Приключение в Осень

— Бионей, — сдавленно произносит призванная, — ты меня сейчас раздавишь!


_______

[1] Э́лла — ягода, похожая на крупную землянику.

[2] Био́ния — континент, расположенный в центре Осен`и. Как правило, его населяют земные драконы. Но втречаются и другие виды.

БОНУС: БИОНЕЙ

Бионей Шёпот Леса из рода Славной Земли:

БОНУС: БИ́РМА

Бирма Молчаливая из рода Цветочных Лугов. Бывшая невеста Бионея:

ГЛАВА 18: НИНА

Я и представить не могла, что из-за меня между мужчинами разразится соперничество. Признаться, раньше с подобным не сталкивалась. Может быть, это, конечно, связано с тем, что до попадания в этот мир у меня не было одновременно столько «ухажёров». Но факт в том, что жизнь меня к этому не готовила. Я даже не понимаю, как реагировать на возникшую ситуацию.

Хотя одно я знаю наверняка — мне крайне неловко. Кроме того, не хочу привлекать внимание остальных… Не знаю. Внутри сидит иррациональный страх того, что выставлю себя в дурном свете: из-за меня же поругались, а это непременно внесёт разлад в нашу «сплочённую» компанию. Тем более, нам столько времени придётся вместе путешествовать. Не хочу, чтобы моё положение ещё сильнее усугубилось. К моему появлению и так относятся, как к концу света, который разрушил тихую и мирную жизнь каждого. Включая невест, которых здесь, как я нечаянно подслушала, не должно быть.

Ещё мне страшно оттого, что другие узнаю об интересе огненного и земного ко мне. Тринадцатый ясно дал понять, что между мной и «мужьями» сугубо деловые отношения и ничего более.

Бьюсь об заклад, что моему бывшему в данный момент ой как икается. Это ж надо было с дуру ляпнуть такое: «Желаю, чтобы ты страдала от невозможности быть с тем, кого искренне полюбишь!».

Вот же ж цыган хренов! Пусть ему там, в комфорте собственной квартирки с двуспальной кроватью, плитой, душем и унитазом спится и какается очень хреново. Так хреново, как мне сейчас немытой, непричёсанной, в крайне невыгодном положении и эмоциональном раздрае.

— Давайте сбавим градус, — произношу неуверенно и выставляю руки вперёд в примирительном жесте. Да и как тут вообще можно быть уверенной, когда мне на каждом слове затыкают рот и говорят: «Нина, я в состоянии постоять за себя. Впредь не вмешивайся в наши дела»?!

«Не вмешивайся», — мысленно передразниваю Андоса. И, забывшись, корчу ему ехидную гримасу.

— Ой! — прикрываю рот ладонью, осознав, что только что натворила.

Огненный округляет глаза на пару с Бионеем. А спустя мгновение, когда успеваю улететь на торпеде стыда в открытый космос, они оба заливаются смехом.

— А казалась благовоспитанной самкой, — проговаривает с теплотой в голосе Андос.

— Ох, — демонстративным жестом поправляю свою причёску, — вы ещё многого обо мне не знаете.

— Что ж, — в мгновение становится серьёзным огненный, — будет поводом проводить время вместе, — подмигивает, заставляя моё сердце пропустить удар.

Впрочем, я не успеваю прочувствовать магию момента и то, как в районе моей груди распускаются цветы. Поскольку меня сбивает чей-то женский вскрик.

Наше трио, застрявшее в конце «колонны», молча переглядывается и устремляется вперёд.

Сперва я не могу разобрать, что происходит. Но когда начинает дрожать земля, а присутствующие застывают, как будто кто-то поставил их на паузу. Я, наконец, могу разглядеть, как один из слуг, перепачканный пеплом, сидит чуть поодаль от дороги. И с ужасом наблюдает, как из-под земли проступают кроваво-красные нити, похожие на кровеносные сосуды, и змеями ползут к нему.

Больше всего в этой ситуации меня потрясает то, что остальные стоят и просто смотрят, как это мелкое и длинное нечто впивается в его тело. И под душераздирающие крики начинает пульсировать и разрастаться, словно они из этого бедного паренька выкачивают кровь.

— Вы что стоите истуканами! — кричу от возмущения и бегу, чтобы помочь обычному. — Помогите же ему! — призываю к рассудку, но встречаю лишь осуждение и непонимание на лицах.

— Остановись! — перехватывает меня за талию Никасис и прижимает к себе. Но я вырываюсь и всё равно бегу к тому, на чью жизнь всем совершенно до лампочки.

Как же так? Если со мной что-то подобное случится, они меня тоже бросят на произвол судьбы? Немыслимо! Как можно с таким безразличием относиться к чужой жизни, которую ты можешь спасти, стоит только протянуть руку помощи?!

А ведь этот парень ещё какое-то время назад услужливо натирал всем ботинки и сгружал хозяйские сундуки. И именно такой благодарности он заслужил? Чтобы его вот так бросили умирать?

Падаю на колени, помня, что нельзя сходить с дороги. Тянусь к нему, предлагая ухватиться за руку.

Мне больно видеть то, с каким страхом и непониманием он смотрит на меня, словно успел смириться со своей участью. Но всё же тянет ко мне руку, которая в считаные секунды становится мертвецки-бледной.

Когда понимаю, что остальные и не намериваются помогать нам, хватаюсь за колесо небольшой тележки, стоящей рядом. Напрягаюсь изо всех сил и начинаю тянуть слугу к себе.

Капилляры в его серых глазах лопаются, отчего белок заливает кровью, кожа сморщивается на глазах, превращая молодое тело в старческое, а русые волосы вмиг обретают седой цвет.

Хоть увиденное потрясает меня до глубины души, я всё равно продолжаю тянуть его на себя.

— Отпусти его! — кричит Тринадцатый и ровно в этот момент земля под слугой исчезает, и он срывается вниз, утягивая меня за собой.

Широко распахиваю глаза от поглощающего меня ужаса.

Там, внизу, нас встречает огромная пасть червеобразного чудовища со множеством рядов острых зубов, которые он демонстрирует нам, раскрывая свою смердящую глотку-пищевод всё шире и шире.

И что… именно вот так я умру? Именно так закончится моё «приключение» в Осень?

Мама, папа, простите, что я вас ослушалась и попёрлась к себе домой, а не пошла к вам, как было велено.

Бывший… иди к чёрту и гори в аду!

ГЛАВА 19: НИНА

Закрываю глаза и ору что есть мочи. Такого животного ужаса, от которого мои волосы вмиг поседели, а душа вознеслась к праотцам, мне не доводилось испытывать. Хотя, чего это я? Я же никогда ещё не находилась на грани жизни и смерти. Если, конечно, не учитывать моё перемещение между мирами.

Кожу нещадно стягивает мощным потоком ветра, смешанным с трупным смрадом (однажды довелось его почувствовать, и теперь ни с чем его не перепутаю).

Дышать становится всё тяжелее. И в какой-то момент ощущаю, что организм решает вывернуться наизнанку. Из всех отверстий.

Ну что ж… Зато напоследок оставлю после себя «пикантное» послевкусие. Так сказать, хоть как-то поднас… отомщу подземному червю за то, что он меня сожрал в самом расцвете сил и красоты.

Да ещё тогда, когда судьба подарила мне долгожданный отпуск. За столько лет усердной работы! Практически без выходных!

Правда, в сомнительной компании. Но всё же: я на другой планете. И вообще… в другой галактике! Это ж сколько можно было встретить приключений, получить впечатлений, завести знакомств с интересными… существами и сделать открытий. Причём за чужой счёт.

Но нет… Судьба меня в очередной раз надула.

Такое впечатление, что в каких-то из прошлых жизней я изрядно наворотила дел. И теперь мне приходится отрабатывать за все косяки. Сверхурочно. В тройном поту лица.

Однако, когда понимаю, что неизбежное меня вот-вот настигнет — совершенно неожиданно исчезают все звуки. А с ними и хлёсткие удары ветра по моему бесчувственному телу, и отвратное зловоние.

В то же мгновение меня подхватывает что-то крупное. Оно клешнями сжимается вокруг моего туловища, причиняя боль. И стремительно уносит наверх.

Открываю один глаз, не веря в то, что сейчас происходит. А затем второй.

Холодная волна облегчения (это из-за того, что не стану сегодняшним ужином для инопланетного монстра) и страха (а это потому, что мне схватил какой-то другой монстр) прокатывается под кожей.

Всё, что могу разглядеть от моего «спасителя» — чёрные и острые когтища. На большее я неспособна, поскольку бурный поток ветра сильно давит на голову, отчего не могу ею даже пошевелить.

Да и не до разглядываний мне сейчас: червь из преисподней решил захлопнуть свою жуткую пасть!

Наверное, я бы переживала гораздо меньше, делай он это чуть медленнее. Но чёрта-с-два! Он смыкает свои жёлтые челюсти с такой бешенной скоростью, что я от испуга превращаюсь в дерево.

Три… Острые и вытянутые «шипы» этого подземного урода смыкаются на слуге, делая из него решето.

Два… Я ловлю фантомный отголосок того, как моё тело пронзают эти смертоносные «иглы».

Один… Червь смыкает свою челюсть… Однако… На последней секунде нам удаётся выскользнуть.

Из пострадавших: моя психика. И башмаки, которые «слизнул» с меня подземный монстр, оставив на моих ступнях омерзительную липкую зелёную жижу.

Нервы окончательно сдают, дав сигнал желудку освободиться от завтрака.

Да простит меня вся наша «дружная» компания, потому что всё его содержимое летит на них!

Боги… Как же мне плохо: до смазанных водоворотов перед глазами и пронизывающей дрожи.

Мне мерзко, тошно, больно и… сыро: я так вспотела, что впору выжимать меня вместе с одеждой.

Монстр номер два бережно укладывает меня на пепельную землю, где я сворачиваюсь калачиком.

Утробно урчит, побуждая поднять глаза. И… Ну на хрен! Верните меня домой!

Хочу в свой мир, к своим родителям и Шашлыку (это так папа назвал моего кота).

А летающие чёрные ящеры с фиолетовыми глазами, пожалуй, пусть остаются здесь. Подальше от меня и моей искалеченной на всю оставшуюся жизнь психики. Если, конечно, сейчас её не перекусят. Потому что мне совершенно не понятно, что задумал этот жадно обнюхивающий меня дракон.

Сожрать? Или…

Он открывает свою здоровенную пасть со множеством удлинённых клыков и… проводит своим шершавым, заострённым на кончике языком по моей руке, обильно слюнявя её.

Отвратительно! Это что, прелюдия к ужину?

Похоже, этой крылатой махине с тонкой душевной организацией не по вкусу моя реакция: он издаёт недовольное фырчанье и встряхивает своей шипастой мордой. Прямо как собака, которая пытается избавиться от лишней влаги на своей шерсти. А затем его массивное тело окутывает фиолетовая дымка и… являет мне Тринадцатого во всей своей обнажённо красе.

Он размашистым шагом подходит ко мне, демонстрируя то, чего я явно не должна была увидеть. И, приложив свою горячую руку к моей холодной щеке, требовательно произносит:

— Усни.

И я засыпаю.

_______

Дорогие читатели, я заменила арт Ариды, потому что изначально вставила вместо неё Дейту:)) И перетащила арты несостоявшихся жён к несостоявшимся мужьям.

ГЛАВА 20: ТРИНАДЦАТЫЙ

— Я вижу на твоём лице смятение, Лэ́сфис, — вклинивается в мои неутешительные мысли, пляшущие вокруг призванной, голос Шестнадцатой.

Вообще у космических не принято звать друг друга теми именами, которые присвоили нам жрецы в момент рождения. Для нас они несут сакральный смысл: каждое имя обладает своим значением и судьбой. Оно настолько уникально, что второго такого не сыскать даже на страницах истории. Некоторые считают, что если кто-то позвал кого-то по имени, значит, он имеет над ним власть. Поэтому в нашем обществе озвучивать настоящее имя разумного могут только его приближённые.

Так что мне очень интересно, с каких это пор несостоявшаяся невеста записала себя в мой ближний круг. Причём без моего ведома и одобрения. Между нами не то что доверительных отношений нет. У нас нормального общения ещё ни разу не состоялось. Каждый наш разговор сводится к ожесточённым спорам, после которых мы предпочитаем не общаться годами.

— Ты вдруг научилась читать мои эмоции? — окидываю беглым взглядом Шестнадцатую. А про себя добавляю: «Когда я сам их до конца не могу разобрать?». Особенно в те моменты, когда рядом со мной находится Эннея: стоит ей только пересечь моё магическое поле, и во мне тут же отключается здравомыслие. Нечто внутри просыпается и начинает всем своим существом стремиться к иномирянке. Оно жаждет похитить её, спрятать ото всех и сделать своей. А ещё любить… страстно, безостановочно, оставляя на её желанном теле свои персональные метки.

«Мне срочно нужно посоветоваться с Первым, — развеиваю свою разбушевавшуюся фантазию. — Наверняка всё дело в связи. Не иначе».

— Просто мы с тобой похожи, — отвечает Шестнадцатая.

— Неужели? — не сдерживаю усмешку. Подобных абсурдных слов мне ещё не доводилось слышать из её уст. Становится даже интересно, чем она подкрепит эту несуразную формулировку.

— Мы же одного вида, — приводит, как ей кажется, логический аргумент.

Не в моём характере принижать самок за то, что они воспринимают мир иначе, чем самцы. Но я перестал видеть в Шестнадцатой всякую женственность, когда она вдруг с чего-то решила, что я мальчик, которым можно управлять. С тех пор между нами ведётся открытое соперничество, в котором она с особым усердием старается надеть на меня седло, а я каждый раз уворачиваюсь.

— Мы с тобой непохожи, Шестнадцатая, — с нажимом произношу её имя, данное ей Первым. — Впредь соблюдай со мной деловой тон, — намекаю закипающей от раздражения драконнице на то, чтобы не смела со мной фамильярничать. Тем более, нас больше не связывает брачный союз.

Весьма утомительный, отмечу. Но он был нерушим до тех пор, пока Звезда Лилии не выбрала меня. Поскольку нас, космических, осталось катастрофичное количество: пятьдесят три, из которых молодняк составляет всего лишь двадцать восемь представителей.

— Она тронула твоё чёрное сердце, — едва сдерживая язвительность, выплёвывает Шестнадцатая.

Не успеваю ей ответить тем, что моё сердце — не её юрисдикция, поскольку сзади слышится вскрик.

— Он с-сам у-упал… — запинаясь, тараторит Нимейя Яркая Вспышка. Она испуганно смотрит на слугу, который, в свою очередь, вперил в неё недоумевающий взгляд, и прижимает свои дрожащие ладони к груди.

Внутреннее чутьё подсказывает, что обычный, даже если он споткнулся, не мог так далеко приземлиться от дороги. К тому же до меня как-то долетали весьма сомнительные слухи о том, что младшая госпожа из рода Лучистых Искр уж слишком не жалует «серых». За один поворот вокруг Солоноса у неё сменилось слуг больше, чем тварей, которые населяют эту проклятую землю.

А дальше происходит что-то немыслимое. То, что приводит нас в глубочайшее замешательство: Эннея пытается спасти слугу, безрассудно рискуя своей жизнью ради жалкого обычного.

И когда он, несомненно, утягивает её за собой в пасть колло́сса[1], нас с побратимами посещает крамольная мысль не вмешиваться в судьбу избранной Триады. Тем более, в нашем обществе порицается вмешательство в чью-то борьбу со смертью. Ведь она так же естественна, как сама жизнь.

Если призванной не станет, то всё вернётся на круги своя. Я продолжу свою деятельность в Совете. Возможно, даже рассмотрю повторное заключение брачного союза с Шестнадцатой. Буду проживать свои дни, не обременённые участием в них иномирянки. В моих владениях останется Хрустальный Хребет[2], фруктовые поля, фермы и обсерватории. А главным успокоением станет то, что больше не буду подвержен риску навсегда лишиться своей высшей формы.

Если призванная погибнет в пасти подземного червя, то я освобожусь от влечения к ней. Не будет больше тех чувств, которые, как выразилась Шестнадцатая, терзают моё чёрное сердце. Мои мысли тут же придут в порядок и перестанут превращаться в вязкую консистенцию, стекающую к паху. Другими словами, моё противоестественное желание к обычной умрёт вместе с ней.

Однако… Нечто внутри меня дёргается к пасти коллосса. Оно прорезает мою кожу изнутри, выпуская наружу обсидиановую чешую. Разгоняет чёрную кровь по моим венам. И в отчаянии дробит кости, заставляя принять полный оборот.

И вот, не помня себя, я зажимаю в своих смертоносных лапах хрупкое тело возлюбленной. Стараюсь как можно аккуратнее её держать, чтобы ненароком не причинит ей боль. А тем более поранить её нежную кожу, манящий запах которой доносится до меня даже сквозь порывы сильного ветра. Она пахнет чем-то диким, тем, во что хочется уткнуть свою морду. И тем, что вызывает во мне желание приручить её, сделать своей и только своей.

Мне стоит больших усилий подавить свой порыв сбежать ото всех вместе со своей парой. Поэтому, недовольно прорычав, укладываю её на пепельную землю.

Я сразу устремляюсь наладить с ней контакт. Мне отчего-то становится жизненно важным увидеть её восхищение мной. Услышать слова благодарности. Ведь я спас её. Но вместо этого… натыкаюсь на страх своей дарованной самими Великими Богами. Он липкий и отвратный. Вяжет на языке и отрезвляет меня, выталкивает из меня всю вспыхнувшую нежность и страсть к ней.

Нехотя оборачиваюсь и насылаю на Эннею кратковременное забвение. Удивительно, что после оборота магия прибавилась в моём теле. Ведь мир на призыв потратил неимоверное количество сил, что практически осушило магическое ядро, за счёт которого и питается наша магия.

То есть после обращения в высшую форму я должен был сразу же свалиться в целебный сон. Но вместо этого ощущаю себя вполне бодро. И это очень странно.

Похоже, у меня нашлась ещё одна пища для размышлений.

— Филактэй, исцели повреждения призванной, — отдаю приказ водному, как только он и остальные побратимы нагоняют нас. Туман Океана выдаёт неоднозначную реакцию на мой непререкаемый тон: видно, что он не привык кому-то подчиняться. Что ж, это поправимо.

Разум всё-таки берёт верх над водным, и он безо всяких возражений принимается за дело.

Пожалуй, за трезвость ума и сдержанность я к нему расположен больше, чем к другим.

— Бионей, почисти её, — озвучиваю следующее распоряжение. — Никасис, — поворачиваюсь к другому побратиму, — подправь её состояние. А то такими темпами она может стать полоумной.

Хотя почему «может»? Она и так полоумная, раз подвергла себя, а заодно и меня, опасности ради какого-то слуги. Как проснётся, проведу с ней воспитательную беседу.

«Бестолковая!» — злюсь, натягивая на себя штаны.

«Дура!» — смотрю на призванную, на которой больше не осталось ни следа от её безрассудства.

Сам не понимаю, отчего бешусь: оттого, что спас её, перечеркнув своё будущее на ближайший год. И то, есть вероятность, что боги могут не дать согласие на наш развод. Того, что она чуть не погубила себя таким идиотским способом. Или того, какие мысли меня обуревали, когда пребывал в высшей форме. Они же немыслимы и крайне нелепы!

«Возлюбленная…», — что за вздор?!

— Понесём её по очереди, — озвучиваю побратимам своё решение. Все телеги забиты одеждой, едой и дарами, которые мы подготовили для Эннеи. Но так, кроме огненного, и не решились ей вручить. Всё потому, что пришли к обоюдному согласию не упрочнять с ней связь. А если положить её на спину оргуса, то она может без труда свалиться с неё. Так что этот вариант слишком небезопасен. Поэтому остаётся только одно.

Подхватываю призванную на руки и ощущаю в районе груди какой-то необъяснимый трепет, от которого аж забываю, как дышать.

Прижимаю её теснее к себе, в попытке разобрать, чем же от неё всё-таки пахнет. И тут же встряхиваю головой. Ну уж нет! С этим определённо нужно что-то делать! Не может быть обычная парой дракону! Космическому дракону, который занимает высшую ступень в видовой иерархии!

Мне стоит колоссальных усилий свернуть свои мысли от призванной к делам, которые мне предстоит решить. Нам остаётся преодолеть всего ничего до портала переноса на Арге́ю[3], когда избранная просыпается на моих руках. Я почему-то так и не нашёл в себе решимость передать её другому побратиму. И к том же, мне как-то удаётся контролировать магические выбросы рядом с ней.

Эннея смотрит на меня захмелевшим взглядом и растягивает свои привлекательные пухлые губы в глупой улыбке: таков побочный эффект от магии светового.

— О! — икает, а затем обхватывает мои щёки своими тёплыми ладонями. — Злыдень Черномор! — она сводит тёмно-каштановые брови к переносице, смотрит на меня таким недовольным взглядом, будто это я обозвал её неизвестным словом. — Почему ты такой, а?! Ты ведь мне даже понравился! — проговаривает с обиженным гонором и совершенно неожиданно кусает меня за подбородок.

Нечто внутри меня довольно урчит. Но я быстро прогоняю этот надуманный мираж, состоящий из приторно-сладких чувств.

— А сейчас что, разонравился? — зачем-то спрашиваю.

Призванная тяжело вздыхает. Поджимает свои манящие губы. А затем, будто что-то вспомнив, весело хихикает.

Я начинаю раздражаться: по какой-то неизвестной причине мне хочется услышать, что нравлюсь ей. Это что-то вроде гордыни, в которую меня часто «тыкали» родители.

— А я видела твоё хозяйство, — посмеивается и краснеет. — Оно тако-о-о-о-е, — разводит руками в стороны, явно преувеличивая. Но мне приятно… до того момента, пока она не произносит: — Маленькое!

— Маленькое? — встаю как вкопанный, наблюдая за тем, как она невинно хлопает ресницами. А следом с таким же безгрешным видом кивает, подтверждая, что я не ослышался.

Во мне поднимается такой неистовый бунт. Желание доказать этой строптивой самке, что она совершила непростительную ошибку, что готов переубедить её прямо здесь и сейчас. На пепельной земле. Желательно сзади.

Предварительно, конечно, поставив полог тишины и искажающую иллюзию.

Смотрю на неё с вызовом. Зло усмехаюсь и произношу:

— Дариос, теперь твоя очередь нести призванную.

Во имя Великой Пустоты!

Мне нужно как-то отделаться от этого наваждения! А заодно и от неправильных чувств к обычной.

Может быть, совет Первого мне как-то в этом поможет.

_______

[1] Колло́сс — подземный червь.

[2] Хрустальный Хребет — горный хребет, расположенный на Лана́де, где добывают драгоценные камни.

[3] А́ргея — материк, расположенный в самом сердце планеты (между Бео́нией и Дало́нией). В основном его населяют огненные драконы.

[4] Лана́да — материк, расположенный в восточной части планеты. Преимущественно его населяют космические драконы.

[5] Дало́ния — материк, расположенный в юго-восточной части планеты. На нём живут исключительно каменные драконы.

БОНУС: ТРИНАДЦАТЫЙ

Космический дракон:

ГЛАВА 21: НИНА

Пришла в себя уже тогда, когда мы переместились на Аргею. Точнее, в и́сток[1] под названием Алу́ра.

Слуги поставили для меня шатёр недалеко от кленовой рощи, в котором разместили топчан с жёстким матрацем, низкий столик, сундуки с дарами от огненного и кучу разноцветных ковров. Помимо того, они установили мозаичные светильники и закуток с отхожим ведром.

Обстановка довольно спартанская и оставляет желать лучшего. Но… что имею. Она всё равно не навсегда со мной, и я в любой момент могу переставить всё по своему вкусу. Хотя, думаю, это бессмысленно: как объяснил зануда Тринадцатый, мы не будем долго задерживаться на одном месте.

— Как… — в моё новое временное убежище внезапно входит Андос, испугав меня, отчего я вскрикивают и подпрыгиваю на месте. — Обустроилась? — заканчивает уже с поутихшим энтузиазмом. — Я напугал тебя? — делает несколько шагов ко мне, но я его останавливаю жестом.

— Да! — прижимаю ладони к груди, словно это поможет унять бешено колотящееся сердце. Всё дело в моих изрядно потрёпанных нервах: если бы со мной накануне не приключилось «знакомство» с пастью гигантского подземного безобразия, я не реагировала бы так остро на тех, кто столь бесцеремонно нарушает моё тихое уединение. — Больше так не врывайся ко мне! — напускаю в голос металлической строгости. А чего, собственно, они ожидали от меня, когда сами же провели между нами черту? Уж точно не любезности. Не дождутся. Я не стану изображать из себя покорную кошечку, которая подчиняется их «настоятельным просьбам и рекомендациям».

Я не из тех, кто отмалчивается и стоит в стороне, смиренно отдав свою жизнь, голос и волю тем, кто не то, что нос от меня воротит, будто я прокажённая. А тем, кого попросту не знаю и, после всех их пренебрежительных взглядов, надменных хмыкав и затыканий, не доверяю.

— Я позвал тебя по имени, прежде чем войти… — предпринимает попытку оправдаться этот беспардонный огненный вихрь.

— И? — мой голос звучит требовательно и резко. У меня нет желания ни тушить разгорающийся пожар, ни сыпать ответными оправданиями, мол, ой, а я не слышала, как ты меня позвал.

Мне хочется поскандалить. Сорвать связки от крика, в котором вымещу всё накопившееся во мне: гнев, страх, потерянность, отвергнутость и отчаянность.