Мой тщательно подобранный образ повешенной невесты-ведьмы не идёт ни в какое сравнение с пошлой хэллоуинской банальщиной, в которую облачилась моя соперница.
Так почему же Лёша Волков променял меня на неё?! Из-за доступности? А как же любовь?
Мы с ним начали встречаться три недели назад, в начале октября. Свёл нас случай. Мы столкнулись в дверях их подъезда, и он ради интереса (или прикола) поцеловал меня. С тех пор Лёша разглядел во мне девушку, хотя знакомы мы с детства.
Когда-то он дразнил нас сикалявками и откупался жвачкой, когда мы с Машей следили за ним и его друзьями.
В юности я сохла по Лёшечке, как распоследняя дурёха. Стихи ему любовные писала, мечтала, как мы поженимся и нарожаем деток. Целый фильм в голове прокручивала, придумывала счастливый финал. Я тотально заболела им и до сих пор под властью этого любовного вируса.
И дело тут не столько в мужской красоте, сколько в манкой энергетике и альфа-самцовости.
Лёша ростом 190, спортсмен-легкоатлет, взгляд серых глаз цепкий, пронизывающий, даже я бы сказала: раздевающий. Настоящий магнит!
Повезло Машке: ей не грозит безнадёжно влюбиться в грозу всех девчонок, так как это её родной брат.
А я вляпалась.
И вот теперь, после того как вчера я отказала ему в близости, он нашёл другую, более доступную. Я-то думала, он начнёт усердно ухаживать и добиваться, в ЗАГС позовёт... Так было у моей мамы.
У меня же жизнь рухнула. Лёше не нужна недотрога.
Не так уж я ему нравилась, раз он мгновенно нашёл, кем меня заменить.
Боже, какое унижение...
Вокруг праздник, все пьют, танцуют, веселятся, фоткаются. Для меня же таинственно-жуткая атмосфера Хэллоуина утратила привлекательность. Как-то даже жить не хочется. Вот будет эпично, если я сигану с моста в наряде повешенной невесты, в мамином свадебном платье. Эх, жаль, не хватит дури самоубиться! Кишка тонка.
Зато чтобы несмотря ни на что продолжить веселье, сил нет. Не смогу. Слишком болит моё разбитое сердце. Я сегодня прям драма квин, ни дать ни взять.
Мне оставалось только допить свой выигранный в конкурсе на самый оригинальный наряд коктейль «голубая лагуна», идеально сочетающийся с цветом моих волос, и уйти с праздника, рыдая и размазывая макияж по лицу. Всё равно не для кого больше быть красивой.
А на улице ноль градусов и слякоть. И я, в мамином кружевном свадебном платье, без верхней одежды.
Лёша привёз нас всех на Хэллоуин на своём понтовом «Audi», так что я не брала верхнюю одежду. И кошелёк забыла дома на трельяже в придачу с телефоном.
Премерзкая ситуация.
Помощи просить не у кого: мой бывший теперь уже парень прилип к «медсестричке», Машка налакалась алкоголя и уединилась с полузнакомым типом в туалетной кабинке, так что ждать её бесполезно.
И я покинула праздник в одиночку.
Шлёпала в кедах по слякоти, и только петля на шее была мне вместо шарфика.
Две попытки поймать такси и объяснить, что кошелёк с деньгами у меня дома, провалились, причём в грубой форме. В конце концов, меня с ног до головы облил ледяной водой какой-то говногонщик на битом тазике, пролетевший мимо меня, и я поняла, что рискую окочуриться прямо на месте.
Ситуация критическая.
Пальцы давно уже не гнутся, кожа горит от холода, кости болят, в кедах хлюпает. И места вокруг такие захолустные. Ночной клуб «Паутина» находится на отшибе, так что топать до дома мне ещё часа полтора.
Мозг начал судорожно соображать, как выжить без позорного возвращения назад. И, как обычно, ему пришла потрясная идея: найти какую-нибудь свалку в подворотне и поискать одежду.
– О-о-о! Боже! За что ты меня так ненавидишь? – завопила я в полнейшем отчаянии и нырнула в тёмную подворотню, куда почти не проникал свет фонарей.
Видимо, Бог всё же усовестился, потому что одежду я нашла. Чёрное пальто с линялым, даже наощупь, меховым воротником. Я, двигаясь дёргано, как зомби, скрюченными пальцами подняла вещь, чтобы скорее одеться и согреться, как вдруг...
– А-а-а!!!
Под пальто лежало тело в изодранной в клочья лёгкой одежде.
– Заткнись, полоумная! – крикнули мне из окна рядом стоящего дома.
«Тут труп!» – хотела крикнуть я, но предыдущее «А-а-а!!!» окончательно сорвало мне связки, так что теперь получалось только сипеть.
Что делать-то?
Я вгляделась в тело: явно мужское, крупное. Наклонилась к нему, заметила рога. Ага, по ходу, он тоже был на празднике. Свежий, значит. Может, ещё живой?
Можно ли его трогать? Если он уже умер, меня могут обвинить в убийстве.
– Боже, что мне делать? – шёпотом взмолилась я, но ответа не получила.
«Ладно, – подумала. – Если потрогаю, ничего не случится».
Труп оказался мягкий и тёплый, даже теплее, чем я. Хоть грейся об него, чесслово.
– Эй, чувак, ты живой? – просипела, наклонившись к его уху.
Пахло от него металлом и пылью, но точно не алкоголем.
– М-м-м... – трупик дёрнулся.
– Живой! – кажется, я даже расплакалась от радости. – Это плохое место для сна. Ты чего, наркотиками упоролся? Вставай, а то замёрзнешь насмерть.
Пальто я всё же надела, ибо спасать с первую очередь нужно себя, и только потом товарища по несчастью.
– Дайте мне умереть... – едва слышно произнёс «трупик».
– Прекрасно тебя понимаю. Я тоже хочу умереть, но мне не хватит дурости лечь здесь и окочуриться вместе с тобой.
– Кто ты?
– Ой, да какая разница! Давай, вставай, по пути поболтаем. У меня крыса дома не кормленная. Кто о ней позаботится, если меня не станет?
– Крыса?
– Ага. По имени Лариса. Она у меня такая душка. Погладишь её, и все печали как корова языком слизала. Вот такая бесплатная крысотерапия.
– Ты странно говоришь. Но почему-то я тебя понимаю.
– Пойдём, рогатик. Нехорошо девушку на морозе держать.
И рогатик поднялся, продемонстрировав мне свой богатырский рост и – ох! – сексуальную фигуру (ещё один альфа-самец по мою многострадальную душеньку). В довершение у него были светящиеся оранжево-жёлтые линзы с вертикальным зрачком. Эффектно-то как! Это тебе не мои синие, невзрачные.
– Воу! Какой колоритный образ! Странно, что я не видела тебя на празднике.
– Хм, – тип не стремился поддержать беседу.
– Ты не ранен?
– Нет, – хотя выглядел он так, будто его пожевали и выплюнули.
– Ты так не замёрзнешь?
– Нет.
– Отлично. Тогда идём!
Вот тут «трупика» и пошатнуло, что он вынужден был прислониться к стене.
– Что-то не так... Моя сила пропала. Беги отсюда, пока я не выпил твою жизнь!
– Не выдумывай ерунды. Идём скорее в тепло, там за чаем и восстановишь свои силы. У меня как раз дома заварен ароматный чай под названием «Малиновый рай». С маковыми слоечками будет божественно!
Я без лишних церемоний поднырнула ему под плечо, обняла за талию и повела прочь из этого мусорного тупика между домами.
– Тебе нельзя прикасаться ко мне, – бредил он.
– Да не боись, приставать не буду. Обещаю. Я не из таких.
– Ты можешь умереть, – продолжал пугать он, но уже не так рьяно.
– И пускай! Сегодня человек, которого я любила с детства, променял меня на какую-то шлюху! – излила я свою боль.
– А моя любимая девушка выходит замуж за моего брата, – неожиданно поделился он.
– Вот, срань! – вырвалось у меня. – Ой, прости. Сочувствую тебе. Это ужасно.
– Не стоит извиняться. Вижу, ты пыталась повеситься в день свадьбы, но передумала умирать. Или тебя спасли?
Оп! Оказывается, он тоже успел разглядеть мой прикид.
– Да нет же! Это всего лишь костюм на Хэллоуин. Никакая я не невеста. Как сказала бы моя подруга: дофигища лет, а жениха всё нет.
Рогатик запнулся за торчащий из грязи угол фанеры, и мы чудом не полетели в лужу. К счастью, на этот раз бог сжалился над нами.
Я поймала себя на мысли, что уже не боюсь замёрзнуть насмерть. В тяжёлом вонючем пальто стало гораздо теплее, да и в компании товарища по несчастью куда веселее.
– Что это за странное место? – спросил он. – Здесь у меня не получается восстановиться.
На меня вдруг нашло истеричное веселье, и я ответила:
– Это странное место называется улица. Давай уже выбираться из этих трущоб.
Мы в обнимку брели по грязной дороге в сторону центра, и с каждым шагом у меня усиливалось подозрение, что с моим новым знакомым что-то не так. Его шатало, хотя он абсолютно точно не перепил – от него не пахло алкоголем. И на нарика он не похож, слишком уж ясные мысли и чёткая речь.
– Тебе плохо? – спросила. – Что болит?
– Всё тело. Будто меня расщепило на частицы и вновь собрало воедино.
– Ты ведь не наркоман?
– Кто?
– Наркоман.
– Не знаю, кто это.
– Да ладно! – не поверила ему. – Мне можешь признаться. Каждого из нас с горя может накрыть.
– Я в самом деле не знаю этого слова, – был ответ. – И кто меня с горя может накрыть? Зачем?
Ох, тяжёлый случай.
– Из какой дыры ты вылез? Сейчас даже дети в садике знают, кто такие наркоманы.
– Я с детства жил отшельником.
– Оу. Это всё объясняет.
Значит, и впрямь вылез из дыры, с чудесами цивилизации незнаком. Интересненько... Может, он сектант какой-нибудь?
Загадка, однако! Вот, даже помирать расхотелось. Хочется узнать, что не так с этим парнем.
Мы мало-помалу приблизились к шоссе, и рогатик огорошил меня очередным странным изречением:
– Что это за бегающие огни там впереди?
Ну, точно жертва секты!
Глава 2. Закон подлости
Первой мыслью было: он всё-таки нарик. Второй: его, что, всю жизнь продержали в бункере?
– Ты, что, машин никогда не видел? – спросила я вслух.
– Ма-шин? Что это такое?
Это уже совсем ни в какие ворота! Я тут его почти несу, а он ещё издеваться изволит!
– Стоп! – и я остановилась. – Ты, рогатик, совсем попутал? Ещё скажи, что телефона никогда не видел и компьютера!
Молчание...
Я задрала голову, чтобы посмотреть на его бесстыжую загримированную харю, и замерла: взгляд у него испуганный, растерянный, на лице отпечаток боли.
Пипец. Вселенная сломалась и выбросила к нам в реальность неандертальца.
Да не, не может быть. Вон, он как по-русски шпарит без акцента.
Может, память потерял? Наглотался с горя всякой дряни, и жёсткий диск в мозгу велел не поминать лихом. Вскипел котелок.
– А как тебя зовут, помнишь? – спросила снова.
– Габриэль, – ответил он.
– Да ладно! – тут я заподозрила розыгрыш, потому что Габриэль – это мой геймерский ник.
Ну, не бывает в жизни таких совпадений! Вот, сов падения изредка, но случаются, а встреча Габриэлев – нет. Разве только это насмешка богов, которых, поговаривают, и не существует вовсе.
Я-то в бога, конечно, верю, свечки иногда в церкви ставлю за здравие и за упокой, но чтоб такое внимание к моей заблудшей душеньке – вот это уж совсем чудеса.
– Ты меня знаешь? – то ли он ас актёрской игры, то ли впрямь нереальное совпадение.
– Впервые вижу, – ответила ему. – А ты меня?
– Нет. И эти места мне незнакомы, – прозвучало максимально достоверно. Будь я Станиславским, я бы крикнула: «Верю!» – Какое твоё имя?
– Лена.
– Ле-на... Странное имя.
– Да обычное. Можешь называть меня, как и себя: Габриэль. Я так называю себя в игре, так что на него тоже откликаюсь.
– Ты назвала себя моим именем? Почему?
– Не твоим, а в честь подруги Зены – королевы воинов.
– Королева воинов? Зена? Не знаю такой. Какой силой она обладает?
– Серьёзно? Ты не смотрел этот легендарный сериал?
– Сери... что?
– Ладно. Кажется, я поняла, что с тобой: тебе отшибло память. Пока перекантуешься у меня, а там, может, вспомнишь, кто ты и откуда.
– Я помню, кто я и откуда, – ответил он.
– И?
– Я Габриэль. Живу в карманном мире, который создала для меня моя мать.
Меня пробрал смех:
– Ты никому хоть такого больше не говори, а то тебя быстро в дурку упекут! Поверь мне, выбраться оттуда будет непросто.
– Что такое дурка? И что значит «упекут»? Мне не страшны печи и огонь.
– Так. Ясно. Тяжёлый случай.
«Может, ему и впрямь лучше пройти курс лечения в психдиспансере? – подумалось мне. – Типчик-то более чем странный».
А топать нам было ещё далеко, надеяться на транспорт не приходилось. Двух крипово выглядящих грязных зайцев ни один автобус не повезёт.
– Слушай, а деньги у тебя есть? – спросила без особой надежды.
Он похлопал по тем местам, где должны быть карманы, но, видимо, ничего не нащупал.
– Сожалею, моя одежда испортилась, и у меня ничего нет.
– Эх, так и думала. Тогда идём пешком, как нищебродские нищеброды. Нам бы прибавить темп, а то так до утра будем ползти, – мы шли по Октябрьскому мосту через реку, и нас освещали фарами проезжающие мимо машины.
– Прости. Ты можешь бросить меня, – его слова прозвучали настолько траурно, что мой гормон жалости, если такой существует, взлетел до небес. И я решила: ни за что не брошу бедолагу, если надо будет, на себе доволоку до родной панельки на Ярославской улице.
– Слышь, не дури. Идём и идём. Лучше думай, как дома напьёмся чаю с узбекской пахлавой и слойками. М-м-м... А у меня ещё борщ сварен! Вот сейчас бы я не отказалась от тарелки с мозговой косточкой... И сметанкой, сметанкой заесть!
Не успел мой рогатенький Пьеро спросить, что такое борщ и сметанка, как по наши души остановились голубчики на патрульной машине.
– Ты молчишь. Говорю я, – предупредила я Габриэля.
– Куда направляемся в таком виде? – спросил пузатенький дяденька в салатовой жилетке, выкатившись колобком из машины.
– Здравствуйте. Домой, – говорю.
– Совершеннолетние? В области действует комендантский час. Документики показываем.
– У нас нет с собой. Но... – я кое-как оторвалась от рогатика и повернулась лицом к полицейскому. – Но у меня они дома! Меня зовут Елена Зайцева, мне двадцать три года.
– Спутник ваш?
– Габриэль аль Мариолли. Мне двадцать четыре года, – догадался ответить он.
– Как-как? – усмехнулся мужичок в форме.
– Да вы не обращайте внимания, это мой парень Генка. Он просто малость перепил и ещё из образа не вышел. Хэллоуин всё-таки. Вы же понимаете, дело молодое.
– Это да, это мы понимаем, – кивнул голубчик. – Гуляй, пока молодой, потом спиногрызы пойдут горой. Хе-хе. Наряды у вас, конечно, один другого круче. А чего пешком топаем?
– Да вот, кошелёк с деньгами потерялся. Не на что купить билет.
– Эх, что с вами поделать, молодёжь! Запрыгивайте в машину. Доставим вас домой.
Фух, пронесло! Ура!
Я затолкала остолбеневшего Габриэля на заднее сидение, пристегнула, как было велено, и нас повезли прямо ко мне домой.
Тогда я ещё не подозревала, как круто изменится моя жизнь с этого самого дня.
Глава 3. Он – настоящий!
Стоило рогатику вылезти из машины, как его вырвало.
– Эх, молодёжь! – кхекнул водитель патрульной машины, прежде чем оставить нас одних. Даже документы не спросили, удовлетворившись моим рассказом о работе аниматором в пиццерии. Оказывается, один из блюстителей закона частенько выгуливает там своих детей, и они обожают меня в образе тигрёнка.
Вот какое полезное умение заболтать кого хочешь... если это, конечно, не парень, который мне нравится. Когда я влюблена, у меня всё получается как-то не так. Мой магнит работает наоборот, то есть отталкивает людей.
Ещё чуть-чуть, и я превращусь в кошатницу. Или крысятницу. Или собачницу. Сойдут все, кто сумеет мне заменить недостаток любви в жизни.
Везение меня так и балует по жизни. То влюблюсь не в того, то парню нужен от меня только секс или дармовая жилплощадь, то попадётся воробушек не моего полёта...
Я даже со свалки спасла парня, который мучается невзаимной любовью к другой девушке. Вот пик моей удачливости.
– Эй, ты как? – я погладила по спине полусогнувшегося Габриэля.
– Голова кругом. Не понимаю, что со мной.
– Тебя просто укачало в машине. Скоро пройдёт. Пойдём домой.
– Укачало? Кажется, я умираю. Или уже умер.
– Но-но-но! Не придумывай! От укачивания ещё никто не умирал. Пошли давай, – и я потянула эту почти двухметровую тушу за собой в подъезд.
Именно в этот день я поняла, что пятый этаж – это высоко. Слишком высоко! Особенно для девы в свадебном платье и с мужиком на плечах.
Чтобы не запинаться о подол, я завязала его узлом спереди, но и так каждая ступенька давалась мне, как рекорд Гиннеса по подъёму штанги.
– Слушай, Гэб, ты не мог бы сам перебирать ногами? – я заглянула ему в лицо и ужаснулась: у него закатились зрачки! Нет, не из вредности – чуваку в самом деле плохо.
И вот дилемма: вызывать скорую или попробовать помочь ему дома?
Я, конечно, доучиваюсь на медика, но специализация у меня не та: я будущий стоматолог.
Если окажется, что рогатик принял запрещённых веществ, у него могут возникнуть проблемы с законом. Хотя почему, собственно, меня это должно волновать? Может, я просто боюсь, что мстительный нарик как-нибудь подкараулит меня в подворотне и сунет мне ножик под ребро?
И всё же мне не верится, что ему плохо от наркотиков. Дурь это или чуйка, хрен пойми.
Хочется разгадать тайну, откуда появился этот рогатый чудик со странным именем, как у меня. Ведь наша встреча была чистейшей случайностью. Никто не заставлял меня сбегать из «Паутины», никто не заставлял забывать дома телефон с кошельком, никто не заставлял идти пешком через трущобы, и уж тем более никто не мог предвидеть, что я полезу на свалку – искать чьё-нибудь выброшенное пальто.
Может, я совершаю сейчас главную ошибку в своей жизни, но... упорно волоку полубессознательную тушку к себе на пятый этаж.
Да, я ничем не могу ему помочь, но у меня есть план «Б», ненадёжный, как и план «А».
– Мама! Форс мажор! – набрала я заветный номер. – Ты мне срочно нужна! И захвати свой секретный чемоданчик!
– Еду! – вот, за что люблю свою родительницу, так это за собранность в нужный момент.
А что будет потом, не так уж и важно. Разберёмся.
Спустя пятнадцать минут:
– Что ты опять натворила, шилопопое создание? Опять с Машкой какую-то фигню учудили? – с этими словами запыхавшаяся от подъёма на пятый этаж мама ввалилась в квартиру. Да, моя мама – самолёт. А ещё она профессионал своего дела, но об этом позже.
– Маша ни при чём. Я тут человека на помойке нашла, – начала я с начала.
– Хосспади! Ты, что, бомжа в дом притащила?
– Ну... Сама посмотри. Он говорит, что умирает, – поделилась я.
В моей спальне на кровати лежал бездыханный Габриэль. Точнее, дышать-то он дышал, но говорить был уже не в состоянии.
– Молодой совсем, – мама прощупала пульс на его шее. – Хм. Ритм ровный, спокойный. Что, говоришь, с ним было?
– Да вот, нашла его, он спал на улице, чуть не замёрз насмерть. А потом его вырвало после поездки на машине.
– На чьей ещё машине?
– Да нас менты подвезли. Понимающие дядьки оказались.
– Час от часу не легче! И они ничего не заподозрили? – маме не пришлось даже снимать с него одежду, так как та и без того висела клочьями.
– Он поначалу нормально разговаривал. Внятно, чётко. О себе рассказал... А потом ему стало плохо. Я думаю, может, переохлаждение?
– Нет. Нет ни переохлаждения, ни обморожений. И сердце бьётся ровно. Не похоже на передоз.
– Но его же вырвало!
– Передоз отразился бы на сердечном ритме. Ладно, сейчас проверим наверняка.
Она забрала у него кровь на экспресс-анализ и занялась добавлением реагентов и нанесением крови на тестовые полоски.
– Странный он какой-то. Одежда на нём обгоревшая, а на коже нет свежих ожогов, только один застарелый на лице и шее, – вслух рассуждала мама.
– Это грим, мама! Сегодня же Хэллоуин!
– Это у тебя грим, а парень по-настоящему обгорел, – рявкнула мама. – А с тобой мы ещё поговорим, почему на тебе моё свадебное платье, которое я тебе десять лет назад строго-настрого велела выбросить на помойку! – и она вернулась к анализам, достала из чемоданчика складной микроскоп. – Так, посмотрим... – спустя какое-то время мама резюмировала: – Чист. Запрещённых веществ и алкоголя он точно не принимал, только вот... Гемоглобин двести пятьдесят семь? Да быть не может! А это что за частицы в крови...
– Что за частицы? Он болен, да?
– Нет... Кровь-то у парня – не человеческая, – и мама пугающе посмотрела на меня.
– Мам, ну, не смешно же. Сегодня, конечно, Хэллоуин, но нельзя же так с больным человеком... Ему же плохо.
– А я и не шучу, – и снова этот до одури страшный взгляд.
Да ну, бред какой-то...
Я решила сколупнуть неровность на лице рогатика, чтобы доказать себе и маме, что это грим, но не тут-то было. Неровная кожа оказалась живой и тёплой.
– Ладно, ладно, – я успокаивала сама себя. – Но рога-то точно приклеены, – и принялась ощупывать и осматривать выросты на голове.
Те тоже оказались настоящими.
– Ма-а-ам... Они настоящие. Но как так? Ведь таких не бывает, да?
– С какой, говоришь, помойки ты его притащила?
Глава 4. Такая корова...
Пока Габриэль прохлаждался в отключке, я отбивалась на кухне от маминых атак:
– Ты меня обманула! Я ещё десять лет назад велела выбросить это платье! Строго-настрого! И ты мне обещала! – чем больше она смотрела на свидетельства главной ошибки в своей жизни (то бишь на меня и на платье, в котором вышла замуж за моего негодяя-отца), тем сильнее распалялась. – ОБЕЩАЛА!!!
– Ты не должна была увидеть этого. А платье прекрасно подошло в качестве крипового наряда на праздник, – пыталась объяснить я.
– Ты хранила его десять лет, чтобы пойти на праздник?!
– Ну-у... Я определённо знала, что оно мне пригодится. А вдруг вы бы с папой снова сошлись, и ты пожалела бы, что избавилась от платья?
– НИКОГДА! – крикнула она так, что батарея зазвенела, а следом по ней же нам постучали соседи, мол, потише там.
Уф, моя родительница орать горазда. И вообще, характер у неё не сахар. Скорее, порох.
– Все мы тяжело пережили ваш разрыв. У каждого свои заскоки. Кто-то с головой ушёл в работу, кто-то втихаря хранил платье...
– Я от тебя такого не ожидала! – обиженно прошипела мама.
– Чем тебе платье-то не угодило? Оно же не виновато, что от тебя ушёл муж.
– Вот, значит, как ты платишь матери за заботу! – она резко встала и отправилась в спальню собирать вещи. – Ну и разбирайся со своим мутантом рогатым сама! А хотя нет, вот, сейчас вызову полицию, пусть в участке его оформляют, передают на опыты в комиссию по чрезвычайным находкам!
– Ты что такое говоришь?! – я всерьёз испугалась, потому что в гневе мама способна на многое. – А как же клятва «не навреди» и всё такое?
– Там про людей говорилось!
– Он тоже почти человек! И говорил со мной по-русски! И вообще ничего плохого не сделал. Так что я тебе его не отдам!
– Я не оставлю тебя наедине с монстром!
– Завтра я его сама выгоню. Разберусь. Не впервой.
О том, что не впервой, мама уже была в курсе. По крайней мере трижды мне приходилось выдворять нерадивых кавалеров силой. Благо, я КМС по всестилевому карате, хотя по мне не скажешь. И мне нравится этот контраст: с виду хрупкая девушка, но отпор дам кому хочешь. «Хрясь!» пяткой в кадык – и выноси готовенького. Шучу. Но в каждой шутке есть доля шутки.
– Вот потому у тебя парни и не задерживаются! – буквально плевалась словами рассерженная мама.
– И в кого это я такая? – не отставала от неё я.
Собственно, потому я и съехала от неё к бабушке пять лет назад. Старенькой бабуле требовался уход, и полтора года я заботилась о ней, пока третий по счёту инсульт не забрал её. С тех пор я жила и работала отдельно от мамы. Реже видишься – реже ругаешься.
Нет, я не жалею, что вызвала маму. В одиночку я сходу отвергла бы теорию об иномирном происхождении Габриэля. Ну, или его экспериментально вырастили в какой-нибудь лаборатории, хотя, судя по рассказам, он раньше жил в каком-то карманном мирке своей матери.
Интересно, это как? Мать носила в кармане целый мир? Что это за всемогущая бабень такая? Уж простите... Неужели богиня?
А что, прикольно, если Габриэль – сын богини. И вообще, вся эта история – такая загадочная загадка! Не успокоюсь, пока не удовлетворю своё любопытство.
