Нет, ну что вы, — поспешила возразить Кононова. — Никаких… мер. Ничего такого, конечно. Но я обещаю, мы всё уладим!

Конечно, уладите. Куда вы денетесь.

Сухо поблагодарив, он отключился. Рите поручил отслеживать ситуацию с их заказом.

А сам наконец-то созрел для того, чтобы завести авто.

В прошлом он оказался достаточным дураком, чтобы отпустить её на все четыре стороны.

Неудивительно, что она решила на нём отыграться. Отвергла всякие компромиссы, добилась развода и потанцевала на его костях.

Потому, конечно, и скрылась. И на дно залегла. Чтобы нон не отыскал её и не воздал по заслугам за всё, что она натворила.