Пролог 1. С чего всё началось
Кони ржали, вставали на дыбы, пытались повернуть упряжь каждый в свою сторону, уворачиваясь от стрел.
Карета валялась на боку, кучера придавило ею же. Впрочем, ему со стрелой в шее было уже всё равно.
Четверо гвардейцев-охранников тоже пали в бою, защищая юную подопечную.
Такую картину застал Габриэль, в задумчивости разгуливающий по лесу. Это была его тайная вылазка в мир людей, в то время как жил он в карманном мирке, созданном для него матерью, правительницей Дарата – Сантаной де Грет.
При виде смертельной схватки демоническая сущность тут же всколыхнулась в юноше, и он до последней капли вытянул жизнь из разбойников. Убил. Легко. Без сожаления. Будто «завтракал» людьми каждый день, как его мать.
Нет, этих отбросов общества и людьми-то назвать нельзя: убиты даже женщины. Так что Габриэль не раскаивался ни секунды. Жаль только, опоздал: спасать было уже некого.
В завалившейся набок карете лежала юная прекрасная девушка с разбитой головой, а прямо на ней её дуэнья со стрелой в спине.
Габриэль от досады разнёс деревянную перегородку кулаком, и хотел было убраться прочь, как окровавленная рука девушки едва-едва пошевелилась.
Переключившись на магическое зрение, демон не сдержал облегчённого возгласа:
– Жива!
В его одиноком существовании спасённая дева сродни богоявлению. Ведь именно с таких судьбоносных встреч начинаются самые яркие истории любви.
В белокурой девушке угадывалась явная половина эльфийской крови. Судя по платью тончайшей выделки, малышка явно признана обоими родителями и принадлежит к знатному роду. Странно только, что магически одарённая девица путешествует каретой, а не порталом.
К чему так рисковать?
Такая красивая: белокурая, изящная, даже несмотря на то, что ранена и без сознания. Возможно, потом она даже поблагодарит его за спасение. Возможно... Если не испугается.
Габриэль грустно улыбнулся: не светит ему любовь. Девица придёт в ужас, узнав, кто её спас. Рогатый уродец с обожжённой правой половиной лица, адская помесь демона и эльфа с бездонным необузданным источником разрушительной силы внутри.
Именно поэтому Габриэль изолирован от мира людей, и лишь иногда, когда состояние стабилизируется, сбегает погулять по лесам и горам, где вероятность кого-нибудь встретить ничтожно мала.
Габриэль лишний в этом мире, и он не питает ложных надежд. Прекрасная, как ангел, юная дева ему не пара.
Однако, несмотря на болезненное осознание ненужности, демон порталом переместил раненую девушку в своё серое каменное жилище. Потому что не мог оторвать влюблённых глаз. Такое бывает: чувства вспыхивают мгновенно и разгораются ярче с каждой секундой.
Неужели его эльфийская половина взыграла, и у него любовь-судьба? Или это всё же обычная острая юношеская влюблённость? Первая в жизни.
Уложив деву на мягкую постель, которая в пещерном доме была всего одна, Габриэль приготовил чай с травками, успокаивающими нервы. Потому что ничего другого у него не было. Он может достать что угодно, но привык жить аскетом, поэтому дома не всегда есть даже еда.
Несколько раз Габриэль пытался уйти из жизни, но богиня не даровала ему такого счастья. Увы, с его прорвой магических сил он практически неуязвим, даже для самого себя.
И опасен. В том числе для своей семьи.
Пролог 2. Прекрасная Азалин
Лазурно-зелёные глаза юной девушки открылись, повергнув Габриэля в оцепенение.
Она была прекрасна. Безупречна. Совершеннее, чем все образы из его грёз вместе взятые.
Тихо села, молча ощупала место вокруг раны на голове, затем огляделась по сторонам.
Непонятно, каким образом она обнаружила затаившегося в темноте дверного проёма Габриэля и позвала:
– Кто вы?
– Я не трону вас, – тихо, с трудом перебарывая волнение, ответил Габриэль.
– Где мои сопровождающие? – без малейшего признака паники спросила она.
– Всех убили. Простите, я успел спасти только вас.
– Вот как... – она не сдержала печального вздоха, но в остальном её самообладанию можно было лишь позавидовать, и это притом, что дева на заре своей юности. – Вы не ответили, кто вы?
– Я... – он не смог произнести своего имени. – Это неважно. Можете звать меня просто: Никто. Но не пугайтесь. Сейчас вы в моей хижине, и поблизости нет разбойников.
– Благодарю вас за спасение. Моя семья щедро заплатит вам за моё спасение.
– О, нет-нет! Я не нуждаюсь в благодарностях.
– Тогда чего же вы хотите, Никто?
– Я бы хотел просто поговорить, пообщаться по-дружески, но не умею.
– Почему вы так одиноки?
– Мне не повезло родиться с изъяном, – уклончиво ответил Габриэль. – Мне не нужна жалость, и всё же порой не хватает родственной души... Простите за откровения, – он сам не ожидал от себя подобной разговорчивости.
– Неужели у вас такой страшный изъян?
– Боюсь вас напугать, поэтому не выхожу из темноты.
– Я не из пугливых.
– Верю. Но, поверьте, будет лучше, если вы выберетесь отсюда, так и не увидев меня.
– Ценю вашу заботу, но я предпочитаю смотреть реальности в лицо, какой бы она ни была.
– Вы такая юная и такая смелая... Я рад, что вы выжили.
– А вы, сударь, уходите от темы. Знаете, это похоже на неуважение ко мне или трусость: вы утаили от меня своё имя, а теперь отказываетесь показаться мне на глаза!
Услышав слово «трусость», Габриэль зарычал, совсем как зверь. А может, он и есть зверь? За годы одиночества он одичал, отрёкся от мирских благ, хотя мог бы ни в чём себе не отказывать.
– Это угроза? – не потеряла самообладания девушка, хотя явно испугалась.
– Вы правы: я боюсь, – с трудом заставил себя признаться Габриэль. – Боюсь, что, увидев меня, вы запаникуете, и тогда мы уже точно не поговорим.
– Нет уродства страшнее, чем бездуховность. Пока вы не предстанете передо мной, я не скажу больше ни слова! – и она решительно замолчала.
Вес её последних слов заставил Габриэля задуматься: может, показать ей себя? Но зачем? Если он влюбится в девушку окончательно и бесповоротно, ему мучиться с этими безответными чувствами тысячу лет, а то и больше. Это будет слишком жестокое испытание для рассудка. До любви лучше не доводить, а значит, нужно свести контакт с юной красавицей к минимуму.
И всё же... Хочется хоть немного поговорить с ней по-людски, хотя незнакомка явно наполовину эльф. Так же, как и Габриэль. Хотя демоническая половина у него затмила эльфийскую.
В Габриэле нет человеческой крови, но отчего же тогда он так нуждается в человечности по отношению к себе?
С другой стороны, если он не откроется этой прекрасной спасённой девушке, то долго потом будет изводить себя мыслями: «А что если бы он всё же осмелился?» Вдруг, распрощавшись с ней, он пожалеет, что упустил свой шанс?
Шанс на что? На взаимные чувства? На дружбу?
Своим другом Габриэль мог назвать разве что Маркуса, брата, который вместо него станет наследником матери, когда вступит в полную силу. Маркус почти на два года моложе Габриэля, но, в отличие от брата, нормальный демон без физических уродств и неконтролируемых выбросов смертельной энергии.
Маркус – тот, кем мечтал стать Габриэль: уверенный в себе, но при этом не зазнайка, красивый и эрудированный, увлекающийся историей мира и искусством боя на мечах. Идеальный наследник предводительницы демонов.
Но чаще всего Габриэля навещает мама, которая винит себя в изъянах сына и в том, что не в силах ему помочь. Чувство материнской вины густо пропитывает пространство вокруг, когда она приходит, поэтому непринуждённых бесед с мамой не получается, как ни старайся. И его заверения, что это всё не её вина, не помогают. Но деваться некуда, и каждую встречу повторяется одно и то же. Мама стабильно приходит раз в неделю и словно отбывает наказание рядом с «бракованным» сыном.
Как бы хотелось всё изменить...
И тут до Габриэля дошло, что вот они, перемены. В его хижине сидит девушка и сама не прочь познакомиться.
Он набрался смелости и вышел на свет. Нет, так сразу он не собирался шокировать юную деву, поэтому надел глубокий капюшон, скрывающий рога. Но и без рогов обожжённая магическим пламенем кожа лица и шеи выглядела поистине ужасающей.
– Это ожог? – спросила девушка, вглядываясь в лицо своего спасителя.
– Да.
– Но... Ты же маг, почему не исцелил себя или не обратился за помощью? Ожоги прекрасно лечатся.
– Это магический ожог. С ним уже ничего сделать нельзя.
– Давно это с тобой случилось?
– В детстве.
– Знаешь, смотрю на тебя, и в душе такое странное двойственное чувство... Одна половина твоего лица красивей всех, что я когда-либо встречала, а вторая будто из кошмарного сна. Извини, если обидела. Я привыкла говорить правду прямо в лицо.
– Ты меня не боишься?
– Нет, – уверенно покачала она головой. – Прости, я не представилась: Азалин. Фамилию называть не стану, уж извини.
Азалин... Какое изумительное имя. Звенящее утренним колокольчиком, и в то же время нежное, как летний ветерок.
Азалин
Если уж влюбляться, то именно в такую девушку. Лишь подсознание упорно протестовало против сближения с ней. То ли это просто страх, то ли предостережение. Как тут разобрать, если раньше никогда не общался с девчонками?
Хотя... Была одна отвязная девица по имени Лидия, которую шугались даже слуги. На её дне рождения и произошёл инцидент, перевернувший жизнь Габриэля с ног на голову. Ему было всего девять, когда он чуть не уничтожил целый мир. Если бы не мама, то случилось бы худшее. К счастью, Габриэль отделался ожогами лица и шеи, а маме опалило спину. Больше никто не пострадал. Мама вовремя успела создать карманный мирок, чтобы спрятаться там и не пустить энергию смерти в большой мир.
С тех пор прошло двенадцать лет, но в памяти жива каждая деталь, словно это случилось вчера.
Нет, Габриэль не желает Азалин себя. Она слишком хороша для него. Поэтому он ответил:
– И ты меня прости: я по-прежнему Никто.
– Страшен не твой облик, а то, что тебе пришлось пережить. Кто посмел сделать с тобой такое?
– Я сам. Не совладал с силой, и вот итог, – признался Габриэль.
– О... – теперь от незнакомки повеяло страхом.
– Теперь я не представляю опасности для тебя, – он краем глаза уловил движение в коридоре. – Я даже Морковку завёл.
Тут гостья увидела громадную серую крысу размером со среднюю собаку.
– Ох! – крыс она с детства не переносила, особенно когда те время от времени прошмыгивали по её покоям, игнорируя поставленные против них защитные заклинания. До ужаса пронырливые зверюшки! – Убери её от меня!
– Не бойся. Это моя Морковка. Нутрия. Она очень добрая и ласковая. И обожает мытую морковку.
– А похожа на крысу...
– Она живёт со мной уже четыре года.
– Как ты умудрился протащить её в карманным мир? Животные ведь лишены магии и умирают при переходе.
– Если честно, я собирался её съесть, но она каким-то чудом выжила, поэтому решил её оставить и не прогадал. Она чудесный друг.
– А среди людей у тебя совсем нет друзей?
– Совсем.
– Это ужасно... Мне очень жаль. Тебе стоит попробовать подружиться с кем-нибудь. Люди вовсе не такие пугливые, как может показаться. У тебя же нет копыт, хвоста и рогов! – усмехнулась Азалин своей шутке.
И тут Габриэль снял капюшон.
Габриэль аль Дельнаири (а каким он видится вам?)
***
– О, Лорена... Я знаю, кто ты, – прошептала она. – Ты Габриэль аль Мариолли.
Тут пришёл его черёд удивляться.
– Откуда ты...
– Наши родители дружат. После того как мама с папой передали трон Амаверу, у них стало больше свободного времени, и тётя Санта с семьёй часто бывает у нас.
– Вот как... – отчего-то Габриэлю стало обидно до слёз, и он снова скрыл голову под капюшоном.
– Ты не подумай: я тебя не боюсь. У тебя добрая душа – эльфийская, а не демоническая. Это сразу чувствуется.
– Значит, ты принцесса?
– Младшая и ни на что не претендующая, – улыбнулась она. – Старшие называют меня наскрёбышем.
– Да уж, Азалин звучит лучше, – Габриэль тоже несмело улыбнулся. Улыбаться он не привык. Обожжённая кожа на правой половине лица неприятно натянулась. Нет, улыбки – не его конёк. Только пугать всех вокруг.
Вот уж кто виртуозно умеет улыбаться и заразительно смеяться, так это Маркус. Он выиграл в генетической лотерее и забрал от родителей самое лучшее: отцову внешность и мамину силу.
А кое-кто словил сплошные косяки...
«Бр-р бур-ур-ур-р-р!» – раздалось вдруг урчание.
– Ой, прости, – погладила живот Азалин. – Я слегка проголодалась...
– Я скоро! – и Габриэль вновь скрылся в темноте, коря себя за непредусмотрительность.
Как он мог забыть, что спасённой девушке нужно чем-то питаться? У него в хижине шаром покати! Есть лишь вода из родника да овощи для Морковки. Собственно, только обожаемая животиной морковка, помидоры, салат, капуста, кабачки да яблоки. Негусто.
Что делать? Ограбить ближайший рынок? Или средь бела дня потревожить крестьянскую семью, у которой Габриэль покупает себе продукты?
И он решил сперва позаимствовать запасы Морковки. Это быстро, безопасно и даст время раздобыть что-то более питательное и вкусное.
На глиняную тарелку с лежащими на ней нарезанными овощами Азалин поглядела с удивлением.
– Ты, что, вегетарианец?
– Нет. Мясо я тоже иногда ем.
– Иногда? Знаешь, это удивительно для демона... – сказала она, закусывая томат листом салата.
– Когда я ем много мяса, у меня начинаются частые выбросы силы. Поэтому я стараюсь питаться тем же, что и Морковка, – он почесал за ушками свою бурую зубастую питомицу.
– А как же знаменитые эльфийские крем-супы?
– Эм-м... Уже забыл их вкус.
– Жаль, что ты не бываешь у нас в гостях. Вот где настоящий пир для живота!
– Прости. Я не умею изысканно готовить.
– Эй, я не к тому веду. Просто у нас тебе бы понравилось. Мы бы подружились.
– Т-ты так думаешь? – о, кажется, сердце у него теперь бьётся где-то в горле.
– Уверена, – Азалин смотрела на него без страха, как на нормального человека, ну, или демона. – А ты почему не ешь? Я всё это не съем, – она указала на щедрую горку овощей.
Габриэль взял крупный помидор «бычье сердце», в воздухе рассёк его магическим лезвием на восемь частей и одну левитировал себе в рот.
– Ого, как ты умеешь! Впервые вижу нематериальное лезвие!
– Это сила тьмы. Я унаследовал её от мамы. Надо же куда-то девать этот океан демонической силы, который достался мне.
– Оу, да. Тьма, которая является одновременно порталом, одеждой и оружием. Вот, вроде знаю тётю Санту всю жизнь, а каждый раз при её появлении мне становится капельку жутко.
– Не будь вы друзьями, вам стоило бы опасаться её.
– Да, знаю. К счастью, они с мамой ссорятся только в шутку. Я слышала, что они заключили какой-то секретный договор и теперь повязаны на всю жизнь.
– Не знал об этом.
– Это их дела, а мы с тобой можем дружить, как и с твоими братьями. Правда, Максимилиан в последнее время почему-то перестал к нам приходить. Говорят, у него интенсивная учёба, но я надеюсь, что его долго не продержат взаперти.
Габриэль снова ощутил болезненный укол в груди.
Азалин не заметила, как погрустнело лицо её собеседника, и продолжила:
– Маркус рассказывал о тебе, о том, как несправедливо обошлась с тобой судьба.
– Я не жалуюсь. Уже привык, – и он закинул в рот очередной кусочек томата. Жевание отвлекает от бесполезных мыслей о жестокости жизни.
– А ты играешь в шахматы?
– Иногда. Не могу назвать себя гроссмейстером, но новичка обойду без проблем.
– Маркус уделывает меня в шахматы каждый раз! Говорит, натренировался с тобой.
Опять Маркус. Почему так неприятно слышать имя брата из уст Азалин?
– Он просто выучил все стандартные логические схемы, – раскрыл секрет брата Габриэль. – Если делать внезапные хаотические ходы, вся его матрица развалится, и можно выносить готовенького.
– Ого... Я попробую!
– Пожалуйста, – кивнул Габриэль. – Как ты себя чувствуешь, Азалин?
– Нормально. Даже почти хорошо, если не вспоминать о...
...О слугах, к которым эта добрая барышня, вероятно, прикипела душой. Ведь только любимую госпожу они стали бы защищать даже ценой своих жизней.
– Ты сильно ударилась головой. Тебе нужно к целителю.
– Я уже подлечила себя, так что со мной всё в порядке.
– Я сейчас отправлю магвестник маме, чтобы доставила тебя к родителям. Больше, к сожалению, ничем помочь не могу.
– Мы сейчас находимся в карманном мире? Таком же, как у твоих родителей?
– Да. Только этот не такой живописный. Я бы не рекомендовал тебе покидать хижину.
– Заинтриговал! Теперь я хочу посмотреть! – заявила принцесса, и выглядела при этом так очаровательно, что отказать ей было бы преступлением.
– Что ж, идём.
Смотреть, по мнению Габриэля, там было не на что. Вокруг только высокие голые скалы, почерневшие и местами оплавившиеся от выплесков энергии. Не опалённой осталась только скала, внутри которой выбита хижина, и то только потому, что демон боялся навредить Морковке. Ей хватило бы и слабого попадания под волну, чтобы лишиться жизни.
Тем не менее Габриэль обрадовался, что Азалин не спешила сбежать от него поскорее. Он готов провести экскурсию по своему каменному мирку, лишь бы дольше наслаждаться приятным обществом. Действительно приятным, потому что впервые он почувствовал себя почти нормальным.
– Зловеще! – оценила обстановку Азалин. – Теперь понятно, почему ты такой мрачный, – она посмотрела на него при свете дня. – О, а что это у тебя под мантией?
Ещё один изъян. Отпечаток тьмы. Полудемоническая ипостась, от которой никак не избавиться, пока не обуздал свою силу.
– Лучше не смотри.
– Очередные демонические штучки, да? – снова не испугалась она.
– Ага, – её непринуждённое высказывание снова заставило Габриэля улыбнуться.
– Ни капельки не страшно. Экзотично, конечно, но кто из нас без странностей?
– И у тебя они есть?
– Конечно! К примеру, я во сне произношу предсказания, поэтому со мной всегда спит... спала дуэнья Марта, – голос Азалин дрогнул и стал тише.
– Мне жаль, что я не успел больше никого спасти...
– Мы объезжали с визитами герцогство Смоугер. Из-за его удалённого положения до столицы доходит много неверной или устаревшей информации. Я как принцесса проводила осмотр территорий. Герцог Смоугерский недавно умер, не оставив наследников, и теперь его место временно занял дедушкин кузен из младшей императорской ветви. И, судя по всему, справляется он так себе.
– Эти места опасные. Я иногда бываю там и время от времени натыкаюсь на разбойничьи банды.
– Убиваешь людей?
– Да, – не стал скрывать Габриэль.
Убивает. На первый взгляд, это бесчеловечно, но он сперва позволяет напасть на себя, и только после атакует. Он привык называть себя санитаром леса. Возможно, тем самым он спас немало невинных жизней.
– Ничего, я в курсе про «живые завтраки» твоей мамы, – ответила Азалин.
– У меня нет цели убивать. Я не кровожадный. Но когда на меня нападают с целью ограбить и убить, я не церемонюсь.
– Ни в коем случае не осуждаю тебя. Благодарю, что спас меня и избавил от лицезрения моей погибшей свиты.
– Это мне повезло встретить замечательную девушку, да к тому же принцессу.
– Ты ведь тоже принц.
– Увы, только по происхождению. Я лишний в этом мире и не унаследую ни титула матери, ни места в обществе. Меня как будто вообще нет. Я Никто.
– Это не так! Ты вовсе не Никто! Почему ты живешь в хижине? Неужели тебя не могли поселить в более цивилизованном жилище? – наконец, поинтересовалась Азалин. – Это бесчеловечно! И непохоже на твою маму.
– Изначально меня поселили в особняке и приставили ко мне слуг-демонов. Но это была очень плохая затея, – он умолчал о подробностях. – Сейчас дом лежит в руинах, а мне комфортнее здесь одному, с Морковкой. Я справляюсь сам. Выхожу в большой мир, когда чувствую, что тьма внутри спокойна, и выплеск энергии мне не грозит.
– Вот почему ты живёшь отшельником... – она поняла каждое его слово и сделала выводы.
– Да. Мне никогда не стать частью большого мира.
– Мне безумно жаль, что у тебя такая жизнь. Я буду молиться Лорене, чтобы она даровала тебе избавление от этой тяжкой ноши.
– Благодарю тебя, Азалин. Твоя доброта тронула меня. Знакомство с тобой – это счастье для меня, но тебе пора возвращаться домой, – Габриэль спешно набросал и отправил магвестник матери.
Возвращаться в хижину не было смысла. Великая и ужасная Сантана де Грет не заставляет себя ждать.
– А ты совсем не страшный. Может быть, когда-нибудь ты обуздаешь свою силу и сможешь жить полноценной жизнью в большом мире. Я бы хотела видеть тебя счастливым.
Пролог 3. Дружба с любимой
После того как мама выяснила детали произошедшего и забрала Азалин, Габриэль ощутил физическую боль от одиночества. Нет, он не обладает эльфийской магией, поэтому любовь-судьба с ним не случится, но и демоны порой влюбляются так, что легче умереть.
Взять хотя бы историю дяди Дамиана, маминого единокровного брата. Тот однажды полюбил человечку, лишённую магии. Судьба жестоко обошлась с ними: ради любви им пришлось отказаться от мирских благ и в случае дяди даже от силы и фактического бессмертия.
Но что касается Габриэля... Правильно подметила Азалин: у него не демоническая душа, он ни за что не обречёт возлюбленную на страдания рядом с ним. Демоны эгоцентричны, а он нет.
Тем более принцесса совсем юна. Ей всего пятнадцать, в то время как он практически взрослый мужчина. Шесть лет разницы в этом возрасте довольно заметны.
Или это всё лишь предлоги, чтобы не влюбляться. Интуиция подсказывает: нельзя, нельзя!
Может, скоро впечатления от встречи потускнеют, и жизнь вернётся в мирное вялотекущее русло?
***
Мама навестила его на следующий же день:
– Идём. Тебя хотят видеть.
– Семья Азалин?
– Да. Шагай в портал.
Так Габриэль оказался в загородной императорской резиденции и застыл, глядя на цветущий сад и экстерьер замка со стелами, на которых стояли статуи коней, вставших на дыбы. Однако его поразила вовсе не красота убранства, а сам факт того, что столь опасную личность допустили в императорское гнёздышко.
– Габриэль! Привет! – к нему радостно подбежала Азалин, одетая в воздушное, в тон яблоневым цветам, платье и в таком же белом чепце. – Идём! Мама с папой уже ушли обедать в большую гостиную.
Упрямиться было глупо, и Габриэль позволил схватить себя за руку и увести. Было донельзя неловко, потому что он спиной чувствовал проницательный взгляд идущей следом мамы.
Хуже другое: у него нет подобающей случаю одежды. Когда явилась мать, он даже не подумал, что надо бы переодеться – так и пошёл в затёртых и не слишком чистых тренировочных штанах, старой коричневой рубашке и самодельной мантии поверх.
В замке царила роскошь: мраморный пол, статуи в нишах, резная мебель, и всё настолько красивое, что Габриэлю стало неудобно за своё убогое жилище и неподобающий вид. Он здесь неуместен ещё больше, чем в отчем доме, где не бывал с момента того самого рокового выплеска энергии.
